Pillow Princess

Сатору абсолютно уверен в том, что Нанами прячется от него. Будто догадывается, что за ним ведется охота. Сейчас, в обеденный перерыв, в кафетерии его нигде не видно, хотя Сатору точно знает, что начальник отдела логистики никогда не пропускает обед и всегда садится на одно и то же место. Надо отдать ему должное: почувствовать каким-то шестым чувством, что Сатору ищет его, и суметь вовремя ускользнуть — заслуженное проявление высшего мастерства. Видимо те взгляды, которые он старался незаметно бросать в сторону коллеги на протяжении всей недели, были не такими уж и незаметными, как он ожидал. Ну. Ладно. Не то чтобы он вообще пытался действовать исподтишка… Однако это бесполезно — пытаться спрятаться. От него. Как бы тот ни старался — у Сатору чутье, как у гончей, особенно тогда, когда он чего-то хочет. Так что выследить его не займет много времени. В конце концов, в здании компании не так уж и много мест, где можно скрыться. А Сатору работает здесь уже на несколько лет дольше, чем Нанами, так что бежать ему некуда. Планировку он знает словно свои пять пальцев. — Нанам-и-и, — напевает Сатору, обнаружив блондинистую голову коллеги в подсобке для уборщиков, на первом этаже, — достаточно далековато от их шикарного 27-го этажа. Хах. Он действительно пытался избегать Сатору. Не повезло. Нанами весь замирает, так и не сделав укус. Опускает руку и вздыхает. Сатору улыбается. — Что вам нужно, — начинает он. — Годжо-сан? Формальное обращение вызывает у Сатору усмешку — даже если у мужчины напротив такой вид, будто он скорее сбросится с крыши высотного здания их компании, чем заговорит с Сатору, он не забывает о хороших манерах. Такой он замечательный человек. — Итак, что ты здесь делаешь? Только не говори, что ты пытаешься спрятаться от меня. — Сатору проходит вперед и садится на единственный второй свободный стул у маленького столика в углу. Это заставляет Нанами нахмуриться еще сильнее. — Хорошая работа, — хвалит он, вместо ответа Нанами. — Но к несчастью для тебя, я лучше тебя в игре в прятки. Ты можешь избавить нас обоих от лишних хлопот, если— — Хоть я и считаю, что вы хорошо справляетесь со своей работой, Годжо-сан, я не верю, что ваши хорошие навыки тождественны вашим идеям, и я бы предпочел не принимать участия ни в одной из них, — перебивает его Нанами. — А что-то мне подсказывает, что на этот раз это касается меня лично. Учитывая все, что происходит. — Грубо, — усмехается Сатору. — У меня блестящие идеи. — Спорно. — Ты даже не выслушал меня! Что насчет того, чтобы дать немного кредита доверия? — Итак, это действительно затрагивает меня, — с сожалением признает Нанами. Сатору только улыбается ему и пытается выглядеть приветливым, но, судя по не впечатленному взгляду Нанами, он понимает, что это ему не очень удается. Какую-то долю секунды они тупо смотрят друг на друга, а потом Нанами снова вздыхает, ясно осознавая, что от Годжо Сатору никуда не деться. Он рассуждает так: чем быстрее он выслушает и откажет ему, тем быстрее сможет вернуться к своему обеду. — Ладно, — наконец соглашается он. — Ты сейчас не в отношениях, верно? — Я не понимаю, какое это имеет отношение к вам. — Давай потрахаемся. — Прошу прощения? — Давай потрахаемся. — повторяет Сатору, ровным голосом, без тени насмешки. — Займемся сексом. Покувыркаемся. Станцуем горизонтальную мамбу, нафаршируем перчик, и бла-бла-бла. — Не думаю, что я– — Есть парочка вещей, которые я хочу попробовать. Нанами ничего не отвечает, тупо смотрит на Сатору, будто у того выросла еще одна голова на плечах. Настороженно ожидая, что он выкинет следующим. Когда мужчина напротив закончит шутку. Но ничего подобного не следует. — Нет, — с трудом выговаривает он, хмурясь. — Абсолютно нет, — медленно и четко повторяет, будто Сатору — ребенок, которого только учат говорить и понимать слова. — Выслушай меня сначала! — Я действительно не хочу слышать подробности стоящего за этой нелепой просьбой мыслительного процесса. Разве вы не в отношениях с Гето-саном? — Нанами, — говорит Сатору со вздохом, будто Нанами — тупой здесь, будто это он ведет себя глупо. — Позволь мне объяснить. — Я правда предпочел бы, чтобы вы этого не делали. — Итак, — игнорирует его Сатору и, не церемонясь, крадет морковь из чужого обеда. — Мы с Сугуру трахаемся. Но отношений у нас как таковых нет. И, видишь ли, есть один нюанс. Сугуру — первый человек, с которым я когда-либо трахался, так что у меня не так много опыта... — Уверяю вас, мне не нужно было этого знать, и меня это не волнует. Я не понимаю, зачем вы мне все это рассказываете. — Но даже так я понимаю, что должно быть что-то большее, чем просто тупо лежать и позволять Сугуру делать всю работу. Типа я понимаю, он шлюшка, но все же. Он почти ничего не позволяет мне делать, и, боюсь, моя неопытность приведет к тому, что я ему просто надоем. Это не весело, если я ничего не делаю. И это не норма, верно? Сатору смотрит в глаза Нанами. И ухмыляется, когда видит смирение на лице собеседника. Вопреки распространенному мнению — Сатору более самокритичен, чем, в целом, принято считать. Он знает, что о нем думают люди — ему просто все равно. Единственное мнение, которое его волнует — это мнение Сугуру, и ему не стыдно в этом признаться. Нанами — единственный другой человек, с которым он немного, но считается. Вроде. И не похоже, что у него есть кто-то еще на примете, кто мог бы помочь решить эту конкретную, с которой он столкнулся, деликатную проблему. К тому же, Нанами — умный и добросовестный, а все эти качества Сатору действительно ценит и не может найти в людях, с которыми работает. Кенто ненавидит свою работу, и Сатору, в некотором роде, тоже, так что, как он полагает, это сближает их, чуть больше, чем большинство. Наверное. — Сугуру великолепен в постели, а я, по-моему, нет, поэтому я решил, что могу слегка прокачать свой уровень. Сатору иногда действительно не знает, что со всем этим делать. Даже с чего начать. У Сугуру такой проблемы нет. Он видит, что они совсем не в равных позициях, — и намерен это решительно изменить. — Я ненавижу этот разговор, — внезапно комментирует Нанами. — Я правда ненавижу этот разговор. — И тут на помощь приходишь ты! Если я попрактикуюсь с тобой, то смогу удивить Сугуру своими новыми навыками и уничтожить все шансы на корню на то, что он не захочет больше трахать меня, потому что это пиздецки скучно. — А вам не приходило в голову поговорить об этом с Гето-саном? — Не будь тупицей, Нанами. Какую часть слова сюрприз ты не понимаешь? — Не думаю, что ему понравится то, что вы предлагаете. — Ну, мы не то чтобы встречаемся. Пока что, — добавляет он сквозь зубы. — И ты определенно не собираешься ему говорить. — Сатору улыбается ему, сверкая белоснежно-жемчужными зубами и излучая угрожающую ауру. Нанами задумчиво смотрит на него и на секунду замолкает. — Я думаю, в вашем плане есть изъян. Сатору садится ровнее, радуясь тому, что Нанами проявил заинтересованность и готовность высказать свои соображения. — Ваш план требует того, чтобы я добровольно переспал с вами. Этого не будет. — Да ладно, Нанами, давай. Разве ты не хочешь помочь другу? — Мы не друзья. — Я предлагаю бесплатный трах! Кроме того, ты сможешь командовать мной в течение следующих нескольких лет. Ну не заманчиво ли, правда? Что скажешь? Сатору прикусывает губу от волнения, когда видит, что Нанами действительно серьезно задумывается об этом. — Если тебя беспокоит, что я буду э, так плох, то, во всяком случае, я предупреждаю тебя заранее! Дырка есть дырка, верно? Так что ты тоже кое-что из этого получишь. — Со всем уважением, — говорит Нанами, глядя на Сатору. — Я скорее съем стекло и прыгну под поезд, чем пересплю с тобой. А теперь, если позволите, я пойду. — Он быстро собирает свой недоеденный обед и выскальзывает из комнаты, не оглянувшись. Хах. Крепкий орешек. Но ничего страшного, — ведь Сатору любит вызовы. К тому же, он уже считай одержим своей идеей — и, к несчастью для Нанами, всегда доводит дело до конца. Потому он уверен, что в кратчайшие сроки заставит его сказать да. Он же Годжо Сатору.

***

Сатору до сих пор помнит тот момент, когда Сугуру начал работать в их компании. Переведенный к ним из одного из небольших филиалов за пределами города, получивший рекомендации от вышестоящих руководителей и почти сразу же должность менеджера по персоналу, Сугуру Гето хорошо справлялся со своей работой: начав с внедрения новой рабочей стратегии, что помогла снизить напряженность в офисе, и в то же время рассматривая абсолютно все мелкие жалобы, которые только поступали к нему. Он был — квалифицированным специалистом, учтивым и просто сногсшибательно красивым. Новое украшение офиса заставляло абсолютно всех вести себя несколько глупо, — Сатору ехидничал каждый раз, когда заставал кого-нибудь из своих коллег за прихорашиванием перед встречей с менеджером Гето. Что привлекло внимание Сатору в первую очередь — помимо того, как его белоснежная рубашка плотно обтягивала его руки, или множества пирсинга в ушах (это вообще было разрешено?) — так это его тонкая, циничная улыбочка, которую носит их новый менеджер, когда думает, что никто этого не видит. Как будто он так забавлялся, изображая из себя подобающего всем правилам и простого человека. И эта ухмылочка, призраком касающаяся его красивого лица, остро контрастировала с показушным вынужденным видом среди коллег в офисе. Это было, по меньшей мере, занятно. Потому Сатору увлекся изучением своей новой цели, пока она думала, что за ней никто не наблюдает. У него с Сугуру поначалу было не так уж и много встреч, — ввиду того, что Сатору работал руководителем финансового отдела, а их офисы располагались на разных этажах. Из-за этого их пути почти не пересекались, возможностей встретиться с ним — мало. Потому Сатору старался выжимать из каждой по максимуму. Он думал, что действует довольно тонко, ведь другой мужчина никогда не ловил его взгляд, и Сатору правда старался не пялиться на него слишком часто. Он ошибался, — о чем вскоре узнал, когда Сугуру столкнулся с ним во время перерыва. Мужчина сел перед Сатору и спросил прямо, что означают все эти пристальные взгляды. И конечно же Сатору, будучи Сатору, без стеснения признался, что ему нравится просто наблюдать за ним, так как Сугуру не совсееем честен, каким очень хочет казаться. И он нашел его интригующим. После этого им почему-то было как-то совсем просто завязать дружеские отношения. Всякий раз, когда кому-то из них во время совещания приходилось иметь дело с каким-нибудь тупым коллегой, они глазами мгновенно находили друг друга, разделяя тайный, говорящий все за себя взгляд, содержащий в себе простое послание: ну что за ебанный зануда. Сатору впервые почувствовал, что у него есть кто-то, кому он может бесконечно жаловаться, не чувствуя при этом осуждения, и кто-то, кто будет терпеть его непрекращающиеся разглагольствования. Внезапно ходить на работу стало не так уж и хреново, так как он знал, что Сугуру составит ему компанию во время перерыва и предложит сладкий кофе всякий раз, когда ему захочется убить всех в своей команде за их абсолютную бесполезность. К тому же, за всем этим фасадом менеджера, который он так любил рисовать, Сугуру был таким же маленьким засранцем. Сатору всегда было уморительно наблюдать за тем, как он, разговария с кем-то, показывает своим языком тела полное пренебрежение, но при этом улыбаясь и ведя себя безупречно корректно. Еще смешнее было, когда люди совершено не понимали, как их ни во что не ставят. А еще это было очень сексуально. Ах, Сугуру был по-настоящему забавным, —особенно, когда вместо того, чтобы читать Сатору нотации за то, что он обо всех говорит гадости, он присоединялся и поддерживал этот треп. В какой-то момент своей жизни Сатору вроде как смирился с тем, что он либо асексуал, либо аромантик, либо то и другое вместе взятое, поскольку он никогда не испытывал влечения к кому-то и не был заинтересован в сексе с кем-либо. Так было до того, как Сугуру забрал его к себе домой после корпоратива и показал, насколько глубоко Сатору ошибался. По правде говоря, Сатору не ожидал, что уйдет с Сугуру в ту ночь. Все, что он знал, — это то, что каждый раз, когда он смотрел ему в глаза, пульс у него учащался, а руки без всякой причины становились липкими от пота. К его огорчению, в последние месяцы это происходило довольно часто. И так он резво понял, что Сугуру ему что-то типа нравится. А поскольку он впервые имел дело с влюбленностью, то чувствовал себя, мягко говоря, совсем не в своей тарелке. Однако, по какой-то причине, та ночь выдалась особенно тяжелой для Сатору и его попыток справиться с новообретенным влечением к своему другу. Может быть потому, что во время ужина Сугуру просто кладет свою ладонь ему на бедро, словно это в порядке вещей, не сводя глаз с коллеги, с которым ведет в это время беседу. Может быть потому, что от одного только касания у Сатору возникает ощущение, будто его спиной погрузили в какой-то особенно шипучий напиток: нервы обожгло, а в животе скрутило жаром, взглядом он тупо приковался к площади кожи, которую могла охватить массивная ладонь Сугуру. Он чувствовал себя настолько не в своей тарелке, что едва мог сформулировать связную мысль. А Сугуру весь вечер держал руку на нем: то на бедре, то на талии, то на плече, и это совершенно сводило Сатору с ума. Он был неопытен, а не идиотом — он знал, что означают все эти прикосновения. Он знал, что губы Сугуру намеренно касаются его ушной раковины всякий раз, когда он хочет что-то сказать ему. Не то чтобы Сатору был супер уверен, но решил расценить это как намек, что Сугуру вполне может ответить ему взаимностью. И он был рад подтвердить свою гипотезу. Это — не первый раз, когда кто-то пытался флиртовать с ним, и скорее всего не последний в его жизни. Однако это первый раз, когда Сатору по-настоящему был заинтересован. Более чем заинтересован. Он жаждал чего-то. И Сугуру не затянул с предложением "просто пропустить вечеринку и заняться чем-нибудь более веселым", если Сатору это интересно. Это еще скромно сказано. Тогда Сугуру повалил его на кровать и принялся вытрахивать из него жизнь. Сатору отнюдь не был религиозным человеком, но ввиду того, как член Сугуру снова и снова толкался в то самое чувствительное местечко внутри него, о существовании которого он ранее даже не подозревал, его убеждения опасно пошатнулись. Возможно, все же существовала какая-то высшая сила, был там кто-то, кто приглядывает за Сатору. Может рай существовал — или что-то близкое к нему, — ибо глубокие толчки Сугуру были вполне способны отправить Сатору туда. Это был, мягко говоря, изменивший всю его жизнь опыт. Сатору всегда считал, что у него не высокое либидо, — он никогда не был-то особо склонен заниматься мастурбацией, а в тех редких случаях, когда мастурбировал, это был нууу так себе опыт. Но Сугуру показал ему совершенно новый мир. Он и подозревать не мог, что его тело способно испытывать такое наслаждение. Поистине поворотный момент в жизни Годжо Сатору. Сугуру был не только богом секса с самым большим членом, который Сатору когда-либо видел (не то чтобы он много чего повидал, но эта штука выглядела точно не так, как обычный член должен выглядеть), он был также милейшим мужчиной: Сатору до сих пор отчетливо помнит выражение паники на лице Сугуру, когда он признался, что HR-менеджер волей случая лишил его девственности. Было потешно видеть, как Сугуру переходит от ругани — за то, что ему не сказали что-то настолько важное до того, как он решил затрахать Сатору до потери сознания, — к обильным извинениям и потоку беспокойной заботе: Был ли он достаточно осторожен? Причинил ли ему боль, все ли в порядке с Сатору? Почему он не остановил его раньше? Почему он ничего не сказал? и так далее. Тогда Сатору поцеловал его — в основном, чтобы заткнуть, но также и потому, что Сугуру потрясающе целуется, и ему уже просто не хватало его губ. Заверив Сугуру, что с ним действительно все более чем в порядке, и нет, Сугуру, ты не причинил вреда, перестань нервничать, он был более чем счастлив получить вторую порцию члена. Он получил свой второй, — даже третий заход! — только после того, как Сугуру заставил его что-нибудь съесть. Но что касается первого раза… Сатору считает, что он сделал все просто потрясающе. Или скорее он справился потрясающе, учитывая, что на деле практически ничего не сделал — Сугуру просто швырял его, 82-х килограммового парня ростом 1,90 сантиметров, по всей кровати, будто тряпичную куклу. Впечатляюще. И до нелепого горячо. Переспать с Сугуру было фантастической идеей, правда — Сатору ничуть не жалеет об этом. Но он должен признаться, что не был готов к тому, что влюбится в этого парня позже. Друзья с привилегиями — неплохо, так? Сатору не отказался бы от подобного рода отношений с таким горячим мужчиной, как Сугуру, — то, как все в офисе хотели заполучить HR-менеджера, но удалось это сделать именно Сатору, определенно тешило ему эго. Или что-то в этом роде. Однако проблема возникает на следующий день — когда Сугуру приглашает его на ужин в отличный ресторан (десерт включен), смеется над всеми его тупыми шутками и внимательно слушает, как он рассказывает о различных видах кикуфуку, забирает его к себе домой и принимается трахать самым нежным и сладким образом, обосновывая это тем, что Сатору заслуживает нормальный, полноценно правильный первый раз, и что ему жаль, что он не заметил, что отсутствие активности со стороны Сатору связано не с тем, что он постельная принцесска, а с его неопытностью, и так он надеется хотя бы немного загладить свою вину. Он с лихвой наверстал упущенное, это точно. Сердце Сатору было готово сломать ребра и выскочить из груди от каждого произносимого Сугуру слова, пока он медленно и методично толкался в него. Это стало привычным. Вся эта история с тем, что они спят. Впервые в жизни Сатору оказался заинтересован в ком-то другом. Сугуру Гето был просто очарователен. У Сатору изначально не было ни единого шанса против такого человека, как он. Он должен был понять это сразу. И дело было не только в неземного уровня сексе, Сатору действительно просто нравилось проводить время с ним. Разговаривать там, обедать вместе, смотреть убого-всратые фильмы, гулять в парке. Он не мог вспомнить, когда в последний раз кто-то так долго и прочно удерживал его интерес. Не помогало и то, как впервые он почувствовал, что интересен кому-то не только своей внешностью или именем: Сугуру покупал безделушки, напоминавшие ему о Сатору, или всегда высматривал всякие пекарни, которые Сатору еще не успел опробовать, — из-за всего этого сердце Сатору выделывало в грудной клетке целый гребаный гимнастический комплекс. Сатору хочет Сугуру. Он хочет держать его за руку, не задумываясь о том, не очень ли это не по-дружески-с-привилегиями с его стороны. Он хочет поцеловать Сугуру на глазах у каждого присутствующего в офисе, чтобы они все наконец отъебались. Он хочет расчесывать роскошные волосы Сугуру каждый вечер. Он хочет, чтобы Сугуру был его парнем, по-настоящему. Парень. Бойфренд. Одно только звучание этого слова заставляет Сатору краснеть и хихикать, словно влюбленную школьницу. Сугуру Гето, мой парень. Как сладко это звучит. Сатору был бы не прочь просто выплеснуть все свои чувства на Сугуру. Но когда он вспоминает о том, как Сугуру продолжает делать абсолютно всю работу в постели, —несмотря на то, что они спят уже несколько месяцев, — он несколько трусит. Не то чтобы он был против их нынешнего положения дел, но Сатору абсолютно уверен, что это не может быть достаточно, так скажем, занимательно для него. Он горько смеется всякий раз, когда думает о словах Сугуру после того, как они впервые занялись сексом: что отсутствие активности со стороны Сатору связано не с тем, что он постельная принцесска, а с его неопытностью. Тогда он вообще не вкурил, что означает этот термин, поэтому ему пришлось погуглить. А сейчас пришел к выводу, что со временем мало что поменялось. Сугуру рано или поздно устанет, это вполне логично. А Сатору скорее проткнет себе глаз ебучим кухонным ножом, чем бросит кого-то вроде Сугуру, если не сможет собраться к хреновой матери и научиться быть более интересным любовником. Ни за что. Итак, почему он думает, что его план удивить Сугуру своими новыми сексуальными навыками — как только он убедит Нанами согласиться — на самом деле гениален: Сугуру уже продемонстрировал выдающиеся навыки общения с Сатору, поэтому он абсолютно уверен, что тот согласится стать его парнем, когда поймет, что Сатору так же крут в сексе, и ему не нужно выполнять всю работу каждый раз, когда они трахаются. Это беспроигрышная ситуация. К тому же ему не придется выплескивать всю свою неуверенность. Сугуру не нужно знать, насколько глубоко в нем укоренился страх, что он устанет от Сатору. Ему просто нужно стать лучше. Время. Если бы ему только удалось как можно скорее завлечь Нанами, это было бы просто охуительно… С тяжелым вздохом он возвращается к отчету, который держит в руке. Это последний за день, но он тянет с ним, потому что все, чего он сейчас хочет — это увидеть Сугуру, хотя все утро они провели вместе. Сатору может признать, что одержим, и он просто оставит все как есть; он не пытается бороться с этим, отмахнуться от множества чувств, что кружат ему голову каждый раз, когда он думает о Сугуру, напротив, приветствует их. Все: головокружение, нервозность, счастье, нетерпение, нужда. Все, что Сугуру заставляет его чувствовать, он бережно хранит в своем сердце, потому что это драгоценные ему вещи. Ему не терпится заявить о своих правах на лучшего человека во всем мире. Закончив с последним отчетом, он поспешно собирает свои вещи и покидает кабинет. Сугуру уже ожидает его в холле, когда Сатору выходит из лифта. Он продолжает думать, что это немного абсурдно, как его сердце реагирует на чужую мягкую улыбку с прищуром, предназначенную ему, будто он неустанно искренне рад видеть Сатору, хотя они видятся каждый день. — Готов? — Спрашивает он вместо того, чтобы совершить какую-нибудь глупость, например, упасть на колени и попросить руку и сердце Сугуру. Его собственное маленькое предательское сердечко продолжает бешено колотиться в груди, и дышать становится трудновато. — Конечно, — отвечает Сугуру и, словно таков порядок вещей, кладет руку Сатору на талию, выводя их из здания. Его рука, по ощущениям, выжигает отпечаток ладони на коже Сатору сквозь одежду, словно его кожа была сделана из раскаленного железа. С тех пор, как началась вся эта история с сексом, Сатору не может вспомнить, когда он в последний раз водил машину. Сугуру постоянно возит его либо к себе домой, где Сатору чаще всего остается на ночь, либо подвозит его в тех редких случаях, когда он предпочитает остаться в собственной квартире. Он не возражает. Сугуру выглядит охуевше сексуально, когда ведет машину: расслабленная поза и умелые руки, что часто оказываются у Сатору на бедре во время вынужденной остановки на красный. Их привычный, выстроенный ритуал, что продолжается, когда они добираются до дома Сугуру: Сатору следует за ним в его квартиру, оставляет обувь в том месте, которое любит называть специально отведенным для него, садится на диван, Сугуру приносит ему сладкий чай, а после садится рядом, держа в руке свой черный чай с двумя кусочками сахара, соприкасаясь бедром с ним. Они болтают о том, как прошел их день, в основном говорит Сатору, а Сугуру внимательно слушает. Он смеется, когда это оправдано, поддерживает жалобы Сатору, когда это необходимо. И для стороннего наблюдателя это может показаться просто праздной прелюдией перед тем, как Сугуру уничтожит его в своей постели, но Сатору знает, что Сугуру правда не плевать. Он не торопит его и запоминает абсолютно все, что говорит Сатору, а это не так-то просто, учитывая, что тот любит говорить так, словно ему платят по тысяче йен за слово. В большинстве случаев именно Сатору теряет терпение и уговаривает смеющегося Сугуру допить свой чертов чай, чтобы они наконец могли потрахаться. И он всегда подчинялся, выпивая залпом всю оставшуюся жидкость из чашки, чтобы затащить Сатору в постель и боготворить его тело, будто монах своего бога. Это тоже привычно, лениво думает Сатору, чувствуя, как тепло разливается у него в животе при каждом прикосновении губ Сугуру к его шее. То, как Сугуру медленно раздевает его, посмеиваясь, когда Сатору ведет себя нетерпеливо и начинает дергать его за рубашку, потому что ему нужно увидеть обнаженную грудь Сугуру незамедлительно прямо сейчас. То, как его язык вытягивает из Сатору смущающие звуки, как теплые пальцы щиплют его соски, пока они не твердеют и не становятся слишком чувствительными. Ощущать то, как возбужден Сугуру, когда склоняется, чтобы поцеловать его в губы, приторно нежно, почти благоговейно. То, как длинные пальцы Сугуру, скользкие от смазки, растягивают его, раскрывают, ласкают чувствительное местечко внутри, добавляя один за другим, пока он не начнет хныкать, прося чего-то еще, чего-то большего, лучшего. То, как Сугуру устраивается глубоко внутри Сатору, прижимаясь бедрами к его заднице. Это слишком хорошо. Слишком. Недостаточно. Сугуру продолжает вбиваться в него, пока лицо Сатору не становится мокрым от слез и слюны из его раскрытого рта, который только и умеет сейчас, что скулить и умолять еще и еще. Его переворачивают, и Сугуру трахает его сзади почти в зверском темпе, ощущения на грани жизни и смерти. Член Сатору почти до болезненного трется о простыни, пачкая влажной головкой черную ткань, но ему все равно это нравится: ощущать тепло тела сверху, вжимающего его в матрас, чувствовать давление чужих пальцев на своих губах и приоткрывать рот, высовывая язык и впуская их внутрь — вкус, к которому можно натурально пристраститься, солоноватой кожи, давление на язык, круговыми движениями — Сатору слегка давится ими, пытаясь обвести подушечки. И он кончает вот так, даже не коснувшись себя, с полным ртом пальцев Сугуру, с закатывающимися глазами и сумасшедше дрожащими бедрами; с бесполезными попытками отстраниться от чрезмерной стимуляции из-за вдалбливающегося в него члена. Далее Сугуру снова переворачивает его, на спину, и прижимается лбом к его, повторяя Сатору, Сатору, Сатору. Он обнимает его за плечи и запускает пальцы в шелковистые черные волосы, слегка потянув у загривка. — Мхм, Сугуру, — все, что ему удается выдавить из себя, прежде чем он чувствует, как сперма Сугуру наполняет его. Тогда он вздыхает, пресыщенный и удовлетворенный, и окончательно опускается на Сатору, прерывисто дыша. Сатору гладит его по голове, медленно перебирая пряди пальцами, и улыбается тому, как Сугуру крепко обнимает его, прижимаясь лицом к шее и переводя дыхание. После Сугуру оставляет легкий, короткий поцелуй на груди Сатору, прямо над сердцем, следующий на губах и последний на вспотевшем лбу, а затем медленно выходит из него, улыбаясь, почти с гордостью, тому, как его сперма вытекает из Сатору. Он встает, берет два полотенца: влажное, чтобы аккуратно вытереть Сатору, а в другое укутывает его обнаженное лениво-расслабленное тело и сдвигает его к углу кровати, чтобы можно было сменить простыни. Сатору представляет, как это не очень-то и удобно — менять постельное белье и двигать чужую взрослую задницу, что не желает двигаться самостоятельно, но Сугуру делает все с такой легкостью… Закончив, Сугуру укрывает Сатору простынями, пахнущими чистым хлопком, и прижимается к нему. Весь этот ритуал он уже выучил наизусть — настолько безупречно, что может исполнить его с завязанными глазами и связанными ногами. Весь, который, как он надеется, сможет повторять вечно. Скоро, думает он, пока глубокое дыхание Сугуру ласкает ему шею, ты будешь моим.

***

Нанами всегда старается избегать Сатору, и для Сатору это не новость. Но после их последнего разговора он прилагает куда гораздо больше усилий спрятаться от него. Конечно, это не останавливает Сатору от куда более настойчивых попыток застать его наедине. И это даже заставляет его кровь бурлить азартом. Он любит вызовы, а Нанами, как оказалось, довольно хитрый, скользкий тип, учитывая, как ему удается так успешно избегать Сатору, несмотря ни на что. У него есть талант, он признает это. Однако это для него — стыд, потому что Сатору воспитан так, чтобы крепко держать все, что пытается вырваться у него из рук. И нужно было что-то предпринимать как можно скорее, потому что Сугуру начал что-то подозревать. Нет ничего странного в том, что он может обедать в одиночестве, но чаще всего к нему присоединяется Сугуру, а последние две недели Сатору гоняется за Нанами по всему зданию, поэтому у него нет тупо времени присесть, во время перерыва, с ним. Оплошность с его стороны. Работа, какой бы нелепой и загруженной она ни была, никогда не мешала Сатору проводить время с Сугуру. Поэтому он не знает, как долго еще сможет отделываться отговорками, что слишком занят и не может пообедать с ним. Именно поэтому сейчас они обедают вместе. Он узнал до, что Нанами сейчас у девушек из отдела маркетинга (какая отважная попытка сбежать от Сатору). Вся их команда, как кажется, боготворит землю, по которой ходит Кенто, потому, обычно, он избегает их как чумы. Но, похоже, кто-то достиг своего предела. Эта мысль заставляет Сатору ухмыльнуться. Хотя он понимает, что от него не потребуется многого, чтобы выкрасть очередную офисную любовь у группки зумеров, — на сегодня он поднимает белый флаг. Приходится идти на компромисс, чтобы Сугуру не начал расспрашивать его о его таинственных исчезновениях. И, говоря честно, он просто успел соскучиться по прикосновениям Сугуру — тому, как он вытирает крошки ему с лица, по его ласковому голосу, напоминающему, что нужно поесть, в самый разгар непрекращающегося потока болтовни, иначе еда остынет. Ему особенно нравится, когда они остаются вдвоем – ибо в ином случае Сугуру держит руки при себе, если рядом шастают другие люди. Сатору не знает, каков протокол, по правилам, существует в отношении служебных романов и прочего, — но, поскольку Сугуру – HR-менеджер, то он полагает, что они не то чтобы что-то реально смогут с этим сделать. Важные шишки просто обожают его, потому Сатору надеется, что они особого ничего не скажут по этому поводу, когда они действительно начнут встречаться. Не если. Когда. Ах, ему так нравится Сугуру, и иногда это тупо все, о чем он может думать. Настолько это поглотило все его мысли, что он даже не может и вспомнить время, когда ему не нравился Сугуру. Вернувшись в свой кабинет, он устанавливает таймер. Он супер точно знает, что Нанами не работает сверхурочно и уходит каждый день в одно и то же время. И, к несчастью для него, его офис находится на том же этаже, что и кабинет Сатору, потому, чтобы пройти к лифту, ему нужно пройти через него. Всегда очень потешно наблюдать за всеми ухищрениями, с помощью которых Нанами пытается проскользнуть мимо него на пути к выходу. На этот раз Сатору не пытается его догнать. Он смотрит ему вслед и машет рукой на прощание. Нанами с опаской кивает ему в ответ, а Сатору просто широко улыбается. Бедный Нанами, должно быть, думает, что он сдался. Ему следовало бы подумать лучше – и знать, например то, что всегда лучше нанести удар тогда, когда твоя жертва ослабляет свою защиту. Его главное оружие, над которым он корпел всю последнюю неделю, готово. Это одна из лучших его работ, если верить собственным словам. Теперь Сатору остается только заглянуть в офис IT-отдела, чтобы "купить" кое-какие услуги. Он почти ощущает вкус победы на своем языке. Сладкий, как свежеприготовленные сливки. Конец туннеля выглядит как рука Сугуру, переплетенная с его, по дороге в офис; как то, как Сатору заходит в офис Сугуру только для того, чтобы глупо поцеловать его на глазах у его подчиненных. Он не может дождаться. На его лице появляется безумная, маниакальная улыбка, когда он отправляет электронное письмо с таймером на следующую неделю и добавляет в качестве получателя только рабочую почту Кенто. Он почти у цели.

***

─ Никакого собрания не будет, – невозмутимо заявляет Нанами, быстро оглядываясь по сторонам. Конференц-зал был пуст, если не считать одного очень тупого, очень несдержанного руководителя, что сейчас смотрел на него с самой мерзкой улыбкой на свете. Он чувствует себя постаревшим лет на пятьдесят. ─ Конечно собрание будет! ─ Рабочего характера, – уточняет он. – Годжо-сан, пожалуйста, не говорите мне, что вы устроили это только для того, чтобы заставить меня слушать о вашем абсурдном предложении. Еще раз. Бога ради, он должен был быть умнее. Он и вправду подумал, что Годжо сдался, учитывая, что этот мужчина целую неделю не приставал к Кенто. Сначала это показалось подозрительным, но, когда Годжо просто здоровался с ним на выходе из офиса, не пытаясь завязать разговор в течение трех дней подряд, Нанами подрасслабился. Поэтому он не слишком и задумался о встрече, которую в последнюю минуту неожиданно назначил ему Годжо. У них постоянно были встречи, пусть и все были всегда запланированы заранее – это должен был быть первый звоночек. Он также забыл проверить получателей, но он с полной уверенностью, на все на сто процентов, знает, что если сейчас откроет письмо, то в итоге обнаружит только свою почту. Типичная ошибка новичка, когда имеешь дело с Годжо Сатору. ─ Ну-ну, Нанами. Мне не пришлось бы заходить так далеко, если бы ты сразу согласился. Слушай, на этот раз я даже подготовил презентацию в PowerPoint! Пожалуйста, присаживайся. На данный момент у Нанами есть два варианта: либо продолжать игнорировать своего начальника-идиота, либо просто покончить с этим. Естественно, первый вариант наиболее привлекателен. Однако у него есть и обратная сторона: Годжо действительно не знает, что значит слово "нет", и, предположительно, будет продолжать изводить его, пока он не сдастся. Это может затянуться на неопределенное время. Не очень заманчиво. Второй вариант, по крайней мере, успокоил бы Годжо на некоторое время, — до поры до времени, пока он не примет решение о своем следующем шаге, — и, следовательно, дал бы Нанами больше времени для обращения в другие компании, в которых не будет Годжо Сатору. С последним вздохом смирения он садится перед развернутым к нему экраном. Как IT-отдел согласился предоставить ему проектор в личное пользование – было выше его понимания. ─ Отличное решение, Нанами! Я уверен, к концу моей презентации ты согласишься с тем, что мое предложение просто превосходно. Он не удостаивает это ответом. И первый же слайд пробуждает в Нанами желание совершить убийство.

«ПОЧЕМУ ТЫ ДОЛЖЕН ТРАХНУТЬ МЕНЯ»

написано жирными, заглавными буквами оскорбительно синего цвета.

Автор: Годжо Сатору

– можно прочесть в правом углу слайда.

─ В данной презентации я поясню Нанами Кенто суть моего предложения и перечислю преимущества того, что мы станем временными сексуальными партнерами. Сатору нажимает на кликер, и, ебучий пиздец, он уговорил IT-отдел одолжить ему даже маленький кликер, когда обычно им слишком лень напрячься и они тупо рекомендуют людям пользоваться ноутбуком или мышью. Второй слайд появляется с самим убогим переходом, который Нанами когда-либо видел в официальной презентации. В левом углу – фотография подмигивающего Годжо, в правом – фотография Нанами с его ID-карты. Посередине слайда – список, в котором звездочками обозначены основные пункты. ─ Предложение довольно простое: Нанами Кенто и Годжо Сатору станут сексуальными партнерами на неопределенный период времени для того, чтобы помочь Годжо Сатору стать хорошим любовником. Конечно, это не только поможет Годжо Сатору стать лучшим партнером для Сугуру Гето, но и принесет огромную пользу Нанами Кенто. Глаза Нанами расширяются от ужаса, когда он читает список, на который Сатору указывает лазерной указкой, потому что, конечно же, ему также одолжили и лазерную указку:

ПРЕИМУЩЕСТВА ПРЕДЛОЖЕНИЯ:

ㅤㅤㅤ ☆ Заниматься сексом; ㅤㅤㅤ ☆ Право хвастаться сроком до 1 (одного) года; ㅤㅤㅤ ☆ Совершенствовать сексуальные навыки; ㅤㅤㅤ ☆ Возможность сказать, что ты трахался с Годжо Сатору; ─ И, пусть все эти моменты чрезвычайно соблазнительны, широко известно, что Нанами Кенто – человек прагматичный, потому были приняты меры для того, чтобы соответствовать этой конкретной характеристике. Следующий слайд. ㅤㅤㅤ☆ Сатору Годжо, как глава финансового отдела, одобрит все предложения и проекты Нанами Кенто (отдела логистики) без каких-либо вопросов. ─ Как вы все можете видеть, поскольку Сатору Годжо владеет правом принять и профинансировать любой проект в рамках компании, который только пожелает, он готов одобрить все, что предложит Нанами Кенто. В обмен на предоставленные сексуальные услуги, конечно. Мозговая деятельность Нанами на секунду останавливается. Он перечитывает и перечитывает последний пункт в списке. Он ни за что на свете не стал бы добровольно спать с Годжо Сатору. Но. Он должен признать, что в его предложении есть резон; несмотря на то, что он терпеть не может Годжо, он также знает, что этот человек педантично хорош в своем деле и абсолютно придирчив к проектам, которые одобряет для финансирования. У него наметан глаз видеть потенциально выгодные предприятия, которым нужен небольшой толчок, чтобы стать полноценно полезными для компании, и эта особенность – одна из причин, по которой он наделен абсолютной властью делать все, что ему заблагорассудится, когда речь заходит о том, кого снабдить деньгами, без лишних вопросов. Если бы Нанами захотел нанять пекаря, что каждое утро бы готовил свежий хлеб в кафетерии для него, и Годжо одобрил бы это – никто бы и бровью не повел. Это выгодная сделка. Самое страшное — Нанами абсолютно уверен, что Годжо не откажется от своего слова. Какими нелепыми ни будут его прошения, Годжо Сатору нарисует внизу страницы свою подпись, даже не заглянув в проект. Следующий слайд. ─ Согласие на сделку означало бы принятие следующих условий: Годжо Сатору сможет пробовать себя в любой позиции, в которой пожелает, до тех пор, пока это не наносит ущерба другой стороне; заниматься сексом не реже двух раз в неделю и обучать Годжо Сатору новым техникам, при необходимости давать обратную связь. И самое главное: не разглашать Сугуру Гето информацию об этой сделке. Нанами вздыхает. Если бы это был кто-нибудь другой, а не Сатору Годжо, он бы, по крайней мере, честно подумал об этом. Особенно с тем пунктом, что все его просьбы будут удовлетворены. И все не только из-за Годжо, который и без того вызывал огромный негатив со своей стороны. Существовал также небольшой, но неоспоримый факт: если Гето действительно прознает об этой сделке – Нанами может считать себя покойником. По причинам, недоступным его пониманию, доброжелательный и благонадежный HR-менеджер, казалось, испытывал слабость к безумному руководителю финансовой команды. Нанами до сих пор помнит внезапный перевод Наои Зенина после его неудачного комментария о том, как желает залезть Годжо в штаны. ─ Для получения более подробной информации об условиях сделки тебе лучше ознакомиться с распечатанным соглашением. Неожиданно Годжо кладет перед Нанами довольно толстую стопку бумаг. ─ Ты можешь просмотреть его позже и просто перезвонить мне, если возникнут какие-либо вопросы. Это помешательство в чистом его проявлении, и Нанами уже успел забыть, зачем он вообще согласился присутствовать при этом безумии. У него есть дела поважнее, например, подать заявление в другие компании, чем слушать сумасшедшего, которому никогда в жизни ни в чем не отказывали, говорящего о том, чтобы трахнуть Нанами так, словно это какая-то сраная сделка. Следующий слайд. С одной стороны – на горе из подушек сидит женщина с плохо прифотошопленным лицом Годжо, а с другой – что-то похожее на мужчину-бодибилдера с лицом Нанами. ─ Я признаю, что никогда не спрашивал о личных предпочтениях Нанами Кенто, но поскольку он соответствует всем видимым характеристикам быть в активной позиции и иного не заявлялось ранее, можно с уверенностью сказать, что предположение, представленное на экране, верно. Годжо Сатору ранее именовали "постельной принцесской", поэтому для того, чтобы получить все выгоды от соглашения, Нанами Кенто должен выполнить свою часть сделки и изменить этот статус. Следующий слайд. Над плохим фотошопом Годжо красуется большой красный крест. Следующий слайд. Вместо плохого фотошопа "принцессы на подушках" была плохо отфотошопленная стриптизерша на шесте с лицом Годжо, вместо бодибилдера Нанами – на экране красовался типичный посетитель стрип-клуба Нанами, бросающий купюры в Годжо, с большой зеленой галочкой в углу слайда. ─ Годжо Сатору превратится из постельной принцесски в бога секса. Или что-то в этом роде. Нанами больше не может этого выносить. Следующий слайд. По крайней мере, убогий фотошоп закончился, но, господи, какой ценой?

ПРИМЕРНОЕ РАСПИСАНИЕ СЕКСУАЛЬНЫХ ВСТРЕЧ

Все. Нанами больше не будет мириться с этим дерьмом. Это уже переходит все границы, и он даже не собирается касаться уровня чужой бредовости. ─ Знаю-знаю, мы оба очень занятые люди, но после долгих размышлений я думаю, что– ─ Годжо-сан, прекратите, – наконец говорит Нанами, прерывая его. – Это безумие. ─ Сейчас, сейчас, Нанами. Я почти закончил, так что, пожалуйста, будь внимателен. ─ Думаю, вам следует прекратить сейчас. Прямо сейчас. ─ Ну что ты, конечно же продолжай, Сатору. У Нанами на спине мгновенно выступает холодный пот, сердце ускоряет ритм, гоня адреналин по венам с почти пугающей скоростью. Внезапное воспоминание, картина из далекого прошлого всплывает у него перед глазами: ему десять лет, он помешан на тиграх, потому родители ведут его в зоопарк. Вольер просто огромен, и нетерпеливый ребенок тащит родителей посмотреть на самое гордое достояние зоопарка – на огромного сибирского тигра с грозными глазами и еще более грозными клыками, которые он угрожающе обнажал перед каждым, кто приближался к толстому стеклу, отделяющему животное от посетителей. Маленький Кенто, несмотря на то, что находился в абсолютной безопасности с другой стороны, почувствовал страх приближающейся смерти, когда посмотрел на это величественное животное. Кошачий взгляд приковал его к месту, заставив замереть — потому что в них он словно прочитал одну простую мысль: хорошо, что ты по ту сторону стекла... Пугающая встреча переросла в неделю кошмаров, из-за которых ему приходилось куда чаще проситься в родительскую кровать, чем ему было бы не стыдно признаться. Глядя сейчас в чужие темные глаза, Нанами испытывает то же чувство ужаса, охватившее его годы назад: блеск в них – едва подавляемое намерение убить. Словно у высшего хищника, готовящегося к своей следующей трапезе. Однако на этот раз между возможной гибелью и Нанами не стоит стекло. Собрав все свое мужество в кулак, он встает и смотрит в лицо спокойному на вид Гето, прислонившемуся к двери конференц-зала. ─ Гето-сан, – начинает он, стараясь отойти как можно дальше от Годжо. – Клянусь, я имею ни малейшего отношения к этой сделке. Никогда. Я не давал соглашения и не дал бы, я просто– ─ Нанами, – говорит Гето сладким тоном и с еще более сладкой, ужасающей улыбкой на лице. – Помолчи. Нанами стискивает зубы. Все молчат. Гето выглядит глубоко задумчивым, переводя взгляд с тупорылой презентации PowerPoint и слайда с убогим всратым названием на Годжо и Нанами. Кенто не хочет гадать о том, что происходит в его голове в этот момент, и ему остается только молиться, чтобы тупость Годжо не оказалась заразной, и, по меньшей мере, Гето не пришел к худшему заключению в своей жизни, – учитывая, как все это выглядит пиздецки подозрительно, так что он совсем не уверен, как Гето может подумать иное – будто у Годжо интрижка на стороне. Или вот-вот намечается. Он даже сделал целую презентацию для наглядности – как псих, каким он и был. Годжо сказал, что они не встречаются, но Нанами убеждается наглядно, что это полная херня. Ничто в языке тела HR-менеджера не говорит о том, что его не очень-то волнует то, что происходит в данный момент в помещении. Если бы они не встречались, Гето не выглядел бы так, будто готов сейчас откусить кому-нибудь голову. В частности, ему. Он бросает взгляд на Годжо, надеясь таким образом установить телепатическую связь: не втягивай меня в свое дерьмо, скажи что-нибудь. Но другой мужчина даже не смотрит в его сторону, он тупо застывает на месте с кликером в правой руке и лазерной указкой в левой. Буквально на его глазах тают его шансы на повышение, — шансы получить другой офис, желательно не на этаже с Годжо. Проклятье, он теряет все шансы хотя бы остаться на этой работе. Ну что за отстой. Спустя, казалось бы, вечность, Годжо отмирает и выходит из ступора. ─ Сугуру! – приветствует он его с очевидно фальшивым воодушевлением. – Что ты здесь делаешь? Я думал, ты уже ушел домой. Как долго ты здесь стоишь? Тишина. Улыбка Годжо слегка увядает. ─ Ты, – говорит Гето после паузы, указывая на Нанами, вместо того чтобы ответить на попытку Годжо изобразить беззаботность. Он выглядит будто судья, что уже принял решение по поводу всего этого дерьмового шоу и собирается вынести приговор. Кенто надеется покинуть комнату не уволенным. – На выход. Слава Богу. ─ Ты, – продолжает он, на этот раз указывая на Годжо. – Выключи это. ─ Сугуру─ ─ Выключи это дерьмо, сейчас же. ─ Прошу меня извинить, господа. – Внезапно говорит Нанами, спешно направляясь ко второй двери в другом конце конференц-зала. Ему не терпится убраться отсюда к чертовой матери, прежде чем Гето решит надрать ему задницу за то, что он не остановил Годжо раньше, а не позволить уйти целым и невредимым. ─ Я, пожалуй, откланяюсь. ─ Нанами, – слышит он крик Годжо. ─ Подожди! ─ До свидания, Нанами. Удачной дороги домой. – отрезает Гето. От того, как он произносит последнее предложение, у Нанами по спине пробегают мурашки. Это звучит абсолютно зловеще. Потому он успевает лишь коротко кивнуть, прежде чем выбегает из комнаты. Первое, что он сделает, придя домой, – достанет свое резюме и сядет редактировать его. Нахуй эту компанию, серьезно.

***

Поездка к дому Сугуру проходит в тишине. После того как Нанами практически сбежал, Сугуру не дал Сатору и шанса объясниться. Он заставил его отключить ноутбук от проектора, убрать его обратно в сумку; и после довольно простой угрозы поговорим об этом дома (сердце Сатору совершенно точно не исполнило сальто от этого заявления), ушел, чтобы закончить кое-какие дела, которые изначально и остался доделывать. Сатору тупо не знал, что сказать, чтобы спасти ситуацию, которая, как он признает, была довольно компрометирующей ─ по причине некоторого недоразумения ─ так что он даже немного благодарен, что Сугуру не стал допрашивать его прямо в конференц-зале. Он по-прежнему не знает, что сказать, но время на обдумывание как раз более чем желательно. А вот чему не стоит радоваться, так это тишине с выключенным радио. Никогда еще у них не было так тихо. Он наивно не считал, что Сугуру полностью будет согласен с его идеей, но именно поэтому он и не сказал ему об этом, в первую очередь. Это также должен был быть и сюрприз. Но, честно говоря, он не думал, что он так разозлится. Они не встречаются, так что, возможно, ему не стоит так злиться? Пока еще не встречаются. Он цепляется за это слово так, будто от него зависит его жизнь (а так оно и есть, потому что это то, чего он хочет больше всего на свете в данный момент). Он действительно хочет быть полноценно хорошим бойфрендом. Желательно таким, который не тупо лежит на кровати и ждет, что его партнер сделает все сам во время секса. И он к этому шел. Только теперь его план разрушен. Что Сатору может предложить Сугуру в отношениях? Он не чувствует, что привносит в их отношения многого: Сугуру тот, кто терпит его, Сугуру тот, кто возит его везде, Сугуру тот, кто готовит для него, Сугуру тот, кто заботится о нем. Что делает Сатору? Кроме того, что его просто балуют? Поэтому, по меньшей мере, он хочет измениться хотя бы в этом плане, прежде чем предложит Сугуру официально начать встречаться. Он никогда не задумывается слишком глубоко о том, что Сугуру в нем находит, иначе начинает немного тревожиться и грустить. Сатору знает, что он великолепен, знает, как выглядит, и какое впечатление производит на других людей. Но что за этим? Никто никогда не хотел остаться с ним чуточку дольше, чтобы понять его. И не то чтобы он, конечно, вообще позволял подобное. Но Гето Сугуру не заботился о разрешении и просто прорвался через чужие границы. Он остался, — несмотря на скверный характер Сатору, несмотря на его постоянное пренебрежение ко всему и всем, что он не находил достаточно интересным. Он хотел наверстать упущенное, став, по крайней мере, лучшим трахом в жизни Сугуру. Только теперь, похоже, с этим покончено. Придется вернуться к началу. Если быть честным – это не сулит ему ничего хорошего. Мало того, что его план провалился, так теперь еще Сугуру злится на него. Сатору вздыхает и почти видит, как у Сугуру дергается бровь. В конце концов, это на него не похоже – держать рот закрытым. Сатору никогда не затыкается и не хочет даже пробовать. Но все же Сугуру негласно выразил ультиматум во время их поездки в лифте, красноречиво дав понять: не разговаривай со мной, пока мы не доберемся до квартиры, я пытаюсь думать. Обычно ему было бы плевать. Но, к сожалению, Сугуру ему очень дорог, поэтому он готов приложить усилия ради него. Вероятно именно это и привело его к нынешнему затруднительному положению. Какая теперь разница. По крайней мере, он хотел бы послушать музыку немного. Сугуру слушает очень необычную музыку, далекую от попсовых песен Сатору. Тем не менее, это мило. В Сугуру все милое: его улыбка, его красивые волосы, его пирсинг, его мягкий, ласковый голос, его теплые руки, его очаровательные глаза, даже его вкус в книгах, музыке, фильмах. Он научился ценить все, каждую деталь, что составляет удивительную личность Сугуру Гето. Сатору наконец признает, что он напуган. Он чувствует, что по-королевски проебался, и совершенно точно не хочет прекращать то, что у них происходит с Сугуру. Ему это нравится. Он надеется, что это никогда не закончится. Сатору отмирает, когда замечает, что Сугуру глушит двигатель. Ох. Они уже приехали. Он следует за Сугуру в его квартиру, оставляет свою обувь в том месте, которое любит называть специально отведенным для него, садится на диван, а Сугуру приносит ему сладкий чай. Единственное, чего не хватает в этом знакомом ритуале, который они исполняют уже несколько месяцев, – это сладкого смеха Сугуру, его безобидных поддразниваний, его рук, что не могут просто отлипнуть от него. Ритм был нарушен. Как только Сугуру возвращается из кухни с чаем для Сатору, – то не садится рядом с ним, как обычно. Он садится в кресло напротив. Сатору больше не может этого выносить. ─ Сугуру– ─ Я чего-то тебе не даю? – Перебивает Сугуру. Это было совсем не то, чего ожидал Сатору. Он не знает, на деле, чего ожидал, но точно не что-то подобное. ─ Хах? Сугуру вздыхает. ─ Я недостаточно для тебя делаю? Поэтому ты решил переспать с Нанами? Ох. О нет. Черт возьми. Сугуру думает, что он недостаточно хорош для Сатору? ─ Сугуру, нет, – поспешно отрицает он, и совершенно не может допустить, чтобы Сугуру думал о подобной ерунде. Типа, что за херня происходит, это полная противоположность реальному положению дел. ─ Нет. Ты потрясающий. Ты все делаешь хорошо. Более чем хорошо. Ты лучший. Сугуру снова вздыхает, прижимая большой палец ко лбу. ─ Тогда помоги мне понять. Сатору прикусывает внутреннюю сторону щеки. О господи. Ему придется честно признаться в своей неуверенности. От этой мысли ему становится немного дурно. Даже больше, чем просто дурно. Прежде чем он успевает начать распутывать слишком сложный и почти абсурдный клубок чувств, засевших у него в груди с тех пор, как он понял, что абсолютно одержим Сугуру, как упомянутый мужчина опережает его. ─ Вообще, ты спал с кем-нибудь еще? – Сатору хочет представлять дрожь в голосе Сугуру. ─ Сатору, мы трахаемся без защиты. По крайней мере, скажи мне─ ─ Нет! Ты единственный. Я имею в виду, с кем я сплю. Ты единственный и, скорее всего, останешься таким, даже если я больше тебе не нужен. ─ И даже если бы я переспал с кем-то еще, я бы предохранялся. Я бы так с тобой не поступил. Я забочусь о тебе. Сугуру фыркает, и сердце Сатору замирает. ─ Забавный у тебя способ показать это. ─ Ты несправедлив. Я действительно думаю о тебе. ─ Это ты несправедлив. Сатору, я действительно не понимаю. Ты больше не хочешь заниматься сексом со мной? Потому что предпочтительнее было бы, чтобы ты сказал мне об этом сразу, напрямую, а не шел к кому-то другому. Верю, что, по крайней мере, заслуживаю этого. Ай. Сатору понимает, что это ужасно. Придется честно говорить о том, что он думает, о том, чего хочет. Он даже не может вспомнить, когда в последний раз был полностью искренним. Сугуру того стоит, говорит он себе. Более чем стоит. ─ Дело не в этом. Сугуру, ты не должен был знать о моем… плане. ─ Ну спасибо, Сатору, мне стало намного легче. ─ Подожди, дай мне закончить. Чем больше он говорит, тем больше чувствует, как Сугуру ускользает у него из рук, так что теперь Сатору пиздецки боится сказать что-нибудь не то. Но какой еще выбор у него есть? ─ Мне нравится заниматься с тобой сексом, – начинает он, ибо должен на 100% прояснить этот аспект. Он не может допустить, чтобы Сугуру поверил в иное, ибо Сатору едва ли не готов основать культ в его честь. До появления Сугуру он был слеп и жил бесцветной жизнью с приглушенными звуками, которые его не совсем удовлетворяли, с постоянной жаждой чего-то лучшего, большего, которую он точно не знал, как утолить. И подобно планете-сироте, которая встретилась со звездой с такой непреодолимой массой, что ей не остается никакого выбора, кроме как упасть на ее орбиту, ─ Сатору встретил Сугуру. Он привнес в его жизнь красок и звуков такой яркости, какой Сатору никогда раньше не испытывал. Сатору скорее сожжет весь мир дотла, чем вернется к своей серой жизни. Жизни до Сугуру. ─ Ты все делаешь правильно. Мне больше никто не нужен. – Сугуру хочет что-то сказать, но в последний момент воздерживается. Вместо этого он просто делает глубокий вдох и опускает руку обратно на колено. ─ В этом-то и проблема. Ты делаешь все. Ты делаешь всю работу, я совсем не против. Мне это нравится. Но это не может быть не утомительно для тебя, верно? А ты из тех, кто слишком добр, чтобы сказать об этом честно. Типа, я уверен, что тебе приносит удовольствие секс со мной. Но дело не только в том, чтобы постоянно только отдавать, так? И я знаю, что у меня не хватает опыта, поэтому я боюсь, что я тебе надоем. Сатору даже не может смотреть на Сугуру, он чувствует себя слишком уязвимым и предпочел бы не смотреть ему в глаза, но даже он понимает, что так нечестно. Поэтому он пытается пережить мучительно унизительное чувство открытости, потому что знает, что Сугуру заслуживает этого. Даже если в конце он решит, что от Сатору больше проблем, он не будет жалеть об этом. ─ Ты потрясающий, Сугуру. А я эгоист и хочу, чтобы ты принадлежал только мне, но я понял, что не смогу заставить тебя остаться с моими... низкими сексуальными навыками. Таким образом! Если бы я попрактиковался с кем-то другим, а потом продемонстрировал бы тебе, что я так же хорош и опытен, то это определенно помогло бы мне тебя удержать. Так ты не устанешь от меня. Будь со мной. Этого я хочу.  Он оставляет, зажав язык между зубами, невысказанными множество вещей. От одной этой короткой речи у него вспотели ладони, и ему кажется, если он скажет что-нибудь еще, то у него случится инсульт. Тем не менее, он уже проделал огромную работу, стараясь полностью донести свою позицию. Хочет надеяться на это. ─ Мы с Нанами не спали, – добавляет он, на всякий случай. ─ Он не был особо в восторге от этой идеи. Но я решил: если мне нужна практика, то это должен быть он, так? Я посчитал его довольно надежным вариантом. ─ И продолжает словесный поток, заполняя молчание Сугуру. Нужны ли ему дальнейшие объяснения? Он всегда может снова открыть презентацию и объяснить, шаг за шагом, если он все еще не понимает... ─ Сатору? Заткнись на секунду, пожалуйста. Он закусывает губу, сердце громко колотится у него где-то в горле. Сугуру вздыхает и сводит ладони вместе, подобно молитвенному жесту, перед своим лбом. ─ Ты сказал, что желаешь, чтобы я принадлежал только тебе, – наконец произносит он. ─ И подумал об этом... более чем сомнительном плане, потому что ошибочно посчитал, что можешь мне надоесть? Несмотря на то, что я никогда не подавал признаков чего-либо подобного? Несмотря на то, что я неоднократно говорил тебе, как сильно мне нравится быть с тобой? Как сильно ты мне нравишься? ─ Он снова вздыхает, и Сатору становится все хуже с каждым вздохом, слетающим с губ Сугуру. Он уже сбился со счета, сколько раз за последний час. ─ Сатору, просто ответь на вопрос: как бы ты отреагировал, если бы я переспал с кем-нибудь из коллег? Скажем, Манами из отдела маркетинга. Только представляя это, Сатору уже кипит от злости. О, он совершенно, к хуям, ненавидит даже думать об этом. Сугуру с кем-то, кроме Сатору? Только через его чертов труп. Этого не произойдет до тех пор, пока он связан с ним. ─ Ты не можешь, – отвечает он, скрипя зубами. ─ Ты однозначно не можешь. Сугуру слабо улыбается, выглядя почти облегченно. ─ Почему же? ─ Потому что ты мой, Сугуру. Ты спишь со мной, зачем тебе кто-то другой? ─ А что, если я захочу стать для тебя лучшим сексуальным партнером? ─ Ты и так лучший, зачем это тебе? Ты так сильно хочешь меня вывести, да? ─ Значит, тебя злит ситуация, где я ставлю себя на твое место? Сатору не может ничего сказать. Это совершенно другое. Сугуру отличается от Сатору, который делает это ─ потому что у Сугуру уже есть опыт, ему не нужно больше, Сатору же – наоборот. Это совсем другой разговор. Сатору хочет быть лучше, Сугуру не нужно стараться, потому что он и так лучший. Когда Сатору говорит об этом, Сугуру только смеется, в его голосе звучит недоумение. ─ Сатору, это херня. В твоих словах нет никакого смысла. ─ Послушай! Я признаю, что мне чего-то не хватает, и я хочу что-то с этим сделать. Разве ты не видишь, что это принципиально другое? ─ Это не работает, – внезапно говорит Сугуру. У Сатору так сильно сводит желудок, что он чувствует, что вот-вот выблюет то, что ел на обед несколько часов назад. Прежде, чем ему становится совсем плохо, Сугуру садится рядом с ним и берет его за руки. ─ Сатору, ─ и, господи, даже слыша свое имя из уст Сугуру сотни раз на дню, он не может остановить рой мурашек, что разбегается по его коже, и сопротивляться тому, как мгновенно слабеют его колени. Так нежно, так интимно. Никто в мире даже близко не подойдет к тому, чтобы произносить имя Сатору так, как это делает Сугуру: словно молитву. ─ Мне кажется, ты чего-то не договариваешь, и я надеюсь, что это то же самое, что я сдерживаюсь озвучить. Отбой, отбой, отбой. ─ Когда ты говоришь, что я твой, и хочешь, чтобы я принадлежал только тебе, что ты на самом деле имеешь в виду? Почему только одна мысль о том, что я сплю с кем-то другим, так тебя беспокоит? Почему ты хочешь стать лучше в постели ради меня? Сатору сглатывает. Он слишком заворожен тем, как Сугуру смотрит на него, чтобы попытаться ответить. ─ Может быть... ты хочешь, чтобы я был только твоим, в том же смысле, как и я хочу тебя? Да. ─ Я хочу, чтобы ты был только моим, Сугуру. Я хочу, чтобы ты смотрел только на меня. ─ Я уже. От этого признания его сердце на секунду замирает. ─ Вообще-то, я уже давно твой. И похоже, я не очень хорошо постарался дать тебе это понять, если ты посчитал нужным осуществить свой дебильный план. ─ Я просто хотел быть хорошим для тебя, – говорит Сатору, не отрывая глаз от того, как Сугуру нежно, словно его кожа – хрупкое стекло, растирает ее круговыми движениями на его ладонях большими пальцами. И именно эта маленькая, крошечная деталь заставляет шестеренки в его мозгу крутиться. Глупость, но сделано с такой заботой и нежностью, что Сатору вдруг почувствовал себя идиотом. Вот каково это – чувствовать себя любимым. Быть любимым. ─ Ты уже ─ все, о чем я мог бы попросить, малыш. И даже больше. Ты идеален. И тут плотину прорывает. ─ Ты мне так нравишься, Сугуру. Я одержим тобой, ты буквально лучшее, что когда-либо случалось со мной, и одна мысль о том, что я могу тебе надоесть, сводит меня с ума. Я не собирался этого допустить, но подумал, что, раз мне нечего тебе предложить, так что, возможно, если я стану лучшим любовником в твоей жизни, тебе будет намного труднее отпустить меня. ─ Ох, Сатору. ─ Прости, я не хотел тебя злить или заставлять чувствовать себя неуверенно. Я так сильно хочу тебя, что иногда мне кажется, что я схожу с ума. Ему так много еще нужно сказать – но его пальцы уже в крови, потому что он раздирает свою кожу, свою плоть, раскрывается, обнажает свои кости перед человеком, который значит для него целый мир. Он хочет продолжить, хочет продолжить срывать с себя все, чтобы Сугуру мог как следует рассмотреть его, изучить самую интимную, уязвимую часть его натуры и решить, что он все еще стоит того. Он не успевает ничего сказать, потому что прежде чем он успевает выплеснуть все, что застряло у него в горле, Сугуру целует его. Это не похоже ни на один поцелуй, который Сатору получал раньше. Сугуру целовал его много раз: страстно, заботливо и нежно, лениво, медленно, отчаянно. Но никогда так: с убеждением, попыткой заверить, словно его язык пытается заклеймить что-то в его мозгу, придерживая за затылок и медленно наклоняя его голову для большего удобства. Сатору легко подчиняется, стараясь не прервать признание Сугуру – потому что именно оно это и было. Он мог говорить все эти приятные вещи Сатору, но теперь он показывает, неумолимо пытаясь убедить его в том, что он действительно имеет в виду все то, что говорил до. Это чувствуется в том, как его губы снова и снова накрывают чужие (я люблю в тебе все), в том, как его пальцы крепко держат его затылок (я не отпущу тебя), в том, как его язык уверенно соприкасается с его (я хочу тебя), в том, как он кусает ему губы (ты для меня все), в том, как он преследует их, когда Сатору слегка откидывается назад (я люблю тебя). Когда они наконец отдаляются, Сугуру щелкает его по лбу. ─ Ауч! Какого черта, Сугуру? ─ Ты идиот, – отвечает он. ─ Ты буквально самый забавный человек, которого я когда-либо встречал, самый милый и самый великолепный. Годжо Сатору, я так одержим тобой, что даже неловко, и я не могу поверить, что позволил тебе хоть на секунду поверить в то, что ты мне когда-нибудь надоешь. Если уж на то пошло, это я чувствую, что мне нужно продолжать быть интересным, чтобы ты не ушел от меня. Сатору хмурится, потирая лоб. Сугуру не был очень-то нежен со своим щелчком. ─ Я был так ослеплен твоей красотой, потому не смог заметить, как ты изнываешь по мне, как неудачник, прости, ─ говорит Сатору, ухмыляясь. Сугуру выглядит изумленным. ─ Ты невыносим. Ты был готов выплакать мне всю душу, а теперь называешь меня неудачником? ─ Ну, ты же сказал, что одержим мной. ─ Ты сказал это первым. ─ Я не так это помню. Сатору получает еще один поцелуй, быстрый и явно предназначенный для того, чтобы заткнуть его. Он не возражает. ─ Еще раз проясню: я люблю в тебе все, Сатору. Никогда, ни на секунду не думай, что тебе нужно стараться стать лучше, потому что ты – абсолютно все, о чем я когда-либо мечтал, хорошо? Во всех смыслах. Он понимает, что Сугуру невероятно серьезен, но он просто не знает, что с собой делать, когда вся эта искренность направлена на него. Это обезоруживает. ─ Ладно, – тихо бормочет он, отводя взгляд. Он не успевает повернуть голову, как Сугуру хватает его за челюсть и заставляет смотреть ему в глаза, как и подобает абсолютной угрозе, которой он является. ─ Ты такой милый, когда так волнуешься. – Сугуру ухмыляется, и видно, как ему нравится заставлять Сатору смущаться. Сволочь. ─ Заткнись, – говорит он, беззлобно. ─ Ты отстой. Ты ужасный бойфренд. Сугуру заметно оживляется. ─ Бойфренд? ─ Да, бойфренд, ─ как можно четче произносит Сатору. ─ Мгм – не отпуская чужое лицо, оглаживая нежную кожу прямо под нижним веком, он говорит следующее. ─ Годжо Сатору, мой парень. Звучит неплохо. Довольный тон его голоса заставляет Сатору улыбнуться. ─ А теперь, могу ли я пригласить своего парня отпраздновать это новое событие, возможно, в моей спальне? Он смеется. ─ Ты просто читаешь мои мысли.

***

─ Я не против делать все сам. Я люблю это. Мне нравится заботиться о тебе, Сатору. Я думал, это очевидно. Оказавшись в спальне, Сатору, не теряя времени, раздевает их обоих и тащит на кровать. Сугуру смеется все то время, пока его парень пытается стянуть с него штаны. Однако Сатору гордится тем, как заставил его подавиться, схватив его за член. Сейчас он лежит на спине, обхватив Сугуру за плечи. Он выглядит так чертовски сексуально со своими темными волосами, ниспадающими каскадом на спину, с короткими прядями, изящно обрамляющими его лицо. Сугуру такой красивый. У Сатору перехватывает дыхание от одного взгляда на него. ─ Я знаю, ─ честно отвечает он. ─ Я просто хотел сделать тебе приятно. Так же, как ты делаешь мне приятно. ─ Ммм. ─ У Сатору сбивается дыхание, когда он чувствует скольжение чужих губ по чувствительной коже своей шеи. ─ Ты всегда заставляешь меня чувствовать себя хорошо. Даже восхитительно. ─ Думаю, что могу заставить тебя чувствовать себя по-настоящему хорошо, так же, если буду сверху. Пауза. ─ Справедливое замечание. ─ Ты позволишь мне попробовать, даже если у меня не получится с первого раза? Сугуру откидывается назад и садится на бедра Сатору, чтобы как следует взглянуть на него. ─ Ты можешь попробовать все, что захочешь, Сатору. Все, что угодно, ладно? Если ты хочешь что-то сделать, просто скажи мне. Я постараюсь, чтобы тебе было приятно, окей? Мы можем пробовать что-то новое вместе. Блять, он просто идеален. Любовь раздувается у него в груди как воздушный шар. ─ Окей, – наконец говорит он. Сугуру наклоняется еще раз, чтобы скрепить сделку поцелуем. Сатору с удовольствием отвечает ему, проводя руками по широкой спине своего парня: движению мышц, теплой и знакомой коже. Внезапно Сугуру переворачивает его, усаживая Сатору на себя сверху. Демонстрация его силы всегда заставляет член Сатору мгновенно встать. ─ Ладно, малыш. Делай, что хочешь, я весь твой. Блять. Почему Сугуру так пиздецки хорош в этом? У Сатору вот-вот случится приступ, а он еще даже не сел на член. Он справится. Возможно. Надеется. ─ Как насчет того, чтобы, для начала, растянуть себя? Точно. Член Сугуру огромен, эта штука ни за что не войдет в его задницу, если его хорошенько не растянут. Сатору тянется за смазкой в углу кровати, которую он осмотрительно прежде достал из прикроватной тумбочки, прежде чем запрыгнул на Сугуру. Он смазывает пальцы и приступает медленно проталкивать их в себя сзади, упершись второй рукой в грудь Сугуру. Эту часть он знает, не то чтобы он не делал этого с собой раньше, но он впервые растягивает себя пальцами на глазах у Сугуру. Это, мягко говоря, нервирует. Он не из тех, кого особо смущают такие вещи, но почему-то чувствует, как стыд медленно подкрадывается к нему. ─ Вот так, медленно. Полегче, малыш. Ты хорошо справляешься. Даже если слова Сугуру немного успокаивают его нервы, он хочет, чтобы тот заткнулся нахрен, иначе он кончит до того, как они приступят к самому интересному. Поэтому он практически сразу переходит от одного пальца к двум. Хлюпающий звук, с которым его пальцы двигаются внутри, заставляет его щеки алеть. Почему так громко? Это всегда было так громко? Наверное, раньше он просто не замечал ─ в такие моменты он слишком сосредоточен на ловких пальцах Сугуру. Однако это тоже приятно, у него пальцы длиннее, чем у Сугуру, хотя и не такие крупные. Он слегка изгибает их и судорожно вздыхает, когда надавливает на простату. О, это определенно то чувство, что никогда не надоест. ─ Тебе хорошо? Сатору просто кивает, вскоре добавляя третий и принимаясь ритмично двигать ими. Ощущения просто охренительные, и теперь, когда он справился с нервозностью, может признать, что то, как Сугуру наблюдает за ним, пока он делает это с собой, только усиливает буйно разливающийся огонь возбуждения в животе. Это так хорошо. ─ Блять, ты выглядишь фантастически, Сатору. Ты такой блядски сексуальный. Он не замечает, как прикрывает глаза, а когда открывает их, то встречается взглядом с Сугуру, а его член, с красной блестящей, влажной из-за смазки головкой, упирается ему в живот. Тот факт, что Сатору способен так сильно завести Сугуру, просто трогая себя, подпитывает скручивающийся жар внизу. Сугуру даже не думает о том, чтобы потрогать себя – руки его всецело заняты бедрами Сатору. Господи, ему так повезло с ним. Сатору улавливает подступающий оргазм, потому вытаскивает пальцы и пытается отдышаться. Нельзя: после того, как он кончит, он становится слишком ленивым, а он еще даже не попробовал сесть на член своего парня! ─ Повеселился? ─ Знаешь, я раньше не замечал, но ты слишком много болтаешь. Это сильно отвлекает. ─ По-моему, я не слышал раньше, чтобы ты жаловался. Тебе не нравится, когда я говорю, как приятно быть внутри тебя? Могу перестать, если хочешь. У Сатору горят уши. ─ Я этого не говорил, – затихает он, избегая его взгляда. Сугуру лишь ухмыляется. ─ Просто дай мне спокойно заняться этим... Он снова достает смазку и выдавливает обильное количество на член Сугуру, сверху на головку. И сразу же, не теряя лишнего времени, кладет на нее руку и медленно двигает ею, вниз и вверх, распределяя липкую субстанцию. Сугуру испускает вздох облегчения. Сатору уже тысячу раз держал член Сугуру в руках, и все равно это не перестает его восхищать: красивый, как и все остальное в Сугуру; резкий контраст между темно-красной головкой и почти прозрачной, с просвечивающими венами, кожей заставляет его собственный член изнывать. Пальцы прослеживают крупные вены, а большой слегка надавливает под головкой, просто чтобы выбить из Сугуру шипение. Он переходит на твердый темп, уверенно двигая рукой и наслаждаясь всеми звуками, которые ему удается выдавить из него. Музыка для его ушей. Голос Сугуру довольно мягкий, в отличие от его собственного, и Сатору просто обожает его хрипотцу, особенно, когда он понижается, ─ очевидный для него знак, что ему хорошо. ─ Если ты продолжишь, я кончу, малыш. ─ Сугуру бережно обхватывает руку Сатору, останавливая его. ─ Мы же не хотим этого сейчас, не так ли? Это все для тебя. ─ Ладно, ─ шепчет Сатору и, принимая более удобную позу, обхватывая коленями бедра Сугуру, направляет рукой его член к своему входу. Весь этот процесс несколько возвращает былое смущение, но он продолжает, ведь он хочет этого, и Сугуру явно хочет того же. Когда головка проталкивается внутрь, в колечко мышц, он задерживает дыхание, внезапно чувствуя себя переполненным ощущениями. Сатору вставлял в себя этот член слишком много раз, чтобы можно было сосчитать, так почему же сейчас все ощущается по-другому? ─ Дыши, Сатору. Он делает, как было сказано, медленно выдыхая, и продолжает осторожно опускаться на член Сугуру, сантиметр за сантиметром, пока задницей не соприкасается с чужими бедрами. И заставляет себя дышать. Блять. Это слишком хорошо. Вдруг он чувствует руки на своей талии. ─ Блять, Сатору, – почти жалобно хнычет Сугуру. ─ В таком виде ты ощущаешься просто охренительно. Пиздец. Ты просто мечта, это просто фантастика... Сатору кажется, что он вот-вот лопнет, а все, что он сделал, – это вставил его в себя, даже не сдвинулся ни на миллиметр, слишком погрузившись в ощущение члена внутри себя, который, кажется, достает ему до самого желудка. Он делает первую пробу, двигая бедрами, качнувшись взад-вперед. Сугуру начинает дышать звучно, тяжелее, задерживая дыхание с каждым движением чужих бедер на нем. ─ Ты так хорош, малыш, так хорошо. Это совсем другое чувство ─ видеть, как Сугуру теряется в ощущениях, под ним. Сатору чувствует прилив сил и адреналина, поднимающийся по позвоночнику, не сводя глаз с того, как его парень закрывает глаза и жмурится от удовольствия, когда он чуть ускоряется. О, он уже определенно обожает эту картину. Сатору неуверенно пробует приподняться и опуститься обратно, ударяясь задницей о бедра Сугуру. ─ Блять. И, чувствуя себя определенно смелее из-за чужой реакции, продолжает, начиная активнее скакать на нем. Довольно скоро он чувствует, как член задевает простату с каждым толчком, и тогда ускоряет свой ритм. Оргазм приближается все быстрее и быстрее, но по какой-то причине он не может довести это чувство до конца ─ даже с помощью Сугуру, который, положив руку ему на талию и придерживая, опускает его обратно на член, что-то было не совсем так. ─ Сугуру, Сугуру, – умоляет он, прерывисто дыша, с выступившими слезами на глазах от разочарования, отчаянного, нуждающегося. ─ Я хочу, но я не могу– Это потрясающее ощущение, до поджатых пальцев ног ─ скакать на члене своего парня так, будто это последнее, что он сделает в своей жизни, и все же, как бы он ни ускорялся или замедлялся, кажется, он просто не может кончить. Сладкая разрядка маячит прямо перед ним, дразня, но продолжая ускользать. От судорожных вздохов у него начинает болеть горло и щипать глаза. ─ Сугуру, я не знаю– пожалуйста, ─ продолжает он умолять, измученный. ─ Я не могу, я не могу... ─ Я понял тебя, куколка. Сугуру меняет их позу, и Сатору снова оказывается спиной на матрасе, вздыхая с облегчением и от пульсирующей боли в бедрах из-за напряжения. ─ Ш-ш-ш, я держу тебя, – успокаивает его Сугуру, большим пальцем утирая слезы с лица. ─ Ты так хорошо постарался. И почти сразу же начинает с силой толкаться внутрь, задевая ту сладкую точку, от которой у Сатору глаза закатываются к затылку. Так правильнее, думает он, когда Сугуру закидывает его ноги себе на плечи, растягивая его как можно сильнее. Оргазм снова приближается, и так ему наконец удается достичь пика – всю интенсивность, неумолимость чувства он приветствует с распростертыми объятиями, готовый раствориться в ошеломляющем удовольствии, которое Сугуру дарит ему каждый раз, когда его член входит в него. ─ Вот так, красавчик, кончай. И он делает именно это, будто в насмешку от собственного предательского тела, изливаясь себе на грудь с именем Сугуру на языке. Настолько мощный оргазм настигает его, что он аж чувствует легкое головокружение, покалывание в теле, а зрение, кажется, на секунду размывается. Едва осознает, что Сугуру все еще в нем, как сумасшедший гонится за собственной разрядкой, продолжая вбиваться в него, ударяясь бедрами. ─ Сатору, Сатору, Сатору, ─ повторяет он, наполняя его до краев своей спермой и постепенно замедляясь, переходя к ленивым толчкам, словно пытаясь выдоить из себя все до последней капли. Когда трение ощущается сверхчувствительным, он останавливается и позволяет себе упасть сверху на Сатору, вжимая его в постель, и оставляет короткий поцелуй на его груди, прямо над сердцем. Сатору не может сдержать улыбку. Он принимает следующий поцелуй в губы, и последний ─ в лоб. После он чувствует, как Сугуру выходит из него, и ему не нужно открывать глаза, чтобы убедиться точно, что Сугуру смотрит на то, как его сперма вытекает из Сатору. Да, именно так и проходит их привычный ритуал. Сатору делает вдох. Он снова обрел ритм.

***

─ Ты действительно собирался позволить Нанами трахнуть тебя? После душа, который почти перешел во второй раунд, и смены простыней, Сатору потребовал обнимашек. Любовных обнимашек, как парочка, если точнее. Сугуру с радостью согласился, прижимаясь к Сатору так, словно тот исчезнет, если не будет постоянно липнуть к нему. Однако вскоре Сатору начинает извиваться в объятиях Сугуру, игнорируя нытье своего парня, и заставляет Сугуру ослабить хватку настолько, чтобы тот мог повернуться лицом к нему. – Я имею в виду... Чем дольше Сатору молчит, тем больше Сугуру хмурится. Он выглядит определенно возмущенным. ─ Поверить не могу. ─ Это было ради благородной цели, ясно? Что, ты приревновал? За свой комментарий он получает щипок и возмущается в ответ, пытаясь оттолкнуть руку Сугуру. ─ Черт возьми, прекрати это! ─ Не веди себя так, будто это не ты был готов задушить всех этих девушек из маркетинга, которые пытались уговорить меня сняться в их тиктоках. ─ Ты заметил? ─ Сатору действительно думал, что держится мастерски уверенно. ─ Трудно не заметить, когда такая высокая задница с внушительной фигурой метает в тебя ножи взглядом. Ты совсем не такой хитрый, как ты думаешь, Сатору. ─ Ну, по крайней мере, это сработало. ─ Не волнуйся, я подумал тогда, что это горячо. Сатору улыбается и чмокает его. ─ Ты совсем больной на голову, Сугуру. Наверное, поэтому мы с тобой подходим друг другу. ─ Возможно, – соглашается Сугуру. Его глаза сияют, и Сатору думает, что теперь так легко понять, как сильно Сугуру любит его. Это чувство, которое он не может сдержать, и оно льется из его глаз, улыбки, рук, которые все еще крепко держат его за талию. Он знает, что он такой же, и сейчас у него, наверное, самая глупая влюбленная улыбка на свете. Ему все равно. Он тоже хочет показать Сугуру, как сильно его любит. ─ В понедельник ты извинишься перед бедным Нанами за все, через что заставил его пройти. ─ Да, да, босс. Тебе тоже стоит извиниться. Он выглядел настолько напуганным, что готов был сбежать в страхе в любую секунду, когда заметил тебя. ─ Один-один. Честно, ему повезло, что я знаю, что он терпеть не может твою задницу, и потому не набросился на него сразу же. ─ Такой ревнивый, мистер Гето. ─ Ты невозможен. ─ И все же, ты любишь меня таким. На этот раз Сугуру крадет у него поцелуй. Он короткий и сладкий, в нем — все, что Сатору когда-либо хотел испытать. ─ Не напоминай мне о моих неправильных решениях. Сатору смеется и смеется, и глупо целует своего парня, потому что он может, потому что ему это позволено, потому что у него самый фантастический парень в мире. ─ Было приятно побыть наездником, – неожиданно признается он. ─ Но, думаю, мне больше нравится, когда всю работу делаешь ты. Сугуру фыркает. ─ Тебя не поймешь. Хотя это моя вина, мне не следовало так баловать тебя. К тому же, ты и так уже знаешь, что я люблю доставлять тебе удовольствие. ─ Тебе понравилось? ─ Конечно. У тебя получилось потрясающе, я наслаждался каждой секундой. Ты в буквальном смысле самый красивый человек на Земле, Сатору. И теперь ты весь мой. Ты так пиздецки хорошо смотрелся на мне, что я подумал, что вот-вот кончу, когда ты начал двигаться. Похвала вызывает у него улыбку. Ему нравится осознавать, что он также может заставить Сугуру чувствовать себя восхитительно. Он был бы не прочь время от времени быть сверху, если бы это означало, что его снова будут осыпать сумасшедшими комплиментами. ─ Но тебе не нужно заставлять себя делать это, Сатору. Если ты предпочитаешь этого не делать, я не возражаю. Для меня это ничего не изменит, ладно? Все, чего я хочу, – это чтобы тебе было хорошо. ─ Сугуру говорит это искренне, его теплые глаза полны честности. Сатору просто обожает его. ─ Я знаю, ─ уверяет он его. ─ Мне тоже нравится доставлять тебе удовольствие, поэтому я готов пойти на компромисс. Хотя, возможно, нужно будет заняться кардиотренировками или какой-нибудь херней в этом роде. Смех Сугуру отдается вибрацией в его собственной груди, учитывая, как близко они жмутся друг к другу. Это так, блять, волшебно, что Сатору не остается ничего, кроме как поцеловать Сугуру. Он не может сдержаться, потому что перед ним мужчина, который обнимает его так, словно он самое драгоценное, что есть на всем белом свете, любит его в ответ, и ничто не может сравниться с теми сильными чувствами, которые этот факт вызывает в нем. ─ Я люблю тебя, – шепчет он, прежде чем уткнуться лицом в шею Сугуру, под подбородок. Он скорее чувствует, чем слышит смешок Сугуру. ─ Я тоже тебя люблю, моя гигантская принцесса.

***

─ Нанами! Сатору ухмыляется, когда видит, как блондинистый коллега на полсекунды застывает, взявшись за ручку двери своего кабинета. Он считает до трех, прежде чем Кенто решает обернуться. Он коротко кивает ему, и это зрелище заставляет Сатору внутренне рассмеяться. У него такой вид, будто он только что съел самый горький лимон в мире. ─ Годжо-сан. ─ Хорошие новости, Нанами! Мы с Сугуру теперь официально встречаемся. ─ Ох. – Нанами моргает. ─ Это хорошо. ─ Ты не собираешься поздравить меня, Нанами? ─ Поздравляю, ─ говорит он так, словно его держат под дулом пистолета. Это заставляет Сатору фыркнуть. Его младший пиздецки забавный тип. ─ Поскольку я теперь занятой человек, к сожалению для тебя, мое предложение считается недействительным. Мне жаль. Хотя у нас бы ничего не вышло. Сатору видит, как бесчисленное множество эмоций сменяются на лице Нанами, прежде чем он наконец останавливается на усталости. ─ Ладно. – Отвечает он. ─ Это все? Сатору уже почти решает продолжить издеваться над ним, но вспоминает, что Сугуру сейчас на совещании с командой маркетологов, и он с удовольствием прервет его, просто чтобы поцеловать его на глазах у всех этих зумеров, которые думают, что у них есть хоть один шанс с секси HR-менеджером. Будто есть. ─ Это все. ─ Славно поговорили. ─ Говорит Нанами, прежде чем кивнуть еще раз и повернуться, намереваясь уйти в свой кабинет. ─ Я готов поддержать твое предложение закупать свежую выпечку из соседней пекарни каждый день на завтрак. ─ Внезапно выпаливает он. Это самое близкое к извини, что у него получается. На самом деле он не сожалеет, но Сугуру был непреклонен в своем намерении сделать все возможное, чтобы уменьшить последствия травмы Нанами из-за Сатору. Нанами поворачивает голову и секунду сканирует его, словно решая, говорит он правду или нет. ─ Буду очень признателен. ─ А потом он закрывает дверь в свой кабинет. Что ж, все прошло как нельзя лучше, как он и ожидал. Вроде того. По крайней мере, с этим было покончено. Следующая остановка: встреча Сугуру. Ему не терпится показать всем, что сексуальный, слегка вредный менеджер Сугуру Гето принадлежит Сатору и только ему одному. Кажется, что теперь он достиг конца туннеля. Наконец-то.