Сомнительный подарок

Ушиджима Вакатоши собирался провести свой день рождения в гордом одиночестве. Ну, может, съездит к отцу, а потом к матери на пару часов. Если будет желание заводить машину и мчать на другой конец города. Так сложились звезды, что выходной дали ему именно сегодня, в день, когда все его друзья на работе. И он, как взрослый человек, понимал, что не каждому захочется уставшим и обессиленным ехать еще куда-то в конце тяжелой смены. Поэтому сейчас он стоит в залитой теплыми послерассветными лучами кухне, отпивая немного капучино, и просматривает текстовые поздравления друзей и коллег. Каждое из них греет душу и ему хочется поблагодарить лично, пожать руку, но, увы, это не представляется возможным. Поэтому он ограничивается смс-ответами: «Большое спасибо. Мне очень приятно». А потом получает видеозвонок от мамы и уходит в гостиную, долго выслушивая поздравления вперемешку со всеми последними новостями. Но больше всех егодня, как и всегда, отличился Тендо. Начал строчить ровно в полночь короткие поздравления, а к обеду прислал «Подними стакан за себя!». Ушиджима салютует ему бокалом с водой на фотографии, на что через десять минут получает: «Ну так не весело, сам знаешь!!! ヽ(`⌒´メ)ノ». А еще через двадцать минут это: «Ну и ладно! Дорогой друг, я знаю, что последнее время у тебя туго с отношениями и не срастается с девушками. Поэтому в твой день рождения я решу эту проблему! Сейчас к тебе придет подарок — не смотри в глазок, просто открывай». Ушиджима прикидывает варианты, не представляя, что Тендо решил выкинуть на этот раз, и улыбается, не веря, что друг все-таки взял выходной, чтобы отметить вместе. *** — С днем рождения! За порогом стоит какой-то лучезарно улыбающийся парень. Его лицо вместе со вьющимися во все стороны волосами сияет, а в руках он держит очень изящную черную коробку. Ушиджима видит его первый раз в жизни и не особо понимает, как он связан с Тендо. — Здравствуйте… Спасибо. — Подарок, — весело объясняет незнакомец, поднимая выше коробку, и интересуется, мило улыбаясь. — Я войду? Ушиджима, все еще не переварив происходящее, отходит немного в сторону, пропуская гостя, зачем-то закрывает за ним дверь. — Простите… Я не особо понимаю… Не дав Ушиджиме вымолвить больше ни слова, парень льнется ближе, начиная напористо объяснять: — Вы можете выбрать что угодно. Массаж, ролевые игры, что-то поизворотливей. Тут вас ограничивает только ваша фантазия, — «подарок» переплетает их пальцы, другой рукой расправляя несуществующую складку на плече, спускается вниз по рукаву футболки, и оставляет ее там. Затем опять переводит заклинательный взгляд прямо в глаза, — Вы можете вообще ничего не делать, просто расслабиться и получать удовольствие. Ушиджима смотрит на их руки и ждет, надеется, что сейчас дверь вышибут репортеры с Тендо во главе, скажут, что он попал в программу розыгрыш. Но это уже пятый вдох, а дверь все еще в порядке. Он ожидал, — даже нет — был твердо уверен, что Тендо притащится с надувной женщиной или что-то в этом роде. Но теперь… Он сильно удивлен, и, что хуже, разочарован. — Простите. Мне правда очень жаль, но… Это огромная неудачная шутка моего друга. Простите, это не мое. — Меня предупредили, что вы будете отказываться, — улыбается он, немного сжимая ладонь. — Я правда… — Точно не хотите попробовать? Или любите, когда вас уговаривают? — парень кладет на плечо Ушиджиме вторую руку, вызывающе смотря прямо в глаза. — Я профессионал — вы будете в восторге, — скользит руками к груди слегка сдавливая мышцы пальцами. — Уверен, — отрезает Ушиджима. — Простите. Извините, что так некрасиво получилось. Парень сразу же беззаботно убирает руки и, будто эта ситуация совсем его не смутила, говорит: — Ну, что ж, о таком меня тоже предупредили, поэтому я подготовился. Из черной коробки, где Ушиджима успевает разглядеть всеразличные приспособления для того, чего у них сегодня не произойдет, незнакомец вытаскивает коробочку на порядок меньше, с пирожными. — Угостите чаем? Мне все равно заплатили, нужно же отрабатывать время, — подмигивает он. Ушиджима и сражен, и обескуражен, и смущен таким напором, поэтому безвольно подчиняется. Забирает упаковку из рук, направляется на кухню. Парень, напевая что-то жизнерадостное под нос, скидывает обувь, оставляет коробку возле входного коврика и отправляется следом за хозяином квартиры. Ушиджима не может переварить ситуацию: будь он на его месте, сгорел бы со стыда. Ойкава Тоору же на своем пути повидал разных клиентов и в какие только ситуации ни попадал. Он относится к этой «работе» как к чему-то отстраненному. Старается не реагировать и не брать ничего на свой счет. Потому что, если быть откровенным, это самый лучший исход событий, на который может рассчитывать проститут. Если его, конечно, не убьют до конца часа или не вызовут полицию. В чем он, почему-то, был твердо уверен. Ведь, если быть еще более откровенным, ему и оставаться на этот час было необязательно. Но этот Ушиджима Вакатоши показался приятным человеком, внушающим доверие. От него исходили какие-то твердость, статность и спокойствие. Ну, и он был красивым. А перспектива час поглазеть на поджарого воспитанного красавчика для Ойкавы всегда звучит заманчиво. На кухне Вакатоши загремел чашками, ложками и чайником. Когда туда входит Ойкава, ему предлагают вымыть руки прямо здесь. Ойкава отмечает, насколько все в комнате чисто, аккуратно и организовано. На кухонном гарнитуре минимум предметов, все специи расставлены в оливкового цвета баночки в порядке возрастания, утварь в виде поварешек висит под шкафчиком, а на столе стоит длинный горшочек с цветами. — Вы будете зеленый или черный? — Зеленый, — с милой улыбкой отвечает он. — Вы… Эм… — Тсукки. — Тсукки-сан… — не успевает договорить он, как его прерывает заливистый смех. — Ну, право, какой я вам «сан», — ладошкой отмахивается он. — Просто Тсукки, — от выражения лица Ойкавы о зубную эмаль скрипит сахар. — Тсукки, я хотел узнать, как вы… — Докатился до жизни такой? Ущиджима хотел спросить про Тендо, как он стал его выбором, как он попросил все это организовать, чего тот ожидал и другие подобные вопросы. Но то, что сказал Тсукки, его интересовало не меньше, поэтому он рискнул узнать об этом, пока тот сам поднял тему. Собеседник принимает молчание за согласие. — Не сказать, что я пошел в это самостоятельно и целенаправленно и не сказать, что меня затащили силой. Так вышло. В конце концов, остаться или нет — это мой выбор. Пока Ушиджима заваривает им напиток, Ойкава рассказывает про бывшего, оказавшегося сутенером. Про разведенную сестру, которая работает за копейки, и племянника, которого надо воспитывать, одевать, кормить и отвозить в школу. Про маму, которая очень долго скрывала от детей болезнь, ведь у них не было возможности заработать денег на операцию. Не было ровно до одного момента. Ушиджима ставит перед ними чашки и тарелки. Гость благодарит, отпивает немного и продолжает. Устройся он на пять подработок, этих денег не хватило бы, чтобы перевысить то, сколько он получает сейчас, и вернуть все долги. Теперь он может лечить и себя, и маму в хороших клиниках. Заниматься спортом и не бояться, что даже мелкая травма, полученная во время игры, станет роковой для его карьеры. Рассказ сухой: состоит из последовательных фактов без лишних эмоций. Защитная ли это реакция, или он настолько привык и смирился со своим положением, понять нельзя. — Свое лечение? — переспрашивает Ушиджима, когда тот заканчивает. — Да. Есть кое-какие проблемы. — Что теперь с тем парнем? Он все ещё контролирует вас? — Это… сложно объяснить. — Хорошо, — ковырять эту рану дальше Ушиджима счел жестоким. — Спасибо, что поделились. — И можно на «ты», — в ответ кивают. Гость открывает коробочку и раскладывает каждому в тарелку по пирожному. — Они без глютена и лактозы, если что. Надеюсь, ты такое ешь. — Спасибо. Пирожное оказывается и правда вкусным: крем нежный, но не приторный, и тает во рту. Ушиджима к сладкому обычно безразличен, но сейчас потянулся за вторым кусочком. Ойкава улыбается, наблюдая за этим, а потом переводит взгляд за спину хозяина дома, осматривая гостиную. Широкий плазменный телевизор, диван, который, кажется, вместит семерых, сдержанные картины в жанре сансуйга. На одной отвесные скалы и хижина в горной долине, другая серыми и черными линиями складывается в водопад и стройные деревья с пышной кроной. Все, что он пока увидел в квартире Ушиджимы, утонченно и минималистично. Взгляд после картин проходится по полупрозрачной молочной тюли и останавливается в шоке на одном из углов. — У тебя растет лимон?! — последнее слово Ойкава буквально кричит. — Да, там еще авокадо, и недавно посадил лук. Брови Ойкавы готовы, кажется, выйти за орбиту его головы. — Может, у тебя еще и теплица в той комнате? — он наклоняет голову влево, показывая, в какой именно. — Если так, то я гордо принимаю отказ. Таким соперникам я явно проигрываю. — Соперникам?.. Я не… Ойкава прыскает. — Шутка. За их короткое знакомство удалось понять, что Ушиджима прямолинеен и почти не понимает сарказма. Но это совсем не раздражает. Ойкава наоборот находит это очаровательным. — Ну так что у тебя там за проблема с женщинами, м? — невзначай интересуется он, в очередной раз откусывая бисквитную часть пирожного. Ну конечно, Тендо разболтал. Можно было не сомневаться. Это нужно было для портрета клиента? Чтобы составить правильный контент-план? Ушиджима не хочет знать ответ на эти вопросы и потому не задает. — У меня все в порядке. — И стал бы твой друг меня вызывать в таком случае? — он слизывает с пальца сливочный крем, который смахнул с испачкавшегося кончика носа. — Он же не наглухо отбитый. — Он… своеобразный. — Дай угадаю. Тебе некогда, да и не надо. Сейчас в приоритете карьера, — Ойкава выделяет последнее слово: строит смешную рожицу, смыкает брови над переносицей и дует губы. — Мне правда некогда. — На меня ты нашел время, — парирует Ойкава, подпрыгивая бровями. — Сегодня мой день рождения. — И ты проводишь свой день рождения с непонятным парнем с сомнительной работой. — Ты не… — Ушиджиме явно нечем это крыть. — Так вышло. — Ладно, — Ойкава ведет пальцем по кромке пустого стакана в задумчивости. — Тебе нравятся женщины? — Думаю да, — не задумываясь отвечает собеседник. — Думаешь? — удивляется Ойкава. — Ты неуверен? Ты когда-нибудь встречался? — Да. Но не думаю, что я когда-то был безумно влюблен. — Ах, вот оно что. А мужчины? — Не думаю. — И никогда не целовался с ними по пьяни? — Я не пью. Ойкава тяжело вздыхает, переводя взгляд с лица Ушиджимы на бокал воды в его руках. — Тяжелый случай. Может, тебе вообще никто не нравится. Как их там зовут… На «а». — Асексуалы, — ровным тоном подсказывает Ушиджима, отправляя в рот очередной кусочек сладкого. — У меня не такой уж большой опыт, чтобы с точностью утверждать. — Как ты разберешься в себе, если не будешь эксперементировать?! — от недовольства бьет по столу Ойкава. — Для меня это действительно не приоритет в жизни. — Все понятно, — тут мало чем поможешь, думается Ойкаве. Ушиджима резко встает из-за стола, чем пугает гостя, тут же встрепенувшегося, и берет в руки чужую оливковую чашку. Вся посуда и утварь у него в цвет, что Ойкаве дарит немалое эстетическое наслаждение. — Я налью еще, — объясняется Ушиджима, щелкая переключателем на чайнике. — Завидую, — выдыхает Ойкава, обернувшись и наблюдая за чужой суетой. Именинник хмурит брови. — Я бы тоже хотел так… Ну, самостоятельно. Самодостаточно. Никого не искать, ни от кого не зависеть. — Но не можешь? Всегда нужен кто-то рядом? — Да. — Давно так? — Не знаю. Я… не задумывался. Ушиджима ставит перед ним обновленный напиток, придвигая ближе тарелку с оставшимися пирожными. Ойкава очень не хочет портить фигуру, но не может отказать и тянется за вторым. — Завидуешь, потому что тоже хочешь удовлетворение от одиночества или потому что грустно, что никого нет? Спокойствие на чужом лице сменяется растерянностью: брови на миг хмурятся, а уголки губ сползают вниз. Тень печали пробегает в чужом взгляде и Ушиджима понимает, что снова сказал, не подумав. — Можешь не отвечать, прости, — спешно выдыхает он, отпивая немного чая, чтобы чем-то занять мозг и руки. А еще не сболтнуть вновь лишнего. — Я не знаю ответ на этот вопрос. — Это нормально: ты и не должен. А я не должен был спрашивать. — Но это хороший вопрос, — Ойкава на этот раз заканчивает пирожное в три укуса, не растягивая удовольствие. — Я подумаю, спасибо, именинник-сан, — он кокетливо улыбается хозяину дома. За спиной Ушиджимы циферблат предвещает завершение назначенного им часа. Ойкава бодро опустошает свою чашку, пока напротив размеренно отламывают и смакуют десерт. — Получил психологическую поддержку, а мне за это еще и заплатили. Вроде не у меня день рождения, — Ойкава усмехается, опуская голову к груди. Ему внезапно хочется выразить Ушиджиме столько уважения и признательности, что он не находит ничего лучше, чем перейти на вы. — Вы хороший человек, вашим друзьям очень повезло, — смотрит прямо в глаза, стараясь вложить весь смысл в эти слова. Показать: вот, почувствуй, это искренне. От всего сердца. — Я тоже сегодня получил что-то, — неоднозначно отвечает Ушиджима, обдумывая, какие все-таки разные бывают судьбы у людей и что никогда не знаешь, какой груз кто-то тащит за собой. Но поясняет иначе. — Провел свой праздник в приятной компании. Ойкава теперь искренне, лучезарно улыбается. Он напоследок моет липкие руки, складывает посуду явно ручной работы со стола в раковину, пока Ушиджима уверяет, что делать этого совсем не стоит. Его не слушаются, заодно споласкивая за собой чашку с тарелкой, озорно напевая какой-то попсовый мотив. В прихожей Ойкава подхватывает свои пожитки для утех, поправляет растрепавшуюся челку перед зеркалом и разворачивается к Ушиджиме. Пару секунд просто смотрит ему в глаза, будто запоминая. — Что ж, еще раз с днем рождения, — наконец улыбается он. — Спасибо за гостеприимство. — Берегите себя, Тсукки-сан. Ойкава смотрит на него и говорит себе: «Не влюбляться». Выходит за порог. Дверь захлопывается, но он еще с минуту стоит за ней, с грустной улыбкой прожигая тоскливым взглядом коробку в своих руках.