Поужинаем?

- Я не позволю тебе умереть, - эти слова так быстро сорвались с губ Ровера, что он даже не сразу их осознал. Но больше всего его взволновал страх, вспыхнувший в грудной клетке, стоило лишь представить, что Цзиянь однажды не вернется. От этой мысли захотелось убежать, ее захотелось забыть. А еще лучше было бы, чтобы она никогда не рождалась в голове, как нечто попросту невозможное. Лишиться Цзияня – Роверу стало трудно дышать. Этого не должно произойти. Просто не должно. Ровер попытался взять себя в руки, глядя на теплую улыбку Цзияня, стоявшего напротив ласкового заката. Однако выходило скверно. Страх разрастался, охватывая мерзким липкими щупальцами сердце. Что, если эти золотистые глаза перестанут блестеть? Что, если эти губы больше не растянет улыбка? Что, если низкий голос больше не коснется слуха, а приятный смех не заставит нутро радостно трепетать в ответ? Ровер сжал кулаки, нахмурившись. Перед глазами встала картина того, как Цзиянь упал на колени во время недавнего сражения. Что, если бы Ровера не было с ним? Холодок пробежал по коже, приподнимая волоски на затылке от ужаса. Нет, все это Ровер больше не хотел испытывать. Леденящий, сковывающий страх, когда кто-то настолько сильный встает на колени, отвратителен. - Зови меня, когда я тебе нужен, - проговорил Ровер, подняв взгляд на генерала. – Я приду. Не имею ни малейшего желания сажать хоть какие-то цветы, пусть даже самые прекрасные, из-за тебя. - Хорошо, - Цзиянь будто слегка удивился, но, в итоге, его улыбка стала еще теплее. – Спасибо, Ровер. Но Цзиянь не звал его. Ни через неделю, ни через месяц. С одной стороны, это успокаивало. Значит, у генерала все хорошо, он справляется, и Ровер ему не нужен. С другой стороны – необъяснимая тоска понемногу закрадывалась в сердце. Ровер был занят. Порой уставал так, что с ног валился на кровать и тут же засыпал. Казалось бы, когда тут скучать? Но он скучал. Непонятное чувство копошилось в груди, беспрестанно нашептывая всего одно имя и рисуя образы генерала, великолепно сражающегося, а затем улыбающегося Роверу. Столько раз подмывало все бросить и наведаться к нему. Просто чтобы увидеть воочию. Снова услышать голос. Побыть рядом с ним, провести время за ужином и разговорами. Просто чтобы убедиться, что с ним все хорошо. По крайней мере, Ровер именно так думал. Что ему нужно просто убедиться, что генерал жив и никакие цветы в его честь и память не должны быть посажены. Интересно, если бы Цзиянь знал, насколько сильно Ровер боится услышать о его смерти, что бы он сказал? Почему-то получить ответ на этот вопрос совсем не хотелось. Казалось, генерал не будет в восторге. Возможно, посчитает, что Ровер принимает его за слабака, о котором нужно беспокоиться, хотя на самом деле это было далеко не так. Цзиянь сильный, а потому он всегда там, где опаснее всего. Да только это лишь настойчивее толкало к пугающим мыслям. И однажды Ровер все же не выдержал. Под предлогом, что всего лишь оказался неподалеку, он появился на базе Полуночных Рейнджеров. С замирающим от волнения сердцем он шел по знакомым коридорам, выискивая взглядом нужную спину. Однако сперва он услышал голос Цзияня. Тот беседовал с кем-то из солдат. В этот же момент в груди отлегло. Тяжесть беспокойства вспугнутой птицей снялась с сердца и затерялась где-то, куда Ровер не желал поднимать взгляд. Приблизившись к генералу со спины, он дождался, когда тот отпустил солдата, и только после этого кашлянул, привлекая внимание. Цзиянь обернулся. - Ровер? – на его лице сперва возникла светлая улыбка, но следом обеспокоено померкла. – В чем дело? Что-то случилось? Почему ты здесь? Столько вопросов, которые так хорошо характеризовали заботливого, ответственного генерала. - Ничего не случилось, - Ровер качнул головой. – Просто… «Я соскучился,» - он вовремя опомнился и осекся. Это не те слова, которые он мог легко произносить, пусть они и попытались вырваться наружу. Они казались ему неуместными и неправильными. Вообще, многое из того, что он испытывал, когда дело касалось генерала, казалось ему неуместным и неправильным. А еще очень непонятным, поскольку ни к кому другому ничего подобного Ровер не ощущал. - Просто был поблизости, решил проведать, как ты тут, - подобрав наиболее подходящую, нейтральную фразу, произнес Ровер. – Вижу, все вроде бы в порядке. - Ничего из ряда вон, к счастью, - отозвался Цзиянь, кивнув. – В любом случае, я рад тебя видеть. Ты задержишься еще? Скоро ужин, и я хотел бы пригласить тебя разделить его со мной. Думаю, прошло достаточно времени, чтобы нам было что обсудить за дружеской беседой. «Дружеской» - это слово по неизвестной причине неприятно кольнуло где-то за ребрами. Дикая смесь радости и горечи заполнила сознание. Ровера что-то сильно не устраивало в риторике генерала, но он не мог понять, что именно. Суть как будто плясала на расстоянии вытянутой руки, дразня и всячески провоцируя, но стоило попытаться ее ухватить, как она испарялась. Это порядком раздражало. Однако выказывать свое неудовольствие, когда понятия не имеешь, чем конкретно оно вызвано, довольно глупо, поэтому Ровер кивнул: - С удовольствием задержусь! - Замечательно, - Цзиянь снова улыбнулся, с теплотой глядя на своего гостя. – Мне еще несколько вопросов решить нужно, а затем я полностью в твоем распоряжении. - Я подожду, - легко отозвался Ровер, прекрасно понимая насколько велики обязанности генерала. Чуть меньше двух часов он провел в окрестностях базы, после чего Цзиянь нашел его. Солнце уже коснулось горизонта, окрашивая небо припудренным розовым и прозрачным оранжевым. - Прости, что заставил ждать, - генерал остановился перед Ровером. – Можем идти? - Конечно, - отозвался тот, ощутив волнительный трепет в теле. Сладкий на вкус, но с горьковатым послевкусием. Реакции собственного тела определенно вызывали вопросы, но подумать о них придется попозже. Ведя отвлеченные беседы, они вошли в столовую и заняли отдельный стол, получив стандартный ужин. - Нужно будет как-нибудь встретиться в городе и поесть что-то более изысканное, - как будто с легкой неловкостью проговорил Цзиянь, без особого энтузиазма изучив питательный паек. - Или я могу что-нибудь приготовить и пригласить тебя к себе, - отозвался без задней мысли Ровер, рассматривая содержимое подноса. Возникшая тишина заставила его посмотреть на генерала. Тот смотрел на него внимательно, чуть прищурившись. Словно силился что-то на лице увидеть. Роверу стало неловко. Кашлянув, он нервно взялся за вилку. - Я не настаиваю, - почему-то возникло ощущение, что он своим приглашением что-то не то ляпнул. И снова как будто почти понял, что именно было не так, но все же уловить не смог. - Нет-нет, - генерал качнул головой. – Мне нравится эта идея. Я с радостью приму подобное приглашение. От этих слов внезапно стало невероятно тепло. Губы сами расползлись в улыбке, которую Ровер просто не смог сдержать. Оставалось только надеяться, что он не выглядит радостным псом, которым себя ощутил. - Хорошо, тогда скажи, когда у тебя будет выходной, и я постараюсь хорошенько тебя накормить, - стараясь делать невозмутимый вид, произнес Ровер. – В конце концов, генерал должен хорошо питаться, чтобы разить врагов. Цзиянь отозвался коротким смехом: - Ты осторожнее. А то разбалуешь меня, и я не захочу есть ничего другого, кроме как приготовленное тобой. Роверу пришлось сделать несколько успокоительных вдохов, чтобы унять дрогнувшее сердце. Опять же непонятно почему, ведь Цзиянь вроде ничего такого и не сказал, но умудрился породить бурные волнения в чужой душе. - Выйдет неловко, - наконец, с большего справившись с собой, отозвался он. – Ведь я не смогу всегда быть рядом и готовить для тебя. - Разве ты не говорил мне, звать тебя, когда ты будешь нужен? И ты обещал прийти, - заметил генерал, пытливо глянув на Ровера. Перед тем как ответить, пришлось проглотить комок в горле. Все-таки он запомнил. - Говорил, - согласился Ровер. – Но не уверен, что голод и смертельная опасность это одно и то же. - О, голод может стать смертельной опасностью, - произнес Цзиянь с невозмутимым видом. – Будет прискорбно, если меня ждет такая участь. - Ты еще даже не попробовал моих кулинарных шедевров, - Ровер не мог понять, генерал говорит серьезно или подшучивает над ним. – Вдруг они придутся тебе не по вкусу? - Я более, чем убежден, что этого не случится, - Цзиянь ответил так спокойно и уверенно, что Роверу подумалось, даже если он подаст генералу что-то совершенно несъедобное, тот скажет, что было вкусно. Хотя не исключено, что ему просто хотелось так считать. В любом случае, травить гадостью Цзияня в планы не входило. - Тогда договорились. Буду ждать, когда ты возьмешь выходной, - кивнул Ровер.

~~~

Понадобилось еще около месяца, чтобы Цзиянь нашел свободный день. Ожидание выдалось тревожным и даже мучительным. Ровер пытался отвлечься от представлений о том, как это будет, но раз за разом рисовал в воображении разнообразные сцены их совместного отдыха. Все они оказывались с одной стороны приятными и теплыми, с другой весьма неловкими. А все потому, что, чем больше времени проходило, тем навязчивее становились мысли, весьма беспокоившие сердце Ровера. Изначально он считал, что всего лишь восхищается генералом. Это было естественно. Как таким, как Цзиянь, можно не восхищаться? Однако постепенно это чистое, непорочное чувство начало окрашиваться тем, чего Ровер даже не предполагал ощущать. Волнение за генерала, смущение перед ним, учащенное сердцебиение при виде улыбки или при звуке его голоса. Все это сперва казалось странным, но терпимым. Однако плотину словно прорвало, когда, прощаясь после ужина, они пожали руки. Ровер почувствовал, как от тепла чужой ладони по коже пронеслась волна мурашек, вонзившаяся в грудь и прилипшая к ней гудящим роем, заставившим тело испытывать то, что оно не испытывало после пробуждения ни разу – желание. Возбуждение вспыхнуло в крови за какие-то пару секунд, сбило дыхание и начало стремительно наливать низ живота тянущей, требовательной тяжестью. Ровер тогда опешил на несколько мгновений и удивленно вскинул взгляд на генерала, продолжая держать его ладонь. Осознание того, что тело жаждет, чтобы Цзиянь и дальше его касался, едва не заставило Ровера в ужасе отпрыгнуть. С того момента Ровер начал понимать, чем были все те реакции и чувства, которые он прежде не мог объяснить. Его влекло к Цзияню вовсе не как к другу и товарищу, не как к генералу, чьими навыками он восхищался. Его влекло к нему как к мужчине, чьи руки он хотел чувствовать на себе. А стоило однажды просто представить поцелуй – Ровер с пылающими от стыда щеками мечтал забыть о том, как пришлось в туалете справляться с возбуждением. Он чувствовал себя юным мальчишкой, который не в силах самого себя контролировать. Это было унизительно. Ко всему прочему они ведь оба мужчины. Ну как такое могло случиться? Ровер сокрушался своим мыслям по несколько раз на дню. А желание лишь крепло, воспламеняя кровь за секунды. Единственное, чего Роверу удалось достичь, он смог добиться того, чтобы в штанах не становилось тесно от любой мимолетной фантазии. Это давало надежду, что ужин с Цзиянем пройдет спокойно, и ему не придется краснеть от стыда. Отменять встречу из-за своих переживаний Ровер посчитал неуважительным. Когда до назначенного времени оставалось всего ничего, на столе уже стояли все блюда: тушенное мясо с овощами, несколько закусок и напитки. Во вкусе всего приготовленного Ровер был уверен. Готовка в целом давалась ему легко, поэтому хотя бы по поводу еды волноваться не приходилось. А вот по поводу Цзияня беспокойство все усиливалось и усиливалось. В какой-то момент Ровер даже начал на себя злиться из-за излишней нервозности. Это же обычная дружеская встреча, а не свидание. Вообще страшно представить, какое лицо будет у генерала, если он узнает, какими глазами Ровер вдруг на него посмотрел. Хорошо, если хотя бы деловые отношения согласится сохранить. Тяжело вздохнув, Ровер посмотрел на часы. В это же мгновение в дверь раздался короткий стук. Сделав глубокий вдох в попытке успокоиться, Ровер шагнул ко входу. - А ты пунктуален, - он распахнул дверь, встретив Цзияня радушной улыбкой. - Как и должно генералу, - тот расплылся в ответной улыбке. – Добрый вечер. - Добрый, проходи, - Ровер шагнул в сторону, пропуская гостя в комнату. - Я уже слышу эти чудные запахи, - Цзиянь потянул носом, оказавшись внутри, и протянул Роверу пузатый кувшинчик. – Не знаю, пьешь ли ты алкоголь, но на случай, если пьешь, я прихватил вина. - Ох, благодарю, - Ровер захлопнул дверь и принял гостинец. Впрочем, покосился на него неуверенно и даже с опасением. В целом, он мог позволить себе выпить что-то крепкое, но сомневался, что сегодня стоит это делать. – К мясу подойдет? - Определенно, - кивнул Цзиянь. - Сюда, присаживайся, - Ровер жестом указал на стоявший у окна стол. – Сейчас вино открою. - Я бы хотел руки помыть, - генерал осмотрелся, вероятно выискивая дверь в ванную. - А, уборная там, - Ровер кивнул в сторону небольшого коридора. Через несколько минут они уселись. Вино было разлито по небольшим чашечкам, и Ровер потянулся к крышке кастрюли, стоявшей посередине стола. Увы, какой-то особой красивой посуды у него не было, да и это было бы слишком. Через мгновение комнату наполнил густой аромат еды, от которого во рту тут же собралась голодная слюна. Только в этот момент Ровер понял, что и сам проголодался. - Вот это запах! - восхищенно выдохнул Цзиянь, глядя в кастрюлю. – А как красиво выглядит! Это замечание заставило Ровера довольно, но несколько смущенно улыбнуться. - Надеюсь, и вкус оценишь, - он протянул генералу ложку, предлагая первым наложить себе в тарелку. Цзиянь кивнул и принял предложение. Ровер наполнил свою тарелку за ним и вернул крышку на кастрюлю, чтобы не так быстро остывало. Генерал взял в руку чашу с вином и приподнял ее. Ровер взялся за свою. - За домашнюю стряпню! - торжественно проговорил Цзиянь и, стукнувшись чашами, отозвавшимися тихим звоном, они сделали по глотку. Ровер почувствовал, как вместе с напитком по телу поползло приятное тепло. Оставалось постараться не опьянеть. - Приятного аппетита, - он опустил чашу на стол и взял вилку. - Приятного аппетита, - генерал с энтузиазмом приступил к еде. Ровер с замирающим сердцем следил за тем, как Цзиянь сунул первый кусочек в рот, отслеживая его реакцию. Генерал на мгновение застыл, а затем на его лице возникло выражение восторга. - Ровер, я же просил осторожнее, - произнес он, прожевав. – Я рискую пристраститься. Это потрясающе! - Я рад, - с облегчением выдохнул тот и сам взялся за еду. – Могу время от времени тебя баловать. - Я буду бесконечно этому благодарен, - совершенно искренне отозвался Цзиянь, продолжая уплетать ужин. А Роверу казалось, что таким счастливым он себя никогда не чувствовал. Первые волнение и неловкость быстро прошли. Они снова говорили о всяком, смеялись, опустошали тарелки, а вместе с ними и кувшин. Вино отгоняло волнение и как будто делало все намного проще. К концу вечера Ровер чувствовал себя абсолютно спокойно и расслаблено, не задумываясь о том, как выглядит, рассматривая Цзияня. А ведь он им откровенно любовался, плавно скользя взглядом по чертам лица, по широким плечам, по рельефному торсу и большим рукам с длинными пальцами, лениво крутившим чашу с вином. Все в нем казалось Роверу преступно красивым и еще более преступно манящим. Когда мысли стали слишком уж смелыми, Ровер заставил себя отвернуться и подняться на ноги. - Чуть-чуть приберу, - пояснил он на вопросительный взгляд генерала и взял в руки пустые тарелки. - Я помогу, - тот тоже поднялся. - Да не надо, - качнул головой Ровер. – Ты гость. Так что сиди и отдыхай. - Нужно немного размяться, - Цзиянь только усмехнулся и, взяв кастрюлю, двинулся в сторону небольшой кухоньки. Спорить, очевидно, было бесполезно, поэтому Ровер просто молча пошел следом. На генерала он старался не смотреть, чтобы не тревожить свои чувства и дать мыслям успокоиться. Вдвоем с уборкой они управились как-то даже чересчур быстро. Помыв посуду, Ровер вернулся в комнату. Генерал сидел за столом, вытянув вперед длинные ноги, закинув одну на другую, и задумчиво барабанил пальцами по столешнице. - Ну что, я надеюсь, ты не жалеешь, что пришел? – Ровер обратился к нему, вытирая руки полотенцем. Генерал поднял на него взгляд, и уголки его губ чуть вздернулись: - Вовсе нет. Я счастлив, что провел этот вечер с тобой. У Ровера сердце дрогнуло от той теплоты, с которой Цзиянь ответил. И снова опасные мысли тут же закружили в голове. Пришлось себе напоминать, что в словах генерала нет никакого скрытого смысла. Он слишком прямолинеен для чего-то подобного. - Как легко тебя сделать счастливым, - улыбнулся Ровер. – Всего лишь домашней едой накормить. - Домашней едой, приготовленной тобой, и съеденной в твоей компании, - мягко поправил Цзиянь и вдруг поднялся, приблизившись к Роверу. Сердце тут же заколотилось с диким грохотом от того, насколько близко оказался генерал. Ровер даже почувствовал исходящий от него приятный запах. Во рту мгновенно пересохло от волнения. Уже знакомая, не сулящая ничего доброго дрожь пробежала по телу, оседая томлением внизу живота. Ровер тихонько выдохнул, стараясь подавить внезапное возбуждение. - Ну я думаю, я не единственный, кто может вкусно тебя накормить, - нервно усмехнулся он, отведя взгляд в сторону. - Возможно, - не стал отнекиваться генерал. – Но мне понравилась именно твоя еда. Его голос вдруг стал чуть ниже и как будто проникновеннее. Мурашки побежали по рукам и спине, оседая у основания языка неясным зудом. На кончиках пальцев заплясали колючие искры. Дыхание Ровера само собой стало глубже. Возникло странное ощущение, словно его затягивает в какую-то воронку, из которой совершенно не хотелось вырываться. Происходило что-то особенное, что-то волнительное, будоражащее. Что-то, во что сложно было поверить. Ровер беспокоился, что может ошибиться и понять все не так, как хотелось. Цзиянь был так близко, к нему так тянуло. И вместе с тем страх лишь рос. Ровер совсем не понимал, что делать и как реагировать. - Ровер, - мягким шепотом позвал генерал. Его пальцы легко коснулись подбородка, приподнимая лицо. – Посмотри на меня. Ровер подчинился с некой отчаянной готовностью, понадеявшись, что ему банально помогут разобраться со своими чувствами и со всем происходящим. Он вскинул взгляд на Цзияня, тут же окунувшись в теплое сияющее золото. Генерал внимательно и неторопливо осматривал его лицо без тени улыбки на губах. О чем он думал, Ровер даже предположить не рискнул бы. - Если я что-то сделаю не так, прости меня, - проговорил Цзиянь и наклонился. В следующее мгновение Ровер почувствовал на губах чужие губы. Нежные, упругие, осторожные. И внутри тут же что-то вспыхнуло. Поднялось из недр груди ослепляющим светом и разнеслось по всему телу, напитывая каждую клеточку чем-то неведомым, живым и горящим, от чего стало нестерпимо жарко, настолько, что даже дыхание перехватило. Ровер совсем не ожидал от себя подобной реакции, и потому рефлекторно отпрянул, жадно глотнув воздуха то ли с перепуганным, то ли с ошарашенным видом. Он не заметил, как пошатнулся и едва на пол не осел, пораженный всем тем, что на него обрушилось оглушающей лавиной. Цзиянь удержал его за плечи, однако убедившись, что Ровер может стоять самостоятельно, тут же отпустил. - Еще раз прости, - проговорил он с обескураженным видом, сильно хмурясь. – Я не должен был. Этого больше не повторится. Я пойду. Генерал шагнул было к выходу, но Ровер среагировал быстрее. Пусть он не очень хорош в том, что касалось чувств и эмоций, но уж с рефлексами у него проблем не возникало. Пальцы сжались вокруг запястья Цзияня, останавливая его. - Постой, - шумно сглотнув, проговорил Ровер и поднял на генерала взгляд. – Почему… - Потому что ты мне нравишься, - как само собой разумеющееся произнес тот каким-то бесцветным голосом, опередив вопрос. – Я посчитал, что это взаимно, и ошибся. Прошу прощения. Ровер непонимающе нахмурился и тряхнул головой, пытаясь привести мысли в порядок. Нужно было все устаканить, принять. Получалось, что в то время, как его тянуло к генералу, самого Цзияня так же тянуло к нему? Но разве такое может быть вообще?! - Ровер, пусти, - молчание затягивалось, и генерал снова заговорил, дернув рукой. - Подожди, - Ровер сильнее сжал пальцы. – Дай мне секунду… Просто это… Как такое возможно?.. - Будешь меня осуждать? – усмехнулся Цзиянь. – Ну таковы уж мои предпочтения. Ровер непонимающе моргнул. - Осуждать? За что? - За то, что мне нравятся мужчины, - пояснил генерал. Удивленно вскинув брови, Ровер несколько секунд молча смотрел на Цзияна, после чего коротко хохотнул: - Тогда уж я и самого себя должен осудить. Нет, я вовсе не из-за этого в замешательстве. - Тогда из-за чего? – Цзиянь в недоумении нахмурился. - Я не думал, что мои… желания могут оказаться взаимными, - кое-как подобрав слова пояснил Ровер. – Мне казалось, это невозможно. Генерал вдруг нежно улыбнулся. - Мне казалось, я вполне прозрачно показывал, что ты для меня особенный. И мне казалось, ты так же вполне прозрачно на все отвечал. - Прозрачно? – у Ровера глаза округлились. – Погоди, со стороны было видно, что меня к тебе тянет? - Ты бы видел свое лицо, когда на меня смотришь, - генерал снова тронул Ровера за подбородок, а затем рука переползла на щеку, большой палец мягко огладил скулу. – Я потому и решился тебя поцеловать. У Ровера вновь перехватило дыхание, сердце снова взволнованно заколотилось, а возбуждение забегало по венам, окрашивая щеки алым румянцем. Взгляд невольно скользнул к губам Цзияня. Он ведь толком и не почувствовал поцелуя. Какое упущение. Вот было бы здорово, если бы генерал снова… И, видимо, в его взгляде Цзиянь прочел эту немую просьбу. Уложив руку Роверу на талию, он притянул его к себе и накрыл разомкнувшиеся губы своими. На этот раз поцелуй вышел таким, как надо. Долгим, тягучим, полным неторопливого наслаждения. Губы сминали губы, языки кружили друг с другом, тесно сплетаясь, жаркое дыхание смешивалось воедино. Сперва несколько робкие, словно сомневающиеся в реальности происходящего прикосновения, становились смелее и крепче. Ровер больше не переживал о том, что что-то не так. Наконец, все стало ясно как белый день. Между ними с Цзиянем действительно существовало притяжение. И хорошо, что хоть один из них осмелился сделать первый шаг. Чувствовавший себя совершенно растерянным до этого Ровер, был бесконечно благодарен генералу за его решимость. Решимость, которая развязала обоим руки. Ровер льнул к Цзияню всем телом, крепко обнимая его за шею. Тот сдавливал в ответ так сильно, что казалось, даже просто двинуться в этом стальном плену рук является чем-то невообразимым. И все же Ровер был совсем не против. Ему нравилось чувствовать тепло генерала со всех сторон. И не только тепло. Крепость его сильного тела, запах разгоряченной кожи, прохладный шелк длинных волос, касавшихся рук – все это туманило голову, опьяняло волшебными ощущениями, на которые ничем иным, кроме как желанием, реагировать было невозможно. Кровь в венах кипела, нутро словно раскалилось докрасна, с пугающей скоростью наливаясь знакомой тяжестью. Ровер так долго этого ждал, столько об этом думал, что сейчас ему не понадобилось никаких особых ласк и томных прелюдий, чтобы в штанах стало тесно до боли, а единственная оставшаяся мысль, бьющаяся о стенки черепной коробки, - хочу Цзияня. Он первым скользнул ладонями по чужой груди, дрожащими от нетерпения пальцами сжимая ткань водолазки. Почувствовав это, Цзиянь ослабил хватку и дал Роверу больше простора для действий. Руки того тут же скользнули ниже, рваными движениями вытаскивая водолазку из-под пояса штанов. Недолго думая, позабыв о смущении, Ровер задрал ткань выше. Цзиянь решил помочь ему и сам стащил с себя одежду, отбросив ее куда-то в сторону. У Ровера дыхание заняло, когда взгляд скользнул по обнаженному телу. Потратив несколько мгновений на любование, он уложил ладони на рельефный живот и пустился в неторопливое изучение. Мурашки тут же побежали по телу от потрясающего ощущения чужого тепла и гладкости светлой кожи. Генерал коротко вздохнул, мелко задрожав от этих прикосновений. Подняв взгляд, Ровер увидел, как золотистые глаза заволокло пеленой возбуждения, заставляя зрачки становиться шире. Цзиянь не позволил ему долго изучать себя. Он снова притянул Ровера к себе, врываясь в его рот языком. Их поцелуи становились все ненасытнее. В них появились короткие укусы, от которых внутри искрило, заставляя желать большего. Не отрываясь друг от друга, они переместились к кровати. Матрас тихо скрипнул, когда Цзиянь уложил Ровера поверх одеяла, тут же накрыв его собой. Тянуть ни у одного не было желания. Все внутри горело, требуя близости. Поцелуй пришлось разорвать. Цзиянь помог Роверу избавиться от одежды. Сперва стянул футболку, за ней штаны с бельем, оставляя любовника полностью обнаженным. Сгорая от нетерпения Ровер потянулся к ремню на штанах генерала, но Цзиянь опустил руку ему на грудь, вдавив обратно в постель. Не понимая, почему ему не дают действовать, Ровер поднял вопросительный взгляд на генерала и замер. Цзиянь словно зачарованный осматривал его от кончиков растрепавшихся волос до кончиков пальцев на ногах. Затем к молчаливому любованию добавились прикосновения. Ладони скользнули по плечам, груди, сдавили талию, заставив Ровера отозваться едва слышным стоном. Цзиянь вскинул на него взгляд и ухмыльнулся. Затем его руки поползли ниже. Зацепили тазовые косточки, и Ровер уже было подумал, что генерал сейчас прикоснется к его члену, но тот в своем изучении пошел еще ниже – пальцы ощутимо сдавили бедра. Генерал шумно выдохнул: - Ты даже не представляешь, сколько я мечтал прикоснуться к твоим ногам. - К ногам? – невольно удивился Ровер. - Да, - жарко шепнул Цзиянь и наклонился, прикоснувшись губами к внутренней стороне бедра. – Они просто с ума сводят… Ответить что-то членораздельное и осмысленное Ровер не успел. Генерал прикусил чувствительную кожу, оставляя на ней красный след от зубов. Достаточно сильно, чтобы легкая болезненность доставила внезапное умопомрачительное удовольствие. Неосознанно Ровер развел ноги шире, двинув бедрами вверх. Цзиянь сжалился над ним. Рука легла на член Ровера, обхватив его в кулак, и принялась медленно ласкать, пока сам генерал терзал поцелуями и укусами столь желанные для себя участки чужого тела. Очень быстро Ровер оказался не в силах сдерживать голос, сорвавшись на тихие стоны. Прикрыв глаза, он жадно глотал воздух, пытаясь не сгореть в этих ощущениях. Казалось, нутро плавится, лишая рассудка, оставляя только возможность чувствовать и откликаться на ласки. В какой-то момент генерал вновь навис над ним, уволакивая Ровера в поцелуй. Движения его руки на члене стали быстрее. Заведенный до предела организм не выдержал. Ровера выгнуло навстречу Цзияню и, успев вцепиться в его плечи, он бурно излился, чувствуя, как сладкое напряжение, скручивавшее мышцы, волной сходит на нет, оставляя после себя только блаженное расслабление. - Как много, - тихо усмехнулся Цзиянь, продолжая лениво растирать сперму по подрагивающему члену Ровера. Что-либо отвечать тот был пока не в состоянии. Лишь глубоко дышал, стараясь унять оглушающее сердцебиение. - У тебя смазка и презервативы есть? – поинтересовался генерал, усевшись между ног Ровера. Тот распахнул глаза и ошарашено уставился на Цзияня. Само собой, ничего подобного у него не было. Да и откуда? Ровер растеряно покачал головой. Генерал тяжело вздохнул. - Что ж, значит, сегодня до конца не дойдем, - приподняв уголок губ, проговорил он. Ровера это совершенно не устраивало. - Но я хочу тебя! – он привстал, опершись на локти. – Я могу и так потерпеть. Цзиянь протянул к нему чистую руку, огладив большим пальцем раскрасневшуюся щеку: - Я не хочу, чтобы ты терпел. Я хочу, чтобы ты наслаждался. - Но как же… Ты же не кончил, - расстроено отозвался Ровер. Ему абсолютно не нравилось, что только ему сейчас было хорошо. Выход, конечно, был. Ровер снова потянулся к ремню на штанах генерала. – Позволь я хотя бы прикоснусь к тебе. - В этом нет необходимости, - мягко остановил его Цзиянь. - Но я хочу, чтобы ты тоже кончил! – возмутился Ровер. Генерал наградил его задумчивым взглядом и нечитаемой улыбкой. - Что ж, тогда у меня другое предложение, - чуть помолчав проговорил он и, подхватив ноги Ровера под колеями, забросил их обе себе на одно плечо. Еще несколько секунд ему понадобилось, чтобы разобраться со штанами и выпустить наружу налитый кровью член. Ровер невольно сглотнул, отметив впечатляющий размер. Прав был генерал, такое пришлось бы терпеть, сжимая зубы от боли. - Сожми бедра, - шепнул Цзиянь, обнимая колени Ровера одной рукой, пока второй размазывал по своему члену сперму. Тот подчинился, не до конца понимая, что происходит, однако все быстро стало ясно, когда генерал толкнулся вперед, обжигая собою кожу между стиснутых ног. Роверу это показалось настолько развратным, настолько пошлым, что он невольно зажмурился, вспыхнув спичкой от стыда. Однако долгим его смущение не оказалось. Толкаясь между его бедер, Цзиянь тесно прижимался к члену самого Ровера, снова возбуждая и распаляя желание. Очень быстро тело вновь залили тепло и трепет возбуждения. Уже не такого острого, как в первый раз, но именно из-за этого, Ровер теперь мог ощутить, как каждое легкое прикосновение натягивает внутри мышцы, позволяя тугому узлу внизу живота закручиваться снова. Комнату наполняли звуки тяжелого дыхания, шлепков тел друг о друга, влажного трения и тихих, редких стонов, когда становилось слишком хорошо и держать себя в руках не представлялось возможным. Чувствуя, что вот-вот снова кончит, Ровер распахнул глаза и посмотрел на Цзияня. Волосы прилипли к влажному от пота лбу, на щеках пылал румянец, между бровей залегла складка, а сквозь приоткрытые губы вырывалось жаркое дыхание. Словно почувствовав, что Ровер на него смотрит, он поднял веки, и встретился с ним блеснувшим темным золотом взглядом. В эту же секунду Ровера накрыла вторая за вечер волна оргазма. Задрожав, он с рваным стоном излился себе на живот. Генерал буквально через несколько толчков последовал за ним, заливая кожу и чужой член обжигающей спермой. Немного отдышавшись, Цзиянь осторожно опустил ноги Ровера на кровать, ласково проведя по ним ладонью. Затем подался вперед, нависая над ним, и накрыл губы мягким, глубоким поцелуем, смакуя каждую секунду нежности. Чуть погодя, взяв лицо генерала в ладони, Ровер заглянул ему в глаза: - Ты же останешься? - Конечно, останусь, - шепнул он и коротко коснулся губами чужого подбородка. – Но сперва нам нужно в душ.