Достигнув апогея

— Прекрасного дьявольского вечера! — на кресле появилось черное пятно, из которого чуть позже вынырнул Аластор, — Ну и что же нашему цифровому демону угодно? Ты пригласил меня на встречу, в не самой обыденной форме прошу заметить, хотя обычно даже близко к себе не подпускаешь. Что стало причиной таким радикальным изменениям? — с закинутой ногой на ногу он уложил на одну из них трость, а после откинулся на спинку кресла. Оставив одну ладонь на коленке, коготками другой он принялся поскрябывать по макушке микрофона, который сродни коту начал издавать тихое потрескивание, что отдаленно походило на мурлыканье. На лице его хозяина продолжала сверкать улыбка, но даже она не смогла скрыть скучающего выражения. — Что ж… Ты верно подметил. Отправлять к вам Валентино было той ещё идейкой и, я бы сказал, абсурдной. Не хотелось бы жертвовать репутацией нашей компании. Но зато мне всё же удалось привлечь твоё внимание! Ха-ха. — Вокса позабавил тот факт, что ничто не могло захватить взор радио-демона за исключением кого-то вроде вульгарного мотылька. Но тот сразу же приглушил динамик и медленно помахал рукой из стороны в сторону, словно развеивая ненужные мысли. Теле-демон скрестил руки на груди, а затем задумчиво отметил, — Единственное, мне не совсем ясно из рассказа Вела, что же именно послужило твоей такой скорой реакции… — О-хо-хо… Не стоит так напрягать свои проводки, мой дорогой товарищ. Как бы там ни было, ты добился, чего хотел. Я здесь, перед тобой. И мне бы не хотелось затягивать нашу небольшую беседу, — Аластор прищурился, слегка наклонив голову. Больше всего сейчас ему хотелось побыстрее окончить разговор и улизнуть куда-нибудь подальше от электроники, заняться своими очень важными делами и изолироваться от посторонних глаз, чтобы к нему сейчас больше никто не приставал и уж тем более не пытался выяснить причину каких-либо его действий, ве́домых лишь ему самому. — Точно-точно. С моей стороны было бы не вежливо заставлять дорогого гостя ждать… Но перед тем, как затронуть тему, из-за которой я тебя пригласил в свои угодья, хотелось бы начать немного из далека, — последние слова заставили глаз Аластора дрогнуть в тот момент, когда на спинке его кресла отразилась тень. Ещё пару теней вытянулись от его ног в сторону телевизионщика, попытались окружить его, дотянуться своими лапами до горла, словно желая задушить, посмеивались и шептали что-то, что мог разобрать лишь их хозяин. Кто бы мог подумать, что даже теням Ала, что частично имели своё собственное сознание, настолько наскучит Вокс. Но как только тот поворачивал голову в их сторону, теней как и не бывало: исчезали в считанные секунды, — Надеюсь, ты помнишь, как мы с тобой вдвоём прекрасно проводили досуг, ещё при жизни разумеется. Как после нескольких стаканчиков в баре гуляли по улицам Нового Орлеана. Как отрывались целыми ночами в наших любимых заведениях. А сколько важных мероприятий мы с тобой провели! — М-мда… Припоминаю что-то подобное. Ты тогда ещё не был столь зависим от… телевизионной техники, — Аластору пришлось сделать небольшую паузу, чтобы выдавить из себя слова, связанные с ненавистной темой. В голосе его раздались помехи, из-за чего неприязнь стала более заметной, — Голова была свежа и полна прекрасных идей. Ох, как же жаль, что такую светлую головушку одолели такие мрачные мысли, — затем после того, как собеседник напротив изменился в лице, вокруг засверкали тонкие электрические нити, а из динамиков раздалось небольшое скрежетание, Аластор довольно усмехнулся — уголки губ приподнялись ещё выше, а глаза на миг расширились, сверкнув багрянцем радужки. Казалось, в их беседе появилось что-то, что заставило радио-демона испытать легкое любопытство, но так показалось лишь на первый взгляд. Скучный диалог пока никак его не заинтересовывал. И чтобы не уснуть прямо перед собеседником, он начал себя развлекать, подыскивая болевые точки, чтобы непременно вонзить туда свои булавки. И всё же Вокс смог воздержаться от ответной колкости, что было довольно удивительно. Оверлорда как будто подменили — он мог разверепеть буквально от любого высказывания Аластора в его адрес, а потому его молчание оставило легкий тревожный привкус на языке, который тот не смог оставить без внимания. — В общем-то, что бы с нами не происходило в прошлом, в результате мы оба оказались в аду… И я бы не сказал, что сильно огорчился этому. Благодаря силе, которую дала мне смерть, я смог ощутить полную свободу, не доступную в человеческом мире. Но всё же я хотел бы прояснить кое-какие моменты в нашем с тобой сосуществовании, — Вокс щёлкнул пальцами, наконец успокоившись, и практически сразу же рядом с ним оказалась маленькая робо-Физз, ну а после вновь обратился к Аластору, который в этот момент хотя бы немного, но одарил его любопытным взглядом, — Чай, кофе или что-нибудь покрепче? — Остановлюсь на кофе. Без сахара, пожалуйста, — Аластор выпрямился. Что-то щебечащее в груди не оставляло его в покое. Шершавый ком тревоги то поднимался к горлу, то опускался к желудку, оставляя за собой еле заметные полосы, что отдавались в груди и пытались вырваться наружу. Хотелось убраться из этого места как можно быстрее, убежать от до дрожжи неприятного ощущения. Но нужно было держать себя в руках, нельзя терять самообладание. А потому он все тревоги скинул на неприятную обстановку, где он буквально был под пристальным взором камер, подальше в глубь мыслей, и продолжил слушать своего собеседника. — И если говорить на чистоту, я бы хотел закрыть все наши разногласия и вернуть те отношения, что у нас были раньше, — Вокс с полной серьёзностью в глазах посмотрел на Аластора. В это время к ним причалила робо-Физз с подносом в руках. Она мигом расставила напитки и блюдца с разными угощениями на стол и, откланявшись, упорхнула в конец зала. — Ха! Да я посмотрю, в этот раз ты настроен даже более серьезно чем обычно. Для чего тебе сейчас выстраивать с кем-то вроде меня подобные взаимоотношения? Я думал, вашей шайке модников и втроём живётся не плохо. — радио-ведущий после того, как взял кружку и сделал парочку больших глотков, поставил руку на подлокотник кресла, отметив про себя, что кофе в этот раз выдался весьма не дурным, как это всегда бывало, ещё до их большой ссоры. Он выжидающе оторвал взгляд от напитка и довольно критично посмотрел на теле-демона. — Аластор! Мы с тобой уже давно не подростки, что носятся месяцами напролёт по праздным балам и устраивают незабываемые шоу для отбитых пьянчуг. Почему бы двум взрослым грешникам не оставить все конфликты позади и не пожать друг другу руки в знак примирения? — Вокс вальяжно, насколько это было возможным для него, поднял фужер и сделал глоток. Виноградного цвета жидкость заметно убавилась. Аластор последовал за ним и отпил ещё немного кофе в то время, как сам Вокс уже встал со своего места и обогнул стол. — Знаешь, почему-то у меня появилось чувство дежавю. Как будто… подобный разговор уже происходил когда-то… — бывший товарищ оказался рядом с креслом, в котором сидел Ал. Тот в свою очередь, не отрываясь от кружки кофе, продолжил, — Тебе так не кажется… Вокс? — Ммм… Ты прав. Прошло уже столько времени с нашего появления в аду. Все наши разговоры так сразу и не запомнишь. Осознание до Аластора пришло не сразу. Еле проглотив кофе, он повернулся к Воксу, один глаз его значительно увеличился, стоило лицу Аластора оказаться рядом с монитором. Сама мысль, что демон напротив сейчас тонко намекнул, насколько помешан на нём, вызывала лишь сильнейшее отвращение. Вокруг радио-демона сверкнули бирюзовые символы, голос наполнился привычным жутковатым фильтром и по залу разнёсся пробирающий до костей голос диктора с акцентом, привычным для жителей штата Луизианы тридцатых годов. — А ведь и в твоих словах есть доля правды. Утекло много воды с нашей смерти, с начала нашего вечного проживания в этом чудеснейшем месте. Но мне придется тебя чуточку огорчить. И как бы деликатнее выразиться?.. — Аластор поставил наполовину пустую чашку на стол, а затем, ухватив свой микрофон, встал с кресла и повернулся к Воксу, из-за чего они оказались ещё ближе друг к другу, — Дружба с тобой мне ни к чему. От тебя и твоей техники меня воротит. И возвращаясь к старому вопросу, из-за которого ты из раза в раз тревожишь мою размеренную жизнь, скажу тебе раз и навсегда. Можешь забыть о "примирении". Как раньше уже ничего не будет. Ты лишь попусту сотрясаешь воздух… И, о всепоглощающий! заканчивай со всем этим извращением. Я, конечно, понимаю, долгое нахождение рядом с Валентино губительно… Так и не договорив, Аластор ощутил, как ноги становятся ватным слишком быстро, как во всём теле появляется огромная тяжесть. Колени перестают выдерживать двести сантиметров аристократического безумия и подкашиваются. Аластор лишь и успевает как облокотиться на трость, да свободной рукой инстинктивно ухватиться за воротник рубашки напротив стоящего Вокса. — Как знал, что что-то наподобие этого ты мне и скажешь, — Вокс надменно посмотрел на скривившегося Аластора, смеясь ему прямо в лицо, — Как же я благодарен тебе за то, каким же принципиальным ты бываешь. Какого это чувство, когда тебя одолевают собственные же принципы? — Чёрт тебя дери… — выругивается радио-демон, из последних сил держась за плотную ткань, — Что ты сделал? Последние крупицы сознания ещё вертелись в багряной макушке, благодаря чему Аластор смог сделать небольшие выводы. Кофе. Даже не смотря на то, как он был хорошо приспособлен к различным видам яда, снотворного и прочим снадобьям, сейчас что-то пошло не так. Всегда надеясь на свои собственные силы, Аластор не боялся, что ему когда-нибудь подмешат что-нибудь в напиток или еду. Но в данный момент это «что-нибудь» оказалось действительно чем-то действующим, да настолько, что он едва стоял на ногах. — Так вот значит для чего столько нелепых махинаций. Ну и что теперь… Попытаешь для начала или сразу убьёшь? — из микрофона раздались помехи, сравнимые с усмешкой. Аластор уже начал представлять, какие бы пытки могли ему устроить. Тот такую хорошую возможность ни за что не упустит. — Простой смертью ты так легко не отделаешься… — Вокс резко сорвал чужую руку со своей рубашки и врезался в кисть когтями, выдавливая из тонкой кожи несколько алых крупиц. По экрану разлилась безумная улыбка, смех искрами раздавался из динамиков. Оказавшись совсем близко к Воксу, радио-демону приходилось прижимать уши, лишь бы не слышать противные звуки и изречения из столь примитивного устройства, — Ты даже представить себе не можешь, что я сделаю с тобой. Вокс, не дожидаясь ответа, вырвал у собеседника его трость, отчего тот упал на колени, едва успев ухватиться за одну из фалд тёмно-синего фрака. В считанные секунды чужая нога приподнялась, и колено со всей дури вписалось ему в щеку. Но внезапную атаку не удалось предотвратить. По инерции обессиленное тело, перевернувшись несколько раз, отлетает в сторону и растекается по полу, пока фон разрывается от скрипящего хохота. — И ты даже не спросишь, что же за чудо-средство я влил в тебя? — На экране удовлетворенное ударом лицо сменилось выжидающим и предвкушающим. Вокс прошел вслед за Аластором, присел рядом, свободной рукой впился в взъерошенную бордовую копну волос и резко оттянул голову назад так, чтобы его встроенный микрофон оказался прямиком напротив оленьих ушей. На уставшем лице всё также держалась улыбка, но от всякой искренней радости или похожих на неё чувств не осталось и следа, за исключением небольшого покрасневшего пятна от стального удара и алой размазанной дорожки в уголке губ, Аластор ничего не ответил, лишь собирал последние осколки сознания воедино, — Смотрю, ты уже и говорить можешь с трудом. Ну ничего, экономь силы. Тебе они ещё понадобятся. Шестерни в голове закрутились с бешеной скоростью. Первым делом Аластор попытался нырнуть в собственную тень, тем самым скрыться в укромное место, но это не сработало. По всему телу прошёлся много-ваттовый ток, но он явно отличался от того, каким сражался Вокс. Совсем не то ощущение. Оно было даже в каком-то роде знакомым и не чуждым, а от того пожухлое сердце в груди затрещало. Вторая попытка вызвать своих маленьких кукол также не увенчалась успехом. Едва в полу рядом с ним возникали смолянистые сгустки, они расплющивались обратно, а всё тело пробрала вторая вспышка боли. Неожиданно где-то в глотке возникло дополнительное неясное ощущение. В этот раз оно не было противным или инородным. Голод. Проснулся неутолимый голод, от которого по всей глотке растекалось что-то острое, жгучее, похожее на лаву. Губы мгновенно пересохли и Аластор их тут же облизнул, в попытке преодолеть жажду. — И что же… было в кофе? — наконец выдавил из себя Аластор, пытаясь понять, отчего в нём всё противоречит друг другу. Почему вся боль и тяжесть в теле ему кажется такой необходимой и недостаточной, почему ощущения напоминают ему что-то. Или быть может кого-то. — Оу. Так ты всё же можешь говорить, — Вокс продолжал держать его волосы натянутыми, словно бы пытаясь запечатлеть каждую секунду, когда его старый друг оказался столь уязвимым и беспомощным, — Кровь ангелочка, небольшой концентрат ангельской стали, ну и ещё кое-какие наши примеси. Но если тебе будет так угодно, то можешь называть это творение ангельским токсином. Мне удалось проверить его на нескольких людоедах, и как же я был доволен результатом… — Вокс покручивал чужой микрофон в руках, с неимоверным счастьем рассказывая о своих дальнейших планах, улыбка становилась всё безумнее и безумнее, — Сначала всё тело пробьёт боль, от которой твои силы будут запечатаны на какое-то время. Потом все органы начнёт скручивать пока ты, обездвиженный, не сможешь с этим ничего сделать. Ну и затем все мысли спутаются, ты не сможешь рационально думать из-за переполняющей тебя боли. И я, как твой старый верный друг, помогу ощутить всё это в многократном объёме! Вокс, разразившись смехом, с силой откинул голову Аластора, из-за чего та впечаталась в кафельную плитку. По лбу скатились две красные капли, задев уголок глаза. Аластор сейчас мог лишь наблюдать за перемещениями Вокса из стороны в сторону. Отдалившись на небольшое расстояние, теле-демон вновь щёлкнул пальцами. В этот раз во всём зале потух свет, за исключением небольшого круглого участка, в котором как раз и располагался Аластор. Вокс всё также удовлетворенно ходил вокруг своей добычи. Его туловища из тени не было видно, зато прекрасно выделялся противно мигающий и ослепляющий глаза экран. Голубоватый свет скользил меж его металлических пальцев, огибал формы микрофона, который тот с каким-то непередаваемым удовольствием продолжал крутить в руках, и отражался в почерневших яблоках глаз обездвиженного демона. Третья его попытка слиться со своей тенью оказала противоположный эффект. После рассказа Вокса, Аластор подметил для себя, что яд работает не так, как должен был. И с чем это было связано, он мог только догадываться. И предположения были.

— И так! Не будем медлить. Думаю, тебе понравится, что я для тебя подготовил. Снова щелчок, и по всему залу эхом пронёсся звук трущихся о кафель колёсиков. Робо-Физз привезла Воксу металлический стеллаж. Неизвестные для Аластора приборы стучали друг об друга, стоило колесикам переезжать стыки кафельных плит на полу. Из тени наконец вышел сам Вокс и небольшим движением руки отправил свою помощницу поближе к нему, после чего на свет вслед за ним выкатилась и столешница. Аластор видел лишь торчащие с краёв небольшие заострённые приспособления, вид которых заставил его невольно вздрогнуть. Очередные усилия подняться не дали абсолютно ничего, лишь болезненные импульсы, что проносились от ног до самых кончиков ушей. Наблюдая за тщетными попытками отчаявшегося грешника, Вокс не мог удержать смех. Он не был уверен, что план его удастся, а потому сейчас был неимоверно счастлив, предвкушая, как начнёт воплощать все свои мечты в реальность. И всё благодаря самому Аластору. Медленные шаги Вокса рябью отдавались в воздухе, проникая в самый мозг, а смех колючей проволокой цеплялся за барабанные перепонки. Только сейчас до разума радио-демона дошла мысль о его предстоящих муках. Всё тело по-прежнему было сковано, а силы запечатаны. Не было и шанса сбежать. — Чем же, чем же, чем же мне воспользоваться сначала?.. — Вокс с жадностью пожирал лежащего взглядом, ходил вокруг него коршуном, стараясь запечатлеть каждую секунду пребывания Аластора в таком жалком состоянии, но всё никак не мог насытиться. — Не ожидал, что ты опустишься до уровня жалких первобытных грешников… — в лопатках щемило от каждого вздоха, пульсация разливалась по всей грудной клетке, — Я был лучшего мнения о тебе. — Ха-ха, не пытайся надавить на жалость, Аластор! У тебя это плохо получается, — монитор, искажаясь и рокоча, слегка наклонился, спрятав руки за спиной, в которых он всё ещё держал чужую трость, — Хотя ты всё ещё можешь попытаться вымолить пощады. Кто знает, может быть, я оставлю тебя в покое. — Ха!.. — демон поморщил нос, выплевывая ответные слова, — Только в твоих влажных фантазиях. Вокруг снова прояснились неоновые полосы. Вокс, задетый подобным высказыванием Аластора, с нескрываемым отвращением пнул его. От удара в живот тот сжался, выплюнув красный сгусток. По телу прошлась волна противоречивых ощущений. Не понимая, что именно это было, демон разразился смехом — тихим, но затягивающим в безумное облако. Глаза его потемнели, сквозь прерывистое дыхание можно было заметить, как голос вновь исказился. — Реальность глаза колит, Вокс? Значит, я был прав на счёт твоей озабоченности, блядский ты извращенец. — То-очно. Я совсем забыл, какой же ты у нас неженка. Никого к себе не подпускаешь, ни с кем в отношениях не состоишь. Спорю своей компанией, ты тот ещё девственник. — Отойдя спиной к столешнице, Вокс схватил что-то, окинул это взглядом, а затем поставил рядом микрофон. Когда он вернулся обратно, Аластор смог рассмотреть вращающийся в чужих пальцах скальпель. По всей вероятности, это было самое безобидное, что находилось на подносе. Вокс наигранно начал пародировать, — «Я такой холодный, такой устрашающий, такой грозный демон. Мне нет равных, я во всех вселяю ужас и страх. А ещё я, как маленькая девственница, недоступная и замкнутая.» Правда, Аластор? — Умом ты никогда не блистал… Аластор едва успел окончить фразу. Вокс опустился к нему и поднёс скальпель к лицу. Пара лёгких движений и на щеке проявились две красные полосы. Демон, дёрнувшись, зашипел. Вокс смотрел на него и лишь спустя минуту, явно не выдержав, прильнул к лицу. Влажный синий, больше схожий с слизняком, язык скользнул ко коже, убрав стекавшие капли крови и оставив за собой мерзкие липкие следы. После перевёл сжатый в ладони скальпель к шее. — Знал бы ты, как тебе к лицу твоя собственная кровь… — лёгкий надрез, что задел кожу, прошёлся дальше вдоль одной из лопаток. Одежда затрещала под натиском острия, и вслед за ней выступила бордовая жидкость, моментально впитываясь в края обрезанной ткани. В области спины защипало. Демон прерывисто выдохнул, ощущая всё слишком остро, — Ну, ничего. В самом конце ты сам в этом убедишься, когда я заставлю тебя смотреть снятый мною фильм, в котором главная роль достанется именно тебе. Вокс продолжал вести руку дальше вдоль спины, изредка вынимая, а затем вставляя кончик скальпеля. Полоса на спине получалась неровной, обрывистой, но всё такой же жгучей. Когда же мониторо-головому процесс наскучил, он встал и толкнул обездвиженного, тем самым перевернув его на спину. Соприкосновение порезов с тканью и прохладным полом не улучшили ситуацию, лишь ещё больше обожгли кожу, разнеся́ противоречивые ощущения до кончиков пальцев. Теперь для Аластора открылось больше пространства для обзора. Улыбка, хоть и померкла, но продолжала держаться, говоря о ещё не сломленном самообладании её хозяина. Это начало сильно раздражать Вокса, потому он решил добавить кое-каких манипуляций. Вернув скальпель к лицу и сев на живот Аластора, он с силой сжал подбородок и принялся выводить под глазом незамысловатые линии. Он резал медленно, глубоко, с чувством, до тех пор, пока на лице не стали отчетливо видны три буквы «V». Довольный своей выходкой, он сдвинулся чуть дальше. Рука медленно скользнула ещё несколько раз. Вырезав на бордовом фраке большой квадрат, он откинул ненужный кусок ткани, оголив крупную область тела. Но и этого ему стало мало. Бросив скальпель в сторону, он провёл по рёбрам когтями, впившись настолько сильно, насколько это было возможно. Не ожидая такого натиска, Аластор невольно выгнулся, отчего стальные когти соскользнули в сторону, выведя на рёбрах неровный зигзаг. Вокс свободной рукой зажал его шею, сильнее вонзив острые пальцы в плоть. Вернув их в прежнее состояние, он провёл полосы до самой тазовой косточки. — Неужто тебе больно, Аластор? — наконец вытащив когти, сдавленным голосом произнёс Вокс. Слизав с них алую жидкость, он блаженно промычал, и только затем продолжил, — Где же твои никчемные марионетки? Почему не защищаешь свою нежную тушку? Прохладный воздух тотчас овеял грудь, отчего всё тело пробрали мурашки. Мысли вертелись в голове, закручивались в тугой узел, отчаянно искали пути отступления, но не находили ни единого решения. Только сейчас кусочки пазла наконец соединились воедино. Это был не первый раз, когда он пробовал ангельскую кровь, и даже не второй. Но он сразу отмёл мысль о том, когда они вместе с Рози устраивали совместные ужины, главным блюдом которых стали жаренные крылышки и запечённые сердца столь идеальных ангелочков. Но дело вовсе не в них. Из органов ужарились абсолютно все соки, кровь свернулась, потеряв все ангельские свойства. Виной всему стал Самаэль, кровь которого ему довелось испробовать лишь раз в своей смерти. Но этот единственный раз оставил огромный след в его существовании. Отсюда и неконтролируемая жажда, голод, пересохшие горло и губы, гнев и желание вкусить этот напиток вновь. Но погрязнуть в своих мыслях ему не дали. Сильная пощечина выбила из головы всякие мысли. Грешник напротив что-то с пеной у рта высказывал ему, от чего-то был недоволен, и даже в какой-то момент снова сжал его челюсть окровавленной рукой. Но Аластор предпочёл не слушать его. Даже не смотря на то, что он сейчас находился в таком плачевном состоянии, он понимал, что вскоре яд выветрится, силы рано или поздно вернутся к нему и он позже обязательно придёт со своим фирменным холодным блюдом. Но чего он не ожидал, так это моментально успокоившегося выражения напротив. Свет сверху и свет от проблемного монитора немного слепили, но, находясь под ними такое продолжительное время, он успел свыкнулся с этим. Вокс молча встал, что-то обдумывая. Аластор попытался ещё раз подняться, но тело раз за разом безжалостно опрокидывало цунами ядовитой смеси. В следующий миг он успел почувствовать лишь холод, прошедший от шеи до самого живота. С надменной физиономией Вокс сорвал с того фирменное пальто и отбросил его куда-то в тень. Сейчас даже небольшой поворот головы Аластору давался с трудом. Но не смотря на это, он смог рассмотреть то, как мучитель обходит его стороной и хватает обмягшие кисти. После того, как по рукам скользнула парочка металлических нитей и они связались между собой, Вокс, ухватившись за узел покрепче, потянул Аластора куда-то в сторону. Свет вместе с помощницей и столешницей продолжали следавать за ними до тех пор, пока они не оказались у одной из стен. Теле-демон с какой-то невозможной лёгкостью поднял чужое тело, а затем закрепил связанные руки на чём-то твердом. Медный штык удерживал всего Аластора, пока тот, обессиленный, ничком покачивался из стороны в сторону. Перед тем, как что-либо сделать, Вокс на протяжении пары минут стоял напротив Ала, наслаждаясь открывшейся картиной. Засохшие и растертые во многих местах следы крови убаюкивали весь образ Аластора в глазах Вокса, добавляли особый шарм, и делали демона чересчур сексуальным. Не в силах удерживать переполняющую бурю эмоций, телевизионщик прижался к Аластору, обхватил его талию, а после впился зубами в шею. Почувствовав, как чужой язык исследует каждую частичку кожи, а руки пытаются что-то нащупать, остриями прокалывая, губы радио-демона дрогнули, как и всё тело. Тихо шипя, он пытался повернуть хотя бы голову, но ни это, ни какое-либо другое действие у него не вышло. А Вокс всё кусал и кусал, вылизывал ямки от зубов, кровь, выступавшую из них, затягивал кожу, отчего в разных местах проявлялись тёмно-лиловые пятна. Царапал остриями зубов подбородок, кадык, ключицу, переходил к другой стороне, искусывал до крови второе плечо и поднимался вверх к скуле. С хохотом отрываясь от изувеченного бюста, Вокс продолжал смотреть на пленника, словно художник наслаждавшийся собственной картиной. Холст его всё больше и больше заполнялся красками, стоило Воксу хоть как-то притронуться к Аластору. Мертвенная бледность его под слоями алой краски искрилась ярким блюром, отбрасывая колкие лунные отблески. И Воксу это нравилось. Он любовался Аластором, пытаясь одним взглядом проглотить его всего. И всё же что-то в его образе ему не хватало. Отойдя к столешнице, он поднял с неё черную свечу. Как только указательный палец коснулся фитиля, вспыхнуло синее пламя, что в считанные секунды окрасилось в ослепительно-медный. С его стороны вновь раздались слова, колкие ехидные фразы, что пытались задеть душу Аластора, но все они пролетали мимо него. Заметив этот нахальный, по его мнению, поступок, Вокс, не медля, поднёс свечу к лицу демона. — Думаешь, если будешь молчать, то сможешь избежать своей участи?! Вокс, чуть ли не раздавливая свечу, наклонил её и начал медленно водить из стороны в стороны. Воск стекал и черными сгустками окраплял серую кожу. Расплавленными осколками, он впивался в неё, укусы и порезы, внедрялся в самое нутро по нервным окончаниям, отчего всё тело потряхивало — едва заметная дрожь с тяжелыми выдохами оказала на теле-демона нужный для него эффект. Застывая, воск застревал в прожилках одежды, просачивался под ткань и всё равно достигал кожи. Пока Аластор не двигался, всё это практически ни на что не влияло, но стоило Воксу хотя бы немного тронуть его, ткань натягивалась, а вслед за ней и кожа под каплями твердого воска. В конечном счёте мысли снова начало уводить от сознания под порывами бессилия и некого принятия. Жгучие пятна по телу больше не маячили перед глазами алыми кляксами, а новый воск перестал приносить ту боль, которую он испытывал вначале. И Оверлорд это заметил. Новая порция злости овеяла его шею, заставив вновь отойти к своему коробу пыток и схватить мутно-зелёную бутыль с ещё одним прибором, а после вернуться обратно. — По всей видимости, тебя таким не пронять. Не значит ли это, что стоит воспользоваться дополнительной порцией дури? Ты так не думаешь, Аластор? Тело Аластора тяжелым грузом слетело с медного держателя, из-за чего он макушкой задел один из каких-то выступов. Голова тотчас затрещала, словно по ней долбили отбойным молотком. Перед глазами окончательно всё завертелось в карусели тошноты. Вокс приподнял Аластора, прислонил плечами к стене и сел сверху. Сжав его подбородок и приоткрыв большим пальцем рот, теле демон оставил рядом свой прибор. Ал попытался рассмотреть его боковым зрением, но вышло это крайне неудачно — из-за напряжения и головокружения всё вокруг смазывалось до неузнаваемости. Другой рукой Вокс сорвал с флакона крышку и моментально поднёс к разъехавшимся в оскале губам. За несколько секунд флакон опустел. Вся концентрированная жидкость влилась Аластору в глотку, отчего тот едва не поперхнулся. Сплюнув мутные остатки, Аластор шепотом выругался. На удивление Воксу, лицо его взыграло совершенно иной эффект. Жажда, которая так крутилась у Аластора в желудке немного уталилась, прищурились, а язык непроизвольно слизнул с губ столь желанные капли. Наблюдая за этой картиной, Вокс издал что-то наподобие усмешки. Хохот быстро перерос в истерический смех, когда до него дошло осознание, что с его обожаемым другом яд действует совсем иначе. — Кто бы мог подумать, что эта дурь тебе настолько понравится! — откинув пустую склянку на пол, которая из-за этого моментально разбилась, Вокс приложил ладонь к экрану, в место, где приблизительно должен быть лоб. Смех разлетался от стены к стене, пробирая до самых органов, — Да ты больной, друг мой! — Не сравнивай меня с собой… — Да кто ж сравнивает! Посмотри на себя! Жалкий, униженый грешник, что тащится от ангельской крови! Сто-ой!.. Я понял! — Вокс нагнулся к Аластору, вжавшись руками в его плечи, острия пальцев вонзились в кожу, а голубоватый свет ударил по глазам. — Вот почему ты начал тусоваться с этой замухрышкой-принцессой! Всё было так легко и просто! — Аластор болезненно прищурился, замечая, что спектакль одного актера сворачивает явно не на ту дорожку, — Или быть может, дело не в ней? Возможно, нашлась рыбка покрупнее? Не скрыв своего удивления, радио-демон распахнул глаза. Зрачки заискрились алым, оскал стал более яростным. Всё это не смогло ускользнуть от взора теле-демона, и он, медленно, но с нарастающим напором вжал когти в тонкую шею. Хриплые вдохи лишь приносили большее удовольствие. До тех пор, пока внимание Вокса не привлекло кое-что другое. — Что блять… — демон тотчас обернулся, и только потом увидел небольшую выпуклость позади себя, под остатками черной ткани брюк, — Быть такого не может… — он повернулся обратно к мученику, — И ты, сука, говоришь, что я извращенец?! Каждый толчок, каждое касание, каждый удар и ранение было сравнимо с брызгами воды по тонкой глади озера. Боль вперемешку с удовольствием разливались по всему телу, отдавая в зону паха. Вокс, изумленный таким нереальным, как ему казалось, действием, встал с Аластора и отошёл от него на пару шагов. Весь в собственной крови, тяжело дышащий и обездвиженный Аластор. Возбужденный Аластор! Вокс не мог поверить своим глазам. Задористый скрежет вновь разразился по всему залу, пока тот приходил в себя, расхаживая вокруг грешника. — Поверить не могу, что ты способен на подобное. А ведь я раньше действительно думал, что ты импотент! — Аластор хотел ответить привычной колкостью, но не успел и звука издать, Вокс прервал его очередной порцией смеха, но вскоре продолжил свой монолог, — Тепе-ерь мне стало всё предельно понятно! Ты внедрился в доверие к Люциферу с его отродьем лишь из-за их соблазнительной кровушки. Пока всем рассказываешь небылицы о своей незаинтересованности в сексе, сам тайком передергиваешь на членов королевской семьи. И если тебя так возбуждает их кровь, значит, что ты её уже раннее пробовал. А если ты её пробовал, не значит ли это, что ты мутишь с принцесской?.. Не-ет… Она слишком чиста и наивна, чтобы изменять своей дорогой возлюбленной. Значит… дело в Лю-ци-фе-ре? Вокруг Вокса прояснились изумрудные символы, свет лампы заморгал, вторя помехам и фоновому шуму радио. Рядом с Аластором возникла тень, которая растворилась с ним в ту же секунду. Теле-демон лишь успел распахнуть глаза от удивления. Он знал наверняка, что благодаря ангельскому токсину, тот не скроется от него ближайшие пару часов. Но всё же тревога, резко возникшая, стихла, как только неподалеку, рядом со столешницей, вновь появился Аластор. Радио-демон не смог далеко уйти. Яд вторично заблокировал его способности и словно морская вода не дала ему утонуть в собственной тени, вытолкнула на сушу. Тело его было всё ещё увесистым и онемевшим. Он не смог ни устоять на ногах, ни ухватиться за что-либо. Повалившись вниз, при этом задев всё рядом стоявшее, Аластор распластался на кафеле. Микрофон волной отсалютовал неприятный лязг вперемешку с помехами. Вокс довольно улыбнулся, подходя к нему. — Так значит, всё, что я сказал, правда? — брови сдвинулись вверх, когда голос неестественно исказился в наигранной печали, — Какой же ты жалкий, Аластор… Покачиваясь из стороны в сторону и сидя на коленях, демон продолжал держаться из последних сил. От удара ног о пол очередная вспышка разлетелась по телу. Аластор смог лишь приподнять голову и посмотреть на Вокса, что в ту же секунду подошёл к нему и схватил за горло. — Жалкий здесь только ты. Прибегать к столь ничтожным методам… — ладонь на шее сжалась сильнее, — Насколько же… надо опуститься… чтобы бояться… сразиться в честном поединке? — Заткнись! — молниеносно переведя руку с шеи к макушке, Вокс вжал голову Аластора в пол, отчего по кафелю разбежались полосы, собравшись в своеобразную паутину, — Ты никогда не поймёшь, как мне было тяжело после всех твоих отказов! Возомнил себя хуй пойми кем, а на самом деле ни черта не стоишь! — маска хлоднокровности разбилась, оголив настоящую натуру Вокса. Вслед за ударом он резко потянул радио-демона за волосы, а потом вновь со всей силы впечатал его голову к полу, — Всё время говорил, что тебе нахуй никто не нужен, что тебя не интересуют отношения ни в каком их проявлении! А сам, блять, втихаря на короля рукоблядствуешь! Ну ничего! Я выбью из тебя всю эту дурь. Хватка ослабла, Вокс куда-то отошёл. Но уже в следующий миг цепкие пальцы врезались в бедро, задернув его к верху, тем самым перевернув Аластора на спину. Демон попытался сделать вдох, но не смог. В боку защемило, стоило бедру соприкоснуться с талией, колкий всплеск выбил кислород из лёгких. С губ сорвалось краткое мычание, болезненный выдох, как только чужая рука надавила на ногу сильнее. — Я заставлю тебя испытать такое отчаяние и унижение, которое тебе даже в страшных кошмарах не снилось! Слегка зацепив строчку посреди брюк острием когтя, Вокс разодрал чужие брюки по швам. Открылась серовато-бледная кожа с одним единственным пятном в виде черно-бордового оленьего хвоста. Вокс, не медля, схватился за него и принялся крутить, натягивать и сдавливать, выбивая из пленника крики и стоны. Но даже не смотря на то, что одно из самых нежных мест во всём теле подвергалось увечиям, Аластор не позволил изо рта вырваться ни единому выкрику. До крови зацепив клыками нижнюю губу, он сжался всем телом, пока тазовую область не прошибла сильнейшая вспышка боли. Блаженно улыбаясь и смеясь, телевизионщик просунул в колечко мышц пару пальцев. Он вводил их резко и также резко вынимал, повторяя движения вновь и вновь, увеличивая с каждым разом темп. Обрывистое шипение заставило Вокса поднять взгляд на Аластора, который в это время сжался ещё сильнее. Напряжение всего тела пульсацией отдавало вниз, сильнее сжимая и обхватывая инородные конечности. И Вокс это чувствовал. Чувствовал и возжелал ещё больше столь сладостных звуков. Тихие шлепки кожи о кожу отбивались эхом об пол, разносились по залу и, коснувшись напоследок стен, возвращались обратно. Жгучие беспрерывные касания были сравнимы с жалом шмеля, что вонзалось в самую кожу, оставляя острую россыпь яда из смеси тошноты с отвращением. Теле-демон продолжал что-то выкрикивать Аластору, блаженно мычать, наслаждаясь каждой минутой унижения его старого товарища. Все слова его пролетали мимо ушей грешника — мысли были забиты подступившей тошнотой. Из желудка прямиком к горлу тянулась вязкая, до безумия противная нить. Казалось, ещё немного, и Аластор точно извергнет из себя всё, что съел в течение дня, как все внутренности скрутились в миллионы узлов. Чужие пальцы вдавливались резче, грубее, глубже, а затем моментально вытягивались, раздирая остриями внутреннюю полость. С каждым движением острота становилась всё ярче, и даже то удовольствие, что вызывал тот злополучный яд, меркло на фоне всех тех ощущений, что приходилось испытывать Аластору теперь. В какой-то момент к пальцам добавился третий, отчего ногу и поясницу словно прошибло электричеством. Растянутое без всякой подготовки небольшое отверстие пульсировало, обливалось жгучестью, болью. Если до этого воск по началу казался чем-то невыносимым и отвратительным, то нынешняя боль не могла сравниться ни с чем. Наконец приоткрыв глаза, Аластор всё же взглянул на своего мучителя. Вокс продолжал вытрахивать его пальцами, жадно пожирая одним лишь взглядом. Синий язык снова показался рядом с серой кожей, коснулся её, протянул полосу от подколенной ямки до косточки стопы. Липкие следы моментально высыхали, оставляя не самые приятные ощущения. Возвращаясь обратно к колену, он сделал несколько круговых движений, после чего медленно спустился к ягодицам. Металлические клыки вонзились в плоть Аластора. Кровь моментально окрасила кожу. Поднимаясь к паху, Вокс всё также продолжал кусать — с наслаждением и яростью. На мгновение он остановился, жестом поманил помощницу и та тотчас прискакала к нему с чем-то в руках. Одного мимолётного взгляда хватило, чтобы рассмотреть в её руках свой собственный микрофон. В горле встрял ком, полностью перекрыв дыхание. Даже сглотнуть проступившую от тревоги слюну было невозможно. Вокс перехватил трость поближе к самому кончику, а затем приставил его к сжавшемуся колечку мышц. — Проверим же насколько у тебя хватит сил сопротивляться! Острие микрофона медленно протиснулось в сфинктер, а затем резко протолкнулось вглубь. Аластору пришлось напрячься, чтобы не поддаться остроте боли и не издать столь желанный для Вокса стон. В считанные секунды половина микрофона скрылась меж натянутой кожей. И лишь после того, как он полностью оказался внутри демона, Аластор не смог больше сдерживаться. Из рта вылетали шумные вздохи, становились всё громче, когда Вокс двигал прибором, тем самым растягивая кожу всё сильнее. Микрофон внутри вибрировал, что-то изрекая вслед за своим хозяином. Горящие пламенем порезы внутри всё ещё давали о себе знать, стоило гладкой поверхности микрофона прикоснуться к ним. Больше не было того сладкого привкуса, который так ненавидит Аластор. Лишь горечь и желчь опоясывали всё его тело, с ног до самой головы. Хлёсткие удары словно цунами опрокидывали на радио-демона боль, которую нельзя было унять уже ничем. Тело потряхивало в болезненных судорогах, все внутренние органы сковывались тревожностью и паникой, от которых никак нельзя было скрыться. Хотелось потеряться, забыться, чтобы весь тот ужас, что происходил с ним, испрарился. Хотелось отмотать время вспять, чтобы не было этой чертовой встречи, этого чертова кофе, и этой невыносимой боли. Хотелось выгрызть из памяти последние пару часов. Хотелось просто исчезнуть. Все пытки, что Вокс проводил над ним с таким неописуемым наслаждением, в моменте стихли, стоило кончику трости вжаться в одну из стенок его нутра. Яркая вспышка удовольствия растеклась по тазу, собираясь узлом и стягиваясь к паху. Несколько толчков, что раннее могли показаться ужасом, принесли совершенно другие ощущения. Казалось, ещё пара движений, и Аластор взорвётся, но этого не произошло. Теле-демон медленно вытянул из него микрофон, откинув точно также как и ранее колбу на пол. — Не думай, что просто так отделаешься, Аластор, — словно заметив поменявшееся выражение лица пленника, протянул Вокс. Бросив онемевшую от столь долгого нахождения на весу ногу, Вокс вновь перевернул радио-демона, отчего тот растекся по полу как масло, имевшее стойкую форму раньше — потерявшее теперь. В мыслях вертелись тысячные проклятия, обещания мести, которые непременно сбудутся, если не сейчас, то обязательно в ближайшем будущем. В области живота продолжал вертеться ураган тошноты, а всю тазовую область раздирали миллионные касания острых игл. Касания. Касания. Касания! От каждого прикосновения кожа вспыхивала огнём. Обугленные места становились меткой кощунства, уродства, потерянной репутации и бесцеремонного нарушения личных границ. Хотелось на месте содрать с себя кожу, лишь бы избавиться от следов наглой хамской вседозволенности. Срезать все обоженные куски, стереть всё с лица ада. Но постоянное перекручивание мыслей ни к чему не приводило. Злость закипала с каждой секундой всё сильнее, а из души рвались тени, пытаясь унести прочь из этого превратного места, но каждый раз натыкались на стальную стену яда, от одного соприкосновения с которой по всему телу разрастались новые вспышки возбуждения, не свойственные для такого грешника как Аластор. Тем временем позади раздался странный щелчок. Что-то, упав, ударилось о небольшой стальной предмет, а после отчетливо затрещали звенья застёжки — звук, который в этот момент дал понять Аластору всю его ничтожность. Ремень вновь зазвенел, зашуршала ткань брюк. И именно сейчас радио-демон ощутил самый что ни на есть страх. Паника ещё большей волной охватила его, просочившись в пожухлое сердце, затопив лёгкие и глотку. Аластор всё ещё лежал сжавшийся на полу, но уже сейчас он чувствовал всем своим нутром, что ему предстоит пройти. Холодные когти обхватили оголившуюся талию, намертво сжав мягкую кожу. Разорванные брюки всё ещё каким-то образом держались на бедрах, но ни они, ни что-либо другое, не смогло бы предотвратить последующий кошмар. Кошмар на яву! Это был точно он. С лёгким нажимом Вокс притянул тело Аластора поближе, и оказавшись в нескольких сантиметрах от него, судорожно разразился смехом. — Я себе даже представить не мог, что это всё произойдет в реальности! Как-то всё сходится слишком складно, не находишь, Аластор? — проводя когтем между лопаток, вдоль позвоночника, минуя остатки оборванного пальто, завибрировал Вокс от удовольствия. Глаза его бешено то расширялись, то сужались. По периодическим миганиям монитора становилось прекрасно понятно, насколько же сильно демон сходил с ума. Ему буквально сносило крышу, — Ах, да! Оставим разговоры на потом. Сейчас же я хочу услышать от тебя все прекрасные стоны, на которые способно твоё ораторское горло. Тяжёлое дыхание всё никак не могло прийти в норму. Перед глазами начинало мутнеть, закручивая всю комнату в водовороты. Всё тело ломило, жгло, изредка разливая дурманящие волны. Но даже состояние на грани обморока никак не избавит от мучений, которые придется пройти. Всё также сжимая серую кожу, Вокс прильнул к Аластору. Металлический штык протиснулся внутрь, всё вокруг раздирая. Покрасневшие участки кожи запылали с новой силой. Войдя полностью, Вокс даже не стал останавливаться. Каждый новый толчок становился быстрее и агрессивнее предыдущего. Хоть анальное отверстие Аластора и было немного растянуто раннее, этого было недостаточно — слишком узко, чтобы избавить демона от возможной боли. И Вокс это прекрасно осознавал. Он полностью ощущал, как Аластор сжимает его член, как пульсирует его зад. Ощущал и жаждал большего. — Блять… Настолько же это ахуенно! — продолжая вдалбливаться в демона, Вокс припустился к его голове и прошептал на ухо, — Какого это, когда тебя ебут, Аластор? Едва теле-демон отпрянул от бордовой макушки, как Аластора стошнило. С каждым толчком нарастающая тошнота внутри радио-демона лишь возрастала. Всё тело требовало, взывало, избавиться от инородного предмета, что продолжал с возрастающей силой выбивать из него дух. Лёгкие окончательно сжались. Снизу начали раздаваться обрывистые кроткие вдохи, от которых лишь усиливалось головокружение. Нет, это были вовсе ни вдохи, ни сипы, ни даже всхлипы. Он буквально задыхался. Глаза закатывались до боли в мозге. Все внутри скручивало от попыток выблевать последние соки. Казалось, ещё пару мгновений и желудок точно окажется на белоснежной кафельной плитке рядом с тёмным мутным пятном. А Вокс тем временем брал от момента всё. Не обращая никакого внимания на жалкие потуги чужого организма избавиться от собственного желудка, он раздвинул ноги Аластора в стороны и принялся то ускоряться, то замедляться, подыскивая для себя более удобный темп. Твердое нечто врезалось в стенки, задевая порезы, отчего появлялось ощущение, словно внутрь вливают бочонок растопленного железа. Вокс, держа одной рукой Аластора за худощавое бедро, второй раздирал спину в мясо. Бесчисленные полосы разной глубины просвечивались спустя пару секунд, одаряя ещё не тронутые участки бледного холста яркими красками. Бедра Вокса со всей дури влетали в таз Аластора, отчего шлепки слишком отчетливо отражались в зале, задваивались и резали перепонки. Спустя некоторое время радио-демон заметил, что когтистая рука больше не раздирает его спину. В мгновение ока холод металла окутывает его член. Теле-демон начал водить вдоль него рукой, из-за чего вернулось былое возбуждение вместе с рвотой. В желудке не осталось ни капли, что можно было бы излить на пол, а потому вслед за прошлым его содержимым со рта начали стекать слюни. Он всё также продолжал задыхаться, пока внутренности ещё каким-то образом держались на месте. Плечи вздрагивали от каждой попытки вдохнуть свежий воздух. Телевизионщик не стеснялся одаривать старого друга ласками — гладил, водил кругообразными движениями вдоль ствола, затрагивал мошонку, но в конечном счёте всё равно врезался когтями, оставляя лёгкие порезы. Позабыв обо всём, что делает, и сфокусировавшись только на одном сексе трахе, Вокс не заметил, как довёл Аластора до оргазма. Белая тягучая жидкость стекала по его животу, груди, задевая и разжигая глубокие кровяные полосы. Едва уловив блеск под ресницами Аластора, Воксу сорвало голову. Словно бешеное животное, он вонзался в разодранную кожу ещё быстрее, до тех пор пока не излился в его нутро. Долго выводя пенис, с блаженным подрагиванием, он всё-таки освободил Аластора из цепкой хватки. Член скользнул вдоль промежности, оставляя за собой липкую сперму, что практически сразу вытекала из радио-демона на кафель, сливаясь с ним. Рядом раздался щелчок. Вокс уловил странные звуки, а после обернулся в их сторону. Ещё щелчок. А затем взрыв. Где-то позади что-то грохнулось о кафель, а после отлетело вперёд, проведя за собой, мимо них, порыв холодного воздуха. Благодаря этому Аластор наконец высвободился от жестяных пут Вокса. Но даже это не помогло ему восстановить дыхание в полной мере. Твёрдые уверенные шаги, разносящие всё вокруг в щепки. Тяжёлое дыхание, содрогающее воздух. Два ярких светила, что смотрели в самую душу. Чей-то силуэт продолжал двигаться к ним, окутывая со всех сторон тяжелой яростной аурой. Им не понадобилось и двух секунд, чтобы осознать, кто пред ними. Вот оно — воплощение вселенского зла. Люцифер в ярости. В мгновение ока красно-белая фигура оказалась рядом с грешниками. Движения её были быстры и точны. Два взмаха со свистом вспороли металл, а затем на пол что-то с пронзительным лязгом упало. Аластор не видел, что произошло, но он прекрасно почувствовал, как цепкие пальцы слетают с его бёдер, как на открывшейся коже возникают блаженные водовороты холодного воздуха. Больше не было той опоры, из-за которой всё его тело страдало, вся его душа выла от переполняющего гнева, а потому он с облегчением упал на плитку. Лёгкие наконец приоткрылись, запуская долгожданную свободу, хотя перед глазами продолжало всё плыть. В следующий миг чьи-то небольшие руки коснулись его плеч и мягко перевернули на спину. За мутной полупрозрачной пеленой возникло что-то яркое, сравнимое с полуденным солнцем, каким Аластор его ещё помнил. В воздухе плавился чей-то голос, слова которого было невозможно разобрать. Но демон понял одно — ужас наконец-то закончится. Что-то нежное и до жути мягкое прильнуло к его рукам, ногам и телу, оставляя прохладные лепестки на обоженных участках кожи, а затем он в последний раз сомкнул глаза. Сознание растворилось меж шелковистых ангельских перьев.