Сомнительный подарок

— Простите, ваш терапевт на больничном. Пройдите в четыреста четвертый кабинет, пожалуйста. К другому врачу, — девушка за стойкой регистрации протягивает ему направление. «Ох-х, началось», — думает Ойкава, вдавливая в стену кнопку вызова лифта. Сейчас заново всё объяснять, тратить на это кучу времени, отвечать на уже выученные наизусть вопросы и злиться. Почему нельзя было предупредить об этом по телефону — непонятно. Ну да, анализ, но пару дней погоду же всё равно не сделают. Вот тебе и частная клиника, лучшая в городе. Со всеми этими неприятными мыслями он поднимается на четвертый этаж, ищет по указательным синим стрелкам кабинет и стучит в нужную дверь. Исключительно из традиции: ответа не ждет. Когда он переступает порог, то сталкивается с удивленным взглядом напротив. Удивленным знакомым взглядом. - Да вы шутите, - Ойкава хмурит брови, шагает спиной обратно в коридор и смотрит на табличку у кабинета.

404

ТЕРАПЕВТ

Ушиджима Вакатоши.

Ойкава как-то безумно смеётся. Обалдеть. Обалдеть. Пиздец. В его голове выстраиваются десятки параллельных вселенных. Ему развернуться и уйти, чтобы скрыть свое имя и ситуацию? Или довериться? Сказать, что что-то забыл, и не вернуться? Наплевать на деньги? Потребовать другого врача? Что делать? Поток мыслей прерывает низкий гулкий голос: - Здравствуйте. Ойкава наконец перестает выпученными испуганными глазами сверлить пол и впивается взглядом в собеседника. - Здравствуйте... - Если хотите, я могу перенаправить вас на другого специалиста. Ушиджима либо умеет хорошо читать людей, либо удивление и паника на лице Ойкавы были заметны даже в окнах соседнего здания. Но чужие слова заставили поток тревожных мыслей прекратиться. И расставили всё для него по местам. Ушиджима и сам всё понимает. Он не давит, не настаивает, а хочет помочь. Ему действительно хочется доверять. Хотя он и так уже доверил ему слишком многое. — Я просто… Мне просто… — бессвязно тараторит Ойкава. — Даже если я пойду к другому, вы будете знать, что… — Я не буду знать, — спокойно прерывает его Ушиджима, размеренно мотая головой. — И ничего не передам вашему лечащему доктору. Врачебная тайна предотвращает любые подобные случаи. — Ладно. Вы… — Ойкава метается внутри, переминаясь с ноги на ногу в жизни. Он всё ещё мертвой хваткой держится за ручку двери и не может переступить порог. — Сейчас я посмотрю ближайшее время у коллег, — говорит Ушиджима, спешно щелкая мышкой и клацая клавиатурой. Ойкава думает ровно полминуты и затем резко выпаливает: — Не надо. — Уверены? Так вам будет спокойнее. — Спокойнее в моей жизни может быть только в гробу, — смиренно говорит Ойкава, наконец проходя внутрь, и закрывает дверь.

***

— Ойкава-сан, значит, - произносит Ушиджима с легкой улыбкой, перебирая бумаги с расшифровкой рентгена. У Ойкавы от стыда краснеет даже затылок. — Простите, - он упорно смотрит на ноги, теребя лямки рюкзака, скатывает их в рулет. - Это было ради безопасности. - Всё в порядке. Я понимаю. Ушиджима отрывает взгляд от бумаг и, заметив выражение лица Ойкавы, улыбается ещё шире, возвращаясь к строке с диагнозом. Солнце ласково заливает пространство кабинета, отражается от стеклянных створок высоких белых шкафов, бетонных стен, путается в кудряшках Ойкавы. Окно за спиной Ушиджимы с тонкой рамой, чуть ли не панорамно большое, и пациент разглядывает здания напротив, местами горящие вывески, огромные полотна напечатанных баннеров или экраны с мигающими картинками рекламы. Да, приходится снова пересказать уже заученную историю своей болезни, все взлёты и падения в лечении, но это не вызывает раздражения, как Ойкава думал изначально. Ушиджима сначала задаёт стандартные вопросы. А затем постепенно появляются те, которые до этого не озвучивал ни один врач, но которые, на скромный, абсолютно непрофессиональный взгляд Ойкавы, кажутся логичными и имеющими вес. Он снова погружается в мысли после их разговора, перебирая в голове файлы со своим прошлым. Ушиджима назначает ему пару дополнительных обследований и новый препарат, показывает, как правильно фиксировать колено. Ойкава видел это сотню раз, но повторение — мать учения, говорит он себе, внимая каждому чужому слову и действию. Он аккуратно собирает все свои бумажки и выписки в толстую папку мятного цвета, роется в сумке, на внутренности которой без слёз не взглянешь, пытаясь выудить кошелёк и капли для глаз. Извиняется за задержку перед строчащим, кажется, поэму на компьютере Ушиджимой, и получает в ответ мягкое «не торопитесь». А уже у двери неожиданно даже для себя оборачивается и предлагает: — Может, выпьем кофе? Ушиджима удивлен не меньше. С одной стороны, врачебная этика. С другой... у них не то чтобы классические врач-пациент отношения. Так как случай уникален, Ушиджима решает согласиться: — Я, э-э... Освобожусь через полчаса. — Тут кафе через дорогу, там вкусно, — Тоору качает головой в сторону. — Хорошо, я приду. — Хорошо, — больше убеждая себя, говорит Ойкава и выходит за дверь. Кафе напротив миниатюрное и всё вымощено светлым деревом. Обильное количество зелени даже под потолком приковывает взгляд, и Ойкава скользит им по длинным стеблям и лианам, укрывающим целую стену напротив входа. Он чуть ближе пододвигает к панорамному окну стул-кресло из бука, обшитое песочным велюром. Вскоре появляется официант, и, бывавший здесь много раз, Ойкава заказывает напиток, не притронувшись к меню. Тоору занимают мысли о предстоящей встрече. Он даже не знает, зачем его позвал. Слова вылетели быстрее, чем он успел их обдумать, и теперь Ойкава стучит пальцами по полупустой чашке с кофе, пытаясь понять, о чём они будут вести диалог. Ещё недавно он не хотел ему ничего говорить, а теперь добровольно желает провести вместе свободное время. И, кажется, взаимно.

***

Аккуратный серебряный колокольчик звенит, когда открывается дверь, впуская нового посетителя внутрь. Ойкава отрывает голову от телефона и видит строгие острые черты лица. Вошедший не сразу находит его среди гостей, но, когда их взгляды пересекаются, тут же направляется к нужному столику. — Спасибо, что пришли, — приветствует Ойкава. Ему отвечают взаимной улыбкой, с некоторой осторожностью усаживаясь напротив. Сначала они выбирают что-то на обед, потому что оба голодные волки, а на одном кофе с булочками далеко не уедешь. Благо, готовят здесь вкусно. Пусть блюда в основном и европейские, но порции большие и сытные. Пока официант сервирует стол, заполненный неловким молчанием и неуверенными взглядами собеседников, легкая вибрация трогает деревянную поверхность. Ушиджима поднимает экран смартфона, на котором Ойкава не успевает ничего увидеть, и быстро отодвигает стул. — Прошу прощения. Тоору успевает порядком заскучать. Умостив подбородок на руке, он в тысячный раз сканирует детали интерьера внутри и чужого тела снаружи взглядом. Им даже приносят напитки и салат, и он еле сдерживается, чтобы не приступить к еде первым, но спасительный колокольчик наконец звенит вновь. — Отошёл на перерыв, а меня уже потеряли, — оправдывается Ушиджима, возвращаясь на место. — Давно тут работаете? — Скоро будет два года. — Ого. И как, нравится? Ушиджима уверенно кивает, улыбаясь: — Я люблю то, что делаю. Стать врачом было моей мечтой. Внутри Ойкавы зависть, но белая. Его лицо трогает грустная улыбка. Он рад за собеседника, но по телу снова разливается тревога; нервозность покалывает кончики пальцев, и он хватается за чашку, чтобы занять руки. Не находясь с тем, что ещё спросить или ответить, Ойкава полушепотом выдыхает: «Это здорово», и вновь погружает их обоих в тишину. Подошедший почти тут же официант спасает общее положение, расставляя перед каждым тарелки. Негласное правило "когда я ем, я глух и нем" срабатывает у них автоматически, и в молчании они приступают к еде. Что ж, долго держать язык за зубами Ойкава всё равно не умеет, поэтому, когда он чуть ли не молниеносно справляется со своей пастой, моторчик во рту возобновляет работу. Он отвлекает бедного Ушиджиму от трапезы своими расспросами. Всё, чем занимается врач, для него тёмный лес, потому что по странному стечению судьбы никто из его знакомых или родственников с медициной не связан. Поэтому он расспрашивает о всех тонкостях обучения по специальности, сколько нужно лет потратить и курсов пройти, чтобы наконец стать врачом. Ещё и частной клиники. Ушиджима пусть и не щедр на излишнюю эмоциональность, отвечает охотно, даже делится забавными случаями из студенческих времён, заставляя Ойкаву то выпучивать глаза в удивлении или испуге, то несдержанно смеяться. За разговором время неумолимо ускользает. Перерыв Ушиджимы подходит к концу, и он, расплатившись и поблагодарив Ойкаву за приглашение, возвращается назад. Опешивший Тоору не успевает даже поднять вопрос о разделении счёта, как чужая спина отдаляется всё дальше. Он, обескураженный, шепчет спасибо и остается в кафе еще на несколько минут просто привести мысли в порядок, наблюдая через окно, как мужчина спешно переходит дорогу на светофоре и скрывается в дверях клиники.