Я запятнаю твою могилу

like you're god — mehro

Эндрю нашел тело Кевина Дэя в пятницу 12 апреля в 23:45. Именно в этот момент весь мир перестал для него существовать. Странный шум давил на его уши, а глаза накрыла черная пелена, не позволяющая ему видеть ничего кроме мертвого Кевина, лежащего около дивана в расслабленной позе, будто бы он просто неудачно заснул. Это, очевидно, было не так. В их общей квартире стоял беспорядок: упавшие с полок книги с разорванными страницами, разбитая почти единственная их общая фотография, где Кевин улыбался и обнимал Миньярда, куча разбросанных вещей из шкафа, огромная трещина делила плазму на две части. Это все сделал Кевин, но не тот Кевин, которого Эндрю знал и в глубине души любил. Это сделал другой Кевин, который давно уже не видел жизнь вне алкогольного дурмана. Надежда на то, что бездыханное тело все-таки дышит, моментально угасла, Эндрю так и не нащупал пульса и не услышал слабых, но все же вздохов. Кевин умер без боли, зажав в ладони полупустую бутылку водки, — на столе Эндрю нашел пустые пачки секобарбитала , которые Дэй украл из их аптечки. — Кевин Дэй, я хочу спросить тебя. Ты конченный придурок? — Эндрю сел на него сверху, заглядывая в его лицо, которое было умиротворяюще спокойно, всяческая мимика отсутствовала. Он смял в руке пустые палетки от таблеток и яростно тычил ими в бледное лицо. — Какого хуя ты так поступил со мной? Какого хуя ты, твою мать, решил сдохнуть? Кевин не отвечал. Никакой реакции не последовало и, когда Эндрю влепил ему горячую пощечину, его голова лишь наклонилась в бок и тело покосилось вправо, спирт окончательно разлился на паркет. — Чертов подонок, я тебя ненавижу! — Эндрю наносил удары в грудь, плечи, но все было безрезультатно. Кевин молчал. Эндрю зарыдал, зарыдал так, что грудь болезненно сдавило, а в ушах зазвенело. Это было его вина, он позволил Кевину убить себя, оставил его одного, когда должен был быть рядом. — Кевин, ты зашел слишком далеко... — пытался достучаться до него Нил, обнаружив Дэя, спрятавшегося от чужих глаз в туалетной кабинке, распивающего бутылку виски. — Ты ничего не знаешь! — злобно кричал Кевин в ответ. — Да ты посмотри на себя, сегодня тебя выгнали из команды, что будет завтра? Ты стал чертовым алкоголиком, не видящим ничего дальше бутылки в руке. Ты сам себя убиваешь, зарываясь в яму зависимости. — Я не алкоголик! — взбесился Кевин, швырнув бутылку в стену, что разлетелась на куски. Эндрю взял Дэя за грудки и бездумно тряс его тело, надеясь, что оно снова оживет. Щеки стали красными от слез, а сердце обливалось кровью. Кевин все так же лежал. — Кевин, пожалуйста... — прошептал Миньярд, испугавшись собственного голоса. От безысходности он рвал на себе волосы, расчесывал кожу до красноты. Так больно ему было. Но ничего не помогало. Кевин умер. Нащупав в кармане джинс кнопочный телефон, он набрал знакомый номер, который, кажется, выучил уже наизусть. Ждать пришлось недолго, всего пара гудков и серьезный голос послышался с другой стороны линии. — Да, Эндрю. — Хотите я расскажу шутку, — вмиг ситуация показалась забавной. Эндрю начал до боли истерически смеяться не в силах продолжить говорить. — Эндрю, все в порядке? — тень тревоги проскользнула в голосе тренера. — Ваш сын покончил с собой.. — смех сменился на истерические вздохи, он стал задыхаться. — Эндрю, повтори! — отчего-то Ваймак не разделял веселье вратаря. — Что случилось? Где ты? — Мы с Кевином в нашей квартире, я смотрю прямо на него, но он стал слишком некультурным, что даже не здоровается с папочкой. — Эндрю, прекрати нести чушь! Вызови скорую! Срочно! — в трубке слышался оглушительный крик. — Не волнуйтесь, я проверил, он уже сдох, и вообще я сейчас занят. Оплакиваю вашего сыночка. — Миньярд, твою мат.. — на этом звонок завершился, Эндрю сбросил трубку и откинул телефон куда-то в стену. — Малыш Кеви снова не может оторваться от соски, — дразнилась Элисон, наблюдая, как Дэй глушит уже пятнадцатую рюмку подряд. Тот бросает на нее озлобленный взгляд, но блондинка только хитро улыбается. — Тебе правда стоит остановиться, —обеспокоенно просит Ники. Он уже и сам понял, что собрать бывших Лисов вместе в местном баре было ошибкой. — Тебя выгнали из команды, Кевин, думаю стоит задуматься. — Боже, ваши слова для него, то же самое, что бить стену кулаками, — скептично бросает свое слово Аарон. Тут Кевин взорвался, под воздействием алкоголя он уже не мог себя контролировать: — Вы все гребанные суки! Заткните нахуй свои тупые рты, если единственное, что вы можете сказать это долбанную чушь. Вы абсолютно нихуя не понимаете, потому что вы кучка идиотов, которые, ни в чем разобравшись, суют свой нос в чужие дела! — Уходи. — вмешивается в яркий монолог Дэя Эндрю, — Проваливай отсюда нахрен! Вид Миньярда заставляет Кевина сконфузится, он сразу замолкает, разворачивается, прихватив со стола закрытую бутылку водки. — Эндрю, так не может продолжаться, — твердит Рене. — Тебе стоит позвонить в клинику. В этот момент Эндрю наконец принимает тяжесть ситуации и обещает позвонить в центр борьбы с алкоголизмом завтра утром, как Кевин оклемается.

***

Похороны прошли скромно, присутствовали лишь самые близкие и некоторые члены сборной, которые не отвернулись от Дэя после его выходок. Море фанатов, что считали Кевина Дэя своим кумиром и были готовы поклоняться номеру один в мире экси, после позорного вылета Кевина из международной команды вмиг забыли о его существовании. Будто бы его никогда и не было. Звучно рыдал лишь Ники, остальные молча роняли скудные слезы и сразу же старались утереть их платком. Подавленно выглядел Ваймак: лишившись сына, он ушел в академический отпуск, сомневаясь в своем скором возвращении в индустрию экси. Тяжело переживал потерю и Джостен, который ранее считал Кевина тем, на кого стоит равняться, собственными глазами наблюдал за тем, как алкоголь поглощает в себя подающую большие надежды звезду. Эндрю будто бы было плевать, его лицо не показало ни единой эмоции с момента, когда тело Кевина увозили в морг. С тех пор он перестал разговаривать, реагировать на любую попытку контакта, отвечая лишь кивками или пожиманием плеч. Он часто впадал в беспамятство, не различая времени суток, путая дни и ночи между собой. Даже сейчас, безразлично смотря, как тело его парня погружают в заранее вырытую яму, ему было все равно. Ему было наплевать и на то, что кузен и брат-близнец настояли на его переезде в дом в Колумбии, после того, как, навещая Эндрю, заметили на кухонном столе дополнительную чашку кофе и порцию омлета, которые он по привычке каждое утро готовил для Кевина. Еда оставалась нетронутой, а кофе остывало. Эндрю долгое время делал вид, что не замечал запаха спирта, который разил от Кевина, заверяющего, что с утра ему нужна кружка воды. Делал вид, что не замечал, замешенное виски в баночке от колы без сахара, которую раньше позволял себе выпить Дэй лишь раз в месяц, а сейчас подобные жестянки стали появляться в их квартире почти каждые два дня. Миньярд пускал завязывание зависимости вокруг шеи Кевина на самотек, надеясь, что скоро это прекратится и он перестанет столько выпивать. Удивительно, но Эндрю каждый раз велся на глупые оправдания со стороны Дэя, уверяющего, что это помогает ему уснуть и лучше сосредотачиваться на тренировках. Это было наглой ложью, но он просто бездействовал. Кевин не рассказывал ему, что каждый день его тренер грозиться выпереть его из команды за пьянство прямо на поле и он держится на добром слове из-за его популярности и репутации среди фанатов. Кевин, на самом деле, стал действительно много чего от него скрывать, пока в один день Эндрю не вынудил его признаться, что он знает о его бродяжничестве по городу, вместо посещения тренировок, на которые он показательно собирался каждое утро. Сборная расторгла с ним контракт еще месяц назад, но Дэй не сказал об этом ни слова. — Кевин, хватит врать.. — ругался на него Эндрю. — Ты действительно похоронил свою карьеру ради водки. Он разочаровывался в нем каждый раз, но ничего не делал, а Кевин все больше утопал в пучине мрака, теряя себя и свои принципы.

***

Эндрю перестал посещать тренировки, ведь без Кевина это было бесполезно и бессмысленно. После его смерти он перестал видеть в жизни какой-либо смысл. Уже которую неделю он не покидал своего дома. Единственное, чем он занимался, это пролеживанием бесчисленных, похожих друг на друга дней на собственной кровати. Он наблюдал за тем, что происходило за окном. Солнечный свет ослеплял, но Эндрю не разрывал зрительного контакта. Духота в комнате объяснялась долгое время не открывавшимся окном, тем не менее Миньярд ощущал, что на улице стоит прохлада, непривычная для весеннего дня. Рука нащупала на тумбочке знакомую пачку сигарет, табачный дым наполнил легкие и он снова провалился в беспамятство на несколько часов. Сил что-то делать абсолютно не было, как и желания вставать с постели. Свежий воздух он ощущал лишь тогда, когда Аарон и Ники в свободное время выводили его на прогулку на улицу, рассказывая о том, что произошло в их жизни. Аарон занудствовал о лекциях по анатомии, Ники о вечеринке, на который был недавно. Эндрю даже им завидовал, в его жизни ничего не происходило, каждый день наполнялся однообразным распорядком. В те редкие моменты, когда Миньярд мог здраво мыслить, он осознавал, что должен приложить усилия, чтобы вернуться к прежней жизни. Однако каждый день, он собирал себя по частям, чтобы просто пойти умыться. Есть он совсем перестал, от чего совсем исхудал, потеряв свою прежнюю физическую форму. Скулы на его лице еще сильнее прорезались, челка отросла и стала лезть в глаза. Правда Эндрю было плевать. Эндрю перестал спать, просто не мог заснуть, часами пялясь одну точку на потолке, но, если ему удавалось сомкнуть глаза, там он видел Кевина. В его снах он был победителем игры в экси, который позже расщеплялся в темное пятно с бутылкой в руке. Кевин часто звал его с собой, после таких снов Эндрю долго не мог подняться с кровати, пока с голове играл гул его голоса. Кевин старательно пытался при возвращении закрыть дверь беззвучно, но ноги подкосились и он громко вырезался в стену, опрокинув полку с обувью. «Эндрю не должен проснуться» — твердил он себе в голове, быстро исправляя сотворенный беспорядок. Однако он не подозревал, что Эндрю и вовсе не ложился спать, потому что не мог уснуть, не убедившись, что Кевин дома. Дэй с громким вздохом на трясущихся ногах заперся в спальню, чудом не спотыкнувшись о дверной проход, быстро стягивая с себя одежду, упал на постель. — Где ты был? — раздается сиплый голос в кромешной тьме. Дэй даже думает, что ему показалось и в пьяную голову лезет всякая чушь, но спустя пару секунд вопрос повторился. — Я спрашиваю, где ты был? — Эндрю включает настольный светильник, и Кевин морщится от теплых лучей света, попадающих в глаза, уже успевших привыкнуть к темноте. — Сокомандники… я.. бар... — бурчит что-то невнятное в подушку Дэй. — Ты обещал, что больше не будешь ходить туда.. — Я помню, Эндрю, это был последний раз, спи, — Кевин выключает свет и прижимается ближе к Эндрю, а он кривится, чувствуя запах перегара из его рта.

***

Мой милый убийца — Убей меня, Эйс!

Единственное место, ради которого Эндрю был готов выйти на улицу добровольно, — это могила Кевина. Он проводил большую часть своего времени у каменного надгробия, каждый раз принося две белые лилии, потому что эти цветы Кевин очень любил. Он падал на колени в беззвучном крике каждый раз, когда видел выжженные серые буквы его имени. Что-то рвало его изнутри, болезненно пронизывая тонким острием каждую клетку его тела. Он чувствовал себя обманутым и брошенным, оскорбленным и униженным. Преданным. Миньярд прижимался лбом к холодному камню, пока его тело пронизывали судороги от безудержной горечи и невыносимой боли, тихо бормотал извинения, фразы о чувстве собственной вины, о том, как сильно скучает и ждет его возвращения домой, понимая, что это невозможно. Его голос утопал в пучине вырвавшихся изнутри рыданий, его слова становились похожими на бессвязный бред сумасшедшего сквозь слезы выкрикивающего чужое имя. Ему было плевать, если погода была отвратительной, а на улице шел проливной ливень, он все равно приходил. Липкая грязь от мокрой земли пачкала его одежду, но ему было абсолютно все равно, лежал на еще не утрамбовавшейся траве, соскребая пальцами пропитанный влагой песок. В таком положении он мог находиться часами, пока его брат спустя тысячи пропущенных звонков не находил его, валяющегося у мокрого надгробия, и чуть ли не с силой оттаскивал в машину, заставляя поехать домой. — Перестань это делать.. — с мрачнеющим лицом пытался достучаться до него близнец, но Эндрю не слушал. В последнее время Кевин кажется сходил с ума, он избегал шумных компаний, предпочитал находиться в одиночестве и все больше закрывался от Эндрю. Лишь навечно вложенная в его ладонь бутылка, всегда была рядом с ним. Кошмары раздирали его голову, рядом все чаще мерещился образ Рико, который он старался запить водкой, но это не помогало. Когда терпеть это стало невыносимо, а в квартире он был полностью один — Эндрю ненадолго отошел в магазин — он, кажется, дошел до своего апогея. Стащив с кухни нож, Дэй заперся в спальне, и алкоголь настолько сильно взбудоражил его разум, что его бросило в жар. Дыхание участилось и сделалось неритмичным, он беспокойно вдыхал и выдыхал воздух, дрожа всем телом. Он закрыл глаза, пытался досчитать до десяти, надеясь, что видение исчезнет, но, приоткрыв ресницы, Морияма был в метре от него. Он зловеще ухмылялся, шутил над его страхом, а в конце замахнулся клинком. Дэй в ужасе ловил ртом воздух, ему казалось, что его легкие готовы были взорваться. По глазам катились жгучие слезы, а руки со страшной силой вцепились в рукоятку. Он закричал, когда чьи-то руки коснулись его плеч, начал отбиваться, но, когда его запястья перехватили, понял, что это Эндрю. Нож мгновенно выпал из пальцев, Миньярд откинул его дальше. — Кевин, дыши, все в порядке, ты дома, я рядом… — повторял Эндрю, сдерживая его руки в своих. — Эндрю, помоги мне, умоляю, он здесь! — Кевин слабо шевелил губами, мысли путались. — Мы здесь одни, только ты и я, —Эндрю взял его ладонь, крепко сжав. — Я.. — задушенно произносит Кевин, но туман в глазах рассеялся, и в спальне действительно никого не было. — Молчи, — Миньярд вернул руку на место и со вздохом прижался губами к соленому лбу. — Он приходил за мной, — слезы с удвоенной скоростью стали стягивать веки, скатываясь по его щекам. Ноги предательски подкашивались, он не мог ровно стоять, падая на холодный пол вместе с Эндрю. — Успокойся — сидя на коленях, просил Эндрю, гладя руками смольные волосы. Сейчас он понял, что слишком слаб, чтобы спасти того, кого любил.

***

Ему стали часто сниться кошмары, в которых Кевин бесконечно умирал, его прогнившие внутренности, закрытые под крышкой гроба, его отчаянный голос, просивший Эндрю вытащить его от туда. Эндрю резко открыл глаза и тут же почувствовал оглушающую боль в голове. Он потер уставшие глаза и приподнялся на слабых руках в тщетных попытках отойти ото сна. Каждая клетка его тела невыносимо горела, что болезненно сковывало даже простые движения. — Боже, Эндрю, ты наконец-то проснулся, — в голосе Ники чувствовалось облегчение. — Что ты здесь делаешь? — глухо спросил Миньярд, пытаясь вернуться в реальность. — Ты метался по постели последние минут пятнадцать, шептал его имя и кричал. — оправдывался Ники, считая себя виноватым, что ворвался в его личное пространство. Он пытался вывести его на разговор, но тот был изнеможден, и эта усталость не позволяла ему поддерживать беседу. Эндрю едва ли удавалось оставлять глаза открытыми, и он сдерживал себя от сильного желания погрузиться в сон. Он слышал некую жалость в интонации кузена, что заставила его испытывать раздражение, потому что сострадание со стороны других — последнее, что он хотел получить. Ники будто бы почувствовал настрой Эндрю, понимая, что он бессилен, быстро покинул его спальню. — Ты стал похож на уличного бомжа — без стеснения с должной прямолинейностью однажды выдал близнец. Спутанные блондинистые волосы отросли, осунувшееся с прорывающимися костями скул и заметно прорезавшейся щетиной лицо было неестественно бледным, а глаза — пустыми. Этот человек не столько пугал, сколько вызывал отвращение. Эндрю не сопротивлялся, когда в этот же день Аарон повел его в душевую и усадил на низкую табуретку. — Сиди смирно, — приказал ему брат, покидая комнату. Вернулся он уже с бритвенным станком и достал из белого шкафчика флакон пены для бритья. "Даже бритву спрятали, суки" — подумал про себя Эндрю, но озвучивать свое недовольство не стал. Пока Аарон старательно размазывал влажную пену по его лицу, ситуация показалась Эндрю веселой, что вызвало в нем ухмылку. — Не дергайся, — попросил его близнец, взяв лезвие в руки. — Как скажешь, брат. — ерничает Эндрю, сложив руки на колени, как самый покорный мальчик в мире. — Прекрати язвить или останешься без подбородка. — Ты очень заботливый. — не прекращает он. — А ты очень жалкий. Ты даже не в состоянии побрить свою бороду. — Эндрю смеется, на что Аарон закатывает глаза и фиксирует его лицо в своей хватке, аккуратно проводя лезвие бритвы по жесткой щетине.

***

Спустя месяц после его смерти Эндрю впервые приложился к бутылке. Со временем это вошло для него в регулярную привычку, хотя его братья активно боролись за его здоровье, которое и так значительно ухудшилось: Аарон выливал любой алкоголь, который был замечен его глазом во всем доме, Ники прятал все на верхние полки, куда Эндрю бы не полез. Но они было слепы. Эндрю был достаточно умен и наученный опытом Кевина умело скрывал спиртное от их взгляда. Брат никогда не нюхал его стакан воды с утра, Хэммик, будучи порой поглощенным в собственные рассказы, даже не замечал, как начинали блестеть его глаза, тело Миньярда становилось податливым, движения более неловкими, а пустые бутылки стали накапливаться под дощатой кроватью. Благодаря алкоголю Эндрю начал видеть Кевина, иногда это была его ускользающая тень в пролете темного коридора, а бывало, что Дэй стоял прямо перед ним. В его глазах загорались лихорадочные звезды, а сам он был словно видение. Мягкий, нежный, взирающий с любопытством и любовью. Эндрю не помнит, видел ли его когда-нибудь таким. Иногда во время галлюцинаций ему удавалось его коснуться, ощутить его запах и потрогать его бледную шею. А еще реже Кевин целовал его. Однако их слияние длилось недолго, закончив поцелуй, Дэй растворялся, и вместо него оставалась только пустота. После таких случаев Эндрю долго прикасался холодными пальцами к своим сухим губам. Ощущение его присутствия пропало, и он вновь остался наедине с собой. Прижавшись к стене, он подтягивал к себе ноги и, обняв их руками и положив подбородок на колени, закрывал глаза. Его снова клонило в сон. Он начал ночами бродить по темным коридорам дома, надеясь вновь застать знакомый образ, чем вызывал тревогу и беспокойный сон у собственных братьев. Эндрю заметил частые поздние возвращения Аарона домой. Он тихо наблюдал, как Аарон резво снимает ботинки и расправляет горло водолазки, дабы скрыть красные следы на его шее. — Все еще трахаешься с ней? — как-то застал его врасплох Эндрю, застукав брата у входной двери. — Все еще убиваешься по нему? — не думая сдаваться, нападает близнец в ответ, на что Эндрю на секунду впал в ступор, сам того от себя не ожидав, но быстро пришёл в себя, тряхнув головой. Он разворачивается к Аарону спиной и, закуривая сигарету, продолжает вальяжно гулять по пустому ночному пространству. Он двигался естественно, даже свободно, если не уверенно. — Хорошенькая? — кажется, Эндрю в игривом настроении. Проходя мимо, Аарон соприкасается с ним плечом и, принюхиваясь к его лицу, в приступе омерзения резко отстраняется. — Ты пьян. — А ты хорошо ублажен. — ухмыляется Миньярд. — Боже, заткнись! — Эндрю виновато поднимает руки и растворяется в коридоре. Аарон находит его за бутылкой на кухне, казалось, вся комната была пропитана запахом сигарет. Близнец устало вздохнул и распахнул окно, ругаться на Эндрю не было смысла, он явно не собирался выслушивать его нотации. Он тихо присел рядом и, заглядывая в лицо брата, с безразличием залипающего в окно, вдыхающего, наверное, уже третью сигарету за раз, попытался поймать зрительный контакт. — Ты становишься похожим на него … — Эндрю был против того, чтобы кто-то произносил его имя, да и вообще как-то касались упоминания Кевина в разговоре. Аарон осторожно смыкает его ладони в свои, но брат даже не реагирует на него. — Ты ничего не знаешь, — наконец откликается Эндрю, бросая на него тяжелый озлобленный взгляд. — Он абсолютно говорил так же, — слишком много о нем за последние три минуты, Эндрю раздражается и вырываясь из рук Аарона, откидывается на стуле. — Вы все ничего не понимаете! — залпом осушая стакан, он схватился за пустое стекло и c силой ударил по столу. Дерево показало слабую трещину, послышался хруст, и осколки впились в его ладонь. Зажмурившись от боли, Эндрю взглянул на свою руку. Темные ручейки крови стекали по ней на стол, окрашивая его в бурый цвет. Аарон никак не отреагировал на его всплеск агрессии, вместо этого он тяжело вздохнул и долил себе виски. — Что же тогда знаешь ты? Эндрю молчит, и близнец понимает, что ответа не будет. Тяжело дыша, Миньярд чувствовал подступающую к горлу тошноту и жар. Ему хотелось, чтобы ему стало легче хоть немного. — Пошли спать, Эндрю — он ведет пошатывающегося близнеца в кровать, и в этот день впервые ложиться рядом ним.

***

Аспирин — Убей меня, Эйс!

Вскоре что-то изменилось. Он больше не чувствовал умиротворения, даже будучи пьяным. Утром царила убивающая тишина, день был полон гнета от тяжелых взглядов Аарона и Ники, а ночь была омерзительна холодной и пропитана равнодушной постелью. Тревога всегда прогрессировала под вечер, набирала обороты и стискивала свои склизкие щупальца вокруг его шеи так, что в прямом смысле становилось трудно дышать. В бреду его мысли воспалялись, ему хотелось орать, но сил не было. Крик пульсирующим комом бился о стенки горла и проваливался в легкие. Его собственная жизнь, казалось, протекала без его участия, и Эндрю оказался немым ее зрителем. Он уже и не верил, что когда-нибудь сможет вздохнуть полной грудью. Голова кружилась, стоило хоть раз заметить знакомую прядь волос в одной из комнат. Разговаривать со стеной стало для него привычным делом, что вызывало страх у его сожителей. — Он спивается.. — одним ранним утром Эндрю услышал обрывки громкого шепота Ники. Он пытался говорить тише, боясь, что Эндрю их услышит, но это был Хэммик. — Мне кажется, что он... — Не смей думать об этом! — злился на него Аарон, а Эндрю за стенкой заливался истеричным смехом. — Все хороните меня, — усмехается Эндрю, вдыхая сигаретный дым. Оба моментально вскочили со стульев и сделали вид, что занимаются другими делами. — Ну хороните, хороните. Ничего они не понимают, правда, Кевин? — морщась от привкуса сигаретного дыма во рту, говорил он сам с собой.

Его выгнали. Прогнал собственный парень — Эндрю Миньярд. Кевин спешно покинул клуб, наконец вдохнув свежего воздуха в легкие. Он нервно обкусывал кровоточащие губы и раздирал ногтями кожу рук, все его тело пронизывала дрожь, тогда ему приходилось прикладывать усилия, чтобы не упасть прямо посреди улицы. Паника возрастала где-то изнутри, ему стремительно становилось тревожно. Ночной город кишел шумом автомобилей, громкими, такими же пьяными как он, компаниями людей, яркими огнями вывесок, привлекающих внимания посетителей. Кевин шарахался от всего. Глаза застелила темная муть, которая показывала мир, не таким, каким он был в реальности. Дэй вспомнил про украденную водку, горлышко которой было крепко зажато в его руке, отпил сразу несколько больших глотков, правда, промахнулся мимо рта, пропитав ворот футболки спиртом. "У меня все в порядке" — повторял он про себя каждый раз, когда слышал чьи-то голоса и гомон сигналящих друг другу машин. Единственная и, наверное, правильная мысль, которая красным сигналом билась в его голове, — убираться прочь. Туда, где будет тихо и спокойно, туда, где он почувствует долгожданное умиротворение. Однако дрожь в ногах подвела его, и он, споткнувшись об бордюр, свалился на траву, пачкая светлые джинсы зелеными пятнами грязи, закрывая рукой рот, чтобы сбить неравномерное дыхание и успокоиться. Просто омерзительно. Хмельной дурман понемногу рассеивался. Ему хотелось домой. Слабость в ногах не давала ему ускорится, но поставленная цель заставляла его идти дальше, несмотря на то, что его внутренности просятся наружу из-за сильного алкогольного помутнения. Ключи долго не хотели находить замочную скважину, что от бессилия Кевин злобно бил по двери кулаками. Он знал, что ему никто не откроет, потому что Эндрю отвернулся от него и остался где-то там. Он один, в полном одиночестве, ощущение, что ему никто не поможет, заставило присесть на колени и вставить металл в щель. Дверь распахнулась, его встретила до боли знакомая квартира, в который они с Эндрю жили вместе уже как полгода. Но внутри царила всепоглощающая тишина, и, чтобы осмелиться зайти дальше, он выпил еще пару глотков, огнем ударивших по его глотке. Сердце Дэя ухнуло куда-то вниз, он на мгновение замер, стараясь подавить поднявшуюся внутри волну паники, которая грозила накрыть его с головой. На входе он наткнулся на стоящую на полке фотографию, которую тайно сделала Рене, там они с Эндрю вместе и у них все было хорошо. Его будто окатило ледяной водой. Тяжелое осознание, что больше такого не будет, пробудило в нем злость и приступы агрессии. Он смотрел на новые обои, которые они выбирали вместе с Эндрю, и его они раздражали, на стеклянный столик, который подарили им Дэн с Мэттом на новоселье, на вазу с теплолюбивой гортензией, появившиеся здесь благодаря заботе Ники. Больше ничего не вызывало в нем радости. Гнев породил в нем внезапно появившуюся энергию, которая была готова совершать разрушения: Кевин обеими руками скинул все его книги с полок, по некоторым из которых он специально потоптался ногами, цветы были брошены в стену, а ваза в дребезги разбита. Остался лишь мокрый след на покрытии и убийственно разорванные лепестки гортензии. Рамку с фотографией он трепетно прижал к своей груди, оставив легкий поцелуй на стекле, где был запечатлен Эндрю. Прошло не более пяти минут, как этот же снимок Кевин швырнул в телевизор, когда его горло охрипло, глаза налились кровью, а руки ослабли из-за ужаса происходящего. Колючая трещина паутиной расползлась в том месте, где было его собственное лицо, прорвав осколками тонкую бумагу. Он осознал, что все кончено. Он потерял все: мечту, цель, годы стараний. Все это рассыпалось, как песок в его пальцах. Кевин пропил собственную клюшку, любовь и отношения. Он обречен, ему нечего терять. Дэй чувствовал нечто тёмное, неизбежное, нависшее над ним, и оказался неспособен с этим справиться. Всякий огонь давно потух в его глазах, он перестал желать жить. Это было тем, за что Кевин с ранних лет боролся. Ничего больше не имело никакого значения. Чувство гадливости к самому себе набирало обороты. Алкоголь оказался для него дороже чем собственная жизнь. Он сделал свой выбор сам, но в глазах стояла такая боль, словно его заживо рвали крючьями. Дэй прекрасно знал, что в их аптечке Эндрю хранит болеутоляющее снотворное, которые помогало и ему, и Кевину иметь здоровой сон, ведь бывало, что руку Кевина из-за ночных кошмаров сводило в судорогах. Но есть у рождения и обратный, не менее важный процесс, — смерть. Неминуемая, страшная. Ему не хотелось умирать, он хотел, чтобы все это наконец-то закончилось. Именно эта мысль билась в его голове, когда он засыпал полный стакан таблеток. Он залил их оставшейся водкой, смесь бурно зашипела от реакции, а Кевин легкой рукой осушил стакан за один глоток, желая, чтобы очередное страшное "завтра" не настало. Больше ему не хотелось ничего. Он сел на пол и, облокотившись об обивку кожаного дивана, просто смотрел в пустоту. Ему было хорошо, крышесносно хорошо. Вылив на язык последние капли алкоголя, спустя девять минут его глаза окончательно закрылись, а легкие перестали функционировать. Кевин Дэй окончательно простился с жизнью в пятницу 12 апреля в 21:58.

***

С гланд, и колен — Убей меня, Эйс!

В среду 3 июня в 17:03 Эндрю сел за руль с четкой целью умереть. Он знал, куда едет и что нужно делать. Ткань его кармана выпирала, четко выводя силуэт лезвия, на заднем сидении лежала полная бутылка дорогого виски, а на переднем — сидел Кевин. Эндрю не сопротивлялся его касаниям, специально наклонял голову на встречу его ладоням, которые гладили его щеки и костяшки пальцев. Они, как острые ножи, резали его постоянно, оставляя тонкие воспалявшиеся раны. Управлял машиной не Эндрю, а Кевин, положивший свои руки поверх чужих пальцев, и ехал по четко выстроенному маршруту, который знали они оба. Его тонкие пальцы цепляли его волосы, когда Дэй наклонился, чтобы поцеловать его в лоб. Из левого глаза Эндрю упала капля слезы. Он жаждал увидеть Дэя снова, поэтому сильнее давил на газ, нарушая правила вождения. Кажется он переехал голубя, но ему было все равно, пока рядом он ощущал присутствие Кевина. Он так сильно скучал по его улыбке, по запаху его тела. На улице было тихо и холодно, над городом плотным слоем лег туман. В воздухе пахло сыростью. Эта погода давала Эндрю странное чувство умиротворения. Его походка была легкой и практически невесомой, он с удовлетворением вдыхал морозный воздух, наполняя им грудь. Кладбище встретило его привычной тишиной, нарушаемой лишь редкими выкриками птиц и шумом ветра, разгульно гуляющим между могилами. Он знал куда нужно идти, ноги сами вели к его до боли знакомой могиле. Кевин Дэй. Эндрю остановился перед могильной плитой. Он вновь находился перед Кевином. Пальцы сами огладили гранитный крест, собирая мелкие капли вчерашнего дождя. — Сегодня без цветов, извини. Он сел, прислонившись спиной к холодному камню. Рука сразу потянулась к знакомой бутылке, которая привычно омыкала его ладонь. — У меня есть кое-что другое, тебе точно понравится, — шептал Эндрю, откупорив металлическую крышку. — Давай выпьем за нас. — Миньярд отпил пару жгучих глотков, а остальное вылил на землю, в которой лежал его Кевин. Заморосил дождь. Капли неприятно стучали по одежде, но что-то бережно прикрывает его лицо, и слышно горячее дыхание, и как будто он дышит вместе с чем-то и не может надышаться сырого воздуха, согреваемого чужим присутствием. — Дай я тебя коснусь, — хрипло говорит Эндрю, — Это не можешь быть ты. Молчание. — Пожалуйста, — он прочищает горло, — на одну секунду. Ничего. И он втягивает сухой воздух со всхлипом. Он ощущает холод по всему телу, кроме раны где-то глубоко у него внутри, кажется, его сердце. — Теперь-то я тебя понимаю, почему ты выбрал лежать здесь. — Миньярд гладил сырую землю, зарываясь в нее руками и перебирая крупицы песка между пальцев. Он целовал надгробие, пока ему казалось, что целует самого Кевина. Он определенно сходит с ума, но ему даже это нравилось. Алкоголь приятно разливался по телу, согревая кожу. Пальцами он коснулся холодного металлического предмета, покоящегося в его кармане. Миньярд вложил в них знакомый предмет, помогающий избавлению от боли — острое лезвие. — Пора нам наконец-то снова встретится — говорил Эндрю, закатав рукав, и вытянул предплечье, чтобы нанести первый порез. Неглубокий, но достаточно, чтобы в местах раны скопилась кровь, выливающаяся сквозь слои кожи. Он чувствовал, как тяжелеют веки и по телу растекается лавина тепла. Боли не было, было лишь желание. — Я очень скучаю по тебе, — внезапно признался Эндрю, рассекая острием старые шрамы на левой руке. Потом ему показалось, что Кевин может все это услышать, и он замолчал. Мир вокруг стал покачиваться, сделав последний глоток, нож проник глубже, протыкая все важные сосуды. Его руки были по локоть в крови, но Эндрю не останавливался. — Я любил тебя, Кевин Дэй. — он поразил его в самое сердце и душу, он прояснил его взор, он дал ему цель, он стал смыслом его жизни. Эндрю готов был весь мир положить к его ногам, попроси он его об этом. Он приоткрыл глаза, в нос ударил сильный запах железа. Из его рта доносилось слабое сопение, дыхание сбилось и сделалось редким. Внезапно вокруг стало тихо. Он почувствовал, как боль отступает. Все стало спокойным и невесомым. Пелена застыла перед глазами, говорят, что за секунду до смерти все стихает. Эндрю медленно закрыл глаза, пока из груди не выдался последний вздох. Эндрю Миньярд убил себя в среду 3 июня в 18:34. С тех пор, как умер Кевин Дэй, он прожил ровно один месяц и 22 дня. Его тело было найдено на могиле Кевина спустя шесть часов собственным братом, который после исчезновения близнеца сразу указал на кладбище. Кровь на руках и лежавшее рядом затупившееся лезвие указало на попытку суицида путем вскрытия вен с летальным исходом.