Достигнув апогея

      В Рубиновых глазах больше не играл былой огонь, не искрились радужки тем самым ехидством, которое так отчётливо вре́залось в память. Лишь ноющая боль впитывалась в сердце, очерняя его скорбью и искрами потухшего пламени. Закончились те колкие беседы, что так согревали душу. И не было того прежнего демона, благодаря которому в груди расцветали азарт и желание большего превосходства. Смотря на потускневшего во всех смыслах грешника, хотелось лишь замкнуться в одинокой комнате и забыть про свет Люциферский. Всё с того дня переменилось, и от этого на душе становилось поганей и отвратительней. Аластор больше не был собой, хоть улыбка его продолжала сеять в грешниках прежние ужас и страх. Хотелось при одном взгляде на морально угасшего аристократа закрыть его подальше от глаз людских, укутать в одеяло и забыть всё, что произошло в тот роковой день. В мыслях то и дело вспыхивали мерзкие образы изрезанного демона, измученного и осквернённого пошлыми помыслами. Весь образ его, что так вдохновлял на свершения, что казался таким идеальным, стал ещё более отстранённым, но сломленным и не безупречным. Месть, что свершилась в ту же секунду, когда Люцифер узрел весь ужас, происходящий в окружении камер, была свершена ещё тогда, во владениях озабоченного ублюдка. Но даже она не вернула всё то, что отнял у них беспризорник. Противные мысли продолжали кружить в белокурой макушке. И лишь вскипающий всё сильнее гнев остывал под ручьями беспомощности и отсутствием возможности хоть как-то исправить ситуацию.       Демон все реже появлялся в залах отеля. Лишь иногда его можно было заметить на кухне. Но попытки хотя бы немного развить диалог не увенчивались успехом. Грубо и кратко Аластор откланивался и исчезал. Все его движения были красноречивей любых слов — дёрганные, прерывистые и явно болезненными. Принцесса много раз пыталась подбодрить друга, но каждый раз получала холодный ответ. Люцифер еще долго переваривал случившееся, не единожды винил себя. Он опоздал, нашёл его слишком поздно. И все же он решил, что небольшая беседа им необходима. Хотелось узнать, о чем же думает радио-демон. Хотелось понять, когда старый верный руководитель вернется в строй. А потому Самаэль неуверенно, но поспешно направился к комнате Аластора. Под очередной ураган мыслей он и не заметил, насколько быстро оказался у нужной двери. Постучав ровно четыре раза по дереву, правитель не сразу дождался ответа. Лишь через несколько минут дверь отворилась. В проходе показался худощавей былого силуэт. — Что-то случилось, Ваше величество? Чарли понадобилась моя помощь? — Без каких-либо помех в голосе отозвался Аластор. — Нет, вовсе нет... Она решила сделать небольшой перерыв и отпустила всех заниматься своими делами... — Неуверенно и как-то тихо произнес правитель. — И что же вам тогда понадобилось? — Аластор!.. — Люцифер нервно выдохнул, — Прошу, не обращайся ко мне на «вы». Мы же условились, — В ответ демон промолчал, едва заметно прищурившись, — Я пришёл к тебе... Я бы хотел... — в этот раз он глубоко вдохнул, отчего его грудь на мгновение увеличилась, а после вернулась в прежнее состояние, тем самым собрав воедино все крупицы столь хрупкой решимости, — Думаю, нам стоит кое-что с тобой обсудить. — Что ты имеешь в виду? — Аластор! Ты прекрасно понимаешь, о чём я! — Может и так, но мне нечего с вами обсуждать. Это всё? — Нет. Могу я войти?       Демон какое-то время постоял в проходе, смотря Самаэлю прямо в глаза, в которых читалась вся тяжесть, вся печаль, скопившаяся в груди. Но не в силах долго терпеть грусть, что так и лилась из чужого сердца, отпустил металлическую ручку и сделал пару шагов назад. В то время как Люцифер осмелился протиснуться в комнату и закрыть за собой дверь, радио-демон занял место у столика, за которым он некоторое время назад трапезничал жареной олениной. Только сейчас Люцифер заметил, что его собеседник был одет уж очень скромно — простая красная рубашка на пару размеров больше необходимого и свободные брюки, скрывавшие любые изгибы его ног. — Я был немного занят ужином. Если вы не против, я продолжу. — Нет! Конечно, нет, что ты... — Аластор продолжил разделывать вилкой мясо, вернее пытаться. Прибор был слишком тупым для разделки подобного блюда. Нож, который для этой роли был бы куда удачным решением, отсутствовал. — Если хочешь, я мог бы... — Нет, спасибо. — Перебил Люцифера Аластор, не желая ничего слушать по этому поводу.       Прошла всего лишь неделя с того самого дня. Яд, что Вокс подлил Аластору в кофе, только начал выветриваться, а потому грешник еще не полностью пришел в норму. Тело было по-прежнему тяжелым, а руки не хотели слушаться. Каких только усилий ему стоило поднять стакан с водой. Люцифер же с болью в груди смотрел на тщетные попытки демона разорвать мясо. — Может тебе все-таки помочь? — Ммм... — Аластор скорее опечаленно выдохнул, чем промычал. Его сильно подкашивало собственное состояние, — Признаю, небольшая помощь мне бы не помешала...       Отложив вилку на край тарелки, Аластор прильнул к спинке стула, из-за чего тут же зашипел. К сожалению, раны заживали слишком долго из-за ангельского токсина. Полагаясь на свои собственные силы, в которые входила и довольно быстрая регенерация, он совсем забыл о всех тех порезах, до которых не мог дотянуться его взор. Самаэль без промедления, щёлкнув пальцами, создал вторую вилку, понимая, что нож сейчас будет совсем не кстати. Не без труда ему всё же удалось раздербанить мясо на маленькие кусочки. Когда он покончил с этим, вернулся на свое место. — Прошу, – мягко улыбнулся падший, наблюдая, как Аластор потянулся к блюду. Жевал тот очень медленно, словно пытаясь прочувствовать все соки на вкус. Но дело было вовсе не в этом. — Благодарю, — По всему виду Аластора было заметно, как ему неуютно. Он из последних сил пытался оказаться стойким, но по подрагивающим кистям становилось все абсолютно понятно. — Слушай... — Наконец осмелился начать разговор Самаэль, легонько выкручивая себе пальцы в неловкости. — Даже несмотря на то, что ты отказываешься говорить на эту тему, я бы... — Вы всё равно суете свой нос туда, куда не следует, Люцифер. Вас разве не учили манерам? — Я прекрасно осознаю, — очередной переход на формальности вновь оказал на Люцифера неприятный эффект, словно из кровоточащей раны огромной иглой пытались достать соринку, что так раздражала нервные окончания, — что могу влезать туда, где мне не рады, но... — Тогда просто! не влезай! — Аластор стукнул вилкой по тарелке, пытаясь хоть как-то достучаться до правителя, ведь в любом случае не смог бы его остановить одним лишь осипшим голосом. — Все, что произошло между мной и этим поехавшим, останется между нами. Если ты хочешь услышать именно это, то я скажу. Я благодарен тебе до гроба за своё спасение, Люцифер. Теперь в долгу перед тобой. Так что, теперь Ваше королевское величество довольно? — Да не нужен мне этот чёртов долг, Аластор! Я всего лишь хочу понять, что произошло с тобой на самом деле. Не как тот, кто ищет выгоду, а как тот, кому не безразлично твоё состояние!       Потупив взгляд, Аластор сжал, сколь было мочи, столовый прибор. Даже сквозь улыбку он не мог скрыть свое отчаяние, а потому картина перед Люцифером открывалась пугающая, пробирающая до мяса. Слишком многое связывало их, чтобы раскрывать еще больше своих карт, и уж тем более козырей. Но тянущий в самую бездну янтарный взгляд выбивал из него любые попытки скрыть правду. — Удивительно, что кому-то вроде тебя есть до меня дело, ха-ха! — Сложив ногу на ногу, прошептал Аластор. Пока руки его сплетались в замок, оставив несчастную вилку в практически не притронутой еде, на лице Люцифера застыл шок и полное негодование. — Только не говори, что ты сейчас это серьёзно имел в виду... — Аластор лишь бросил на собеседника красноречивый взгляд, от которого у того по рукам вновь пробежали мурашки. — О боже праведный, Аластор! — Не думай, что пара-тройка месяцев в окружении любвеобильной принцессы сможет растопить мое сердце. — Потому что у тебя его нет? — усмехнулся падший, продолжая за демона. Негодование, граничащее с разочарованием, постепенно растворилось. — Верно. Медальку за столь быструю проницательность, — Аластор расправил пальцы рук так, что каждый их кончик попарно соприкоснулся друг с другом, тем самым еще больше растормошив внутреннее нечто Самаэля, после чего последний непроизвольно откинулся на спинку стула. — И всё же отсутствие такого важного органа не помешало тебе привязаться к нашей дружной компании. Так поглядишь и сможешь искупиться. — О-хо-хо! Да вы тот ещё шутник, Люцифер. Не пробовали в комики податься? — Эм... в кого? — Неважно. Возвращаясь к нашей беседе, я хочу отметить, что у вашей наследницы большие успехи в этом нелёгком деле. Как думаете поступить дальше? — Сто-ой, стой, стой! Тебе не кажется, что мы уходим от главной темы? — Неожиданно встрепенулся падший. — Эх, а ведь был такой хороший шанс... — И всё же, почему тебе так не хочется об этом говорить? — А кому будет приятно рассказывать не самую занимательную историю о том, как над ним надругались? — Аластор распахнул глаза и наклонил голову, стоило павшему окончить фразу. — Я не... о боги, нет! Не коверкай мои слова! Я всего лишь хотел узнать, из-за чего всё это случилось! — Люцифер потер глаза, словно справляясь со стрессом, но буквально через секунду сложил руки замком и облокотился на идеально-начищенный стол, поблескивающий под светом люстр. — Почему всё это произошло? Почему ты не дал отпор? Ты ведь сильный оверлорд... — Да потому что сам виноват! По собственной глупости отведал ядку, тем самым, попавшись на его удочку, — Не выдержал Аластор, но за повышенный тон моментально поплатился кашлем, а потому сразу притих, — Я думал, что ничего не случится, выпей я чашечку этого чертого кофе... — И что это за яд? Почему он так сильно на тебя подействовал? — Не унимался Люцифер. От настойчивого желания узнать всю правду он не заметил, как приподнялся и сильнее упёрся руками в стол. — Кхм... Они смешали ангельскую кровь и частичку металла их копий. К тому же дополнительно добавили каких-то своих помоев... Больше я ничего не знаю. — Аластор наконец смог немного расслабиться на стуле. Не прислоняясь к спинке, он наконец нашёл удобное положение, при котором спина не будет ни с чем соприкасаться. Голос его был тише обычного, и в нём не просвечивался тот самый ораторский огонёк, который так завораживал слух. — Что это значит? — вслед за собеседником затих и Люцифер, пытаясь переварить сказанное. — То и значит. Не будь всей этой дряни, отделался бы всего лишь порезами. — Порезами — это мягко сказано, — заметив укоризненный взор в свою сторону, Самаэль тут же прочистил горло. — Так что же... что же не так с кровью? От стали иного эффекта было бы странно ожидать... Вернее, какую-то не из предполагаемых вариаций. Но на что же подействовала кровь?       Сам, того не желая, Аластор стушевался. От мимолётного возвращения в свое обычное состояние осталась лишь призрачная дымка. Пытаясь ухватиться за неё, когти лишь до боли сжимались, когда меж пальцев просачивались нити теней. Говорить прямо ему по понятным причинам не хотелось — «слишком много чести». Но не в чести было дело. Примерно за пару недель до рокового ужина произошло нечто, что Радио-демон хотел бы вырезать из памяти прямо так же, как когда-то Вокс выводил на его лице злосчастные буквы — с такой же легкостью и непередаваемым удовольствием. *** — Вы слишком хорошего о себе мнения, Ваше величество! — И это говорит мне грешник, ха! — По крайней мере, я не вызываю у окружающих чувство тошноты своими скверными манерами, — Аластор уселся на мягкий диванчик, а затем парочка его марионеток, выбравшись из толщи теней, что отбрасывала ближайшая мебель, поставили напротив него заварник и пару чашек. — Так, ладно. Я пришёл сюда не за тем, чтобы пререкаться с тобой, — тяжело выдохнув, Люцифер остановился напротив радио-демона, заняв один из тёмно-бордовых стульев. — Но по итогу, именно это вы и делаете, хочу заметить, — грешник поднял заварник и немного его наклонил. Рыжевато-алая жидкость заполнила одну из чашек. — Если бы ты не огрызался, ничего бы этого не было, — Падший выпучил глаза. Губы его растянулись в наигранной улыбке. — Я бы не огрызался, не будь здесь вас. — Так же наигранно улыбнулся ему в ответ Аластор. — В общем, — Самаэль решил проглотить колкость, не желая возобновлять бессмысленную ругань, — Как ты мог заметить, в последнее время Чарли ходит сама не своя — тревожится по любому поводу и все время строит какие-то планы. — Ну да, это очень на неё похоже. — Проблема в том, что даже Мэгги не знает, как её приободрить! — Едва повысив голос, Люцифер постарался унять переполняющие его тревогу и раздражение от ярко выраженного пренебрежения со стороны собеседника, — Мне, как отцу, не хотелось бы, чтобы моя дочь находилась в таком подавленном состоянии. — Действительно... Скоро развивающаяся депрессия или выгорание слишком сильно скажется на эмоциональном состоянии столь юной духом особы, — Аластор сделал глоток горячего напитка, а затем одарил правителя своим фирменным взглядом, — Вам-то, как никому другому, лучше об этом знать.       Янтарные глаза вмиг расширились. Рот приоткрылся, но ответа сразу не последовало. Сложив сначала руки на груди и съехав немного по спинке стула, Люцифер приложил ладонь ко лбу, всеми силами стараясь скрыть свои разгорающиеся злость и разочарование. — Аластор... Вот чего ты этим хотел добиться? Надавить на больное? Поздравляю, у тебя получилось. — Мне просто нравится наблюдать за вами. Такой огромный спектр эмоций не должен пылиться в глубине такого маленького тельца. — Демон сделал еще пару глотков перед тем, как оставить пустую чашку, и только после этого лицо его вытянулось в наигранном удивлении. — Точно, где же мои манеры? Не желаете отведать моего фирменного чая, дорогой Повелитель? — Пожалуй, воздержусь. — На бурчание короля Аластор лишь хмыкнул, пожав плечами, и подлил себе еще немного напитка. — Так зачем же вы явились в мою скромную обитель? Разве кто-то вроде «меня» способен избавить нашу дорогую принцессу от «меланхолии»? Радио-демон и эмпатия — не совместимые вещи. Вы правда уверены, что «это лицо», — Аластор, элегантно взмахнув рукой, наклонил голову, отчего пряди его волос мягко прильнули к острым чертам лица, — сможет внушить что-либо помимо страха, бессмысленности своего существования и ненависти к самому себе? Мне казалось, что в отеле мне никто не доверяет, — улыбка растянулась ещё шире, но лишь на мгновение. — «Чарли доверяет». И если у тебя есть хотя бы капля совести, то ты сейчас же засунешь свой эгоизм подальше, и пойдёшь и сделаешь что-нибудь для неё! — Мне кажется, я не самый лучший вариант для подобного. Вы где-нибудь слышали, чтобы радио-демон хотя бы раз опускался до уровня обычных грешников и занимался всеми этими «дружескими» мероприятиями? К тому же, на вашем месте я бы не стал складывать такую большую ответственность на кого-то... тем более просто так. Вы же сами понимаете, что сейчас такое трудное время. Каждый выживает, как может. Вы же тоже заметили нынешнюю тенденцию повязывать друг друга контрактами? Такой абсурд, скажите же!       Аластор едва успел договорить, как по столу растеклась рыжая жидкость. Кружка перевернулась и, прокатившись по столу, рухнула на пол — осколки разлетелись в разные стороны, а сам Люцифер оказался вплотную к демону, схватив того за шею и чуть ли не в жав того в кресло. Наполненные яростью глаза и в момент проявившиеся рога с крыльями не оказали на Аластора практически никакого эффекта. А очевидные намёки Ала были жестоко проигнорированы. — Я собственноручно выведу на газете твоей же кровью такую статью, что все последующие поколения надолго запомнят твою «добродушную» душонку! — изо рта валил пар, а вокруг возник неприятный горелый запах. Опустив взгляд на стол, Аластор заметил, как дерево под рукой короля испепеляется, оставляя за собой черную поджаренную корочку, — К тому же я всё ещё не забыл, как ты одурачил мою дочь. Несмотря на это, я держусь, чтобы не размазать твою нахальную физиономию по стене. Скажи себе спасибо, что не заключил с ней договор на душу. Иначе тебя бы здесь уже не было. — Не стоит так гневаться, дорогой повелитель. — Наблюдая за тем, как чужая рука медленно проваливается вниз, демон вздохнул, — Вопреки моим словам и некоторым поступкам, я бы ни за что не бросил вашу дочурку в беде, и уж тем более не подверг бы её опасности. Как никак я второй руководитель отеля. Что обо мне начали бы говорить окружающие?       Волна спокойствия прошлась по всему телу Люцифера удивительно быстро. Тот, вернув свой прежний вид, сел обратно на стул, оставив шею грешника в покое. Внутренне правитель всё ещё пылал, но он также понимал, что дракой дело не решить, а потому, взяв себя в руки, продолжил диалог. — В общем... Что ты собираешься делать по отношению к Чарли? — Хм.. Дайте-ка подумать... — Вечер добрый. — прервал любые мысли тяжелый голос позади. Демон и падший тотчас обернулись и в дверях увидели самого Хаска, — Извиняюсь за свою беспардонность, но я не смог пройти мимо ваших... пререканий. Хотите узнать, что я по этому поводу думаю? — Ну давай, удиви нас, — нехотя огрызнулся Самаэль, переведя взгляд на Аластора, а затем снова на Хаска. Заметив свой не самый дружеский тон, он подсобрался и немного смягчился, всем своим видом это показывая. — Чем это у вас так несёт? — Прокомментировал Хаск, но ему не ответили. Подойдя к столику и уместившись на свободный стул, он всё же заметил на столе обугленную выемку, и все вопросы сразу отпали, — В общем... Главная проблема принцессы — это вы, — Люцифер приоткрыл рот, переполняясь негодованием. Аластор же в ответ лишь прищурился, — Думаете, ваши ежедневные ссоры смогут как-то помочь Чарли? Она всегда оказывается рядом, когда вы очередной раз начинаете пререкаться. И вы ведь даже не замечали, сколько попыток она предприняла, чтобы вас помирить. Вы оба, — Хаск, что до этого сидел с сложенными на груди руками, провёл кистью перед собеседниками, — виноваты в ухудшающемся состоянии принцессы. Если не полностью, то в значительной степени. Именно поэтому вы должны прекратить друг друга словесные перепалки, и всё своё внимание перевести на отель. Даже мне, которому эта идея показалась отвратительной с самого начала, не хочется, чтобы отель рухнул ещё раньше положенного.       Люцифер поник, отведя голову в сторону. — Да... Пожалуй, ты прав, Хаскер. Не стоит выводить нашу обожаемую хозяйку постоянными ссорами. Было бы превратно потерять прогрессирующую идею под моим спонсированием. Какие тогда скверные слухи обо мне пойдут! — Демон резко встал, забыв про всё, что делал ранее, и развернулся к выходу, но не успел сделать и четырёх шагов, как его остановил падший. — Погоди минутку, что ты собираешься делать? — Конечно же, найти вашу дочурку и поднять ей настроение! — И это всё? — протянул кот. — А что ещё? — резко выдал Аластор, повернув голову на сто восемьдесят градусов, отчего оба его собеседника поёжились и слегка скривили лица. — Я думал, мы вместе что-нибудь устроим. Ну, например, приятный ужин, обсудим зону отдыха или что-то по типу Вечера правды... — Правитель не успел договорить. Аластор перебил его, явно заинтересованный в последней задумке. — Вечер правды? — переспросил демон, резко исчезнув. Его тень скользнула по полу змеей, после чего он сам вновь оказался на кресле со сложенными в замок руками. — Ну, что-то наподобие её занятий на доверие. Жильцы будут задавать друг другу вопросы, и каждый должен будет говорить только правду... — О черт.. Повелитель, только давайте не будем мусолить одну и ту же тему? Её занятия на доверие, объективно, работают с натяжкой. Какую «правду» можно ожидать от того же Энджела или Ниффти? — И что ты тогда предлагаешь? Ну не бал же нам устраивать? — обиженно выпалил Люцифер. В порыве нервозности нога его закачалась сильнее. — А это идея! — голос Аластора оказался слишком громким и неожиданным, из-за чего оба его собеседника подскочили на месте, недоумевающе посмотрев на него, — Принцесса же души не чает в музыке. Почему бы нам тогда не устроить небольшой вечер танцев? — Не думаю, что кому-то помимо Чарли и Вэгги это будет интересно, — нахмурился Хаск, — Я уж точно плясать под ваше старьё не буду. — Слушайте... А что, если мы устроим праздный вечер не только для жильцов отеля? Мы могли бы позвать всех владык... — продолжил развивать идею Люцифер. Радость постепенно наливалась большим сиянием, пока в голове ускорялись шестерёнки. — Не будет ли отель маловат для этого? У нас из больших помещений только фойе, но и там сейчас всё заставлено новой мебелью.. — прокомментировал Хаск, всё ещё против задумки. — А кто говорит про отель? Мы можем устроить вечер у меня в замке. Немного поколдую, приберусь, и он снова станет прекрасным местом для обширных посиделок! — В таком случае, я мог бы заняться рассылкой приглашений, — наконец дал о себе знать Аластор, — Есть ещё кто-нибудь, кого вам хотелось бы пригласить, дорогой Повелитель? — Возможно, кого-нибудь из семьи Гоэтии или из Семи смертных грехов, но они навряд ли согласятся... Прошло слишком много времени с тех пор, как мы поддерживали хорошие взаимоотношения. — довольно тоскливо отозвался Люцифер, осознавая всю тяжесть своего положения. Но смахнув пелену перед глазами, он вновь приободрился, — В общем, пригласи всех, кого посчитаешь нужным. Чарли, да и мне тоже, не помешает наладить отношения с верхними слоями общества. — А вы учли, что грешники не могут пересекать круг гордыни, гении? — фыркнул Хаск. — Не волнуйся, мой дорогой друг. С этим не возникнет никаких проблем. Можете положиться на меня, — зубы оголились в улыбке, после того, как рука Аластора коснулась головы Хаска. — Прекращай! — Тот встрепенулся, отталкивая чужую кисть. Озлобленный, он поднялся со своего места и двинулся в сторону выхода, — Короче. Раз вы всё уже решили, то мне здесь больше делать нечего. Ариведерчи.       Грешник покинул комнату. За ним последовал громкий хлопок дверью, а затем воцарилась полная тишина. Аластор решил занять себя очередной чашкой своего фирменного чая. Люцифер же смотрел куда-то в сторону, закинув руку за спинку стула, лишь иногда он бросал на демона взгляд. Мысли его скручивались в быстротечном месиве, пока глаза бегали по разным предметам интерьера, а пальцы стучали по бордовому дереву. Грешник уже во всю продумывал планы, кому и каким образом он отправит приглашение, а самое главное, кого «не» пригласит. В общем, по всему его виду можно было понять, что ситуацию он держит полностью под своим контролем. Правитель ещё какое-то время понервозничал на своём месте, а затем выпримился и задержал на собеседнике взгляд дольше, чем на пару секунд. — И та-ак... И почему ты всё ещё тут? — У меня к вам точно такой же вопрос, ваше Многокрылость, — протянул Аластор, ставя пустую чашку, — Мне показалось, вы хотите что-то ещё добавить, раз не уходите из моей комнаты. — Ладно-ладно, — Самаэль встал со стула, задвинул его, и щелчком пальца призвал золотой обруч, что в считанные секунды расширился. В его окружности показалось что-то чересчур мрачное: тёмные бледные стены и паркет, выцветший ковёр, отвалившаяся с одной стороны гардина, покрытые пылью горшки с завявшими цветами и картинами. Перед тем как раствориться в темноте своего особняка, Люцифер на секунду остановился, и не оборачиваясь к демону, произнёс, — И ещё... Я очень надеюсь, что ты не подведешь меня, то есть нас. И... В общем, я полагаюсь на тебя.       Белоснежные фалды фрака сверкнули под светом люстр, а затем магический круг свернулся. Теперь Аластор остался один в своей обители. И если говорить на чистоту, всё это, всё, что ему пришлось и придется пройти, не сильно радовали демона. И всё же, где-то отдаленно в глубине души, ему хотелось оказать на Шарлотту хороший эффект. И от осознания этого в груди что-то начинало скрябать. Но мгновенно отбросив лишние мысли, он поднялся, оставив чашку рядом с прожжжённым углублением. Лёгкими движениями он отдернул воротник пальто, протёр линзу монокля, а затем, проведя в последний раз по волосам, слился с одной из теней и, растекшись по полу, окончательно исчез. ***       Свет ламп едва заметно потрескивал. Молчание, что тянулось слишком долго, давило и сковывало, оставляя на свободе лишь неловкость. Каждая секунда казалась непреодолимой бесконечностью, из-за которой хотелось вырвать душу и потеряться где-нибудь в толще тьмы, без пронзающей тишины и собственных мыслей. В этот самый момент взор Люцифера зацепился за худощавый, до жути бледный профиль. Померкшие багряные волосы стекали по чертам лица, огибая острые скулы. Приподнятые уголки губ искажали улыбку. У демона не осталось сил скрывать своё состояние, и от этого Самаэль ещё больше наполнялся вязкой печалью. — Аластор... — мягко начал правитель, всё же оторвавшись от чужого лица, — Я понимаю, что тебе неприятна эта тема... по понятным причинам. Но прошу, не закрывайся от меня. От всех нас! Ты же сам знаешь, что мы искренне хотим тебе помочь. — И чем же вы мне поможете? Посмотри на меня, Самаэль. Я жалок. Какой смысл пытаться что-то изменить? Зачем тратить силы на такой мусор как я? — Не говори так! — переполненный возмущением, падший привстал, — Да, сейчас ты не в самом лучшем состоянии. Но если ты хотя бы немного позволишь, мы сможешь тебе помочь. Даже Ниффти переживает за тебя!       Радио-демон округлил глаза. По всей видимости, тот факт, что маленькая букашечка испытывает подобные чувства по отношению к нему, его сильно удивил. Девочка всегда была на своей волне. Садистские наклонности выбивали из неё любую эмпатию по отношению к слабым существам. А потому её беспокойство было крайне неожиданным. И всё же слова короля не особо помогли. Показалось, словно он ещё больше закрылся в себе. Однако и Люцифер не желал признавать поражение. — Ал, пожалуйста... Я не спорю. Возможно, у нас были не самые лучшие отношения. И ссориться мы перестали не так давно. Но я всё равно хочу, чтобы мы были друзьями, — поймав взгляд Аластора, тот похлопал ладошками по столу, — Да-да. Я знаю, что для тебя дружба и тем более отношения — всего лишь пустой звук. Но разве это так плохо, когда рядом есть близкие люди? Чарли искренне тебе доверяет. Так и ты доверься ей... — Люцифер замолк на мгновение, подбирая нужные слова. Собеседник его не проронил ни звука, — Знаешь... Наш отель пережил столько всего за эти пару лет. Мы и водопровод чинили из-за Ниффти несколько раз, и корпорацию трёх «Ви» смогли перерекламировать, и с Энджелом намучились, Чарли с Мэгги помирили, у экзорцистов отвоевали нашу свободу, да даже с нашествием тараканов справились! Хаска, вон, наконец растормошили. Он хотя бы теперь не ходит вечно хмурый. И ты действительно думаешь, что нам наплевать на твою проблему? Спроси у любого из жильцов, они сразу начнут искать решение. Но мы не сможем помочь тебе, если ты продолжишь и дальше нас избегать. Мы все настолько тебе противны? Или ты просто не хочешь исцелиться?       Знал бы только Люцифер, сколько ответов было у Аластора. Про себя тот отвечал на каждый его вопрос, и в довольно в развернутом виде. Но демон не мог себе позволить, чтобы хотя бы один пункт из всего этого списка просочился в реальный мир. Правитель не должен был знать, о чём он думает. За эти два года они действительно пережили многое. Некоторые моменты казались самыми ужасными в их жизни, непреодолимыми и невозможными. Но они как-то справлялись. И либо так возжелала судьба, либо же Чарли была до безумия удачливой особой. И даже невзирая на изначальные мысли Аластора, когда он увидел первое интервью Шарлотты, когда впервые показался на пороге отеля, когда он искренне думал, что ни за что не привяжется к этому «сброду грешников», смерть сыграла с ним злую шутку. Теперь он часть этого «сброда», и уже никак не сможет покинуть такой странный и до умопомрачения родной отель. Вот только всё внутри него пылало, противоречило и разрывало. Сердце, которого словно и не было, тянулось к этому месту, желало остаться. Но голова с каждым вдохом вонзала в него нож, заставляя позабыть все приятные воспоминания, оторваться от королевской семьи и скрыться от пытливых глаз, замкнуться, отдав себя полностью ицелению и одиночеству. — Что ж... Наверное, верным решением всё же будет дать тебе немного времени, чтобы всё обдумать. Не хочу, чтобы ты чувствовал себя некомфортно из-за меня, — выдохнул Самаэль, поднимаясь, — Я буду ждать твоего ответа столько, сколько понадобится. Так что можешь не спешить, — стук каблуков гулко разнёсся по комнате, пробирая до костей. Люцифер остановился у двери, желая покинуть Аластора, но замешкался. Не отрываясь от ручки двери, он добавил, — И всё же я надеюсь, что мы сможем прийти к компромиссу... Не хочу...       Последние слова Аластор не расслышал. Шепот не смог долететь до его ушей — он мгновенно растворился в воздухе за негромким хлопком двери.