Сатору не переживает битву с Тоджи Фушигуро. Он умирает, в холоде и одиночестве, оставляя за собой только проклятие, жаждущее крови. Сугуру забирает его себе. данная работа – сборник экстр и разных POV в дополнение к основной истории Cannibalization of the Apex

Все начинается, казалось бы, из простого — один из его спонсоров дарит ему красивое шелковое кимоно с ручной росписью. Позже тем же днем даже примеряет его — и тогда он вынужден признать, как прекрасен представший ему образ, а Манами ловит его как раз в тот момент, когда он любуется собой, и с ее губ срывается предложение: — Красная помада, Гето-сама. Для завершения образа.

– Давай потрахаемся. – Прошу прощения? – Давай потрахаемся. – повторяет Сатору, ровным голосом, без тени насмешки. – Займемся сексом. Покувыркаемся. Станцуем горизонтальную мамбу, нафаршируем перчик, и бла-бла-бла.. – Не думаю, что я– – Есть пара вещей, которые я хочу попробовать. Нанами ничего не отвечает, тупо смотрит на Сатору, будто у него выросла еще одна голова, настороженно ожидая, что он выкинет следующим, когда мужчина напротив закончит шутку. Но ничего подобного.

— Я не смог этого сделать. — Вырвалось у Сатору нечто среднее между стоном и всхлипом. — Я не могу этого сделать.

Душа Гето — миазмы проклятых духов, вихрящихся внутри, как в калейдоскопе. Тысячи, подобно океану грязи. Они не похожи на преображенных людей, тяжестью осевших в животе у Махито. Мечутся, извиваются и говорят, шепчут ему, пока он сидит рядом с Гето на крыше. Его внимание отвлекается на эти тихие голоса. Может, они взывают к нему, хотят предупредить, манят его подойти ближе, стать частью их.