От тебя до меня никого нету ближе

— Золотце, у меня есть кое-что для тебя, подарок, — тихо произносит Вадим, бесшумно приближаясь к туалетному столику.       В мягком тёплом свете зажжённого торшера Алтан, облачённый в чёрный шёлк, выглядит по-особенному роскошно. Он только закончил распускать свои косы и сейчас умащивал полотно волос ароматным маслом. Вадим подумал, что его шикарная грива снова отросла, и длина уже доходила до середины спины.       Алтан был красив как древнегреческий бог на заре мира, и Вадиму хотелось бесконечно им любоваться. Он упивался осознанием, что ему одному было позволено видеть всегда холодного и собранного Господина Дагбаева таким расслабленным, погружённым в свои мысли в домашней обстановке. Это было ценнее, чем видеть его нефильтрованные эмоции чистой ярости, ценнее, чем быть с ним рядом в рабочее время, ценнее чем спать с ним.       Наедине, за закрытыми дверьми Вадиму можно было видеть просто юношу, его заботливость, смешливость, иногда неожиданную искренность. Он был благодарен за такое доверие и хотел сберечь, изнежить, приучить к этой неге и довольству от возможности не притворяться рядом с ним.       Этот контакт их искренних сущностей стал для обоих необходимостью, такой же как дыхание. Даже если казалось, что тонкой мягкости между ними болезненно много, она всё равно залечивала всё то, что нуждалось в исцелении, просто до этого они не знали об этом.       Алтан поднимает на него глаза, глядя в зеркало, вопросительно вскидывает бровь. Он не ожидал и тем более не предполагал, что Вадим чем-то ещё способен удивить его, но всё в нём сейчас казалось необычным, от лёгкого смущения на лице, до несмелых движений. Вадим медленно поднимает сжатый кулак поверх плеча в чёрном шёлке и чуть раскрывает пальцы, развернув руку ребром вниз. Из ладони, тонко позвякивая, стелется ожерелье: цепь мельчайших бусин на золотой основе. Центральным элементом служил крупный камень цилиндрической формы, расположенный горизонтально. Он был инкрустирован в вязь золотых узоров с цветочным орнаментом и с двух сторон окружен прозрачными кристаллами. По обе стороны от него располагались четыре небольших рубина каплевидной формы, также находящиеся под орнаментом, а между ними те же прозрачные кристаллы. Похожий рубин украсил застёжку и был дополнен изящной бриллиантовой подвеской. — Вадь… оно невероятно, — Алтан искренне восхищается, не веря своим глазам в то, что нечто подобное принесли ему в дар, — Это рубины? — У них цвет как у твоих глаз, увидел и вспомнил тебя. — Дракон опускает взгляд, смотря куда-то под ноги. — Говорю, как глупый смущённый мальчишка, но что есть. — Нет, ты говоришь так, будто на самом деле заложил в этот подарок другой смысл, — дрогнувшим голосом отвечает Алтан, всё ещё потрясённый. Он оборачивается и поднимает глаза, пытаясь встретиться ими с Вадимом. Тот усмехается. — Глупости, обычная сказочка, Ваше Золотейшество. — Расскажи, — тихо просит Алтан, касаясь его руки и снова разворачивается к зеркалу, жестом говоря Вадиму надеть на него колье. Вадим снова улыбается ему, на этот раз искренне и нежно, смиренно начинает рассказ. От его вкрадчивого и глубокого голоса дыхание Алтана замедляется, воздух будто становится гуще. — Красный яхонт издавна драгоценность, символизирующая власть и страстность, также когда-то считавшаяся окаменевшей драконьей кровью. Он ласково смещает волосы на правое плечо Алтана, наклоняясь ближе, соприкасается щекой с его виском. Держит конец ожерелья одной рукой, подносит к его шее, поднимает второй, невесомо приобняв. — Некоторые из индийских жрецов считали, что рубины — это кровь небесных драконов, павших в сражении, она обгорела в пламени и стала камнем. Прохладные самоцветы опускаются на уровне ключиц, и Алтан придерживает их кончиками пальцев, наблюдая за чужими плавными движениями в отражении. Вадим, вновь отстранившись, заводит нити драгоценности назад к выступающему позвонку и, тихо щёлкнув застёжкой, закрывает замочек. В процессе он легонько касался костяшками пальцев шеи Алтана и увидел, как от этого незамысловатого действия по его коже поползли мурашки. — А один древнегреческий философ и историк, которого звали Плутарх, считал, что рубины — это слезы и глаза погибших чудищ. Вадим обхватывает копну волнистых волос, осторожно вытягивая их из-под украшения и, коротко, но нежно, прижимается губами к шее над выступающей под кожей косточкой позвоночника. После раскладывает пышные локоны по спине. — Тебе очень идёт, Золотце, — полушёпотом произносит он над ухом, оперевшись руками на подлокотники кресла и нависнув над тёмной макушкой. — Драконьей кровью ещё называют древесные смолы некоторых растений, — задумчиво произносит Алтан, заворожённо глядя на себя в зеркало. — Но в нашем случае именно цвет твоих глаз заставляет драконье сердце биться чаще, — улыбается Вадим, склонив голову в покорности полушутливого реверанса. За свою жизнь Алтан получал множество стоящих подарков, но такую драгоценность, глубоко осмысленную и объединяющую сути взаимоотношений, принимал впервые. Эта ювелирная работа определённо станет для них чем-то памятным и по-особенному дорогим. Для Алтана, в частности. Его захлестнуло ощущением защищённости и той душевной близости, что они разделяли последние несколько лет.       Он слегка поднимает голову, разворачивается, чтобы посмотреть Вадиму в глаза, полностью оголяя этим движением шею. Их лица оказываются на расстоянии выдоха. Зрачки начинают бросать короткие взгляды, рассматривая черты напротив. — Это правда очень красиво, Вадим, спасибо, — полушёпотом произносит Алтан в самые губы, чувствуя ласковое движение ладони на своей шее, и видит, как в глазах напротив мелькает искорка веселья. — Спасибом сыт не бу… — только начинает Вадим, но не договаривает. Мягкие, слегка влажные уста, приоткрывшись прижимаются к его собственным, затягивая в ласку. Сквозь поцелуй оба чувствуют, как чужие губы растягиваются в улыбке.       Алтан поднимает руку, заводя её за голову Вадима, слегка сжимает в пальцах светлые волосы на затылке и шире раскрывает рот, приглашая. Он чуть прогибается в спине, шёлк халата расползается на груди, и Дракон мягко ведёт ладонью от шеи, где под пальцами тихо звякают камни, по рёбрам вниз, к солнечному сплетению.       Пока его язык, легко пощекотав нёбо, сплетался с языком Алтана, жар внутри них растекался по венам, циркулировал между двумя телами, концентрируясь в местах их соединений.       Вадим отодвигает кресло от стола за подлокотник, разворачивая Алтана лицом к себе и разрывает касания губ. Они, глубоко дыша, прослеживают за растворяющейся между ними ниточкой слюны.        Вадим наклоняется, подхватывая Алтана под рёбрами, сдвигает к краю. Тот обвивает руками шею Дракона, поднимается и закидывает ноги на его талию, скрещивая их на пояснице, прижимается к нему всем телом. Сильные руки поддерживают его под бёдрами, касаясь пальцами ягодиц, пока бережно не опускают на прохладные шёлковые простыни, расстеленные на широкой кровати.       Как только Алтан разжимает объятия, Вадим отстраняется, возвышаясь над ним. Стоя одним коленом на краю постели, он распутывает узел, держащий чёрную ткань и распахивает полы. Вдумчиво оглаживает талию и оголённый живот, с изящно очерченными мышцами. Белья под шёлком не оказывается, и перед ним во всей красе предстаёт абсолютно открытое тело с полувставшим членом.        Алтан податливо выгибается навстречу его рукам и тянется к Вадимовой майке, выдёргивает её из-под ремня и тянет вверх, оголяя пресс. Дракон перехватывает ткань и снимает слитным движением, откидывая куда-то на пол. Затем вновь проводит раскрытой ладонью по гладкой коже живота и бёдер. — Подожди-ка Вадим обходит кровать, берёт из тумбочки флакон смазки и отрывает от поблёскивающей ленты два квадратика. Алтан отползает по постели глубже, ближе к подушкам у изголовья, стягивает с себя шёлк, откидывается на простыни. Играясь пальцами с ожерельем на своей шее, он запрокидывает голову, глядя на Дракона. — Чтоб не отвлекаться потом, — поясняет Вадим, улыбаясь, бросает добытое у подушек рядом с ним. — Штаны тогда тоже сразу оставь за бортом. Чтобы не отвлекаться. Он шутливо отдаёт команду, возвращая улыбку, и приподнимается, удобнее укладывая волосы.       Дракон снова склоняется над ним, устраиваясь меж бесстыдно разведённых ног, и целует, приникая грудью к груди, животом к животу. Принимая закинутые на плечи руки, оглаживает, чуть сжимая, бедро, ягодицу, бок, поднимается к груди, задерживает большой палец на соске, слегка задевая ногтем. До этого тяжело дышащий Алтан, на вздохе издаёт едва слышный стон удовольствия, выгибает поясницу, прижимается пахом к бёдрам Вадима, дёрнувшись, снова не сдерживает стона от предвкушения того, что они собираются делать.       Конечно, близость у них уже случалась и не единожды, но удовольствие от процесса каждый раз заставляло Алтана хотеть его снова после.       Вадим каждый раз разнеживал и зацеловывал, возбуждал плавно, но сильно не задерживался, равномерно вёл напряжение по нарастающей прямо к пику удовольствия. Он был просто идеальным любовником: дающим и щедрым, опытным, ласковым, внимательным, терпеливым, к тому же не брезгливым, от чего абсолютно не имел ограничений. С ним Алтан ещё ни разу не ощущал болезненного нетерпения или неудовлетворённости; всё происходило в ответ на взаимные импульсы, которые оба хорошо чувствовали и моментально гасили, удовлетворяя желания. При его роде деятельности в Вадиме было удивительно необъятное количество нежности, и мысль о том, что Алтан — единственный, кто получает от него такую заботу, грела и будоражила.       Нежащая слабость истомы накатывала волнами, касания плавили тело, мысли разбегались, чувства сводились только к одному человеку, что сейчас прикусывал ухо и посасывал кожу под ним.       От ощущений Алтан машинально прижался ближе, сильнее сжимая плечи Вадима и, повернув голову, приник щекой к его виску, после цепочкой мягких поцелуев-укусов прошёлся над ключицей. Вадим припал под челюстью, чуть втянув чувствительную кожу, и двинулся ниже, к груди, животу и бёдрам.       Алтан в влажном вздохе приоткрыл губы, откинувшись на подушки, когда жар накрыл его член. К чести Вадима он потрясающе брал в рот. Когда это случилось между ними впервые Алтан, раньше не имевший подобного опыта, понял почему вокруг минета такой ажиотаж. Его до странного радовало, что это неповторимое ощущение ему открыл именно Вадим.       Он не заметил, когда Дракон успел увлажнить руку смазкой, но прикусив кожу на тазобедренной косточке, он огладил его между ягодиц тёплыми мокрыми пальцами и Алтана повело от вожделения. Из груди вырвался глубокий протяжный стон, когда его член снова оказался обласканным, а палец проник внутрь, начиная растяжку.        Вадим делал этот трюк не первый раз, чтобы отвлечь от болезненных ощущений вначале процесса, и Алтан был полон благодарности за его заботливость. Ладони зарылись в светлые волосы, когда внутри было уже два пальца, и в движениях снизу появился ритм. Стремительно становилось жарко, этот жар расползался в животе и вспыхнет пламенем, как только… Алтан крупно вздрогнул, протяжно скуля, и выгнулся над постелью, едва не суча ногами от ощущений; его собственный стон показался ему слишком откровенным, и он закусил запястье, убрав руку с волос Дракона. Сделав ещё пару толчков, Вадим подлил смазки на основание пальцев и осторожно ввёл третий. Возобновил движение, подождав, когда судорога от растяжения пройдёт и оторвался от его члена. Он переступил через бедро Алтана, так, что теперь их ноги переплелись и поднялся, снова нависнув над ним.       Он пощекотал кончиком указательного пальца ладонь, прижатую ко рту, обращая на себя внимание; отвёл кисть от его лица, прижав запястье к постели и приник к шее, оставляя на ней растекаться метку их страсти. Пальцы в горячем нутре участили ритм.       Алтан мягко постанывал, мышцы на животе сокращались при каждом погружении в податливую плоть, с члена сочился предэякулят. Вадим потянулся к подушкам за презервативом, но Алтан сжал его плечо и, прерываясь на вздохи, произнёс: — Нет… я хочу без… я хочу тебя, — он постарался выделить последнее слово, и оно растворилось в выдохе, когда Вадим высвободил из него руку, переместив её в область тазовой кости. Большой палец прошёлся по паховой складке, вызвав новую волну возбужденной дрожи.       Алтан, прикрыв глаза, потянулся за поцелуем, согнул ногу под Вадимом в колене, бедро коснулось ягодиц и поджавшейся мошонки. Дракон вздрогнул, шумно выдохнул через нос, прогнул поясницу, прижимаясь теснее и растягивая ощущение, глухо простонал в губы. Разорвал поцелуй, расплетая языки и склонил голову, касаясь лбом его ключицы.       Алтан опустил руку по его плечу вниз по рёбрам, вскользь по талии, на ощупь прошёлся по косым мышцам на его животе и обхватил эрегированный член. Плавно огладил его несколько раз снизу вверх, прошёлся по головке ладонью, растирая естественную смазку.       Вадим опустился к нему ближе, оперевшись на локти, тяжело дыша, поднял голову, ловя такой же затуманенный, как и у него взгляд, осторожно отвёл прилипшие к лицу влажные волосы. Алтан обвёл свободной рукой его шею, коротко коснулся губами губ, щеки, скулы, виска, прикусил ухо. — Хочу тебя, — его нежный шёпот отозвался эхом где-то в груди Вадима, жаром растёкся в животе и пополз по мышцам, когда он смотрел как Алтан, выпустив его член из руки, начал переворачиваться под ним на живот. Вадим встал, освобождая ему место. Алтан развернулся, уложив руки: одну у головы, другую прижав локтем к телу; коснулся грудью постели, поднял таз, опёрся на колени, и прогнув спину в мягкую дугу, покорно отставил ягодицы. От этого движения разработанное, налитое кровью отверстие раскрылось, поблёскивая смазкой, и вид предстал просто несравненный, что сразу вызвало восхищённую реакцию тела, и без того находящегося на грани.       Вадим запоздало осознавал, что хитрая змейка просто хочет его раздразнить и впервые в своей жизни почувствовал желание кое-что попробовать. Он завороженно наклонился к нему, упёрся членом в копчик, рукой отвёл волосы со спины, расцеловал плечи, в ласках стёк вдоль позвоночника, покусывая рёбра, опустился к пояснице; смял в руках упругие полушария и, сжав в руке член под задранными бёдрами, широким размашистым движением мягкого языка лизнул вход, обдавая жарким дыханием. Алтан крупно вздрогнул от неожиданности и застонал, принимая необычные ощущения, сильнее выгнулся и уткнулся лбом в простыни, сжимая их в пальцах. Его волосы разметались вокруг головы, скрывая раскрасневшееся в смущении лицо. Язык обвёл контур, проник внутрь, вылизывая стенки, ритмично погружался в глубь сжимающегося тела, повторяя этот порядок раз за разом; рука на члене сцеживала сочившийся сок, наращивая амплитуду. — Помед-леннее… — задыхаясь в стонах, пролепетал Алтан, боясь, что так и не продержится до того момента, как они окончательно сольются воедино. Он дрожал и жмурился, от продолжительной ласки всё сильнее хотелось большего, но он уже сейчас был готов сорваться в любой момент. Когда Вадим почувствовал пульсацию органов, он отстранился, поцеловал поясницу и снова прижавшись грудью к вздымающейся от частого дыхания спине, начал медленно вводить член, обильно увлажнённый предэякулятом. Алтан заскулил, сокращая мышцы пресса, подрагивающими движениями несколько раз вжался спиной в Вадима. Под рёбрами и в животе защекотало от сладкого спазма. Боли не было, Вадим очень хорошо его подготовил, ощущалась только нега возбуждения и напряжение в мышцах.       Дракон сразу вошёл под нужным углом и, дав ему немного привыкнуть к объёму, прикусил плечо Алтана, поднялся над ним, подхватив под живот, поднял таз выше, устраиваясь удобнее, и начал первые поступательные движения, положив руку на его поясницу. На каждый медленный, но ощутимый и глубокий толчок Алтан отзывался громким стоном. Его бархатистый мелодичный голос только больше подстёгивал Вадима. Он сжал его ягодицы и задвигался, постепенно ускоряясь, проследил, как Алтан просунул под собой руку, обхватывая член. По комнате разнеслись звонкие шлепки бёдер о бёдра, влажные звуки сочащейся смазки, вздохов и стонов. Алтан взвыл на высокой ноте, когда Вадим ускорил темп, удерживая его за плечо и бок, ощутимо сминая пальцами кожу. Ощущение неизбежного оргазма, что вот-вот волной прокатится по телу, вызвало эйфорию, и Алтан быстрее задвигал рукой. И множество вспышек пронеслось перед глазами, отражая воспламенившееся внутри удовольствие. Кончая с именем Вадима на губах, он, вскинув руку за спину, прижал ладонь к его телу, вяло прося остановиться. Он подался бёдрами вперёд, спуская на уже влажные под ним простыни.       Вадим, почувствовав беспорядочные сокращения мышц, что сжимали его, замедлился, плавно толкнулся ещё несколько раз и вышел. Всё ещё стоящий член качнулся к животу, и он потёрся им о промежность.       Алтан медленно приподнимается на руках, разворачиваясь к нему и приоткрывая рот. Вадим сразу тянется навстречу, сходу проникая в губы, углубляя ласку, и встречается с жаром чужого языка. Алтан подгибает ногу внутрь, опускает таз, обессиленно ложась на бок, зажимает свой член между бёдер, мычит от чувствительности, и ощущает, как напрягаются мышцы тела над ним. Вадим ведёт рукой по жидкому золоту узора татуировки к его колену, мягко отведя его в сторону, раскрывает ноги, перекладывая Алтана на спину. Тот елозит, устраиваясь, обвивает Вадима ногами, потирается о всё ещё стоящий член, и вновь тихо скулит в поцелуй. По шее почти грубо проходятся губы, покусывая и вылизывая, рука с силой удерживает на месте и вход снова раскрывается, поддаваясь плавному напору. Алтан иступлённо вскрикивает, вскидывает бёдра и чувствует, как жар внутри вспыхивает с новой силой, раскручиваясь в солнечном сплетении. Вадим на пробу резко толкается, выбивая новый глубокий стон. — Вадь… п-подними меня, — задыхаясь просит Алтан, чувствуя, как сводит мышцы от ещё не окрепшего, но накатывающего желания. — Устал, Золотце? — рычит тот в ответ, рывком садится на постели, поднимая Алтана к себе на колени, не разрывая при этом их связи, опирается на руки за спиной и ставит ноги, согнутые в коленях, на простыни. Алтан постанывает на выдохе, поморщившись, и отрицательно качает головой в ответ.       Он прижимается животом к животу Вадима, обнимая его, затягивает в влажный поцелуй и приподнимает бёдра, почти сразу задавая быстрый темп мелких толчков. Его член оказывается приятно зажат между ними, и Алтан прижимается теснее, выгибая спину. Бёдра Вадима удобно упираются под ягодицы, не давая опуститься слишком сильно и встретиться с болезненными ощущениями. Нет, только услада и нега, лёгкие игрища с болью в удовольствие оставим на другой раз, когда будет настроение.       Так думает про себя Дракон, обнимая Алтана одной рукой поперёк тела и целует грудь, покусывая и вылизывая соски. Алтан запрокидывает голову в откровенном стоне. Его волосы волнами текут по спине, скользят по руке Вадима. Тот отрывается от груди и поднимает глаза, наблюдая как по ключицам в такт движениям тонко бряцают драгоценности.       Алтан опускает голову на его плечо, останавливается, тяжело дыша, по виску стекает капелька пота, которую Дракон сцеловывает, и сам подмахивает бёдрами. Алтан, держась за него, вслепую ищет губы, посасывает верхнюю, затем нижнюю, запускает в рот язык, плавно проведя по дёснам, сплетается с языком Вадима. Снова начинает двигаться навстречу сам, извиваясь, то прогибается в спине, то сокращает пресс.       Дракон ускоряется, движения становятся более размашистыми, влажные стенки вокруг него сжимаются теснее. Алтан отрывается от его губ, хватает ртом воздух, крепко сжимает пальцы на его плечах. Мышцы начинает сводить, конечности перестают ощущаться частью тела, подвластного ему, перед глазами появляется пелена или это он сам закрывает их в беспамятстве. — Золотко… — Вадим хрипит на ухо, стискивает его бёдра. Не дослушав, Алтан кончает, ощущая звон в ушах и пустоту в голове, сквозь густое марево слышит собственный скулящий стон, чувствует, как член выскальзывает из него, и горячая влага брызгает на ягодицы.       Будто в забытьи он приподнимается над бёдрами, сильнее размазывая своё семя по их животам, и тянется рукой к ещё не обмякшему члену, направляя в себя. Он снова медленно насаживается и совершает несколько неторопливых фрикций, сжимаясь внутри и продлевая удовольствие.       Вадим стонет и прижимается к нему, обняв двумя руками, мягко целует, запрокинув голову. Он откидывается на простыни, ложась на спину, утягивает в объятиях и Алтана, осторожно выскальзывая из него.       Нежась в последних отголосках близости, Дракон гладит его по волосам, отводит их от лица, перебирает в пальцах, накручивая на них пряди, пока Алтан задумчиво повторяет рукой линии его татуировки по плечу, ключице, груди. — Тебе всё понравилось, Золотко? — сипло задаёт вопрос Вадим, касаясь губами его макушки, ласково приобнимает, поглаживая по руке. Вибрация глубокого басистого голоса отдаётся у него в груди, и Алтану хочется мурчать от того, насколько это приятный звук.       Вадим задавал этот вопрос каждый раз в разной вариации, так что это тоже можно считать частью их ритуала соития. Ведь почти каждый раз между ними происходило что-то новое, и это вызывало азарт: что ещё спонтанно придёт им в голову? Но также каждый раз этот вопрос необъяснимо наполнял Алтана теплом. Был в этом коротком диалоге своеобразный уют. Он знал, что Дракон спросит его об этом, а Дракон, в свою очередь, знал, что Алтан ответит утвердительно нежно. Всегда отвечал.       Алтан медленно поднял голову, выражение его лица не отражало никакой эмоции, он просто спокойно смотрел прямо на Вадима, и ожерелье, что покачивалось на его шее, ещё больше оттеняло цвет глаз, делая их выразительнее. Их руки остановили движения по телам.       Заметив перемены в настроении, Вадим уже заволновался и хотел спросить не перестарался ли он, и если да, то начать переживать всерьёз. Но Алтан, задержав на нём глаза ещё на долю секунды, опустил взгляд на губы и с такой дающей любовью и нежностью припал к ним, смежив веки, что Дракону показалось, будто ему только что без слов признались в том, что вкладывают в его руки душу и живое, бьющееся сердце. — Польщён… — поражённо промурлыкал он, когда их губы расстались, смешивая выдохи.       Первые мысли Вадима о том, что могло бы быть в постели с Алтаном, не заходили дальше характерных для начальства принципов, наверняка это был бы «просто секс, Ваше Золотейшество, разумеется, ничего больше», наверняка его бы выгоняли за дверь сразу после, не позволяя остаться рядом до утра. В действительности же всё было по-другому. Алтан был с ним другим. Вадим никогда не думал, что это может быть так ласково, тихо и настолько интимно.       Потом Вадим узнал его тело. Он узнал восторг, который могли в нем возбудить нежные ласки. Сейчас он знал его неспешную самоуверенность и его покорность, эту мягкую податливость. Вадим знал, как он занимается любовью, сочетая прямолинейную опытность и уступчивую доверчивость.       Тепло улыбнувшись ему, Алтан сонно потянулся, придвинувшись ближе, и издал мягкий неосознанный вздох удовольствия, который Вадим собирался запомнить на всю оставшуюся жизнь.

***

— Дракона ко мне       Охрана, стоящая у стен, удаляется, получив приказ, и закрывает за собой дверь. На сегодня они, очевидно, свободны и можно наконец выдохнуть.       Вадим является незамедлительно, бросает пачку бумаг на тумбу у входа и проходит вглубь кабинета. Звук его твёрдых шагов замирает совсем рядом. Алтан разворачивается к нему лицом, чувствуя уже ставший родным приятный запах тела, смешанный с парфюмом. — Ваше Золотейшество, — Дракон шутливо склоняется в реверансе, чуть наклоняет голову, одну ногу отставляет назад и приседает, почти касаясь коленом пола, дважды взмахивает рукой по кругу и протягивает её ладонью вверх, предлагая Алтану. Тот вкладывает свои пальцы в его, и Вадим наклоняется для короткого касания губ.       Лёгкая улыбка отражается во взгляде Алтана, он крепче обхватывает его руку, просит подняться. Когда Дракон выпрямляется, Алтан делает шаг ему навстречу, обнимает ладонью лицо и, подняв голову, тянется за желанным поцелуем. Он чувствует руки на своей талии и спине, они ползут к пояснице, сцепляются в замок. Когда плавные движения губ прекращают ласку, их лбы соприкасаются, и Алтан прикрывает глаза, слушая, как смешивается между ними воздух. — Скучал по мне, Золотце? — выдыхает Вадим, и в его голосе проступает улыбка.       Вместо ответа Алтан закидывает вытянутые руки на его плечи и, подвернувшись, чтобы не ткнуться носами, вновь мягко прикасается к приоткрытым губам, сминая их в сладкой влажности столкнувшихся через секунду языков. Спустя несколько движений навстречу друг другу, они наконец отстраняются с тихим причмокивающим звуком, и Алтан медленно, будто ещё смакуя ощущения, поднимает глаза. — Это типа, да? ­ — оцепенело спрашивает Вадим, восхищённо разглядывая киноварные переливы света в рубиновых глазах напротив. С тихим восторгом замечает свой подарок, блестящий поверх чёрного банлона над ключицами. — Может быть, — почти шепчет Алтан в самые губы и, хитровато улыбнувшись, чуть склоняет голову к плечу. Одна из множества густых кос ниспадает по руке на спину, звякнув золотым накосником.       У Вадима вдруг пронеслось в голове, что в кинесике, о которой он в своё время многое прочёл из-за скуки, такой мелкий жест, оголяющий сонную артерию, означает абсолютное доверие, и это осознание почему-то до странного обрадовало. — Я смущён… — мягко мурлыкает он, стараясь выразить щемящую внутри нежность интонацией.       Алтан снова коротко, но нежно целует его, приподнявшись на мысках, и отстраняется, плавно спуская руки с плеч, оглаживает грудь. Он отходит к столу и присаживается на край, скрестив щиколотки, демонстрирует ожидание. Вадим возвращается к тумбе у которой остановился на долю секунды, когда пришёл. — Чем порадуешь? — Алтан принимает из рук Дракона увесистую пачку документов, возвращая внимание к делам, раскрывает и бегло вчитывается. — Вадь, ты с ума сошёл? Я не просил забирать половину, нам бы с головой хватило и третьей части, да даже четверти. — Алтан поднимает взгляд от бумаг на Дракона, неверяще хлопает глазами. — Такие милые люди, Ваше Золотейшество, было очень легко договориться — Вадим ухмыляется, разведя руки в стороны, как бы говоря «я здесь ни при чём». — Своевольничаешь? — почти сердито подначивает Алтан, но в голосе слышен смех. — Всё для Вас! — улыбка на лице становится шире. — Ой, уйди с глаз моих, — шутливо бросает он, обходя стол с торца и садясь в высокое лакированное кресло. Вадим звонко смеётся, направляясь к двери. Уже стоя в проёме, он оборачивается: — Ты долго ещё? — Нет, — Алтан бросает взгляд на настенные часы, — минут 15 и приду. — Я тебя жду. Хочешь чего? — Расчешешь волосы? Мне нравится когда ты их трогаешь, — тихо, почти застенчиво признаётся он; шуршит бумагой, а следом ручкой, — и набери ванну с розовой солью. Она там, в шкафу, на верхней полке. — Конечно, Золотко — мягко отвечает Дракон, чуть улыбнувшись, и выходит, аккуратно прикрыв дверь.