We'll meet again.

— Пожа-а...! — что-то мерзкое и склизкое, подобравшееся ко входу, заткнуло его в то же мгновение, рывком проталкиваясь внутрь и явно разрывая внутренние стенки. В серых глазах, обычно сокрытых под линзами очков, прояснилась жгучая боль, что выгнула поясницу в неестественном положении. Больно, блять, но орган внутри продолжал двигаться, смешиваясь со страданием от безумия. Он был чертовски близок к концу, но ему не позволяли кончить, буквально вонзая в головку один из острых когтей. — Ш-ш, прекрати! Больно, ужасно больно! — с глаз уже не первые минуты текли слезы, обжигающие щеки своей горючей печалью. Билла это заводило — ему нравилось, от одной мысли о подчинении глаза уже загорались бешеным, даже нездоровым желанием. — что, Форд... Не нравится, да?... Ха... Жалкий... Какой же ты жалкий в моих руках, знаешь это? Давай, почувствуй моё главенство. Я привел тебя сюда не для того, чтобы ты испытал крышесносный оргазм от секса со мной, я хочу, чтобы ты страдал, как страдал когда-то я от твоих рук. Ты помнишь, как стёр меня этой ублюдской машиной? Помнишь?! Я вернулся, чтобы ты никогда не забыл меня, я всегда, всегда буду с тобой, даже тогда, когда ты будешь думать, что победил! Сейчас ты беспомощен, да, такой податливый, рыдающий Стенфорд Пайнс мне нравится куда больше, чем уверенный в себе. — а тем временем толчки стали невозможными. Мужчина сходил с ума от второго оргазма подряд, закатывал глаза, словно умалишенный просил о пощаде, хотя бы о передышке, но Билл будто не слышал его, безумными пальцами впиваясь в бледную, истощенную работой и головными болями плоть. — Ещё увидимся. ... Распахнув глаза, он резко вскочил с постели, жадно глотая воздух. Что?.. Голова уже не болит, да и тот голос пропал, больше совсем ничего не мучает, но. Нахмурившись, Форд закрыл напряженные глаза ладонью, привычным жестом скользя рукой по тумбочке. Взгляд, упавший на пол, обнаружил очки внизу. По нижнему краю левой линзы ползла прозрачная трещина.