Вишневая косточка

      Сакура ждала друзей, а порог дома неделю спустя переступил незнакомец. Протектора на нем не было. На шее, будто живые, изгибались колючие ветви терновника. Отличительные цвета экипировки, смуглый цвет кожи и песок под ногтями – шиноби Сунагакуре. Причем, не самый чистоплотный. На вид ему было не больше двадцати. Руки испещряли мелкие неглубокие шрамы, похожие на порезы от кунаев и сюрикенов – едва ли он отличался ловкостью. Взгляд незнакомца был ушлым и хитрым, как у лиса, нашедшего курятник. Или того хуже – как у вчерашнего преступника. Он воровато оглядывался, изучая просторную гостиную, смежную с кухней.       Сакура осторожно положила ложку на стол и отодвинула от себя тарелку с недоеденной похлебкой. Хината без труда прочитала настроение подруги и последовала её примеру. Воздух неожиданно быстро сгустился, и коноховцы с облегчением поняли, что Мадара тоже не рад появлению гостя.       - Сакура, Хината. Познакомьтесь, это Ташике, - без тени энтузиазма представил незнакомца Какаши. Он закрыл за собой входную дверь, но не запер.       Гость склонил голову набок. Оценивающе посмотрел сперва на бойкую Сакуру, затем на её тихую подругу. Последняя, судя по всему, пришлась ему по вкусу.       - Хината, значит, - загадочно повторил Ташике и остановился посреди гостиной.       Сакура резко, порывисто встала, загородив собой Хинату. Посуда на столе задребезжала, разлилась по столу похлебка. Руки сами собой сжались в кулаки. Сакура смотрела на Ташике исподлобья, как кошка на мышку перед прыжком.       Невозмутимый Ташике прямо в ботинках прошел к книжным стеллажам и по-хозяйски взял с полки статуэтку коня. Покрутил её в руках, оценивая вероятную стоимость и пользу в быту.       - В этом доме принято разуваться, - строго, как школьная учительница, отчеканила Сакура.       Ташике вернул коня на место, шутливо поднял руки вверх и улыбнулся:       - Ладно-ладно!       Он вернулся к входной двери, снял сандалии и небрежно бросил их в угол.       - Какаши-сенсей уже ввел тебя в курс дела? – важно спросила Сакура, скрестив на груди руки.       Ташике, не глядя, швырнул на диван свой потрепанный бронежилет, посмотрел на грозную собеседницу, как на дуру, и красноречиво изогнул одну бровь.       - Об апокалипсисе, - терпеливо пояснила Сакура.       - А, - небрежно отмахнулся Ташике. - Да плевать. Мир и до апокалипсиса был не шибко приятным. - Затем он наклонился вбок, заметив что-то интересное на кухонном столе, и обнажил верхний ряд кривых зубов. - Смотрю, жрачка у вас имеется?       Новость о гибели мира несильно расстраивала гостя. Зато очень волновал пустой желудок. На фоне Хинаты, которая тяжело пережила пробуждение - как физически, так и эмоционально – Ташике казался бездушной, расчетливой тварью. Один из легиона Белых Зетцу.       - Накормите? - прямо спросил гость, сообразив, что иначе еды не получит. Хозяев странного дома язык не поворачивался называть гостеприимными.       Сакуре остро захотелось выставить незнакомца за дверь. Еще и подзатыльник отвесить, чтоб боялся. Судя по тому, каким напряженным был Какаши-сенсей, он поддержал бы идею ученицы. Да и Мадара не спешил менять гнев на милость – в просторной гостиной стало трудно дышать.       - Проходите, Ташике-сан, - с бесцветной вежливостью пригласила Хината.       Какаши тяжело вздохнул, стянул с плеч походный плащ и повесил его на крючок. Может, он и не был в восторге от гостя, но идти наперекор приказам Кагуи не намеревался.       - В этом доме всегда так душно? – поморщился Ташике и открыл настежь окно. - Хоть проветривайте иногда.       Затем он прошел мимо Сакуры и плюхнулся за стол. Стул под ним протяжно проскрипел.       - Сакура-чан, согреешь воды для нашего гостя? - спросила Хината, заметив, как опасно затрепыхались ноздри подруги.       - Зови, если что-то понадобится, - с намеком ответила Сакура и вышла из кухни вслед за Какаши.       На ходу снимая с себя верхнюю одежду, Хатаке вошел в ванную.       - Ему можно доверять? - встревоженно прошептала Сакура, как только за ними закрылась дверь.       Какаши бросил маску и водолазку в плетенный ящик для грязного белья. Подошел к тазу, стоящем на двух табуретах, и брызнул теплой водой на лицо.       - Нет, - отрезал сенсей и потер влажной рукой затекшую шею. - Я бы вообще не стал пускать его в дом. Но, к несчастью, у нас с тобой есть обязательства перед Кагуей. - Какаши оперся руками о толстые бортики таза и низко опустил голову. - Завтра же его выпроводим. Переселим куда-нибудь.       В груди у Сакуры разлилось тепло с благодарностью. Её рука сама собой потянулась к щеке сенсея. Щетина уколола нежную кожу. Пальцы прошлись до самой шеи, собирая влагу.       - Мы справимся, - сказала Сакура, а затем покинула ванную, оставив после себя странную недосказанность.

***

      После трех тарелок похлебки Ташике набрал в хозяйском шкафу вещи, что приглянулись, и отправился мыться. Едва он покинул кухню, Какаши занял освободившееся место за столом и, глядя на обеспокоенных девушек, сказал:       - Сегодня ночуем в спальне Мадары.       - Согласна, - кивнула Сакура.       - Дежурим по очереди.       Хината пожала плечами. После водных процедур Ташике порывался исследовать дом, но путь на второй этаж преградил Какаши.       - Без обид, - сказал он спокойно, но понятливо.       Ташике лукаво улыбнулся и отступил. Ему предоставили диван в гостиной и комплект чистого постельного белья. Хината заварила ему зеленый чай для крепкого сна, но тот отказался.       - Мне нужен не чай, дорогая, а твоя компания, - ехидно сообщил он.       Сомнений в том, что Ташике – подонок, не оставалось. На полу спальни Мадары Какаши расстелил два спальных мешка – для себя и Сакуры. Хинате уступили тахту, предварительно раскопав её под завалами вещей. Ставить взрывные растяжки в коридоре они не решились, поэтому забаррикадировали дверь тяжелым креслом.       Ночь прошла тихо. За восемь часов с первого этажа не донеслось ни сопения, ни шороха, ни единого звука. Утром разговора о переезде не состоялось. Когда Какаши спустился на первый этаж, Ташике след простыл.       Хатаке вооружился кунаем и прошелся по этажу. С полок на кухне пропала половина добытых консервов и пара ножей. Платяной шкаф в гостиной был разворочен. Подушка валялась на полу у дивана. На скомканных простынях лежало грязное женское белье из плетеной корзины, а на них блестели свежие следы спермы.       - Сакура! – громко, с едва различимыми оттенками паники позвал Какаши. - Проверь второй этаж!       Сакура, наблюдавшая за сенсеем с лестницы, со всех ног бросилась выполнять его указания. Она пробежалась по всем спальням, но ничего и никого не обнаружила. В самой большой комнате с балконом девушка задержалась. Распахнула створки и вышла в ноябрьский мороз в одних шортах и тонкой кофте.       На соседнем участке Ташике ритмично работал топором. Наточенное лезвие врезалось в сырые поленья, разрубая их пополам. Почувствовав на себе взгляд, мужчина выпрямился, положил рукоять топора себе на плечо и поднял голову к балкону. На его подрумяненном лице растянулся жуткий оскал. Ничего хорошего это соседство не предвещало.

***

      Хината осторожно смахнула с самодельного креста снежок. Укрыла его красным шарфом, который вязала почти две недели. Положила на землю закрытую упаковку рамена.       - Надеюсь, тебе понравится, Наруто-кун, - ласково сказала печальная Хината. - Сакура-чан, а ты что-нибудь принесла для Саске-куна?       Сакура сконфуженно покачала головой. Ей здесь находиться-то было невыносимо, не говоря уже о подношениях. И всё же стало стыдно. Не сложно же хотя бы иногда навещать старых друзей. С другой стороны, эта парочка ей даже не снилась, кроме того сомнительного раза в самом начале пути. Наруто и Саске бесследно ушли, оставив после себя руины нового мира. Сакура ощущала себя брошенной, обманутой и разочарованной.       - Как думаешь, у них был шанс одолеть Кагую?       - Не знаю, - честно ответила Сакура.       Она видела тот бой собственными глазами и принимала в нем участие. Но даже постфактум не могла оценить их шансы на победу. Да и не хотела. История не терпит сослагательного наклонения.       Хината ещё раз погладила крест и поднялась. Зябко поежилась и спрятала руки в карманы куртки. Сакуре стало жаль подругу. Лишенная доступа к чакре, она даже согреть себя не могла. Оставалось только кутаться в чужие шмотки и надеяться, что зима будет теплой.       - Думаю, стоит поставить каменное надгробие, - предложила Хината, шагая по снегу к крыльцу. Угрюмая Сакура ступала за ней след в след, пряча нос в пушистом шарфе.

***

      Декабрь подступил незаметно. Людей, освобожденных из плена Древа, становилось всё больше. Но знакомых лиц не прибавлялось. Какаши приводил одного сомнительного типа за другим. И никого из них он и Сакура не пригласили остаться на постоянное проживание в дом Мадары. Впрочем, чаще всего, пробужденные шиноби уходили сами и образовывали группы, занимая опустевшие дома.       У Какаши появились выходные. Они с Сакурой не понимали, радоваться им или переживать. Ведь его вакантное место у Кагуи могли легко занять шиноби из числа пробужденных.       - Скорее всего, они выполняют ту же работу, что и я, - хмуро предположил Какаши однажды за ужином. - Кагуя допрашивает их, затем сверяет сведения с воспоминаниями спящих.        - Если она собирает армию, зачем вешает на потенциальных солдат ограничительные печати? Какой в этом смысл? - спросила Сакура, не надеясь получить ответ.       - Думаю, она вернет им силы, - вздохнула Хината, - как только убедится в их верности.       Догадка Хинаты звучала наиболее правдоподобно. В обсуждениях этой теории прошел не один час и даже не один день. А когда в начале декабря с выжженного поля Ташике вернулся без терновых ветвей на шее, но с клановой меткой на запястье, гипотеза подтвердилась.       Это было сродни катастрофе. Какаши ясно понимал: у товарищей, за которых он просил, крайне мало шансов проснуться и вернуть свои силы. Кагуя попросту не пойдет на такие риски.       - В нашем распоряжении по-прежнему один козырь, - был вынужден признать Какаши в середине декабря. - Если Мадара не станет нашим союзником, мы никогда не одолеем Кагую.       Возложить на Мадару роль мессии было для Сакуры задачей невыполнимой. Она всё еще видела в нем – в худшем случае – жестокого убийцу или – в лучшем случае – сошедшего с ума гения. И то, и другое она никак не могла связать с ролью защитника прежнего мира. Тем более, когда ковырялась в его внутренностях.       Существование Учихи держали от пробудившихся чужаков в секрете. Впрочем, никого и не волновало, что творилось на втором этаже аномально теплого дома. Они были заняты выживанием. Учились ухаживать за скотом, охотиться, валить лес, чтобы запастить дровами. Лишенные силы, они превратились в обычных людей, которые хотят кушать, пить, справлять нужду и спать.

***

      В начале января Какаши привел Ино. Сакура с Хинатой чуть в обморок не грохнулись, когда увидели её на пороге дома. Долго отпаивали чаем, успокаивая. Сакура тогда не поднялась к Мадаре – впервые за всё время, что он находился у нее на попечении. В тот день обитатели дома особенно сильно ощущали его сгустившееся недовольство.       Сакура легла спать с Ино. Обняла её крепко-крепко, как ребенок – свою любимую игрушку. Ей было страшно утром открыть глаза и обнаружить, что возвращение подруги – просто сон.       Раньше, в Конохе, Сакура и Ино часто устраивали ночевки. Запирались в комнате, вешали на дверную ручку табличку с надписью «Не мешать» – специально для родителей – и забывались в бесстыдных ночных разговорах. Откровенность лилась через край. Ино рассказывала о парнях, вереницей проходивших через её постель. Сакура стыдливо признавалась, что даже не целовалась ни разу. А потом они засыпались в обнимку, переплетая под одеялом холодные ноги.       Засыпая, Сакура медленно гладила Ино по плечу и с ностальгией вспомнила те долгие теплые ночи. Ту легкость, с которой они обсуждали парней и секс. Ту беззаботность, с которой смотрели в будущее. Вопреки опасениям Сакуры, утром фокуса с исчезновением кролика не случилось. Случилось кое-что пострашнее.       - Сакура? - спросила Ино, едва разлепив глаза. - Почему ты здесь? Где Сай и Иноджин? Где мы?       Спросонья Сакура не сразу поняла значения вопросов, которые задавала подруга. Если имя Сая хотя бы знакомо, то кто такой Иноджин?       Ино вскочила с кровати, выбежала в коридор и начала носиться по комнатам, как курица, которой только отрубили голову. Не узнавала ни дома, ни его обитателей.       – Иноджин! – призывно кричала девушка, открывая одну спальную дверь за другой. – Сай!       Сакура в панике металась за подругой, тщетно пытаясь угомонить и успокоить. Ино, казалось, сошла с ума. А после того, как врезалась в дверях с перепуганным Какаши, упала на пол и разрыдалась. В безмолвном ужасе Сакура переглядывалась с сенсеем, не находя походящих слов.       Разбуженная Хината отвела блондинку в ванную, чтобы умыть и переодеть. Сакура с Какаши уединились на кухне, развели огонь в камине и поставили греться чайник.       - Она не отличает сон от реальности, - констатировал Какаши, вынимая из цветастой упаковки затвердевшие хлебцы. - Думаю, это пройдет. Ей просто нужно найти якорь.       Сакура этим якорем не стала, хотя очень этого хотела. Им стал Шикамару. Какаши привел его через пару дней, глубокой ночью, в стужу. Он тоже был не в себе. Иступлено твердил, что должен доиграть партию с Асумой. У Сакуры сосало под ложечкой, когда он рассказывал о том, что видел во сне Цукиеми. Сладкая выдумка, где людям не приходилось умирать и оплакивать друг друга. Горькая иллюзия, которой не суждено стать реальностью.       Ино и Шикамару, одинаково сильно погрязшие в красных грезах, быстро нашли общий язык. В прямом и переносном смысле. Помнится, Ино признавалась подруге, что Шикамару – последний парень на земле, с которым она переспит. Но не потому, что с ним было что-то не так, а как раз-таки наоборот. Нара был её старым, добрым другом – человеком, который никогда не подводил, не бросал на произвол судьбы и не выносил мозг пустым флиртом. Секс и Шикамару – два слова, которые Ино никогда не объединяла.       Никогда.       До апокалипсиса.       Сакура старалась не думать о том, как быстро они начали спать друг с другом. Сама узнала об этом случайно – одной темной январской ночью. Её разбудил свист ветра и скрип половиц на первом этаже дома. После возвращении Ино, подруги ночевали вместе. По очереди просыпались от кошмаров и успокаивали друг друга объятиями. Не открывая глаз, Сакура заелозила рукой по кровати. Ино не было, но простыни всё еще были теплыми.       Сердце за пару ударов разогналось до скорости света. Сон как рукой сняло. Сакура распахнула глаза, резко встала. В комнате было темно. В дрожащие окна бил порывистый злой ветер.       Сакура вытащила из-под подушки кунай и на цыпочках покинула спальню. Дом спал, нырнув под толщу снега, январского холода и непроглядной тьмы. Перемещаться приходилось на ощупь. Руки скользили по шершавым стенам, ноги согревал плотный туман учиховской чакры. Мадара преданно сопровождал свою единственную в этом доме подругу. И та была ему благодарна.       На последних ступенях Сакура услышала тяжелое дыхание и тихие стоны. Она сразу догадалась о природе этих звуков, но не отступила. Ей было важно собственными глазами увидеть тайных возлюбленных и убедиться, что Ино соблазнила именно старого друга, а не Какаши. Сердце стучало в ушах, голова кружилась. Сакуру шатало из стороны в сторону, как пьяную. Плотная чакра Мадары утяжеляла ноги, помогая держать равновесие.       Кухонная дверь открылась бесшумно: накануне Хината смазала все петли в доме. На столе догорала одинокая свеча. Дверная щель у пола была забита какими-то тряпками. Сакура заглянула за угол и первое, что увидела – пляшущие на стене тени друзей. Изящные женские изгибы, подпрыгивающую грудь и растрепанные длинные волосы. Ино была сверху, плавно раскачивая бедрами взад-вперед, вверх-вниз. Шикамару сидел на диване, широко расставив ноги и помогая блондинке руками. Они смотрели друг на друга. Да так жадно, будто никогда больше не встретятся.       Сакура засмотрелась. Происходящее было мало похоже на быстрый перепихон. Скорее, акт отчаяния. Ино с Шикамару цеплялись друг за друга, как будто больше ничего не осталось. Дыхание одно на двоих, и фрикции вместо ударов сердца.       Сакура ушла так же незаметно, как появилась. Если бы на месте Шикамару оказался её сенсей, она могла поклясться – у нее бы остановилось сердце. В комнату Ино девушка не вернулась. Ноги сами понесли её в спальню Мадары. Сакура улеглась на тахту, укрылась пледом и проспала до самого рассвета. Ей снился сенсей на месте Шикамару, и она сама – на месте Ино. И отчетливое ощущение, будто никого в этом мире больше не осталось. Только они вдвоем – голодные, надломленные и отчаявшиеся.       Сцена чужого секса не шла у Сакуры из головы весь следующий день. Лезла в мысли дождевыми червями. Вспыхивала под закрытыми веками. И возбуждала.       – Представляешь, – рассказывала Сакура с румянцем на щеках. – Они… они делали это прямо на общем диване!       Девушка вытащила из живота пульсирующую печень и посмотрела на нее с ученым интересом.       – Мы сидим на этом диване каждый день. А они… Ни за что больше не сяду на этот диван.       Сакура вложила печень обратно в живот на положенное ей место и начала присоединять к ней каналы чакры и кровеносные сосуды.       – Не знаю, почему меня это так злит, – продолжила Сакура, но голос ее стал ровнее. Все внимание ушло на лопнувший сосуд. – Вокруг творится черте-что, а они позволяют себе заниматься… сексом.       По затылку вдруг обухом ударила обескураживающая мысль. А если бы Саске был жив и предложил ей секс, она бы согласилась? Обрести немного тепла и любви, пока вокруг рушится мир и сгорают дотла человеческие жизни.       Сакура остановилась, выпрямилась. Стерла со лба выступивший пот, размазав по нему кровь Мадары.       - Я ни разу не целовалась, - сорвалось с губ неожиданное признание. - Берегла себя для Саске.       Может, поэтому Сакура и злилась на Ино и Шикамару? Они находились здесь и сейчас, брали от момента всё, что могли, выжимали секунды досуха, пока Сакура пыталась смириться с тем, что любовь всей ее гребанной жизни кормит червей.       - Может, всё-таки стоит… поговорить с Какаши-сенсеем?       Разговора так и не состоялось, потому что тем же вечером вернулась Анко. Она с легкостью завладела вниманием сразу двух людей, которых Харуно считала своей собственностью – Какаши и Хинаты. Сенсей был рад, что среди выживших, наконец, появился его сверстник, а для Хинаты она стала глотком свежего воздуха. Не пряного, как Ино с Шикамару, не спертого, как Сакура, и не пыльного, как Какаши.       В компании полумертвого Мадары Сакуры чувствовала себя всё более комфортно. За работой она тихо щебетала, рассказала об атмосфере в доме, о пробужденных друзьях и о своих собственных чувствах. Высказываться стало необходимостью, иначе голова начинала от мыслей пухнуть. Сакуре даже удалось убедить себя, что Мадара внимательно её слушает. Что ему, действительно, интересно, что происходит за пределами собственного разума.       - Тебе стоит чаще гулять, - выразил беспокойство Какаши в начале февраля.       Он вошел в спальню Мадары в момент, когда Сакура вставляла в полость живота ранее извлечённые почки. От жуткого зрелища у Какаши непроизвольно поджались мышцы пресса. Каким образом Сакура целыми днями копалась в человеческих потрохах и сохраняла при этом рассудок оставалось для него загадкой.       - На улице холодно, - равнодушно отозвалась Сакура, решив, что этого ответа будет достаточно, чтобы прогнать любопытного сенсея.       Еще пара дежурных вопросов-ответов, и Какаши ушел расстроенным. Он не знал, чем помочь Сакуре, хотя прекрасно понимал, что та чувствовала. Отрицание происходящего, нежелание принимать новый порядок вещей – всё это было ему знакомо, через всё это он проходил и ни раз. А еще он знал, что только она сама могла оказать себе реальную помощь. Нельзя вытащить человека из болота, если ему там светло, тепло и комфортно.       Какаши искренне надеялся, что у Сакуры хватит сил и воли не увязнуть в вязких водах своего собственного Цукиеми.