Кевин помнил, как Морияма заставлял смотреть, как Жана пускают по кругу, как каждый из его мерзких сокомандников имел его до потери пульса, а ему было приказано не двигаться. Моро было шестнадцать — он плакал и кричал, но все было бесполезно, потому что для Рико его слезы и мольбы словно наркотик. Он пьянел, когда люди падали к нему в ноги и превозносили его имя до небес, лишь бы он прекратил эти пытки.

— Закончи начатое, убей меня, Эндрю! — Кевин холодной сталью давит на тонкую кожу горловины. Он чувствовал, как шевелятся волосы и сжимаются органы. Его всего скручивает, дышать тяжело.

Они оба лежали и смотрели на звезды. Кевин гладил чужой стальной живот, уткнувшись носом в ямочку над его ключицей, с упоением вдыхал чухой запах. Он ставил поцелуи на его щеках, не в силах остановится.  — С ума сведешь.. — Эндрю не железный, особенно по отношению к Кевину и его прикосновениям. — Я не против. — Миньярд откинул голову назад, положил руки на спину и начал водить большими пальцами по его лопаткам.

Он прижимался лбом к холодному камню, пока его тело пронизывали судороги от безудержной горечи и невыносимой боли, тихо бормотал извинения, фразы о чувстве собственной вины, о том, как сильно скучает и ждет его возвращения домой, понимая, что это невозможно. Его голос утопал в пучине вырвавшихся изнутри рыданий, его слова становились похожими на бессвязный бред сумасшедшего сквозь слезы выкрикивающего чужое имя.

Дэй думал, что сможет излечить Эндрю, и, кажется, видел попытки проявления Эндрю эмоций, его маленькие шажки в принятию чувств, но... Но он так сильно ошибался... Он надоел ему. Его отвергли, и теперь ему предстоит проживать эту жизнь в одиночку: без Эндрю рядом, без недавно появившегося отца, без никого вообще.