Любовь, грех и секс

— Плохая идея, — хмыкнул Кацуки, переминаясь у стены прачечной и глядя в сторону заросшего озера, расположившегося буквально в десятке метров от общины. — Да брось, будет весело, — Изуку бросил таз с мокрым бельём около сушилки и потянул его за руку к водоёму, — Давай, пошли купаться. До ужина ещё есть время, — Бакуго мог лишь закатить на это глаза, поддаваясь уговорам и этой хитрой обольстительной улыбке, которая абсолютно точно была нечестным приёмом. В любом случае, даже если бы он отказался, Мидория просто пошёл бы один, оставив его самостоятельно развешивать огромные простыни, ещё бы и нарочно громко хихикал над ним. Остановившись на берегу, омега без промедлений начал стягивать с себя одежду, ничуть не смущаясь демонстрировать наготу перед альфой. Оставшись абсолютно голым, он немного поёжился от вечерней прохлады и полез в озеро, попутно ругаясь на склизский ил под ногами. Кацуки нервно сглотнул, не решаясь последовать его примеру. Внизу живота что-то приятно сжалось от вида бледного тела с привлекательными изгибами. В детстве с этим было гораздо легче, но когда тебе уже чуть за девятнадцать — с гормонами бороться становится практически нереально, особенно, когда даже дрочка под запретом и в арсенале у тебя остаётся только крестик да божья помощь. Не то, чтобы альфа совсем безгрешным был в этом плане, но старался сильно не увлекаться. Теперь, видимо, придётся, после таких-то зрелищ… Мидория ещё и будто специально выгибался и покачивал бёдрами, медленно погружаясь в воду. Бакуго даже не знал, проклятье это, или нереальная удача, что ему выпала честь лицезреть нечто подобное. — Чего застыл? Пошли давай, вода за день нагрелась, не холодная, — Изуку повернулся к нему, демонстрируя острые ключицы и подтянутый живот. От такого из лёгких окончательно вышел весь воздух, а к щекам резко прилила кровь. Да и не только к щекам… Кацуки запихнул руки поглубже в карманы и незаметно оттянул и так мешковатые штаны, но взгляд, тем не менее, не отвёл. Судя по виду, в голове он мысленно взвешивал что-то действительно важное, при этом продолжая откровенно пялиться. Но омега определённо ничего против не имел, лукаво улыбаясь и накручивая на палец болтающийся на шее крестик. Усмехнувшись, он откинул его назад и снова отвернулся, окунаясь по плечи и отплывая ближе к раскидистой иве, которая росла прямо в воде, вкупе с зарослями камышей скрывая часть озера и создавая атмосферу уединения. Узнай кто-то, чем они тут занимаются — оба получат, ещё и на лекцию о всяких греховных соблазнах нарвутся. Бакуго всегда думал, что в жизни настоящий дьявол должен быть уродливее, чем люди на любых картинах рисуют. Кто в своём уме на его слова поведётся? Но сейчас ему казалось, что на деле личико то у него вполне себе миловидное, едва не по-ангельски невинное. И голосок приятный, соблазнительный. Вот он, самый, что ни на есть, настоящий искуситель. Сложно такому не поддаться… Одежда ворохом падает рядом с чужой прямо на землю. По спине пробегают мелкие мурашки, стоит ему окунуться в воду полностью и проплыть пару метров. Вынырнув, альфа потряс головой, смахивая лишнюю влагу. Мидория коротко похихикал на это, прикрываясь от брызг, и тут же пронзительно завизжал, когда крепкие холодные руки схватили его поперёк талии и, чуть приподняв, опрокинули назад. Изуку, немного побарахтавшись, всё-таки смог снова встать на ноги и восстановить баланс кислорода в лёгких. Поворчав и очаровательно надув губки, он отвесил Бакуго лёгкий подзатыльник, но тот только посмеялся. — Ну, не дуйся, — он наклонился, чуть пригладив чужие растрепавшиеся кудряшки назад, и приблизился к его лицу, едва не ткнувшись во вздёрнутый носик своим. Мидория, кажется, даже дышать в этот момент перестал, вглядываясь в острые черты, лишь на мгновение опустив глаза ниже, к оголённой груди, пока их владелец аккуратно накручивал его упругие прядки на затылке, явно не собираясь убирать руку. Игнорировать то, как между ними искрило при любом взаимодействии, было уже просто невозможно. Тем более, оставшись наедине, так непозволительно близко. Они, будто по команде, одновременно сцепились в мокром беспорядочном поцелуе, неприятно стукнувшись зубами, но даже не обратив на это внимания. Казалось, вся их недолгая жизнь не прервалась раньше только ради этого момента. Запретный плод и впрямь был безумно сладок. Гораздо слаще любого угощения. Воздуха уже не хватало, дыхание сбивалось, но разорвать страстный поцелуй всё равно оказалось тяжело. Когда дорываешься до желаемого, хочется больше и больше, наверстать за всё время мучительного ожидания. Отцепившись таки от губ омеги, Кацуки, не долго думая, прильнул к тонкой шее, проводя влажную дорожку до ключицы. Одна рука сама собой сжала под водой талию, прощупывая нежную кожу, пока вторая скользнула по едва заметным рёбрам и огладила плоскую грудь. Изуку лишь беспомощно схватился пальчиками за крепкие плечи, задирая голову и тихо вздыхая на каждый горячий поцелуй. Альфа опускался всё ниже и ниже, пока не всосал набухший от прохлады сосок, вырывая из омеги уже полноценный стон. Поигравшись с чувствительной бусиной языком и чуть прикусив напоследок, он стиснул её пальцами, перекатывая по подушечкам, и принялся обрабатывать вторую. Мидорию хотелось просто сожрать прямо здесь и сейчас без остатка, клыки чесались от одного только запаха, исходящего от него, а нежный голос, хрипящий практически над ухом, лишь подливал масла в огонь. Всё равно, что трясти куском мяса перед оголодавшей собакой. Бакуго несдержанно кусался и вылизывал всё, до чего дотянется, не в силах больше думать хоть о чём-то другом, кроме желанного тела прямо перед ним. Омега положил одну руку ему на голову, мягко поглаживая и массируя, будто пытаясь немного успокоить, но вторая уже опустилась ниже, щекоча жёсткие волоски внизу живота. Альфа слишком сильно вцепился зубами в подрагивающее плечо, когда тонкие пальцы нырнули под воду и резко обхватили член. Изуку рвано вдохнул, коротко пискнув. Глаза защипало, но слёзы по щекам так и не покатились. Руку он тоже не отдёрнул, лишь перехватил поудобнее и слегка сжал уже возбуждённую плоть. Кацуки тут же разомкнул челюсть, тихо извиняясь и слизывая багровые капельки. Он притянул его ближе к себе, почти соприкасаясь кожей, прижался нежным поцелуем, сплетаясь с юрким язычком, пока широкие ладони обвели бёдра и чуть потискали упругие ягодицы. Мидория промычал что-то в поцелуй, окончательно расслабляясь, и начал водить по члену, мельком задевая головку и постепенно наращивая темп. Бакуго протяжно выдохнул, отрываясь от мягких губ и снова припадая к шее, проводя по ней носом и втягивая освежающий мятный аромат. Правая рука скользит по внутренней стороне бедра и касается рефлекторно сжавшейся дырочки. Омега послушно раздвигает ноги пошире и тут же покрепче хватается за светлые волосы, давясь собственным стоном, когда в нутро проникают сразу два пальца. Внутри него до одури горячо и мокро, в следствии чего проникновение не получается слишком болезненным, но альфа всё равно старается быть как можно аккуратнее, не давая разуму окончательно отключиться от накрывшей эйфории. Он двигается медленно, растягивая узкие девственные стенки и пытаясь нащупать чувствительную точку. Когда та, наконец, врезается в шершавую подушечку, Изуку резко вздрагивает всем телом, вытягивая очередной стон и зарываясь лицом во влажные колючки. Он самостоятельно насаживается уже на три извивающихся в нём пальца, не забывая при этом всё быстрее наяривать Кацуки, от чего тот начинает тяжелее и прерывистей дышать. Они были настолько увлечены процессом, бесконечно целуясь и ублажая друг друга, что счёт времени давно затерялся где-то в затуманенном разуме, и даже иссиня-чёрное небо, усыпанное звёздами, не заставило их оторваться ни на секунду. Привести их в сознание помог только крик, раздавшийся откуда из-за деревьев, совсем близко. Парни тут же отскочили друг от друга настолько быстро, насколько позволяло давление воды, и не зря. На берегу из темноты возник силуэт с фонарём, который почти сразу их заприметил. — Вы че тут забыли?! Ужин уже начался давно! — гаркнул парень, светя своей мигалкой прямо Бакуго в рожу, на что тот недовольно проворчал, — Вы вообще чем тут занимались вдвоём?! — ещё громче завопил он, заметив таки, что они плескались в озере прямо в чём мать родила. Такое между альфой и омегой строго пресекалось, мол, демонстрировать своё обнажённое тело можно только супругу и матери, остальное — грязно и пошло. Страшно было представить, что было бы, застань их кто в более компрометирующем положении. — Купались перед ужином, не видно что ли? — на раз соврал Мидория и бровью не поведя, — Забылись немного, с кем не бывает, — добавил он таким тоном, будто тупому ребёнку пояснял. Парень недовольно цыкнул, но предъявить ему было больше нечего. — Вылезайте и на ужин топайте сейчас же, вас все обыскались уже! И Каннуси я донесу, что вас двоих в неглиже тут нашёл, понятно?! — не дождавшись ответа, парень быстро ретировался жаловаться, снова оставив парней наедине. Возбуждение после такой резкой смены настроения быстро сошло на нет, да и продолжать свои непотребства было уже нельзя — если задержатся после такого, то всё точно станет более, чем очевидно. Поэтому, уже мысленно смирившись с предстоящим наказанием, ребята молча вылезли из воды, натянули прямо на мокрое тело одежду и потопали в сторону столовой. — Скажешь, что это я тебя на озеро позвал, понял? — серьёзно заявил Кацуки таким тоном, против которого возражать было себе дороже. — Чего? — Изуку даже остановился, хмуро уставившись на альфу и уже готовясь с ним спорить. Совестно было вот так просто всю ответственность на него переваливать, ещё и после того, как он сам всё это начал. — Не обсуждается, — не дав омеге и слово ляпнуть, пресёк Бакуго, — Просто скажешь и всё. О тебе и так уже всякую херь разносят, не позорься лишний раз. А мне, подумаешь, покаяться разок придётся, не впервой, — он мягко хлопнул того по плечу и снисходительно улыбнулся. — Придурок… — буркнул смущённый Мидория, но спорить действительно не стал, пытаясь осмыслить то, что о нём таким образом позаботились, — Спасибо, — ещё тише выдохнул он, мельком оглянулся по сторонам и, оставив на щеке блондина быстрый поцелуй, торопливо потопал дальше по тропинке. Кацуки неловко потупил несколько секунд, а потом, опомнившись, усмехнулся и поспешил нагнать Изуку. *** В столовой было непривычно тихо. В необеденное время она обычно пустовала или использовалась для срочных собраний. Ну, и для наказаний, тут как посмотреть. Немногочисленные классы днём всегда были заняты уроками, так что ребят посадили сюда. — Хотя бы это аккуратнее пиши, — священник ткнул в лист Бакуго короткой указкой, недовольный его чересчур размашистым и кривым подчерком. Альфа тихо цыкнул, когда тот отошёл, но писать всё-таки постарался помельче. Не хватало ещё, чтобы его переписывать всё это заставили просто из-за подчерка. Мидория хихикнул рядом, тут же скрывая смешки кашлем. Они сидели буквально в двух стульях друг от друга, изредко переглядываясь, пытаясь, видимо, освоить телепатию, пока каннуси не видел. Ни о чём пообщаться, правда, так и не получилось. Омега закончил свою работу быстрее, так как в письменности он явно преуспел больше, и отдал исписанный лист. — Ты можешь идти, — внимательно изучив текст, мужчина одобрительно хмыкнул и кивнул в сторону выхода, — Библию вернули? — поинтересовался он перед тем, как Изуку успел выйти. — Да, у Саито-сан, — парень откланялся напоследок и исчез за дверью. — Хорошо. Бакуго, заканчивай, я пока схожу за ней, — наказал священник и тоже удалился за нужной книгой. Кацуки лишь раздражённо выдохнул, дописывая последние строчки и откладывая ручку. Вчера он действительно, как настоящий джентльмен, взял всю вину на себя. Мидории, конечно, тоже досталось, но не так сильно, как могло бы. Обоих отчитали и отправили писать покаяния на утро, а альфе ещё и лекцию решили прочитать для профилактики. И вот, он остался один, предвещая свои самые скучные полчаса в жизни. Но дверь снова скрипнула, буквально через пару минут, за которые каннуси уж точно не успел бы забрать библию с другого конца поселения. Воровато оглянувшись, в столовую быстро просочился омега. Снова одарив Бакуго своей лукавой ухмылочкой, он жестом показал ему молчать и юркнул под скатерть длинного стола, которая доходила практически до пола. Кацуки сначала вообще ничего не понял и уже было открыл рот, чтобы поинтересоваться, что за ересь тот опять выдумал, но тут же его закрыл, прерывисто выдохнув. Аккуратные пальчики щекоткой порхнули по его раскиданным в стороны коленям, мельком задели бёдра и забрались под резинку штанов, приспуская те вниз. — Блять, Изуку… — ругательство сорвалось само собой, когда тёплая ладонь обхватила член и медленно огладила. — Считай это благодарностью. Тем более, будет не так скучно… — заговорщицки произнёс Мидория и, не долго думая, провёл влажным язычком по всей длине, обвёл по кругу головку, чуть оттянув крайнюю плоть. Бакуго судорожно вздохнул, вцепляясь в столешницу. Возбуждение тут же теплом расползлось по всему телу, реагируя на чужие махинации. Омега, тем временем, размазал по стволу вязкую слюну, перемешавшуюся с предэякулятом, обхватил губами самый кончик и продолжил двигать рукой. Альфа согнулся, закрыв рот ладонью, и постарался восстановить тяжёлое дыхание. Но тут же пришлось выпрямиться снова. В столовую вернулся священник, перелистывая страницы библии. Найдя нужную, он подозрительно глянул на пыхтящего Кацуки, но так ничего по этому поводу и не сказал. Лишь взял его лист и, мельком пробежавшись по написанному, удовлетворённо кивнул и начал свою лекцию, расхаживая прямо по противоположную сторону стола. Бакуго мельком опустил взгляд вниз. Изуку как раз в этот момент насадился ниже, опираясь одной рукой на его ногу, а второй слегка сжимая член у основания. Кацуки едва сдержался, до боли кусая щёки изнутри, чтобы не попасться. Монотонный голос каннуси стал казаться белым шумом на фоне: невозможно было разобрать ни единого слова. Всё внимание сосредоточилось исключительно между ног, где прилежно трудился Мидория. Горло рефлекторно сдавливало каждый раз, стоило взять глубже, глаза обожгли солёные слёзы, но он всё равно старался. Рука задвигалась быстрее, скользнув по уретре и собрав большим пальцем смазку, пока юркий язычок спустился ниже, оставляя за собой влажную дорожку. Тихий рваный вдох всё-таки сорвался с губ. Альфа до побеления костяшек вцепился в столешницу, пытаясь скрыть более громкие звуки за кашлем. Священник снова глянул на него с подозрением, внимательно всматриваясь в лицо. Бакуго нервно сглотнул, стискивая зубы и стараясь в принципе не дышать в этот момент, пока Изуку внизу, успев немного приноровиться, вновь взял в рот, но на этот раз двигая головой практически до конца, едва не упираясь носом в чужой лобок. Не давиться было тяжко, в связи с физиологией, челюсть уже начинала неметь, ещё и колени натёрло о жёсткий деревянный пол, но омега принципиально продолжал, не обращая внимания на размазанные по лицу слёзы и слюни, уже капающие с подбородка. Это определённо стоило подобных жертв. Мидория слышал каждый вздох, который Кацуки так старательно пытался сдержать, видел, как подрагивают и судорожно поджимаются ноги. Судя по дёрганным движением, тот уже был на грани. Альфа и вправду был. Ему начинало казаться, что если он прямо сейчас не кончит, то просто взорвётся на месте. Но каннуси, будто читая его мысли, всё не отводил взгляд, внимательно наблюдая за каждым изменением в его лице. После такого ему не греховно памятник за воздержание поставить. Когда мужчина всё-таки оставил его в покое, видимо, решив, что всё в порядке, и отошёл, развернувшись к нему спиной, Бакуго готов был во что угодно уверовать. Изуку еле слышно всхлипнул, с трудом сглатывая тёплую жидкость. Поморщившись от своеобразного вкуса, он всё-таки прилежно вылизал все остатки и устало привалился головой к чужому бедру, пытаясь отдышаться. Минет оказался весьма трудозатратной штукой. В дверь кто-то тихо постучал, прерывая лекцию каннуси. Тот с долей недовольства глянул на вошедшую, но когда она ему что-то прошептала, изменился в лице. — Сделаем небольшой перерыв, — обратился он к Кацуки и скрылся куда-то вместе с девушкой. Тот, наконец, спокойно выдохнул, расслабляясь на стуле и поправляя штаны. Из-под стола вылез омега, вытирая оставшуюся влагу с лица. Он растянул губы в улыбке, с трудом заставляя онемевшие щёки двигаться, когда Бакуго притянул его за талию, поглаживая по спине. Они оба синхронно прыснули со смеху и слились в нежном ленивом поцелуе, пока представилась такая возможность. Никакое наказание не страшно, пока они вместе. — Буду ждать тебя на крыше прачечной в полночь, — прошептал в чужие губы Изуку, на что альфа лишь согласно промычал, не собираясь задавать лишних вопросов. Казалось, ради него он теперь не только посреди ночи готов будет сорваться, но и вообще на что угодно… *** Ночь стояла тёплая и ясная. На чёрном небе не было ни одного облачка, одни лишь звёзды да яркая луна. Сплошная романтика. Вот только парням до неё не было никакого дела. Мидория почти задыхался от бесконечных напористых поцелуев, а Кацуки просто не мог оторваться от него. Хотелось больше, глубже, горячее. Языки сцепились в хаотичном танце, прерываясь только для того, чтобы не задохнуться. Руки сами блуждали под тонкой спальной рубашкой, оглаживая бока и грудь, заставляя дрожать от удовольствия. Омега восхищённо выдохнул, когда Бакуго, всё-таки разорвав поцелуй, нетерпеливо вырвал все его пуговицы одним лёгким движением, абсолютно не заботясь о сохранности одежды. В голове осталось только желание полностью владеть телом под собой, а лишние тряпки ему только мешали. Но Изуку ничуть не против. Он доверчиво выгибается, подставляется под горячие ладони, позволяя им касаться обнажённой кожи, и лишь изредко вздрагивает, когда в неё вонзаются острые зубы. Альфа не скупается на следы: тянет, сжимает, кусает, всасывает, помечает всё, до чего дотянется, пока Мидория может только беспомощно извиваться и учащённо дышать, зарывшись пальцами в светлые волосы. Но Кацуки этого было всё ещё недостаточно. Он потянулся ниже, к шортам, сдёргивая те вниз и сминая аппетитные бёдра. Изуку прижался к нему ближе, покрепче обхватив руками за плечи и стараясь, видимо, слиться воедино. С припухших губ сорвался несдержанный стон, когда возбуждённый член удачно потёрся о чужой пах, тело пробила приятная дрожь. Не осталось никаких сил сдерживаться, да и желания, в общем-то, тоже. Хотелось лишь больше и побыстрее, получить от этой короткой ночи всё. Бакуго решил не медлить больше, до конца стянув с омеги шорты. Он провёл шершавыми подушечками меж влажных ягодиц, собирая вязкую смазку, и медленно погрузил их в горячее нутро. Мидория даже не пискнул, лишь удовлетворённо выдохнул ему в шею: гладкие стенки поддавались удивительно легко, позволяя Кацуки через каких-то несколько секунд свободно двигать уже двумя пальцами. Это показалось странным. Вряд ли омега успел за столь короткий промежуток подцепить и трахнуть кого-то ещё, поэтому на ум напрашивался всего один вывод. Альфа чуть приподнялся, оставляя разочарованного парня лежать на прохладной крыше, и заглянул в мутные зелёные глаза. — Изуку, ты… — Молчи! — он захлопнул рот Бакуго рукой, тут же покрываясь багровой краской и очаровательно нахмуриваясь. Признаться в том, что он заранее готовился было выше его сил. Кацуки только тихо усмехнулся, отрывая от лица аккуратную ладонь и оставляя на костяшках нежный поцелуй. Изуку от такого зарделся ещё больше, отворачиваясь от цепкого взгляда напротив, но всё-таки сжал пальцы альфы в ответ, — Просто… давай дальше уже, — еле слышно добавил он. — Дальше? — насмешливо протянул Кацуки, вновь склоняясь над чужим лицом и опаляя щёку горячим дыханием, — И что это значит? — П-перестань, ты же всё понял, — омега подавился стоном, когда за ухом коснулись чужие губы. — Нет, — продолжал издеваться Бакуго, покусывая мочку и мельком проводя языком по раковине, — Скажи конкретно, чего ты хочешь, — он задвигал пальцами, которые всё ещё находились в плену влажного нутра. Мидория изогнулся, пытаясь скрыться от настойчивых ласк, но продолжал коротко вздыхать от каждого прикосновения, — Я не слышуу, — альфа закинул одну его ногу к себе на плечо, потираясь пахом о внутреннюю сторону бедра, явно дразня. — Пожалуйста… — взмолился Изуку, но тот был абсолютно непреклонен, продолжая выжидающе смотреть. Он поджал губы, глядя в ответ и пытаясь, видимо, переиграть Кацуки таким образом. Ничего не вышло. С огромным трудом переборов смущение и сравнявшись, наконец, со спелой помидоркой по красноте, он всё-таки выдавил из себя еле слышное: — В-возьми меня уже, Бакуго Кацуки… О, Бакуго с превеликим удовольствием наблюдал за ним. Он определённо запомнит это выражение лица очень и очень надолго… Но, милости ради, издёвки Кацуки прекратил и принялся послушно выполнять просьбу. Стянув штаны настолько, насколько это было возможно в его положении, и вытащив из омеги пальцы, альфа пристроился к рефлекторно сжавшейся дырочке. Мидория неосознанно раздвинул ноги шире, когда между ягодиц потёрся уже налитый кровью член, размазывая по коже смазку. Кацуки на несколько секунд просто завис в этот момент. Омег с детства учат, что невинность — это едва не самое ценное, что у них есть, и, конечно же, достаться она должна только мужу, в первую брачную ночь. Но Изуку лежал сейчас под ним, принимал ласки от него, целовал его, и сексом готов был заняться именно с ним, в предвкушении задержав дыхание и явно не имея ничего против. Даже не так, он не просто был «не против», он желал провести свой первый раз именно с ним, с Бакуго. Желал его по собственной воле, а не по воле родителей или священника. Исключительно из искренней любви. Альфа вновь прижался к его губам, с придыханием ощущая ответную реакцию. Изуку вздрогнул, мыча что-то в поцелуй, когда тот вошёл одним плавным толчком сразу до конца, но оттолкнуть не попытался, наоборот, обхватил руками за шею и притянул ещё ближе. Короткие ноготки впились в кожу, глаза защипало от подступающих слёз, но омега стойко держался, не срываясь на плач. Кацуки не смел двигаться, пока тот не привыкнет к новым ощущениями, лишь осыпал нежными поцелуями всё, что мог, и поглаживал, всячески пытаясь отвлечь от боли. Через несколько секунд Мидория немного отошёл, заторможенно кивая и тем самым позволяя Бакуго продолжать. Первый неуверенный толчок утонул в сиплом стоне, а по горящим щекам всё-таки скатилось несколько солёных дорожек. Альфа поудобнее перехватил его под спину, продолжая мучительно медленно двигаться. Ощущение было непередаваемое. Член сдавливали пульсирующие стенки, талию крепко обхватили чужие ноги, а шею — руки. Омега прижимался к нему настолько близко, что он мог почувствовать биение его сердца рядом с собственным, жар, исходящий от его тела, и мелкую дрожь. Изуку не понадобилось много времени для достижения оргазма, нескольких толчков оказалось более, чем достаточно. Ему даже не пришлось касаться себя для этого. Он особенно громко всхлипнул, погружаясь на несколько мгновений в эйфорию, а затем резко обмяк в сильных руках, удовлетворённое выдыхая. Кацуки удалось продержаться не на много дольше. Он даже не попытался вытащить, кончая прямо внутрь и просто заваливаясь на омегу. Тот, правда, тут же начал пыхтеть, не в силах удержать на себе такую тяжёлую тушу, поэтому Бакуго пришлось перевернуться. Мидория блаженно развалился на широкой груди и прикрыл глаза от накатившей усталости. Чужие руки одёрнули на нём задравшуюся рубаху и мягко огладили спину, заставляя его едва не мурчать от удовольствия. *** Не желая останавливаться, парни растянули свой импровизированный марафон практически до утра. Небо понемногу светало, приобретая голубые оттенки, на горизонте замаячили первые солнечные лучи, но звёзды всё ещё были видны. Сейчас же, полностью вымотавшись, они лежали на остывшей крыше, просто молча любуясь ими в полной тишине, прерываемой лишь неугомонными цикадами. — Кацуки, — позвал хриплый голос, на что альфа тут же развернулся к нему. Изуку внимательно смотрел ему в лицо, приподнявшись на локтях, и что-то надумывая, — Давай сбежим? — Чего? — парень удивлённо вскинул светлые брови, пытаясь осмыслить сказанное. — Сбежим отсюда, куда-нибудь в большой город, — продолжил омега, отвернувшись куда-то в даль, — Не хочу выходить за тебя только потому что для других я теперь «грязный» — он сморщился, показывая в воздухе кавычки, — Или, ещё хуже, за какого-нибудь другого верующего фанатика, который будет заставлять меня готовить и растить его спиногрызов, — Мидория смешно фыркнул, снова поворачиваясь к Бакуго, — Я хочу свободы. С тобой, — совсем тихо признался он, абсолютно честно и серьёзно глядя в распахнутые красные глаза, — Хочу целовать тебя, когда вздумается, прямо на людях, а не вот так, прячась вечно по углам, хочу читать что-то кроме церковных книжек, хочу увидеть нормальных людей, понимаешь? Кацуки смотрел на него в ответ, переваривая мысли, которыми тот решил поделиться. Его не то, чтобы тянуло повидать «внешний мир», за пределами общины, ему просто было всё равно. Изуку всю жизнь был рядом, чего ещё для счастья было нужно? Но если он сбежит, то, пожалуй, ему бы не хотелось остаться здесь одному, без настоящих друзей и любви. А если омега останется и просто будет чахнуть здесь, жалея о том, что так и не решился — будет ещё хуже. — Не понимаю, — выдохнул, наконец, он, но видя, как тут же мрачнеют зелёные глаза, спешит продолжить, — Не понимаю, но я хочу. Хочу просто быть с тобой, а где — уже без разницы. Мидория улыбается ему. Так искренно и тепло, что у Бакуго сердце сдавливает на мгновение. Он наклоняется над ним, а альфа уже тянется в ответ, гладит пальцем мягкую щёчку и с готовностью прижимается к чужим губам. Солнце постепенно поднимается над горизонтом всё выше, оповещая о начале нового дня. А для них ещё и о начале новой жизни.