Ладони безудержной любви

      На следующий день Руслан с силами собирался на назначенное место. Он каждый раз с трудом сглатывал слюну, боясь встретиться лицом к лицу с человеком, которому он помог. Но между дочерью депутата, самим депутатом и Семëном... он будет вынужден выбрать Семëна.       Он оставил ещё спящему парню записку, в которой назначил время (14:10) у себя дома для того, чтобы как раз таки поделиться своим «секретом».                                           *****       Даниил и Виссарион проснулись почти в одно время. Прошлую ночь они провели очень хорошо, Виссарион был груб в меру, как и требовал Даниил.       Последний встал все-таки раньше, весь довольный и голый. Он вытянулся в кровати и широко зевнул, а потом накинул на себя прозрачный халат, некоторое время полюбовался спящим Виссарионом, бережно поправляя его волосы.              «Как этот прекрасный мужчина может быть и нежным, и грубым, и таким уязвимым, милым одновременно?» — хихикал Даниил, затем он последовал на кухню и достал там сладости, которые Виссарион покупал ему ещё тогда, при простуде.       Потом он вернулся в спальню, а Виссариона на кровати уже не было, одеяла — тоже.       «Что-о? Куда делся?» — не понял Даниил, однако позже услышал сзади шаги и тотчас почувствовал Виссариона сзади.       — Доброе утро.. — он сказал это Даниилу в шею, накрывая его одеялом и прикасаясь всë чаще.       — Доброе. С утра пораньше пристаешь? — язвил Даниил, подставляя свою шею для поцелуя.       Виссарион слегка шлëпнул его и притянул к себе, упираясь вставшим членом ему в зад. Даниил провокационно потëрся, а потом плюхнулся на кровать, ехидно улыбаясь.       Виссарион навис над ним, настойчиво целовал, почти не позволяя Даниилу нормально дышать, пытался раздеть.       — Прекрати-и-и, проказник, — останавливал его Даниил, царапая, — тебе что, вчера не хватило?       — Не хватило, — прошептал он, кое-как раздвинув ноги Даниила.       — Хорошо. Я весь в твоëм распоряжении.       После этих слов Виссарион вошëл в него без растяжки, плавно, прикрыл стонущему Даниилу рот и целовал его в ключицу.       — Ты всë ещё мягкий внутри после вчерашнего, — улыбнулся мужчина, проникая ещё глубже.       Даниил смотрел на него полузакрытыми глазами и наслаждался. Боли он совсем не чувствовал, только мурашки по телу от каждого толчка, безумный жар внизу и внутри, соприкосновение их тел.       Парню казалось, что это сон, ведь не может быть так хорошо. Он уже готов был проваливаться в сладкую негу из-за того, как двигался Виссарион. Даниилу было хорошо, он не хотел заканчивать это удовольствие.       Прерывистое дыхание Виссариона, громкое биение сердца, скрип кровати — всë создавало безумно интимную и расслабленную атмосферу. Лëгкие прикосновения, шëпот и движения максимально раскрепощали Даниила.       — Не больно? — хриплый шëпот Виссариона обжëг Даниила, когда тот отстранился на мгновение. Его глаза ни на секунду не отрывались от парня, будто пытались запомнить каждую дрожь.       — Хорошо.. — очень тихо ответил парень, слегка приоткрывая глаза.       Виссарион нежно прикоснулся к его губам своими и углубился языком внутрь. Даниил слегка простонал от этого жеста и огромной бережности, с которой мужчина это сделал, он обхватил его руками и ответил на поцелуй, сосредоточившись на каждом новом движении.       Виссарион прикусил его нижнюю губу, но тут же смягчил укус языком, как будто извиняясь за резкость. Даниил вздрогнул, его пальцы впились в спину мужчины, цепляясь за реальность.       Даниила вновь одолела дрожь, когда Виссарион ускорился, он вцепился ладонями в простынь, его стоны становились громче, откровеннее. Жар внизу живота, кажется, распространялся по всему телу, доходя до лëгких и затрудняя дыхание. Каждое новое прикосновение Виссариона было словно ожог, горячее, пылкое, грубое, но и такое нежное одновременно.       Даниил ощущал жар Виссариона, который плотно прижал его к постели и смотрел за каждым движением его лица. Как смещались брови при резком толчке, как открывался рот в звонком стоне удовольствия, как дрожали ресницы и чуть ли не проступали слëзы от наслаждения.       Виссарион опустился к его шее и оставил долгий чувственный укус, Даниил уже чувствовал, как близится конец, поэтому он ухватился за мужчину обеими руками, царапая своими ногтями его спину, и прошептал:       — Пожалуйста.. ещё..       Виссарион тихо усмехнулся, схватил Даниила за талию, повернул на бок и стал входить резче, грубее, глубже, держа его за бëдра и ногу.       Даниил, кажется, чуть не сорвал голос, когда это произошло, он прикусил свою губу, чувствовал нотки режущей боли при движении, но не просил останавливаться. Он хотел вкусить этот запретный плод сполна. Его дыхание сбивалось, а сам он внутри сжимался всë сильнее, Виссарион только ускорялся, иногда хлëстко шлëпая Даниила по ягодице.       Вскоре они изверглись почти одновременно. Виссарион хотел вытащить, но Даниил удержал его, шëпотом говоря:       — Нет. Не вытаскивай..       Тогда Виссарион нагнулся к нему и сделал ещё несколько грубых толчков, наполняя Даниила своей спермой. Парень вздрогнул, когда почувствовал внутри очень горячую жидкость.       — Ну вот.. я тебя испачкал, — прошептал Виссарион.       Даниил взглянул на него, хитро улыбаясь и отвечая:       — Примем душ вместе?       Виссарион нежно поцеловал Даниила в шею и ответил:       — Естественно.                                           *****       Семëн, который давно проснулся, успел привести себя в порядок, прочитать записку от Руслана, порадоваться вчерашнему вечеру и любоваться собой в зеркало.       «Он так волновался за меня... так бережно обработал мои раны... это точно не просто так!» — Семëн потопал на месте ногами от смущения, — «Семëн, ну что ты такое думаешь?! Обычный поступок! Но всё же.. Ладно. Пора выходить!» — он в последний раз причесал себя и вышел из дома.       Руслан тем временем стоял за углом заведения, в котором прямо сейчас трапезничали депутат и его любимая дочь. Парень держал в руках верëвку, нож. В карманах у него были платок и специальное средство, которое нужно нанести на ткань, чтобы позже приложить её к дыхательным путям человека и отключить.       Он стоял и ждал, когда его жертвы выйдут. Ему было сложно осознавать то, что он убьёт хорошего человека, дочь депутата, поэтому он и взял с собой ткань и это средство, чтобы она хотя бы не мучилась перед смертью, истекая кровью.       Место было почти безлюдное, но близ дома Руслана, а время уже как раз поджимало для их с Семёном встречи.       А Семён тем временем был совсем недалеко от этого места, но его остановили. Несколько мужчин, один из них был особо отталкивающим. Они зажали Семëна со всех сторон молча, не давая прохода.       Этот "отталкивающий" вышел в центр созданного круга, к Семёну, который смотрел на всех равнодушно, ведь не боялся боли и нападений.       — А у Руслана очень неплохой вкус, — с голодно изучающими глазами сказал мужчина, мерзко улыбаясь, — даже жалко портить такую красивую вещь, — мужчина хотел коснуться волос Семëна, но...       Мгновение.       И Семëн сломал палец этому мужчине, повалив его на землю. Надменно и серьёзно он выразился:       — Не трогай меня, животное.       В толпе у некоторых мужчин были дубины и молотки. Они разом двинулись на Семëна, тогда парню пришлось защищаться. Он схватил одного невнимательного мужчина за молоток, на секунду присел на корточки и сбил его с ног, отбирая "оружие".       Следующему будущему калеке Семëн молотком повредил лицо, ослабив его ориентацию в пространстве. Ещё одного Семëн отправил в нокаут ударом ноги.       Тогда двое оставшихся мужчин достали ножи и стали метать в Семëна.       Всего было две попытки. И обе оказались провальными. Однако один из ножей Семëн словил своей ладонью, которую уже повреждал насквозь.       — Столько мужчин... крупнее меня.. явно сильнее, а дотронуться не смогли. — Семëн безэмоционально вытащил нож из своей кровоточащей ладони и швырнул его обратно отправителю, попал в ногу. Мужчина рухнул, кряхтя от боли.       Последний мужчина пытался поднять того самого "отталкивающего", Босса. Но Семён помешал ему, сломал мужчине ногу и отбросил его в стену, подойдя к Боссу, присев на корточки.       — Так это вы те бандиты? Что вам от Руслана надо?       Мужчина рассмеялся.       — Бандиты? Это он тебе такое сказал?       Семëн ударил его ногой в лицо, разбив мужчине нос.       — Я задал вопрос. Учись отвечать с первого раза.       — Да как ты смеешь, молокосос?!       Семëн посмотрел на часы.       «Чëрт, опаздываю!» — он встал с корточек, посмотрев в сторону, в которую ему надо идти.       Босс резко встал, воспользовавшись моментом, и ударил отвлëкшегося Семëна в живот. Семëн отпрянул, но боли не чувствовал. Мужчина был сильно выше него.       — Ты заплатишь за то, что только что делал. Не жизнью, а телом.       Семëн широко улыбнулся.       — Мне, конечно, абсолютно всë равно, когда слабаки пытаются сделать мне больно, но к моему телу есть доступ только у одного человека, — Семëн резко встал на одну ногу и со всей силы ударил второй мужчину в живот. Тот отлетел в стену, задыхаясь.       — Ещё раз узнаю, что вы лезли к Руслану, — убью. — Спокойно сказал Семëн, тут же удаляясь.       Он немного ускорил шаг, а когда увидел под своими ногами капли крови, даже и не понял, откуда они. Взглянув на свою руку, он лишь слегка вздохнул.       «А... точно... я же этой рукой нож принял.. бля.. а что сказать Русла...» — даже в мыслях он не успел договорить после того, что увидел.       Прямо перед ним, совсем недалеко, стоял Руслан, он схватил мужчину за плечи, силой поставил того на колени (к себе спиной) и моментально перерезал ему шею. Кровь прыснула, голова стала тяжела, и мужчина безжизненно упал всем телом на асфальт, немного раздолбив себе лоб в мясо.       Следующая была девушка. Руслан прижал еë к себе, прикрыл её рот марлей, та потеряла сознание, и парень, немного потупив, с трудом решаясь на этот поступок, занëс над ней нож и в следующую секунду лишил её жизни. Девушка, подобно своему отцу, окровавленная, упала, навсегда прощаясь с жизнью.       Руслан стоял над двумя трупами около пяти секунд, с тяжелым взглядом, кажется, потемневших глаз, полных отчаяния, боли и слëз. С ножа громко падали на асфальт капли крови, составляя уже целую лужу.       Вдруг Руслан периферическим зрением заметил человека сбоку. Он моментально развернул голову, это оказался Семëн.       Впервые в жизни Семëн так сильно испугался. Его ресницы, колени, руки, губы задрожали от страха. Его ужасал окровавленный нож в руке Руслана, его убитый и серьёзный взгляд и вдруг... тяжёлые шаги.       Руслан надвигался на Семëна. С ножом. С этим жутким острым взглядом. Парень застыл в страхе, он и шага сделать не мог, находясь в глубоком ступоре. Он максимально растерялся, лишь тихо говоря:       — Постой.. стой.. не надо.. — Руслан оказался совсем близко, Семëн решился наконец сделать шаг назад, но Руслан быстро и грубо схватил его за руку и жëстко прижал к стене, — нет.. Руслан, не надо! Пожал.. — Руслан накрыл его нос и рот той самой марлей.       Вдруг Семëн почувствовал усталость, его ноги подкашивались, глаза закрывались, мозг отключался, а тело не слушалось.       «Что со мной?..» — не понимал Семëн, еле-еле видя через ресницы Руслана и слыша его успокаивающий голос:       — Тише, — Семëн отключился, Руслан аккуратно посадил его на асфальт, положил марлю и нож в карманы, затем взял Семëна на руки и пошëл в сторону своего дома, заметив кровь на ладони парня.                                           *****       Дине вдруг стало плохо, она чувствовала какие-то острые боли в животе, тогда Лëша и Глеб ринулись помогать ей, отвезли её в больницу, на УЗИ.       С плодом всë было нормально, как оказалось, просто толкался слишком активно. Дина улыбнулась, но сомневалась в том, что всë действительно хорошо. Она чуяла, что-то не так.       Однако, несмотря на стабильное состояние, врач всë же сказала, что девушке рекомендуется лечь в больницу, быть под присмотром специалистов, ведь она уже должна была родить на этой неделе. Дина согласилась, и её положили в больницу.       Лëша и Глеб ещё долго сидели у неё в палате, болтая, поддерживая. Девушке было очень приятно, она много смеялась, улыбалась и по-настоящему радовалась жизни.       — Я так рада, что у меня есть такие друзья!       — Всë ради тебя, Дина, всë ради тебя, — лучезарно улыбнулся Лëша.       — Вы хоть скажите Жене, Вике и Анфисе, чтобы навещали меня, что в больнице я. А то тут совсем нечем заняться..       — Может быть, тебе принести что-то? А то совсем вещи не успели собрать! Могу принести всë, что захочешь. Только попроси.       — Та-ак, ну, значит, я хочу Дальневосточного краба, креветки, солëные огурчики, желательно корнишоны, любые леденцы, книги по психологии и материнству, а ещё телефон! И желательно с премиум-подпиской на ютуб! Устроишь? — хитро улыбнулась Дина.       Лëша некоторое время непонимающе похлопал глазами, а потом всë же ответил:       — Как скажешь! Но по поводу еды я спрошу у врача, можно ли.       — Ла-адно! Тогда жду!       Таким образом, Лëша почти весь день возил и привозил важные и не очень вещи, всë менялось, стоило только Дине капризничать. Однако Лëша понимал её положение, поэтому и потратил весь день на девушку.       Под вечер он наконец вернулся домой. Уставший, мокрый, часто дышащий.       Глеб сидел на кухне и пил чай. Лëша зашёл к нему, начал махать на себя руками, мол жарко, а потом просто снял с себя рубашку.       Глеб активно наблюдал за пальцами, расстëгивающими пуговицы на рубашке Лëши, за его измотанным видом, вздымающейся грудной клеткой и уже видным голым торсом.       Глеб громко сглотнул, чувствуя жар внизу, он резко вернулся к чаю, чуть ли не проливая его на себя.       Лëша подошëл к раковине, нагнулся и намочил своë лицо ледяной водой, распространяя её и на остальное тело. Он несколько раз тяжело выдохнул, из-за чего Глеб чувствовал себя всë более и более уязвимым.       «Хватит на него так смотреть...» — возмущался на самого себя парень, чувствуя, как у него самого начало сбиваться дыхание, как штаны становились всë теснее и при любом движении было только тяжелее. Жар накрывал их обоих одновременно.       Вдруг Лëша сел рядом с Глебом, заглянул в его глаза и устало улыбнулся, говоря:       — Глеб, ты чего-то молчаливый. Что-то случилось?       Глеб с трудом посмотрел на Лëшу, но его глаза тут же зацепились за его подкаченную грудь, широкие голые плечи и сильные большие руки. Парень тут же отвëл взгляд, слегка прикусывая губу и тихо отвечая:       — Всë нормально.. Просто.. ты такой.. кхм.. прекрасный.. ну..       Лëша усмехнулся.       — Что ты имеешь в виду?       — Кажется, у меня температура.       — А ты ещё и чай пьëшь, — Лëша вдруг встал и оказался сзади Глеба, затем он медленно, будто специально, прикоснулся к его лбу, — вполне нормальный. Температуры нет. Тебе жарко?       — Да.. когда ты подошёл, стало ещё жарче, — прямым текстом сказал Глеб, прикрывая от стыда свои шëки.       — Тогда, может, снимешь с себя одежду? — Лëша принялся снимать её, но Глеб остановил его, тяжело дыша, отвечая и моментально вставая:       — Нет-нет! Мне просто.. надо тоже всполоснуться.. — Глеб подошёл к раковине, специально провокационно выгнулся, наполнил свои ладони водой и прыснул себе в лицо, тщательно вытирая лицо.       Только он выключил кран, как почувствовал, что Лëша уже сзади. Глеб моментально развернулся к нему, прижимаясь всем телом к столешнице.       Лëша стоял к нему впритык, Глеб задержал дыхание, пытаясь перевести внимание на что-то другое. Парень приблизился ещё сильнее, приподняв лицо Глеба за подбородок и сокращая расстояние между ними для поцелуя. Глеб пытался сопротивляться, выставил руку, но Лëша схватил её и прижал к столешнице, наконец целуя Глеба.       Он впивается в его губы жестко, почти больно, как будто наказание за всё это сопротивление. Глеб вздрагивает, его тело напрягается, но Лёша не отпускает — одной рукой держит его запястье прижатым к столешнице, другой вцепляется в его волосы, запрокидывая голову.       Глеб сопротивляется ровно до того момента, пока Лёша не проводит языком по его нижней губе — медленно, провокационно. Тогда что-то ломается внутри него.       Он отвечает на поцелуй вдвое яростнее — кусает Лёшу в ответ, захватывает его нижнюю губу зубами, заставляя того охнуть. Их дыхание смешивается, становится горячим, прерывистым.       Лёша отпускает его запястье, но только чтобы обхватить его за талию и резко развернуть к себе. Теперь Глеб зажат между его телом и столешницей, и Лёша чувствует, как тот дрожит — не от страха, а от адреналина, от желания, которое он так отчаянно пытался подавить.       — Ну что, — Лёша отрывается на секунду, спрашивая хриплым голосом, — ты всё ещё хочешь убежать?       Глеб не отвечает, лишь тяжело дышит, ожидая продолжения. Тогда Лëша прижимается к нему всем своим телом, а Глеб вздрагивает от глубоких чувств, которые он давно не испытывал. Он слегка поворачивается к Лëше, робко говоря:       — Хватит уже разговоров.       — Хорошо, — Лëша резким движением стянул с Глеба штаны и проник в него двумя пальцами.       Глеб изогнулся, слегка простонав.       — Аккуратнее!.. — дрожащим голосом попросил Глеб, сильно сжимая столешницу.       Лëша приблизился к нему, нежно поцеловал в шею, а рукой уже тянулся к его члену. Глеб вновь вздрогнул, пытаясь убрать руку Лëши оттуда, но сопротивления были напрасны.       — Ты не хочешь, чтобы я тебя растягивал, дорогой? — ехидно улыбался он, ускоряя работу пальцами.       — Хочу.. — прошептал Глеб, начиная двигаться навстречу.       — Правильно. Продолжай, — Лëша добавил ещё один палец, шевеля ими всё быстрее и резче. Глеб прикусил нижнюю губу, опëрся головой о кухонный шкафчик, прислонил к нему и руки и напряжённо дышал. Мурашки беспощадно пронзали его тело вместе с щекоткой внизу живота, из-за которой возбуждение только увеличивалось.       Хотелось большего, но Глеб сдерживался, и Лëша, вероятно, — тоже. Последний старался быть нежным, не наглым, осторожным, но и контролирующим, не выпускающим Глеба из своих рук.       Позже картина изменилась, Лëша повернул Глеба к себе лицом, поднял его ногу и уже приставил к его анусу свой член, улыбаясь, словно ненасытное животное. Как только Лëша вошёл, то почувствовал приятно давящую тесноту внутри Глеба, а сам Глеб прикрыл глаза, запрокинул голову и протяжно простонал, слегка содрогаясь.       Лëшу всë больше возбуждала реакция Глеба, поэтому он вошёл ещё глубже, без предупреждения, без нежности. Глеб резко открыл глаза, прикусил губу, промычал и тут же вцепился в спину Лëши, оставляя небольшие царапины.       Лëша поднял вторую ногу Глеба и отошëл от столешницы, теперь у него было преимущество. Глеб ухватился за его шею и грубо поцеловал, нарочно кусая Лëшу за нижнюю губу. Тот в отместку сделал грубый толчок. Глеб вскрикнул.       Ещë раз. Глеб выгнулся.       Ещë. Глеб сильно прижался к Лëше, умудряясь одной рукой прикрывать свой рот.       Антон опять пришëл не вовремя. Хотел поговорить с Лëшей по поводу Виссариона, Дины, а наткнулся на вот это вот.       «Что ж мне так везёт..» — усмехнулся Антон, ещё чуть-чуть стоя у стены и слушая стоны Глеба.       — Лëш.. Лëш.. стой.. — Глеб встретился с ним своими умоляющими «щенячьими» глазками, — слишком грубо.. — тогда Лëша прижал его к стене, спустив на землю, но стоило Глебу повестись на эту доброту, его развернули лицом к стене, нагнули и продолжили движение. Глеб вскрикнул не своим голосом.       «Ох.. Свои годы вспоминаю», — поностальгировал Антон некоторое время, хихикая, — «ладно.. подслушивать за другими людьми ещё и не в первый раз.. некультурно. Пойду, пожалуй, кисе расскажу.» — улыбнулся мужчина, уходя так же тихо, как и пришëл.       Глеб свëл колени, сжал ладони в кулаки и уже задыхался. Он уже потерял счëт времени, утопая в жаре Лëши. Он каждый раз вздрагивал, когда парень двигался в нëм. Каждая его мышца судорожно сжималась, а Лëша был то грубее, то нежнее. Глеб чуть ли не отключался, не падал с этих качелей, но его всë вполне устраивало.       Лëша резко нагнул Глеба на стол, шлëпнул его по бедру, тот взвизгнул, закатывая глаза от блаженства, когда Алексей вновь быстро входил и выходил, сильно сжимая его талию, оставляя красные отметины, когда нагинался, чтобы укусить за шею или оставить засос на ней.       Когда Глеб совсем расслабился, Лëша схватил его за волосы, прижал к себе, начал активно ему надрачивать и добавил к члену ещё один палец.       — Ах! Лëш, стой.. — но парень его не послушал, вместо этого он целой ладонью, отвлëкшись от мастурбации, прикрыл ему рот, горячо и грубо кусая его шею и приговаривая:       — В тебе слишком хорошо.. — после этих слов Лëша вновь увеличил грубость своих толчков, от каждого Глеба корëжило, он вздрагивал, пытаясь руками отстраниться.       Тогда Лëша схватил его за руки, нагнул и продолжил. Глеб крупно задрожал, в горле всë пересохло, стоны получались сорванными и очень громкими. Шлепки тела о тело раздавались по всей комнате, что возбуждало обоих ещё сильнее.       Глеб выгнулся и активно застонал звонче, когда Алексей очень сильно ускорился. Глеб, весь покрасневший, уже задыхался, он с каждым толчком чувстовал, как близок конец. Парень не сдержался, крупно вздрогнул и обильно кончил.       — Так тебе всë-таки нравится? — задал вопрос Лëша, на время остановившись и грязно улыбаясь.       — Нравится... — неуверенно ответил Глеб, пытаясь уйти из захвата Лëши.       — Куда это ты намылился?       — Это ещë не всë?..       — Нет, — Лëша подхватил Глеба на руки, затем отнëс в спальню, там — положил спиной на кровать, раздвинув ноги Глеба и располагаясь между ними.       Это продолжалось ещё полчаса.       Глеб уже чувствовал, как активно теряет силы, пока Лëша имеет его боком. Глеб прикрывает глаза, но каждый раз тут же распахивает их, когда по телу проходит боль-наслаждение, подобно электрическому току. Глеб вновь теряет контроль над своим телом и дыханием, когда Лëша переходит чёрту дозволенного и двигается грубо, рвано, быстро, беспощадно. Глеб срывает свой голос, перестаёт чувствовать свою пятую точку и, в конце концов, отключается.       Лëша выходит из него, кончает себе в руку, некоторое время смотрит на Глеба, пошло улыбается, ложится рядом и накрывает и себя, и его одеялом, нежно поглаживая его по спине и бëдрам некоторое время.