в рамках договора

– Что у тебя вообще в голове творится? – Сынмин явно недоволен, и Минхо даже сдерживается от слишком провокационного закатывания глаз, внезапно не желая злить Кима еще больше. – Почему ты не можешь делать все так, как мы договорились? У тебя припадки, или что? Минхо понимает, что это вроде как должно звучать угрожающе, но Сынмин все равно абсолютно ничего ему сделать не может, так что плевать. Джисону на удивление плевать тоже, он совсем не выглядит напуганным или раскаявшимся и смотрит на Сынмина даже почти восхищенно. Джисон постоянно так на Сынмина смотрит с тех пор, как Минхо рассказал, что Ким умеет обращаться. А вот самому Минхо такие взгляды от Хана не перепадают. Ему на самом деле вообще почти никакие взгляды не перепадают со вчерашнего злополучного вечера, когда он Джисона решил на глазах у всех поцеловать. Наверное, вышло не очень, раз Сынмин такой злой. Минхо лично не смотрел, хотя настроенная на упоминание его имени лента новостей разрывалась весь прошлый вечер. Минхо просто благоразумно отключил сперва уведомления, а потом и телефон в целом, – Сынмин задолбал звонить, – и посвятил вечер себе и полным бессмысленной жестокости аниме. Замечательно время провел, одним словом. – Но ведь мило получилось, – Джисон встревает почти робко, но к удивлению Минхо совсем не тушуется под переключившимся на него слишком строгим взглядом Сынмина. – Ну, фотографии хорошие. И резонанс. Я вчера разные соцсети листал, почти всем мы понравились. Минхо на Джисона косится на автомате, а на треплющую и так растрепанные волосы руку Хана залипает сам не понимая, почему. Ну да, это логично. Джисон очень боится потерять эту работу, потому за реакцией общественности следит. Минхо бы стоило сказать спасибо, что Хан делает это за них двоих. – Кто-то даже мою личку нашел, – Джисон говорит это слишком воодушевленно, как для человека, в чье личное пространство вторглись по сути без спроса, и Минхо чувствует внезапный прилив недовольства и резкого желания чем-то острым в чертовых анонимов швырнуть. – Я всем отвечал, что Минхо замечательный, и что я счастлив. Все идет отлично. Минхо знает, что он не замечательный, так же четко, как и осознает, что все, видимо, не отлично, раз Сынмин так взъелся. – Я рад, Джисон, что хоть твоя самодеятельность приводит к чему-то хорошему, но давайте вы оба закончите заниматься черти чем и начнете наконец работать, – Сынмин говорит уже куда спокойнее, и Минхо мельком думает, не связано ли это с тем, что мысленно он был уже готов Кима осадить, если тот вдруг решит срываться на вообще ни в чем неповинном Джисоне. – У нас вообще-то был четкий сценарий. Который не подразумевал, что наш главный недотрога, которому за ручки держаться противно, вдруг решит, что пора идти во все тяжкие, и начнет целоваться у всех на виду. Минхо глаза все же закатывает, – будто Сынмин не понимает, почему Минхо близости избегает, – и уже почти выдает что-то откровенно язвительное, когда Джисон вдруг решает заговорить первым. – Ну так придумайте другой сценарий, – в голосе у Хана легкое непонимание смешивается с какой-то сногсшибательной уверенностью, и это звучит почти что вкусно. – Разве это не ваша работа? Минхо мысленно присвистывает, почти завидуя такой по-детски прямолинейной наглости, а Сынмин в лице совсем не меняется, когда убийственным тоном отвечает: – Мы придумали, не переживай. Только он тебе не понравится.

📝📝📝

Минхо новый сценарий не нравится. Совсем. Ни капельки. Джисону, судя по тому, что его клыки сегодня видно не из-за слишком широкой улыбки, а благодаря приподнятой в явном недовольстве верхней губе, тоже. Ну, хоть тут они сходятся. – Почему тут все в чехлах? – Джисон снимает обувь, пиная носком ботинка запакованный в защиту от пыли пуфик, и Минхо и сам на секунду задумывается, почему Сынмин не позаботился о том, чтобы тут все привели в порядок. Но отвечает совсем другое. – Потому что тут никто не живет, придурок. Минхо, если честно признаться, понимает, что скупать недвижимость, которая просто потом стоит бесхозная, это какая-то выкрученная на максимум компенсация того времени, когда им с Сынмином приходилось перебиваться черти чем, но сейчас наличию у себя пустующего пусть небольшого, но все же дома почти рад. Потому что иначе, видимо, Минхо бы пришлось идти домой к Джисону. Ну, в снятую для него квартиру очень удачно на первом этаже. Минхо вот живет на пятнадцатом – не вариант. От одной мысли оказаться в настолько неловкой ситуации еще и не на своей территории Минхо становится еще более тошно, чем было. Класс, видимо, поздний ужин после обязательной социальной активности отменяется. – Сколько мы можем тут проторчать? – Джисон звучит все еще слегка недовольно, но уже скорее смирившись. Минхо даже немного завидует. – Не знаю, пару минут? – Минхо жалеет о том, что собирается сказать, еще даже не открыв рот, но все равно продолжает, просто чтобы оттянуть момент их общего с Джисоном позора. – Знаешь, мне вчера Netflix в рекомендации кинул какой-то тупой романтический фильм, и я его посмотрел, чисто чтобы лучше в образ вжиться, так там главные герои так долго в коридоре перед сценой секса сосались, что я почти успел уснуть. Джисон хмыкает слишком громко, и Минхо даже на секунду задумывается о том, что переборщил с откровенностью. – У нас с тобой, кажется, одинаковые рекомендации, – в голосе у Джисона неуверенная улыбка, и это на удивление атмосферу разряжает. Минхо понимает, что во всем случившемся виноват только он сам, – причем начиная с момента, когда решил задеть Хенджина, а не с чертового поцелуя, – но злиться на Сынмина все равно хочется слишком сильно. Новый сценарий он придумал, ага. Чертов извращенец. – Ну и кто кого целовать будет? – Джисон говорит об этом так спокойно, что Минхо даже слегка хмурится. – Да брось, раньше начнем – раньше закончим. Отличный подход. Очень Минхо импонирующий. И им же продвигаемый. Раньше. Теперь вот как-то и начинать не хочется. – Ладно, – но все равно придется. – Иди сюда.  Джисон слушается беспрекословно, и это даже немного жутко, потому что отдает старым поведением Сынмина. Ну, когда Ким еще не строил из себя горделивое не пойми что. Минхо правда старается не зажиматься, и даже к лицу Джисона тянется первым, запуская одну ладонь Хану в волосы. Вторая уже как-то слишком привычно находит место у Джисона на талии. – Мне тоже это все не нравится, – Минхо просто старается быть вежливым, ничего более. – Извини. Джисон, кажется, пытается что-то ответить, но получается только неразборчиво промычать. Минхо поцелуй разрывать не хочет, потому что, во-первых, боится, что во второй раз себя собрать не получится, а во-вторых, не то чтобы Джисон хоть когда-то говорил что-то важное. Ладонь находит ручку двери слишком легко, учитывая, что Минхо никогда особо в этом доме время не проводил, и в гостиную они с Джисоном вваливаются, с трудом на ногах устояв. Минхо правда старается выглядеть сексуально, – хотя Сынмин явно даже когда об этом Минхо лично просил, не особо в успех верил, – и глаза приоткрывает только лишь для того, чтобы убедиться, что жалюзи на окнах подняты. А свет включен. Ну хоть о чем-то Сынмин позаботился. У Джисона глаза плотно зажмурены, и Хан их не приоткрывает даже тогда, когда Минхо на секунду отстраняется, чтобы вдохнуть немного воздуха. Джисон явно на все это смотреть не хочет, и Минхо его понимает. А вот почему на это хотят смотреть другие, не понимает совсем. На самом деле у Сынмина что ни план, то новое извращение. И оказывается в этом виноват Минхо, якобы с поцелуем поторопившийся (дружеское напоминание, что Сынмин так-то хотел, чтобы Минхо с Джисоном целовался чуть ли не сразу, прошло мимо Кима по касательной). А теперь вот людям надо больше. Причем настолько больше, чтобы они сами поняли, что уже перебор, и дали что Джисону, что Минхо небольшую передышку от слишком броской демонстрации своих отношений. Сынмин хотел, чтобы их сняли якобы совсем в нелицеприятном положении. Низко. Нагло. Исподтишка. Чтобы люди с недоверия и нелюбви к Минхо переключились на сочувствие и некую почти что жалость. Чтобы стали его, – ну и Джисона, да, – защищать от посягательств на личную жизнь и снова вернулись к слегка утихшим в последнее время разговорам о том, что и у известных личностей должно быть право на приватность. И дали Минхо законный повод почти что обиженно на папарацци и сасэнов затихнуть и действительно поток компромата на себя самого перекрыть. Это если развернуто. Сынмин очень умный, он так и начал, и Джисон даже сперва кивал как болванчик на все слова Кима. Только вот потом вылезла суть. Сынмин хотел, – ну, не прямо он, а какой-то хваленный пиар-отдел, занимающийся этой всей ситуацией, – чтобы Минхо привел Джисона в один из своих домов и трахнул. А их при этом через окно снимали якобы любители желтушных новостей. Минхо внезапно синхронного «ну уж нет!» от них с Джисоном даже почти испугался. А Сынмин не повел и бровью. Ну и вот они тут, да. Нет, конечно, никто ни с кем спать не собирается, но вот немного полапать друг друга на камеру все же придется. Минхо уже сбился со счету, сколько раз он себе повторил, что это не самая большая цена за хоть непродолжительное спокойствие, которое его ждет в награду. Минхо в сторону окна старается не смотреть, хоть это и сложно, предпочитая сосредоточиться на том, чтобы снять с Джисона рубашку, всем своим видом больше напоминающую майку. Хан на самом деле невероятно удачный партнер для фейковых отношений, потому что он не только согласился ради всего этого раздеться, – Минхо в свою рубашку бы вцепился всем, чем только можно, и никакие бы благоразумные убеждения Сынмина не заставили бы его ее снять, – но и предусмотрительно еще в коридоре снял пиджак и расстегнул несколько пуговиц. Видимо, ему ну очень эта работа нужна. Минхо Джисона в грудь толкает почти невесомо, боясь ненароком слишком надавить, но Хан слушается беспрекословно и на накрытый все тем же прозрачным чехлом и очень удачно разложенный диван падает с забавным то ли шорохом, то ли хрустом. Минхо даже позволяет себе немного усмехнуться, нависая сверху. Логично, что они должны целоваться, и, пусть этого из окна точно видно не будет, Минхо все же боится запороть все снова. Поэтому к лицу Джисона наклоняется почти вплотную, замирая в нескольких сантиметрах от губ. – Это противно, – Джисон зачем-то шепчет, хотя их точно никто не слышит, а Минхо слишком отчетливо чувствует чужое дыхание на губах. – На этом недопакете лежать голой кожей. Ощущения противные. Ну да, Минхо догадывается. У него на диване только предплечья, но и те почти сразу начали потеть и липнуть. – Окей, я одетый, – Минхо говорит быстрее, чем успевает подумать, и даже слегка пожимает плечами, прежде чем Джисона весьма однозначно дернуть на себя. – Давай меняться. Джисон выглядит будто бы действительно удивленно, когда Минхо их переворачивает, пользуясь какой-то бесконечной податливостью своего якобы парня, и вместо того, чтобы нависнуть сверху, почти падает Минхо на грудь. Бесполезное создание, серьезно. – Тебя руки не держат? – Минхо зло звучать не хочет, но видимо это что-то на уровне базовых настроек, так что выходит все равно недовольно. – Выпрямись немного, нас не видно. А повторять этот прекрасный опыт я не готов, извини. Джисон на секунду замирает, и Минхо уже успевает испугаться, что сейчас все опять пойдет не по запланированному сценарию, когда вдруг ощущает, как тяжесть с груди пропадает. Зато появляется где-то ниже. Джисон действительно выпрямляется, и не просто встав по сути на четвереньки, а буквально сев Минхо на бедра. Это странно, но окей. А вот то, как Джисон смотрит, не окей совсем. Темными глазами, голодно и жадно. Видимо, совсем в роль вжился. – Не спи, нам динамика нужн… Минхо не успевает выдать очень ценные указания, как Джисон внезапно целует. Это не то чтобы необходимо, но Джисон может просто не знать, что именно из окна видно, и думать, что поцелуи должны быть максимально правдоподобные. И у Джисона определенно выходит, потому что Минхо на пару секунд даже в этих поцелуях теряется. Ладно, это все еще ужасно, стыдно и низко, но временами даже не так уж и плохо. Джисон, конечно, идиот, но относительно комфортный, и с ним можно вот так иногда поиграть. Тем более они спасают этим бизнес, которым Минхо очень дорожит. А еще Джисон первородный оборотень, по сути бессмертный и не умрет в рандомный момент. Беспроигрышная ситуация. Минхо сам не замечает, как слегка подается вперед, прижимаясь к Джисону ближе, а рука Хана, до этого придерживающая за подбородок, перемещается к правому запястью. Минхо на невесомо переплетенные пальцы даже игриво отвечает, улыбаясь в поцелуй сам не понимая чему, но потом Джисон делает то, что заставляет разум включиться быстро и четко. Он сперва проезжается рукой чуть вниз, цепляя ногтями предплечье, а потом обхватывает ладонью запястье Минхо, явно планируя переместить руку чуть выше. Минхо чувствует пальцы Джисона на коже, но еще отчетливее чувствует, как они слишком сильно сдвигают привычно руку обхватывающий браслет вниз по запястью. Перебор. – Эй, – Минхо поцелуй разрывает легко, а Джисон будто еще мгновение не понимает, что произошло. – Руки не распускай. Хватит с них. В этот раз спихнуть Джисона уже труднее, – он не такой податливый, как обычно, – но все еще реально. Минхо пульт от жалюзи находит почти сразу и даже не сдерживает себя от внезапного злобного взгляда в окно, прежде чем наконец от внешнего мира закрыться. Джисон сидит все в той же позе, в которой Минхо его и оставил, и выглядит скорее как растрепанный щенок, чем как злобный оборотень. Минхо даже на секунду становится интересно, как именно Джисон выглядит в волчьем обличии. Чисто утоления любопытства ради, а не потому что Джисон без рубашки выглядит на удивление хорошо, и стриптиз в его исполнении звучит куда заманчивее, чем в исполнении Сынмина. – Что-то не так? – голос у Джисона какой-то слишком высокий, и видимо замечает это не только Минхо, потому что, прежде чем продолжить, Джисон прокашливается. – В смысле, я переборщил? Ну, на самом деле, наверное, нет. Просто Минхо не подумал уточнить правила заранее. Это не то чтобы вина Джисона. – Оденься, – Минхо швыряется словами так же резко, как и до этого отброшенной на пол рубашкой Джисона. – И никогда не трогай мой браслет. Никогда, понял? Джисон рубашку натягивает почти завороженно, – особенно лучше не становится, потому что руки у Джисона все равно открыты, – а отвечает, явно оправдываясь: – Я вообще не знал, что ты носишь какой-то браслет. Минхо запястье обхватывает, этого даже не заметив, и делает глубокий вдох, проваливая очередную попытку успокоиться. – Ну, теперь знаешь.

📝📝📝

– Что я тут делаю? – у Минхо на голове кепка, на лице маска, а футболка чересчур цветастая. – Кому из нас двоих пять лет? Джисон строит недовольную мордашку и высовывает язык, и Минхо вот вообще не понимает, почему Хана совсем не беспокоит тот факт, что их могут тут заснять. И тогда репутации Минхо точно конец, потому что все решат, что у него еще и тайный ребенок есть. – Ну, тебе точно не пять, потому что иначе ты бы так дерьмово в приставку не играл, – Джисон явно забавляется, и Минхо хочется пошвыряться уже не чем-то абстрактным, а конкретно Джисоном и конкретно в рядом находящуюся реку. – Серьезно, ты первый человек, который проиграл мне в Mario. Не думал, что существуют еще большие неудачники, чем я. Минхо свою божественную сущность обожает, холит и лелеет, но внезапно хочется буквально на пару секунд стать тупым оборотнем. Чтобы на Джисона можно было бы рыкнуть максимально однозначно. Во всем этом, конечно, виновата нелюбовь Минхо к современным технологиям и тупым игрушкам. Но еще больше все же Сынмин и его еще более тупые идеи. Потому что после того злополучного якобы секса им с Джисоном уходить нельзя было как минимум пару часов, – хотя они с Ханом единодушно сошлись на том, что их бы и на час не хватило, – и Джисону нужно было чем-то занять голову, а Минхо – руки. Дартса, увы, не было, и пришлось ограничиться приставкой. Джисон сперва очень правдоподобно ныл, что играть не умеет, и Минхо почему-то повелся, согласившись играть на желания. Ну, и проиграл. Джисон еще потом весь фильм, который они зачем-то решили посмотреть, его подкалывал. И желание придумал отвратительное. – Я сейчас развернусь и уйду, – Минхо говорит это уже раз в пятый, не меньше. – Не уйдешь, ты мне дал какое-то там свое божественное обещание, вряд ли ты таким разбрасываешься, – Джисон сообразительный, только когда не нужно. Вообще все начиналось не так плохо. Минхо даже умудрился немного вздремнуть, когда под утро домой вернулся. Потом вкусно поел. И даже получил несколько похвальных сообщений от Сынмина. Что конкретно у них с Джисоном там «хорошо получилось» Минхо решил не уточнять, но раз все прошло успешно, то личного пространства в ближайшее время станет чуть больше. Волшебно. Минхо уже почти решил все же пойти побегать на улицу, – воспоминания о прогулке с Джисоном уже не так омрачали любимое место, – когда тот самый Джисон внезапно позвонил. Минхо сначала удивился, что у него в целом номер Хана записан, а потом удивился еще раз, когда услышал, что Джисону от него нужно. Прогулка. По его, волчьему, кварталу. Во время которой Джисон попросит о какой-то мелочи. Минхо это не понравилось сразу. А после излишне воодушевленного «да брось, будет весело» от Джисона разонравилось окончательно. Но пришлось терпеть. И в облезлый район обитания Ханов все же приехать. Джисон как для весьма мрачных пейзажей выглядел на удивление солнечно, и это даже немного напрягало, потому что слишком бросалось в глаза. Минхо вот наоборот постарался одеться максимально для себя несвойственно, и закрыть все, что только можно. Минхо уже просто надоело непрошеное внимание, серьезно. И, должно быть, немного надоел Джисон. Пусть Минхо это еще полностью и не осознает. Джисон улыбается во все тридцать два, его клыки бликуют на солнце, а Минхо в который раз не понимает, что они тут делают. В каком-то детском парке развлечений. Буквально. – Слушай, – Джисон хватает за предплечье почти нагло, и Минхо мысленно жалеет, что не надел что-то с длинными рукавами. – Ты же меткий очень, верно? Минхо мычит слишком как для положительного ответа вопросительно, но Джисона это будто бы совсем не смущает. Он продолжает тянуть куда-то вдоль цветастых аттракционов, и единственное, почему Минхо еще ни во что не врезался, – в парке почти безлюдно. – Вот, – Джисон останавливается так внезапно, что Минхо все же спотыкается и чисто на автомате за Хана хватается. – Выиграй мне в этом чертовом аттракционе игрушку. Минхо смотрит на ряд наполненных водой шариков с таким же непониманием, как и на меланхолично прилегшего на стойку паренька-кассира, а ситуация все меньше начинает походить на что-то нормальное и все больше на какой-то тупой развод. Может, это тоже Сынмин придумал? – Почему ты просто не купишь себе игрушку? – Минхо тянет вопросительно, а Джисон внезапно почти что куксится. – Зачем тебе вообще игрушка? Серьезно, они буквально вчера с Джисоном сосались как не в себя, и Минхо даже тихо и под нос может признать, что ощущение сидящего на бедрах Хана все еще ощущается на коже приятным воспоминанием, а теперь… игрушки? – Мне не нужна игрушка, мне нужна месть, – Джисон говорит таким внезапно низким голосом, что Минхо даже немного резкой смены настроения пугается. – Знаешь, сколько я тут денег в детстве оставил, а так ничего и не выиграл? А теперь у меня есть ты, и мы с тобой просто оберем этих придурков до нитки, понял? Минхо-то невероятно коварный план, конечно, понял, только вот Джисон явно не догоняет, что хозяевам этих аттракционов от того, что Минхо разок тут что-то выиграет, ни горячо, ни холодно. И даже наоборот на руку. Реклама, что все это не лохотрон, получится. Но Минхо и правда обещал любое желание Джисона выполнить, и если оно такое, то и ладно. Могло ведь оказаться чем-то куда худшим. Минхо за все платит сам и, честно говоря, даже не старается. Сперва лопает нужное количество шариков в нужной последовательности, чтобы Джисону выдали самую большую игрушку. Потом стреляет четко в центр мишеней из очень неудобного и маленького игрушечного лука, но даже такой откровенно убогий вариант любимого оружия заставляет довольно облизнуться. Джисон выбирает себе из кучи призовых брелоков рыжего котика, и зачем-то пихает его Минхо в карман. Минхо даже играет в какую-то максимально тупую рыбалку, – Минхо в последнее время ненавидит рыбалку, но детский вариант заходит на удивление хорошо, – и Джисон помимо ранее выигранной игрушки получает еще и какой-то не особо аппетитно выглядящий леденец. На самом деле это не то чтобы весело, – Минхо все же не пять, и он все же не Джисон со слабостью ко всякому бреду, – но довольно уютно. Джисон и правда выбирает игры на меткость и ловкость, и Минхо в них комфортно. Ровно до тех пор, пока Хан не притаскивает его к чертовому баскетбольному кольцу. – Вот тут и все, – у Джисона во рту многострадальный леденец, и слова получаются совсем невнятные, а Минхо сглатывает внезапно образовавшуюся в горле вязкость. – Билетики нам выиграешь, и купим на них что-то. В этот раз чисто тебе. Минхо ничего не надо. А в особенности за какие-то билетики, которые он должен выбивать, бросая куда-то мяч. Минхо ненавидит мячи еще больше, чем рыбалку, а это после того, как Сынмин завел свои странные знакомства, анти-достижение достойное отдельного внимания. – Не хочу, пошли домой, – Минхо и сам не понимает, о каком к черту домой он говорит, но старается сохранять хотя бы внешнюю уверенность. – У меня еще дела. На работе. Джисон тараторит что-то про две минуты и даже сам зачем-то жетончики к автомату покупает. Так на самом деле еще хуже, потому что проигрывать свои деньги Минхо было бы не так обидно. А он все проиграет точно. Потому что первым же совсем неуверенным броском откровенно мажет. Джисон еле слышно мычит и удивленно наклоняет голову, а Минхо издает почти смущенный смешок. Он же бог охоты, черт подери. А не спорта. И вообще не должен оправдывать все рандомно на него возложенные ожидания. Но все равно неловко. Минхо промахивается еще дважды, и из пяти ему изначально предоставленных попыток остаются жалкие две. Дерьмово. Нужно постараться. Минхо вообще давно заметил, что чем больше стараешься, тем хуже получается, но одну и ту же ошибку раз за разом делать любит как никто другой, поэтому в этот раз действительно пытается прицелиться. И попадает настолько мимо, что Джисону почти приходится за выпавшим из аттракциона мячом пробежаться. Спасибо, что у автомата стенки высокие, и хоть настолько очевидного позора Минхо удается избежать. Последний мяч Минхо кидает откровенно на отъебись и даже не то чтобы смотрит, собираясь как можно скорее сбежать от этого автомата, Джисона и тотального позора. Но баскетбольное кольцо внезапно издает довольный щелчок, а Джисон на Минхо налетает с радостными обнимашками вровень с тем, как начинает играть веселая музыка. Джисон радуется так, будто Минхо только что выиграл Олимпиаду, а не пару жалких билетиков, которых все равно ни на что не хватит, и это почти неловко. И немного тепло. Странное ощущение, если честно, но Минхо подумает об этом позже. – Смотри, что я выбрал, – Джисон говорит так, будто на ту сумму билетиков, что у него была, можно было что-то выбрать, а не получить исключительно утешительный приз. – Стикер. С котиком. Минхо в ответ только неопределенно мычит, не зная, как на это реагировать. – Давай тебе на телефон приклеим, ты же любишь котов, – Джисон говорит задорно, но, внезапно стушевавшись, продолжает уже далеко не так уверенно. – Ну, если ты хочешь?.. Минхо такая перемена почему-то совсем не нравится, и телефон из кармана он достает даже слишком поспешно. – Конечно, клей. Джисон снова улыбается, его клыки снова слишком заметны, а Минхо это внезапно даже и не раздражает. – Знаешь, – они оба ждут свои такси, потому что Джисон даже на день у себя в родном доме оставаться почему-то не хочет, предпочитая вернуться на снятую для него компанией Минхо квартиру. – Мне правда было весело сегодня. У меня с этим местом связаны все лучшие воспоминания детства, но я тогда был еще более неуклюжий, чем сейчас, и правда вообще ни разу ничего так и не выиграл. Ты мне помог закрыть гештальт, что ли. Спасибо. Минхо только пожимает плечами, давая понять, что все это пустяк, но в последний момент решает все же беседу поддержать. – Ну, в следующий раз отведи меня в место, с которым твои лучшие хотя бы подростковые воспоминания связаны, чтобы я не чувствовал себя чертовым извращенцем, ладно? Джисон в ответ коротко смеется и кивает головой, но Минхо почему-то ловит себя на мысли, что этот смех какой-то не такой что ли. Но быстро себя одергивает и еще раз проверяет, когда же наконец приедет уже явно задержавшееся такси.

📝📝📝

– Что он здесь делает? – Джисон не уверен, чего пугается больше: резко хлопнувшей двери или недовольного шипения Сынмина. – Я не помню, чтобы ты говорил, что у тебя будет плюс один. Минхо не реагирует абсолютно никак, продолжая мурчать себе под нос какую-то смутно знакомую мелодию, и Джисона это даже немного успокаивает. Потому что, ну, возможно, все не так плохо, и он все еще не третий лишний. И на самом деле Минхо хорошо подумал, прежде чем его пригласить. А Сынмин просто ради поддержания своего образа вечно недовольного злюки возмущается. – Ой, да перестань, – у Минхо сегодня на удивление хорошее настроение; Джисон это еще утром заметил, когда Минхо внезапно скинул ему фотки своих на самом деле трех котов. – Я его даже назад посадил, не ной. Не то чтобы Джисон пытался изначально сесть вперед. Рядом с Минхо все еще немного неловко, особенно учитывая то, что в последнее время они стали общаться меньше, а на заднем сидении ощущается хоть какое-то уединение. Но если это для Сынмина аргумент, Джисон не будет спорить. – Я не ною, – Сынмин, судя по тону, закатывает глаза, а Минхо выруливает обратно на общую дорогу. – Я просто удивлен, что ты решил разделить наш мини-отпуск еще с кем-то. Джисон через зеркало заднего вида ловит на себе взгляд слишком внимательных глаз и улыбку буквально вымучивает. Минхо же, кажется, накалившейся атмосферы не замечает совсем. – Это не отпуск, Сынмин-а, это мое великодушное выполнение твоих хотелок, – Минхо говорит шутливо, но Джисон все равно напрягается, убедившись, что явно влез не в свое дело. – Никто не гарантировал тебе индивидуальный тур в Пусан. Ну да, а Джисону вообще никто никакой тур в Пусан не гарантировал. Так-то Минхо предложил, наверное, чисто из вежливости. И правильно бы было отказаться. И заодно не пришлось бы врать родителям, продолжающим отправлять по сотне взволнованных сообщений в день. Да, ответить отказом на предложение Минхо было самым правильным из всех вариантов. Только вот звучал в тот злополучный день Ли слишком располагающе, Джисон уже начинал немного ехать крышей от одиночества, а снова увидеть море было уже не просто мечтой, а буквально идеей-фикс. Вот Джисон и согласился на свою голову. Но вообще-то он думал, что они как всегда поедут на чем-то типа крутого корпоративного автомобиля с водителем-амбалом (или полетят на самолете? в Пусан вообще летают самолеты?..), и в целом это будет что-то больше похожее на прилизанный инстаграмный отпуск, а не буквально практически семейная поездка в довольно скромном, как для доходов компании Ли, автомобиле и с самим же Минхо за рулем. – Раз ты такой великодушный, то музыку выбираю я, – Сынмин либо очень отходчивый, либо присутствие Джисона его на самом деле не особо-то и смущало. – Эй, ты что творишь? Минхо, видимо, водитель очень хороший, потому что телефон у Сынмина забрать пытается даже чересчур активно, продолжая при этом вроде бы следить за дорогой. – От твоих мюзиклов и вечных баллад у меня развиваются суицидальные наклонности, и в один момент я просто не сдержусь и выеду на встречку, – Минхо все же телефон у Сынмина отбирает и, открыв окно, делает вид, что выбрасывает мобильный на дорогу. – Каждая минута прослушивания того, что ты называешь музыкой, крадет три года моей жизни, – Сынмин огрызается, но лениво протянутый ему назад телефон берет без особой спешки. Джисон все еще чувствует себя лишним, – а еще немного забытым, – но от вида собачащихся его вроде как работодателей даже немного тянет улыбнуться. – Ты бессмертный, Сынмин, бесконечность минус три все равно будет равно бесконечности, – Сынмин открывает рот, явно пытаясь с незамысловатой математикой поспорить, но Минхо вдруг продолжает. – Предлагаю компромисс: пусть Джисон свою музыку поставит. Минхо к нему не поворачивается и даже не удостаивает беглым взглядом через зеркало, но Джисона все равно всего передергивает. Потому что, ну, он планировал, что не будет сильно отсвечивать. – Я не знаю, – получается совсем неуверенно, и Джисон мысленно отвешивает себе подзатыльник за такую реакцию на банальную просьбу. – Не думаю, что вам понравится. Отвечает ему на удивление Сынмин. И внезапно даже будто бы доброжелательно. – Не волнуйся, ничего хуже, чем то, что обычно включает Минхо, ни один вид существ в этом мире еще не придумал. Блютуз никак не хочет работать, хотя Джисон на первую же зарплату на новой работе купил себе нормальный мобильный, – а еще ноутбук, для его настоящей работы очень нужный, – и тишина затягивается, но, вроде бы, никого не напрягает. Как только машина Минхо сообщает что-то на японском, – значение Джисон разобрать не может, но по довольной интонации догадывается, что, видимо, телефон все же подключился, – пальцы на автомате находят знакомый плейлист. До Джисона доходит, что Минхо под «включи свою музыку» имел в виду то, что Джисон обычно слушает, а не то, что на самом деле сам написал, – Минхо вообще не знает, что Джисон с Чаном вместе иногда продюсированием занимается, и это было сразу понятно, – только с первыми битами заигравшей песни. Черт, это неловко. А от внезапного почти страдальческого стона Сынмина даже почти стремно. – Нет, вы действительно идеальная пара, – Джисон, уже было готовый все выключить, сославшись то ли на плохой интернет, то ли на севший телефон, палец останавливает буквально в миллиметре от кнопки назад, а Минхо смеется чересчур громко для относительно тесного салона автомобиля. – Два извращенца. Что я здесь вообще забыл? Сынмин продолжает ныть буквально на пустом месте, – неужели он вне работы всегда такой? Джисон впервые видит, чтобы Ким себя вел настолько ворчливо, – а Минхо, почти сверкая своей невероятно умилительной улыбкой, буквально подпевает. Его, Джисона, песне. Временами не в такт, отвлекшись на дорогу, на чуть ли не единственной английской реплике слишком из-за акцента невнятно, но уверенно и, самое главное, с удовольствием. Джисон эту песню продал года полтора как какому-то совсем ноунеймному исполнителю. Не может быть, чтобы Минхо ее слышал. И не просто слышал, а еще и слушал. И судя по тому, что Минхо говорит следом, еще и внимательно. – Это не оригинальная версия, да? – Минхо говорит с легкой улыбкой, а у Джисона в груди что-то неприятно холодеет. – Тут голос другой. Но мне так даже больше нравится, скинь потом этот кавер, пожалуйста. Джисон угукает себе под нос, понимая, что ничего он Минхо кидать не будет. Потому что это буквально сырая демка, которую Джисон записал для какого-то своего очередного никому не нужного портфолио, и в которой шума больше, чем битов. И Минхо она точно не может нравиться больше, чем в нормальной студии профессионалами записанный, как Минхо и выразился, оригинал.

📝📝📝

Джисон благодарит Минхо за то, что тот отправил его сидеть сзади, уже раз пятый за не то чтобы длительную поездку. Во-первых, потому что это, видимо, помогло избежать конфликта с Сынмином. Во-вторых, потому что на заднем сиденье можно растянуться и нормально поспать. Джисон давит зевок, лениво отвечая на очередное излишне обеспокоенное сообщение, – на этот раз от Чана, – а Минхо с Сынмином тихо переговариваются, видимо считая, что Хан еще спит. Минхо даже музыку потише сделал. Почти мило. Минхо в принципе на удивление уступчивый и во всем ищущий компромисс. Вон ради Сынмина даже согласился просто радио включить, а не продолжить слушать уже все-таки правильный плейлист Джисона, где чужая музыка, которую он слушает, а не его собственная, криво записанная. Его обычный плейлист Минхо тоже пришелся по душе, а вот Сынмин продолжал ворчать. Поэтому они все трое довольно быстро сошлись на примирительном радио-рандоме. Разговор на переднем сиденье затихает так же внезапно, как Джисон получает от Чана почти что искреннее сообщение хорошо повеселиться. Родителям он ни про какие поездки, конечно, не сказал, – мама со своей излишней чувствительностью только отошла от осознания, что Джисон каким-то чудом умудрился из дома умыкнуть на работу, от которой глава их клана отказаться не разрешил, какие бы сказки отец Джисона ни придумывал, – но с хеном можно быть открытее. Он и спокойнее все же, хоть тоже временами и гиперопекающий, и к Минхо вроде бы хорошо относится. – Уже? – Минхо чуть ли не смеется, и Джисон даже слегка приподнимает голову, подумав, что так залип, что пропустил что-то интересное. – Ну ладно, мы сюда приехали тебя развлечь, так что пользуйся моментом. Минхо скорость сбрасывает не резко, но ощутимо, и Джисон все же решает сесть ровно, когда автомобиль заворачивает на какую-то не самую ровную дорогу. – Доброе утро, Джисон-и, – Минхо почти поет, а Джисон без особого труда делает вид, что действительно только проснулся. – Твой дальний родственник семейства собачьих очень хочет помочить лапки. Если хочешь, можешь присоединиться, а я уж так и быть из кошачьей няни на день переквалифицируюсь в собачью. Сынмин шумно выдыхает и говорит с явно наигранным раздражением. – Ты отвратителен, Минхо. И, стоит машине остановиться, сразу ремень отстегивает и выходит, громко хлопая дверью. У Джисона роль только что проснувшегося настолько правдоподобной выходит видимо потому, что он на самом деле ничего не понимает. Вроде бы они ехали в отель, а остановились просто на какой-то проселочной дороге. Странно это все, но, возможно, у Минхо тут личные апартаменты? Ну, он же богатый. – Так что, идешь с Сынмином дуреть, пока он в настроении, или будешь сидеть со мной в унылой тишине? – Минхо ремень расстегивает тоже, и Джисон воспринимает это как знак, что нужно из машины выйти. – Ты же вроде на море хотел. Джисон и правда на море хотел, хоть напрямую это Минхо и не сказал. Джисон на море не был со своих ранних подростковых лет, когда к его и так очевидной проблеме прибавилась еще одна: болезненность. Джисону хватало промерзнуть хоть совсем немного, как начинался насморк, и болело горло. У его мамы это вызывало чуть ли не истерику. У Джисона только тоску по тому времени, когда лечиться таблетками все еще считалось нормальным. Но Минхо ничего о нем не знает, – ну, возможно, только что Джисон и правда хотел на море, потому что чересчур радостно на предложение съездить в Пусан среагировал, – а значит можно наконец пожить нормально. – Да, море это клево, – Джисон, в отличие от Сынмина, дверь пытается закрыть мягко. – Оно красивое оч… Слова замирают на языке, потому что, черт, это ведь и правда море. Буквально в паре десятков метров вниз по склону. С огромным, чистейшим и пустынным пляжем. Джисон еще никогда так не был рад, что обнаглел достаточно, чтобы свое недорезюме в стопку отобранных подсунуть. – Иди, чего встал, – Минхо говорит так же мягко, как и толкает в спину. – Можешь даже обратиться и по-волчьи побегать. Я уж так и быть отвернусь, чтобы тебя не смущать, а Сынмин слишком в большом восторге, чтобы ему было до тебя дело. Джисон, конечно, по-волчьи тут бегать не будет, но вот просто в воду залезет точно. И плевать, что она, наверное, еще холодная. Конец весны ведь только. – А ты? Вопрос вырывается сам по себе, и Джисону даже на секунду кажется, что это как-то навязчиво, но Минхо в ответ только фыркает. – А я не имею привычки бегать на четырех лапах, когда мне что-то очень нравится, – то, что вопрос прозвучал неоднозначно, Джисон понимает только сейчас, но Минхо продолжает раньше, чем удается вставить уточнение. – Я не люблю воду, так что я пас, спасибо. Джисон бросает на Минхо еще один беглый взгляд, чтобы убедиться, что Ли не шутит, и правда можно идти развлекаться во внезапно приятной компании Сынмина, и в ответ получает такую мягкую улыбку, что любые сомнения отходят на второй план. Джисон со всей своей отсутствующей грациозностью по довольно пологому склону спускается почти кубарем, наконец совсем не беспокоясь, что можно себе что-то поцарапать и расстроить маму, а Сынмин, все это время стоявший внизу, улыбается с какой-то почти доброй насмешкой в глазах. – Будешь обращаться? – обычно у Джисона этот вопрос вызывает приступ тошноты, но Сынмин опять же ничего о нем знать не может, и простого отрицательного жеста головой достаточно. – Ну как знаешь. Джисон буквально на секунду отвлекается, чтобы отцепить край футболки от ветки слишком приставучего куста, а когда поворачивается, Сынмин уже не только на полпути к пляжу, но еще и на самом деле собака. Большая, золотистая и куда более милая и приветливая на вид, чем человеческий облик Сынмина. – Вау, – эмоции почти привычно находят выход в словах, пока Джисон все же до начала песка добирается. – Завидую. Джисон и правда завидует. Даже не самой приличной завистью. Но очень мимолетно и совсем на этом не зацикливаясь. Потому что настроение слишком хорошее, чтобы себе его портить и так постоянно в жизни присутствующим негативом. Джисон кроссовки стаскивает вообще не аккуратно и к Сынмину, уже пробующему воду лапой, присоединяется со слишком откровенной счастливой улыбкой на лице.

📝📝📝

Минхо не нравится, что песок забивается в обувь, но он жертвует нежеланием отряхивать носки, чтобы не портить всем настроение своими капризами. Сынмин с Джисоном, похоже, внезапно нашли общий язык, и это могло бы быть странно, учитывая, что Джисон так обратиться и не захотел, а Сынмин в собачьем обличии понятен буквально одному Минхо и то скорее эмоционально, чем разумно, но даже как-то правильно. Ким и правда становится другим, когда удается выбраться загород. А особенно к воде. К морю. В чертов Пусан к чертовому Ян Чонину. Минхо делает глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Он ведь сам себе обещал не портить никому отдых. А обещания нужно держать. Джисон смеется так громко, уворачиваясь от очередной волны, что пугает присевших неподалеку отдохнуть чаек, и Минхо от осознания, что Хану на самом деле весело, неожиданно хорошо. В целом позвать Джисона в эту поездку было решением скорее спонтанным. Минхо и сам не совсем осознал, что им в тот момент двигало. На секунду показалось, что даже будто бы какая-то легкая тоска по обществу Джисона (они после того случая с якобы заснятым сексом и правда не нуждались в агрессивном маркетинге и стали видеться реже) и чуть ли не приступ чего-то, похожего по описанию на одиночество (полный бред, у Минхо был, есть и будет Сынмин, и одиноким стать не получится, даже если очень захочется). Джисон на не особо обдуманное приглашение согласился на удивление быстро и охотно, и Минхо не осталось ничего другого, кроме как Хана действительно с собой взять. Даже не сказав Сынмину. Ну, чтобы настроение раньше времени не портить. Но Ким Джисона принял на удивление легко, и Минхо только больше убедился в том, что идея, видимо, была и правда довольно удачной. Особенно учитывая то, как хорошо эти две недособаки сейчас проводят время. А Минхо хорошо проводит время просто на них смотря. Отличный компромисс. Джисон внезапно перестает бессистемно в воде прыгать и что-то говорит, будто бы наклонившись к Сынмину, а Минхо обдает чувством такого неподдельного восторга, что сразу становится понятно, что что-то грядет. Минхо не сопротивляется и мысленно дает добро на все, что угодно, не собираясь портить Сынмину веселье, а Джисон, до этого будто бы зашедший чуть глубже, внезапно срывается с места и зачем-то в его сторону чуть ли не бежит. Минхо только медленно выдыхает. Ладно, Джисону он тоже дает добро на все, что его душе угодно. Очень уж Минхо сегодня добрый. – Сюрприз, – Джисон на него чуть ли на налетает, и Минхо приходится даже перехватить Хана за талию, чтобы сохранить равновесие. – Будешь тоже мокрый, понял? Джисон смешно трясет едва влажными волосами, и Минхо от этого буквально на пару капель мокрее, чем был минуту назад. А вот одежда у Джисона и правда холодная и мокрая, и от этого почему-то хочется прижать слишком разыгравшегося оборотня поближе и если не высушить, то хотя бы немного согреть. Минхо уже почти начинает ворчать что-то чисто приличия ради, когда внезапно подключается Сынмин. И вот после того, как рядом с Минхо от воды отряхивается уже буквально собака, мокрее становится основательно. Джисон издает какой-то чересчур довольный звук и на шее у Минхо чуть ли не повисает, прежде чем отстраниться и попятиться обратно к воде, а Сынмин тычется носом в руку. Минхо мягко треплет Кима по голове, давая понять, что все в порядке, и этого достаточно для того, чтобы Сынмин снова присоединился к Джисону. Минхо ненавидит воду, брызги, море и с недавнего времени еще и все с рыбой связанное. Но сегодня он уж так и быть потерпит. Как минимум ради той чистой радости, которую он почувствовал, стоило Сынмину увидеть в окно море, и той слишком светящей клыками улыбки Джисона, которой в последнее время не так часто удается полюбоваться. Терпеть, правда, придется не только это. – Ты такой мокрый, – Минхо и глазом не ведет, когда на плечо приземляется почти ледяной подбородок. – Удивительно, что еще молнии из глаз не метаешь от недовольства. Никогда не думал, что скажу такое, но ты растешь в моих глазах, Минхо. Минхо всегда знал, что Чонин очень расчетливый, проницательный и вообще с невероятным чутьем, но к тому, что Ян появится настолько скоро, готов откровенно не был. – И тебе привет, Чонин, – главное не показывать своего недовольства, потому что именно такой реакции этот придурок и добивается. – Как только переквалифицируюсь в бога грома и молний, тебе первым сообщу. Чонин мягко смеется и наконец от плеча отлипает, становясь рядом. – Это же тот бедный парень, которого ты эксплуатируешь, чтобы выглядеть милее, чем есть на самом деле, – Сынмин определенно получит по ушам, потому что самостоятельно до этого дойти у Чонина было просто ноль шансов. – На самом деле мне тебя сперва было жаль, все выглядело так, будто тебя держат в заложниках, и я даже хотел написать, чтобы ты на следующем выходе в свет моргнул в камеру дважды, если нужно вызвать полицию. Но, я так посмотрю, тебя на самом деле все устраивает. Минхо эту абсолютно бессмысленную беседу поддерживать не хочет от слова совсем. А если Минхо не хочет – Минхо не делает. Ну, по возможности. – Сынмин, – Минхо зовет, видимо, слишком громко, потому что помимо Кима на голос оборачивается еще и Джисон, причем почти что испуганно. – Забери от меня своего придурка, или я что-то с ним сделаю. Сынмин, наконец Чонина заметив, начинает абсолютно бесстыдно вилять хвостом, и Минхо в очередной раз хочется чертову связь с Кимом уметь хоть иногда отключать, потому что от одного вида Яна Сынмина накрывает какими-то абсолютно тошнотворными чувствами, испытывать которые Минхо бы откровенно не хотелось. Джисон смотрит удивленно, но из воды все же выходит и, подойдя ближе, даже пытается поздороваться. Чонину предсказуемо неинтересно. – Пошли, – Минхо Джисона хватает за подкатанный рукав почти собственнически, а наверх по склону тащит на всякий случай за талию страхуя. – Еще немного, и меня от их вида вырвет, а такой радости я Чонину не доставлю. Джисон смотрит удивленно и спрашивает абсолютно логичное: – А кто это? Минхо отвечать не хочется, но приходится. – Это Чонин, он парень Сынмина, – глаза у Джисона предсказуемо расширяются, и Минхо использует придержанный козырь до того, как Хан начнет задавать тупые вопросы, на которые отвечать почти тошно. – Он русал. – Прямо настоящий русал? – Джисон говорит с неприкрытым восторгом, а оборачивается на уже принявшего человеческий образ Сынмина и слишком откровенно обхаживающего его Чонина так резко, что почти теряет равновесие, и Минхо с откровенным трудом не дает им обоим упасть. – Круто. Вот на самом деле совсем не круто, а даже противно и, самое главное, бесяче, но Джисону об этом знать не обязательно. Потому что Минхо и так чувствует себя третьим лишним, не по своей воле влезшим в чужие отношения, и тащить туда еще и Хана идея провальная изначально. – А как же Сынмин? – Джисон замирает у машины, которую Минхо так-то уже давно весьма однозначно брелоком открыл, и выглядит будто бы искренне растеряно. – А, он с этим парнем поедет, да? Окей, я понял, конечно. Только, Минхо, я мокрый весь. Минхо Джисона хочет в чертов салон затащить чуть ли не за шкирку и наконец отсюда уехать, – в идеале в забронированный отель, но на самом деле куда угодно от Сынмина подальше, чтобы их с Кимом связь так сильно не ощущалась, – но ответить себя Минхо заставляет максимально спокойно. Потому что Джисон и правда волнуется, что может запачкать салон, и это достойно если не похвалы, то хотя бы нормального отношения. – Не страшно, я твоими стараниями тоже весь мокрый. Так что садись и поехали. Джисон наконец слушается, юркая обратно к себе на заднее сиденье, и Минхо понимает, что Хан все это время шел босиком, только когда Джисон начинает молча натягивать носки и вытряхивать из кроссовок песок. Из своих кроссовок Минхо песок так и не вытряхнул, но думать об этом вот уже совсем как-то не с руки. Потому что неудобная обувь теперь самый меньший повод беситься.

📝📝📝

Минхо понимает, что не прав. И что вся эта поездка ради Сынмина и была. И что Чонин не самый плохой парень, и Ким его выбрал, потому что он ему искренне нравится, а не чтобы насолить ненавидящему воду Минхо. Минхо все это прекрасно осознает и кучу раз про себя повторяет, искренне в эту мантру веря, ровно до тех пор, пока не слышит от Сынмина этот придуманный в приступе критического идиотизма вопрос. Сказанный прямо посреди его, Минхо, отельного номера вроде в довольно спокойный вечер первого дня их якобы отдыха. – Можешь отдать ему наш браслет? – Минхо всегда нравилось, когда Сынмин говорил, что браслет их общий, а не принадлежащий исключительно Минхо, но тут контекст все портит слишком сильно. – Ненадолго. Пожалуйста. Мы съездим в Сеул. Если это Чонин Кима на это надоумил, а не Сынмин сам, ударившись головой, к этому пришел, Минхо Яна придушит собственноручно. А лучше в него чем-то острым швырнет. Черт, он ведь заказывал себе в номер дартс, его же повесили, да? Срочно нужно чем-то пошвыряться. – Мы специально приехали сюда из Сеула, – Минхо правда пытается использовать исключительно логичные аргументы, но терпение на исходе, и Сынмин явно это понимает. – Зачем тебе буквально в первый же день ехать обратно, черт подери? Сынмин откровенно юлит, и Минхо с трудом удерживается от того, чтобы голос ненароком не повысить. А то там недалеко до того, чтобы на Сынмина надавить с перебором. – Я просто хочу, ну… мы… – Сынмин так редко не может внятно сформулировать, чего он конкретно хочет, что это звучит уже совсем настораживающе. – Черт, да ты же понимаешь, что я хочу просто немного побыть один, да? Ну да, один, как же. С Чонином своим ненаглядным. Минхо не то чтобы ревнует, – Минхо бы с радостью Сынмина отправил с его любимым Яном в медовый месяц на полгодика минимум и даже самолично бы все оплатил, – но отдавать кому-то их браслет. Да ни в жизни. Минхо слишком хорошо знает, что эта побрякушка из себя представляет. И какую власть над Сынмином дает. И то, что сам Минхо ей почти не пользуется, – за ну очень редким исключением, когда Сынмин начинает творить какую-то полную дичь, – не значит, что весь остальной мир внезапно окажется таким же хорошим и понимающим. Минхо людям и не только в принципе доверяет со скрипом, а что-то настолько ценное, как и без того довольно мнимая свобода Сынмина, никому добровольно в пользование не отдаст уж точно. Даже временное. – Ты прекрасно понимаешь, что не сможешь быть один, – Минхо правда старается говорить спокойно, но выходит почему-то почти нравоучительно. – Мы ведь пробовали. Они на самом деле пробовали. Когда-то очень давно. Когда Минхо стал куда более нелюдимым, откровенно озлобился и внезапно начал нуждаться в большей свободе и уединении. А Сынмин наоборот тянутся к людям и их стремительно развивающемуся миру. Это был первый раз, когда они свою связь как охотника и его собаки осознали так четко. Потому что, стоило Сынмину отдалиться чуть больше, чем обычно, как браслет на запястье Минхо предупредительно сжимался. И все бы ничего, – так, конечно, стрелять было не особо удобно, а ничем другим Минхо тогда особо и не занимался, но потерпеть все равно можно было, – только вот у Сынмина синхронно сжимался его, в отличие от браслета Минхо, не снимаемый шнурок на шее. Ошейник. И вот это уже было проблемой, потому что дышать не получалось от слова совсем. Они даже правда пытались это решить. Сынмин пришел и прямым текстом попросил его отпустить. Минхо, недолго думая, согласился. И браслет просто-напросто снял. Им обоим хватило буквально пары часов, чтобы приползти друг к другу в объятья, настолько давяще ледяная пустота и всепоглощающее одиночество заполнили все тело от макушки до кончиков пальцев. Сынмин чуть ли не скулил, когда Минхо обратно браслет надевал, а вдох облегчения у них вырвался синхронный, стоило связи восстановиться, а части разума привычно заполниться осознанием, что рядом всегда кто-то есть. Кто-то, чье присутствие ты ощущаешь на расстоянии. Отголоски чьих эмоций испытываешь. Чье настроение даже иногда сам того не осознавая перенимаешь. С кем ощущаешь почти что единство. Пусть чем дальше, тем менее четко. А еще кому можешь при желании приказать. Ну, если ты хозяин, а не собака. Пусть Минхо и считал это преимущество откровенно лишним. – Но мы никогда не пробовали передавать его кому-то другому, – Сынмин спорит, видимо, уже чисто из вредности, потому что других причин продолжать нести этот бред Минхо просто не видит. – Почему мы никогда это не пробовали? Ладно, брать Джисона в эту поездку было ужасной идеей. Сынмин посидел с Ханом в одной машине, а потом поигрался у водички, и этого хватило для того, чтобы заразиться от Джисона его фирменной феноменальной тупостью. – Мы никому и никогда наш браслет не передавали, потому что он дает над тобой почти полный контроль, – неужели на самом деле нужно разжевывать настолько очевидные факты? – И я никому не доверяю настолько, чтобы отдать ему тебя вот просто так. Сынмин втягивает носом воздух и поджимает губы. Минхо уже знает, что именно Ким хочет сказать. – А я доверяю Чонину. И даже больше, чем настолько. Сынмин близко, Сынмин зол, раздражен и даже обижен, и Минхо чувствует это слишком явно. Но сдаваться он все равно не намерен. Потому что Сынмин буквально его единственный друг, и, черт подери, Минхо просто-напросто страшно, что с Кимом могут с помощью этого чертового браслета сделать что-то слишком плохое. Что эта проклятая жизнь заберет у него последнего, с кем сблизиться было безопасно изначально. Как забрала тех, с кем сближаться слишком очевидно не стоило. – Нет, и это не обсуждается, – Минхо позволяет себе говорить строже, чем обычно, и Сынмин машинальным движением дергает ворот рубашки, пытаясь от возникшего в районе шеи чувства давления избавиться. – Я очень рад, что у тебя такие прекрасные отношения, и мне правда не хочется быть их невольным участником, но я тебя напрокат давать не буду. Сынмин явно хочет оскалиться, судя по тому, как дрожит его верхняя губа, и Минхо даже на секунду кажется, что Ким может не сдержаться и обратиться. Никогда раньше ничего подобного с ним, правда, не случалось, но судя по тому, как у Минхо горит запястье и какая горячая чужая злость растекается в груди, ситуация уже на грани. – Ты строишь из себя благородного бога, спасающего меня от злых людей, но на самом деле делаешь все то же, что так осуждаешь, – Сынмин слова почти выплевывает, и Минхо на самом деле приходится сдерживаться, чтобы не отшатнуться. – Относишься ко мне как к вещи. Не хочешь мной делиться. Лучше бы я тогда сошел с ума от одиночества, чем вернулся к тебе. Это очень громкие слова, и Минхо знает, что Сынмин на самом деле так не думает. И что в Киме сейчас говорит чистая, почти что детская обида. Минхо это знает, но все равно задевается слишком сильно. Потому что Сынмин всегда умел говорить четко и по делу, и даже в обиженном состоянии его эта способность не покинула. Да, черт, в этом есть рациональное зерно. Потому что Минхо просто плохо донес свою мысль. Недостаточно четко проговорил, насколько Сынмин для него важен. Надо просто сесть, успокоиться и поговорить без всей этой нервотрепки. Сынмин явно разговаривать не хочет. Вместо этого он разворачивается на пятках и делает слишком широкий шаг к двери. Минхо Кима за руку перехватывает почти на автомате, – хотя можно было бы просто приказать остаться, – и съехавший чуть ниже по запястью многострадальный браслет слегка касается манжета рубашки Сынмина. У Минхо в голове что-то щелкает так внезапно и сильно, что, видимо, это чувствует даже Сынмин, который обычно к их ментальной связи практически невосприимчив. – Ты чего? – голос у Сынмина глухой и внезапно растерянный, и Минхо ловит полную копию своих переживаний в том уголке сознания, где обычно чувствует Сынмина. – Пусти меня. Минхо замечает, что ладонь Сынмина еле ощутимо дергается, но не отпускает. Правда, и сжимать сильнее смысла нет, потому что на самом деле Сынмин не то чтобы пытался всерьез вырваться. – Знаешь, кажется, есть один человек, которому я доверяю настолько, чтобы разрешить распоряжаться твоей жизнью, – Минхо говорит тихо, а на их переплетенные руки смотрит почти завороженно. – Попробовать как минимум стоит. Сынмин непонимающе мычит, наконец бросая любые попытки уйти и поворачиваясь всем телом, а Минхо свободной рукой к браслету тянется даже слишком резко. Чтобы не успеть случайно передумать. Темные бусинки легко поддаются, расходясь в разные стороны, и по запястью Минхо проскакивают к самым кончикам пальцев. Минхо делает судорожный вдох, прежде чем прокатить их дальше. До самого запястья будто бы совсем не дышащего Сынмина. – Ну как? – Минхо честно не знает, что из этого может получиться, потому что идея просто отдать браслет Сынмину слишком подозрительная в своей очевидности. – Нормально? Сынмин молчит так долго, что Минхо, уже было собирающийся руку Кима отпустить, резко передумывает. Чтобы если что быстро вернуть все как было. – Нормально, – Сынмин выдыхает будто бы неверяще, а руку отпускает первым. – Немного непривычно без тебя в голове, но все еще довольно… полноценно. Наверное, для Сынмина полноценно это хорошее слово. Ну, Минхо на это искренне надеется. – Ладно, – Минхо выдавливает улыбку, вовремя осознавая, что теперь Сынмин его истинных чувств понять не сможет, и хватит просто выглядеть соответствующе. – Иди развлекайся тогда. Только Чонину браслет не показывай, я ему все равно не доверяю. Сынмин даже не спорит, слишком занятый рассматриванием переливающихся на руке темных бусинок, и в ответ только тупо кивает, прежде чем сделать первый робкий шаг к двери. Минхо уже почти разрешает себе перестать улыбаться, когда Ким внезапно в проеме замирает. – Слушай, – Сынмин поворачивается медленно, а спрашивает осторожно. – А тебе-то самому нормально? Ну, без этой штуки. Минхо глаза не щурит, – боится переборщить, – но улыбается максимально тепло. И впервые в жизни Сынмину без страха быть разоблаченным врет. – Мне отлично, Сынмин-а. Очень… как ты там сказал?.. полноценно. Сынмин несмело улыбается в ответ и наконец уходит, а Минхо, постояв еще пару секунд с глупой улыбкой на лице чисто на всякий случай, почти обессиленно валится на кровать. Видимо, для него полноценно все же плохое слово. Потому что если в Минхо раньше была всего лишь одна половина, вечно боящаяся одиночества и при этом избегающая близости, то теперь их целых две. И Минхо, черт подери, не нормально от слова совсем.