Сирота. Том 10. Братья Певерелл.

      Братья Певерелл... Она устраивается в рабочем кресле с задумчивостью. Эта давняя легенда о том, как Певереллы встретили Смерть, получили от неё дары, а потом умерли не рассчитав собственных сил и погрязнув своих желаниях...       Она со стоном материт всё что можно на этом свете, подпирая голову рукой. Настроения нет. Желание выставить детей куда подальше, стерев им память, только возрастает.       О том, что она и есть та самая Смерть, в голову не приходило. С тех пор, как она была единственной представительницей данной каты богов прошло много времени. У неё есть «последовательницы» в разных странах... Её дети, получившие божественную искру.       С ними она не очень контактирует. Выросшие девочки быстро покинули мать, получив от неё эту непонятную любовь к апатичному одиночеству, которую они разбавляют чаще, чем мать... Но это уже другие истории.       Её история сейчас спит всем скопом где-то верхних этажах, помятые, истерзанные, но живые. Чем это обернётся? Стоит ли вообще в это ввязываться? Но они же ее потомки! И надо выполнять материнский долг.       Может выставить старшего? От него проблем будет много. Совершеннолетний, вздорный, горячий. Он точно не станет ни слушаться, ни подчиняться. Да и после всего, его доверие к людям точно подкошено знатно. Спорить с ним у неё нет желания...       Вручить ему мешок с деньгами. Какой-нибудь артефакт и перенести на другой конец острова, пообещав позаботиться об остальных? Всё же это действительно выглядит очень воодушевляющее!       И собственно что?       Её взгляд падает на бесконечные стеллажи, среди которых наверняка найдётся эта легенда. Но в правде ложь... История слишком утрирована и сокращена, чтобы пытаться ей следовать. Да и когда она пыталась делать что-то такое?       У судьбы свои задачи. Вмешиваться в работу Вирд.       Стоит озаботиться безопасностью. И сдерживанием собственных сил сущности. Раньше этого особо не требовалось. Она в большей степени путешествовала по работе, собирая души или от скуки притворялась бардом.       Так что отголоски её сущности становились неплохой защитой от идиотов, которые решали напасть. Какого-то особо мастерства это не требовало. К тому же действовали автоматические ограничители, которые накладывались на всех спустившихся богов.       Но в этом месте... В оплоте Смерти. Место где сохранилось величие истории прошлых эпох... Как кусочек божественного царства. Оно пропитано её силой, её сущностью, подкреплённая силами первого Тёмного Бога.       Так что обострение паранойи, бессонница, проблемы с аппетитом, галлюцинации собственных глубинных страхов. Кому что... На выбор. Собственно от того и гибнут. В противовес этим чувствам, чтобы сбалансировать человека для возможности выживания поднимается агрессия. Но если представитель подозревает в чём-то своих соратников... Исход очевиден.       Бывают и те, кому побоку на это. Обычно это редкие старики, верящие в придания о Смерти, поселившейся здесь. Кто-то даже доходил до тронного зала. Там даже кушетка стоит на такие случаи. Они оставались там, пока не наступит их смертный час.       Пару раз кому-то даже удавалось разбудить её своими причитаниями о больных суставах. Помощь она им не предлагала. Просто наблюдала. Невидимая для обычного глаза.       Но были и те, кто видел её. Те, кто несли в себе угасающую частичку её прошлого. Она с ними не разговаривала, просто слушала старые истории, которые записывались на пергамент и сшивались в небольшие книжечки.       В любом случае, присутствие живых в этом месте, всегда заканчивается невольной трагедией. А теперь она сама привела сюда детей. Да ещё в таком опасном состоянии. И если младшие защищены, Антихох скорее всего уже поддался влиянию этого места.       Отложив в сторону перо, поворачивается к библиотеке. Раз взяла на себя ответственность за их жизнь, надо сделать всё как полагается.       Из глубин вылетает томик с эльфийскими рунами. А на столе с хлопком становится чаша с заготовками под артефакты. Давно она ничего такого не делала. Достаточно было запасов.       Восемь кулонов, что отразят эффект этого места. Написанные в воздухе руны, быстро копируются и врезаются в медальоны, моргнув мягким белым светом и тут же погаснув.

***

      Поднявшись, довольная собой, она отправляется в место, где отдыхают её юные подопечные. В общем коридоре, она отправляет подарок по комнатам и сама решает заглянуть к самому беспокойному.       Они все пережили ужас. И все спят беспокойно. Но двое более менее находят успокоение, стоит артефактам, застегнуться на их шеях, а вот младший всё равно мечется по постели сбивчиво пытаясь уговорить мучителей.       Она медленно подходит к постели. Присаживается и проводит рукой по его голове с медицинской чакрой. Резкий скачек температуры, тут же утихает.       Лёгкий толчок в сознание и через секунду она оказывается сначала во мраке... А через пару секунд перед ней появляется картина жестокого нападения расправы над старшими родичами.       Всего несколько десятков минут... Нападавшие были готовы к жёсткому напору. А учитывая, что никто в округе даже мысли не допускал причинить вред Певереллам, то и в защите они не нуждались. Глупая, секундная наивность сыграла в ними дурную шутку.       Их дом сгорел... Их посадили на несколько дней в специальные антимагические клетки, заковав в цепи того же материала. Голод, холод, скорбь по умершим родным, страх от неизвестности, боль и жестокое аморальное обращение...        Она останавливает все в момент разорванной рубашки. А дальше вписывает в его память момент убийства своих мучителей, как если бы это действительно было правдой...       — Не трогайте... Прошу... Не надо... — она подходит ближе, садится и мягко касается его руки. — Не... — распахнув глаза, тут же сталкивается с горящими изумрудами...       Ей этого хватает, чтобы изменить окружающую среду на кординально отличающуюся. Он продолжает смотреть в её глаза подмечая нечеловеческий зрачок... Змеиный.       Когда он всё-таки моргает, замечает смену обстановки... Его прерывистый вздох удивления и восхищения красотой дальнего юго-востока, заставляет девушку улыбнуться. Он медленно поднимается без помощи этой странной женщины, что появилась так неожиданно.       Она лишь едва касается его, придерживая за талию и руку. Их разделяет несколько сантиметров. И когда она убеждается, что он твердо стоит на ногах, убирает руки и отходит на шаг назад.       Сейчас, когда его сознание не отличает одно от другого, лучше всего сменить ужасные воспоминания. Они так останутся, где-то внутри него. И когда-то дадут о себе знать, но когда это произойдёт, страхи покроются пылью, изгладится другими впечатлениями.       Чуть приподнимает уголки губ. Где-то далеко играет мягкий лиричный гуцинь. Там же слышится смех учеников и ругань. Ещё чуть дальше слышны сталкивающие друг с другом клинки. Она немного подталкивает его в вершине, мягко улыбаясь.