Сирота. Том 10. Братья Певерелл.

      Она открывает глаза сталкиваясь с настороженным подозрением со стороны Антихоха. Вкусная еда, тёплая постель, тиша… Это действительно не совсем то, что может сразу вызвать доверие.       Удивительно, что в этот раз он не пытается ничего сделать… Нападение. Хотя в любой момент это может измениться. Возможно это из-за того, что она сидит рядом с его братом. Воспалённым пережитым угрозу жизни мозгом, подобное не может восприниматься никак иначе, чем опасность.       — Тут всё пропитано смертью… — кривит нос и кажется ему становится дурно от этого запаха.       Её мысли крутятся вокруг собственной жизни. Когда она видела смерть или пережила насилие, никто не проявлял к ней заботы или сочувствия. Люциус Малфой и вовсе проявил излишнюю враждебность и это скорее всего слишком запечатлелось в его голове.       А позже у неё не было причин или надобности проявлять какие-то крохи утешения. Всё как-то само восстанавливалось, после того, как она начинала работать или что-то изучать. Да и вообще это было куда эффективней слов жалости и горя.       Так что…       — Этому месту очень много лет. Какие тут только души не ходят. Они не могут найти свой покой, потому что не принадлежат ни к одной касте нынешних богов. — устремляет взор куда-то в дверь, сверкая изумрудами. — И при жизни совершили столько бесчинств, что даже Ад не будет для них местом наказания. — она поднимает голову к потолку, открывая шею. — Я не убиваю детей.       — Что с моим братом? — он слегка расслабляется, прикрывает глаза и его мысли шуршанием опавшей листвы, звучат приглушенно в её голове. Успокаивается.       — Не переживай. — ободряюще приподнимает уголки губ. — Он юн. Несколько дней глубокого сна, сгладят воспоминания. — к тому же она отправила его сознание в довольно приятное место. Так что это всё лишь вопрос времени.       — Вы действительно… Основательница Певерелл? — поджимает губы, отводя взгляд в сторону. В её руках моментально появляется чёрная коса и под ногами расцветают Асфодели. — Тогда почему вы позволили им умереть?! — его гнев поднимается снова. В глазах сверкает ненависть и осуждение…       Лирея тяжело вздыхает и обходит мальчишку, поманив за собой и остальных, проснувшихся. Всего несколько секунд, её прикосновение к ручке двери… За ней огромное чёрное пространство, словно бездна.       Несколько десятков световых шаров вылетают, множатся и снова разлетаются, открывая вид над бесчисленное множество полок, заставленные книгами. Они заходят с осторожностью, тогда как она ступает смело.       — Их так много… — сглатывает Эвэлина и этот жест ловят остальные. Правильно… В их библиотеках книги тоже есть… Но столь мало… А тут…       — Основная часть, истории моих жизней. — становится перед каким-то стеллажом, рассматривая корешки страниц. Эмрис протягивает руку и его тут же бьёт лёгкий разряд молний. — Не стоит. В каждом из них заключена частичка моей души. И не все они любят, когда к ним прикасаются незнакомые руки. — он прижимает пострадавшую руку к груди, смотря на неё обиженно. — Теперь ты дважды подумаешь, прежде чем что-то брать без спроса. — мягко улыбается, довольно щуря глаза.       — И что мне это должно сказать? — приподнимает бровь, стараясь держать себя в руках.       — Каждая из этих книг — жизнь последнего потомка Рода, к которому я имею отношение. — в её руку перемещается книга со странным перепетом, на котором нарисованы какие-то символы. — Певерелл — моё кровное детище. Плоть от плоти моей. Но они разбрелись по миру, создавая новые ветвления. Какие-то рода стали главными полностью отринув моё наследие телесно. Кто-то так и остался частью… Кто-то получил другого покровителя. — перед ними в ту же секунду открывается огромная карта с разными отметками.       — Это наш мир? — выдыхают, рассматривая изменяющиеся очертания… И перемещение меток. — А метки… Потомки?       — А теперь скажи мне… Как же мне следить за всеми вами? — в её голосе совсем немного чувствуется грусть, но она столь мимолётна, что быстро растворяется в понимании.       Он смотрит на карту усеянную точками. Маленькие и большие, она покрывают внушительную часть карты, заставляя сомневаться, в том, что люди — это просто люди. Даже те, кто стоит рядом с ним, могут оказаться её детьми.       — Простите. — закусывает губу и старается не смотреть на старшую, что уязвила его в собственной незрелости.       Будь он на её месте… Нет… Он даже братьев не смог спасти, хоть и считался старшим и довольно талантливым.       — Я прихожу, когда зовут. — отталкивается от столешницы, делая несколько шагов в его сторону и поднимает его голову, чтобы заглянуть в глаза. — Но потомки с каждым столетием забывают свои корни. Меньше обращаются за помощью… Поэтому всё что мне остаётся это перерождаться в последних наследниках Рода. — щелчок, всё исчезает, оставляя парить стеллажи и направляется на выход. — Пойдёмте… Я приготовлю что-нибудь перекусить.

***

      Это всё заставляет Антихоха задуматься.       Легенды и истории о том, что тот или иной герой является потомком Бога, встречается в разной мифологии, которую пересказывают спустя многие годы. Возможно в них есть что-то приукрашенное, но… Если ставить на то, как часто подобное всплывает… Не верить сложно.       А если это всё правда?       Ведь нет опровержения, что такого быть не могло. И все эти праздники и ритуалы, которые повторяются из года в год в одни и те же числа, в которых можно найти странную закономерность…       21 декабря — Йодль. 2 февраля Имбольк. 21 марта — Остара. С 31 апреля по 1 мая — Бельтайм. 21 илюня — Лита. 1 августа — Лагнадсад. 21 сентября — Мабон. 31 октября — Самхейн.       Особенно они выделяли 31 октября — Самхейн… Потому что это считалось праздником Смерти… Смерти, что была их покровительницей.       Откровенно говоря, он не верил в это. Считал, что легенды это только легенды. В конечном итоге, сколько же ей должно быть лет? Да и станет кто-то столь могущественный, обращать внимание на кого-то вроде них?       И всё-таки… Перед глазами всплывает тот таинственный портрет, который висел в небольшой картинной галерее. Черноволосая с зелёными глазами… Величественная и неприступная… Со своим кодексом чести и оценкой правильных поступков.       Он не знал, ни что он должен думать, ни как поступать… На его ответственности как минимум жизнь братьев… Максимум оставшиеся дети их поселения. Он должен стать сильней. Должен позаботиться о них…       Но… Должна ли она проявлять к ним заботу?       Смерть? Богиня? Может ли она испытывать к ним что-то человеческое? Или же не стоит обманываться юной внешностью и мистической притягательностью. Она не сказала, каковы будут условия их проживания здесь.       Да и тот блондинистый парень, глядя на них, назвал этот порыв «благотворительностью». Сама леди, никакого возмущения по этому поводу не высказала. Даже наоборот. Совсем немного раздражения…       Стоит ли ему и дальше оставаться в этом месте или попросить отправить их куда-то, где никто не помешает им вырасти и обрести силу?