Кошачьи заморочки

      Гарри обожал привилегированное положение Тома как в школе, так и на собственном факультете. Благодаря этому он мог беспрепятственно проходить в гостиную Слизерина и ванну старост… в заячьем обличии конечно, но это мелочи. После той знаменательной зимней ночи они спали вдвоем все чаще и чаще, а когда приходилось спать отдельно, то оба чувствовали себя неуютно и долго ворочались, не в силах уснуть.       В одну такую ночь Гарри приснился сон, который он по праву мог назвать кошмаром. Там был Том — его Том, горячо любимый из этой вселенной, — и Волдеморт. Точнее, это его Том стал Волдемортом, но то было не самое страшное, самое страшное оказалось то, что анимагическая форма Тома стала сфинксом. Абсолютно лысым котиком, без единой черной шерстки, и с красными глазами! Жуть, да и только. И в том сне Гарри в панике скакал вокруг него, не зная, как его согреть. А на дворе ведь зима, и Хогвартс не отапливают так, как маггловские дома или здания. В общем, в то утро Гарри проснулся весь в поту и с дико колотящимся сердцем. Первой его мыслью было поскорее одеться и броситься к нему, второй мыслью было то, что Том его развернет и за шкирку, в прямом или переносном смысле, понесет в ванну.       — И будет тогда в душе сидеть недовольный и мокрый заяц, — хмыкнул Гарри и, стерев пот с лица, все же спокойно поднялся и, прихватив чистую одежду, направился в душевую.       В тот день непонятное беспокойство и мысли о сне не давали ему покоя. Он старался быть как можно ближе к Тому, и когда тот вышел на улицу, то обмотал его шею, помимо слизеринского, еще и своим шарфом. Том назвал его собственником и сказал, что Гарри так метит территорию, девочки рядом назвали его заботливым. Но беспокойство никуда не делось и только усилилось, когда на следующий день кошмар повторился.       После этого Гарри перебрался спать к Тому, несмотря на предупреждения однокурсников о снятии баллов, если Дамблдор, делая обход, не досчитается его в гостиной. Пусть. Как потеряет, так и заработает обратно на следующем матче. Да и то был их последний год, баллы были не так важны, как душевное спокойствие перед экзаменами. В ту совместную ночь он крутился вокруг своего котика и так и сяк, стараясь пристроиться так, чтобы накрыть его всего и тем самым согреть.       «Что тебя беспокоит?» — не выдержав, спросил Том.       «Ты замерзнешь», — все же выдавил из себя Гарри, как только забрался Тому под лапку и удобно устроился.       «Мы — маги, и у нас есть магия, чтобы согреться в случае чего. И у меня есть шерстка, она отлично меня греет», — ответил ему Том.       «А если бы у тебя ее не было? — пропустив мимо сознания важную часть, спросил Гарри. — Тебе надо ее беречь, а то к сорока годам будешь как сфинкс!», — серьезно выдал Гарри, а Том засмеялся, насколько это вообще позволяла анимагическая форма.       «Гарри, я обожаю тебя», — выдал Том и в знак этого стал вылизывать мордочку Гарри, которую он опустил на свои передние лапки. Так тот и уснул, убаюканный привычным действием.       Так прошла неделя, но Гарри все равно нет-нет да поглядывал на Тома, думая, как же спасти того от холода. На ум приходили зачарованные артефакты или руны на одежде, но ни того, ни другого не было во время его анимагии. На ошейник Том точно не согласится, а картинка-то была привлекательна…       От мыслей его отвлек Хагрид, который прошел мимо, и из его большого пакета выпал… клубок ниток. Тут-то у него план и созрел.       Подобрав клубок, он побежал за быстро удаляющейся фигурой полувеликана.       — Хей, Хагрид, ты обронил! — окликнул его Гарри нагнав его, когда тот остановился.       — Здаров, Харри, не ожидал тебя встретить в такую рань, — Гарри приподнял клубок, чтобы Хагрид его заметил, и отдал ему. — Ох, спасибо, друг!       — Не за что. Скажи лучше, куда ты так торопишься с нитками? — они снова двинулись в путь, и Гарри пришлось ускорить шаг, чтобы поспевать за полувеликаном и его большими шагами.       — Дак этож, к миссис Розмерте иду, она учит меня вязать! — гордо выдал тот. — Это, пойдем со мной, если хошь, она и тебя вязать научит!       — Да! Да, как раз это мне и надо.       С того дня начались его мучения и попытки связать хоть что-то более-менее приемлемое. Миссис Розмерта, как она попросила её называть, была то ли матерью, то ли бабушкой мадам Розмерты из его времени, и это было еще одним отличием той вселенной от его предыдущей. В его вселенной владелицей до мадам Розмерты была, если он правильно помнит слова самой хозяйки паба, Сирона Райан. Мадам Розмерта отзывалась о ней очень тепло, но в этой вселенной такой женщины не было и в помине, а «Три метлы» передавались от матери к дочери в течение поколений.       Обо всем этом он невольно узнал от самой хозяйки, пока она учила его делать петли и простую «косичку». Косичка получалась кривой, а история — познавательной.       — Смотри, дорогой, ты связал чудесные петли! А теперь давай свяжем столбики без накида, — провозгласила она, и так начался новый виток ада. Он надеялся, что все его мучения будут оправданы.       Лишь спустя четыре тяжелых урока у него начало сносно получаться, и он даже научился читать схемы, хоть и проклинал мысленно того, кто это придумал.       Тогда, сняв ночью мерки с Тома, он попросил миссис Розмерту нарисовать ему схему по его задумке.       — Это для того милого котика? — спросила она, в то время как отмеряла и чертила схему на пергаменте.       — Да, — согласился он. — Сейчас зима, и он мерзнет, вот и хочу связать ему одежку, — заглядывая ей через плечо, сказал он.       — Как благородно, юноша! — восхитилась она. — Я тоже вяжу своим близким, — в этот момент она до боли напомнила ему миссис Уизли, — сейчас вот будущей доченьке вяжу!       — И как назовете? — с улыбкой спросил он, уже зная ответ.       — Розмерта, — счастливо выдохнула она. — Будет такой же, как я! Вот, мой хороший, готово, — она нежно и мечтательно улыбаясь, передала ему пергамент со схемами. — Не дай своему котику замерзнуть. И я тоже пойду вязать своей доченьке.       Ушел и Гарри, засев после того на все выходные в гостиной Гриффиндора, тем самым очень расстроил Тома, чем он и поделился по их связи. Но Гарри был непреклонен и на одном воодушевлении за два выходных дня связал Тому один носочек на переднюю лапку. Дело шло медленно из-за того, что Гарри не нравился результат в процессе, и он пару раз распускал все до самого конца, начиная все сначала. Дальше же, поняв, что и как лучше, он за неделю довязал носочки и шапочку, не переставая ворковать над тем, какое все маленькое и милое.       «Том будет не в восторге», — счастливо думал Гарри и принялся вязать кофточку.       Пару раз в процессе он порывался все бросить и подарить Тому то, что уже есть, но с упорством настоящего гриффиндорца брался за дело вновь и вновь, пока, наконец, не закончил под конец второй недели.       «Том, ты у себя?» — обратился он по их связи к нему, тем временем собирая подарок и красивую упаковку.       «Ты меня бросил, так что да, я в своей комнате», — раздалось в ответ недовольное.       «Не дуйся, — Гарри постарался передать по связи свой восторг, — у меня для тебя подарок».       В ответ пришло тепло и предвкушение.       «Жду».       И Гарри, донельзя счастливый, уменьшил пакет, взял его в зубы и поскакал к своему возлюбленному.       Стоило ему только подбежать к гостиной Слизерина и позвать Тома по их связи, как проход тут же открылся, и его встретил Том.       «Ждал», — пронеслось у него в голове, и он радостно замурчал, когда тот взял его на руки и отнес в свою комнату. На весёлые комментарии Вальбурги ни он, ни Том не обращали внимания.       Как только его лапки коснулись любимой комнаты, он тут же стал человеком и первым делом нежно поцеловал Тома в губы, и только потом увеличил пакет до прежнего размера и отдал в нетерпеливые руки. Том уселся на край кровати, тут же доставая сверток, и хмыкнул, когда увидел знакомую зеленую ленту.       — Та самая? — его вопрос не требовал пояснений, ведь Гарри прекрасно знал, что Том говорит о той самой ленте, в которой Вальбурга подарила его Тому.       — Та самая, — нежно отозвался Гарри, смотря, как тот самыми краешками пальцев проводит по ней, а затем всё же развязывает.       Упаковал Гарри на совесть, поэтому на полу сейчас лежала куча трансфигурированной оберточной бумаги.       — Это… — выдавил из себя недоумевающий Том.       — Это костюм для моего котика на зиму. Чтобы ты не мёрз, — отозвался Гарри и в смущении отвел взгляд, когда Том поднял на него свой.       Тот тихо рассмеялся и потянул его за руку на себя, заставляя сесть к себе на колени.       — Если я это надену, ты успокоишься? — Том имел в виду его беспокойство, и Гарри кивнул ему в плечо, до сих пор стесняясь поднять на него взгляд. — Спасибо, мой дорогой, — его наградили долгим поцелуем в висок.       И он бы так и остался сидеть и впитывать уютное тепло Тома, но очень уж хотелось увидеть его в новой одёжке. Потому он сейчас сидел на коленях перед кроватью и аккуратно натягивал Тому сначала носочки, затем шапку — ушки влезли как влитые, — а затем и саму кофточку.       Он отстранился, любуясь на свою работу, и радости его не было предела. Том перед ним чуть недовольно вилял хвостом, но послушно стоял, давая Гарри насладиться зрелищем. А насладиться было чем: красивый черный котик стоял в нежно зелено-голубом полосатом одеянии, с шапочкой на завязках.       Гарри оперся локтями о кровать и наклонился к Тому.       «Доволен?» — спросил его тот.       — Определённо, — радостно выдал Гарри и чмокнул его в незакрытый лоб, а затем потерся о него своим. — Спасибо, что позволил мне это.       «Всё что угодно, лишь бы ты не волновался», — Том замурчал и потерся головой о Гарри.       С того дня кошмары его больше не мучали, а Том позволял себя одевать, когда они выходили на улицу.