Крамольники

Когда она неслась по улицам, только что навсегда покинув родной дом, легкая морось оседала на её плащ мельчайшими каплями. К моменту аппарации к дому на площади Гриммо 12 небо успело затянуться темными, грозовыми тучами. Дождь хлынул внезапной стеной, заливаясь в сапоги прохожих, которые уже переходили на бег в попытке спастись от воды. Гермиона пыталась сохранить спокойствие, отчаянно не позволяя разуму погрузиться в самые темные закоулки ее мыслей. А таких у нее было предостаточно. Сегодня рано утром, 2-го августа 1997 года, она находилась у своих родителей. Закончив 6-й курс, Гермиона знала, что больше не вернется в Хогвартс. Дамбладор мертв. Это все еще казалось чьей-то глупой выдумкой. Она собирала все необходимые вещи в расширенную магией сумочку. Гермиона догадывалась, что вскоре её, Гарри и Рона объявят в розыск, как маглорожденную, скрывающегося свидетеля смерти Дамблдора и предателя крови соответственно. Чтобы обезопасить своих родителей, она стерла им память и они уже были на пути в Австралию. Эта часть прошла для нее особенно болезненно. Гермиона осознавала, что заклятие забвения может не обратиться. Уже готовясь выезжать в Нору к миссис Уизли, она неожиданно получила рваную записку, принесенное коричневой сипухой. Быстро пробегая взглядом всего по трём кривым словам словам, явно написанными в спешке, Гермиона поняла, что в этот момент в ее личном, безмятежном мире только что оглушительным грохотом прозвучала война. «Они сожгли Нору». ***** Почему она двигалась в сторону дома на площади Гриммо 12? Это был их общий договор с мальчиками на случай непредвиденных ситуаций. Они договорились об этом в середине июля, на похоронах Дамблдора, когда она виделась с Гарри и Роном в последний раз. Это было самое безопасное место, которое они знали, и которое было молчаливым ответом на все их вопросы для срочных встреч. Трансгрессируя ровно на последнюю ступеньку и открывая тяжелую дверь, помещение внутри встретило ее так же, каким она запомнила его в последний раз. Пустынное, мрачное, пахнувшее затхлостью и плесенью. Только пыли сейчас было гораздо больше. Гермиона медленно двинулась дальше по прихожей. Света не было. Прислушиваясь к гнетущей тишине, она шепнула заклинание обнаружения «Гоменум ревелио», которое показало нахождение еще двух людей дальше по комнате. Напрягшись, Гермиона, с поднятой наготове палочкой, медленно двинулась в сторону кухни. Подойдя к ее двери, она двинула ту заклинанием и дверь распахнулась, с громким стуком ударяясь о стену. В кухне было так же мрачно и тихо, как в прихожей. Никаких вещей, ни остывших кружек кофе, ничего. Создавалось впечатление, что никто не заходил в этот дом в течении многих лет. Судорожно втянув в себя воздух, Гермиона шагнула в кухню, зажигая по всей комнате свет и мгновенно натыкаясь взглядом на Гарри и Рона, которые стояли в дальнем углу. Их палочки были направлены прямо на Грейнджер. Долгих пять секунд никто из них не шевелился, пока Поттер не произнес: — Какой патронус у Гермионы Грейнджер? — Выдра, — без запинки ответила она, поднимая палочку в ответ: — Как Гарри и Рон проникли в гостиную Слизерина на втором курсе? — С помощью Оборотного зелья, — ответил Рон опуская палочку и подходя к Гермионе, обнимая ее. Грейнджер изо всех сил сжала его в ответ и грудь затопило облегчение. Тут же всплыли слова из утренней записки. — Рон, мне так жаль… — сипло пробормотала она ему в плечо. Нора сгорела. Есть ли погибшие? Кто выдал Фиделиус? Где Джинни, близнецы, мистер и миссис Уизли?… — Все нормально, все успели исчезнуть до прихода Пожирателей. Большинство людей из Ордена, которые находились в доме, хотели остаться и помочь защитить Нору, но Псов было слишком много. Видимо, черный нынче в моде, — выплюнул Рон, выпуская Гермиону из объятий и отворачиваясь. Девушка сжала челюсть, чувствуя, как в ней болезненно щемит что-то знакомое. Она подняла взгляд на Гарри, который продолжал стоять в конце кухни. Он выглядел откровенно плохо. Темные круги под глазами, пустой взгляд, грязная одежда и больше, чем обычно, взъерошенные волосы. — Когда все произошло? — чуть резко спросила Гермиона. — Около трех ночи, — ответил Рон, — Нас успел предупредить Кингсли с помощью патронуса и сразу после начался хаос. Мы думали, они пришли за кем то из Ордена, но как оказалось, Псы просто развлекались. Наши бросились в рассыпную. Джинни, Фреда, Джорджа, маму, папу и других переместили с помощью запасного порт-ключа в коттедж к Биллу и Флёр. Мы с Гарри уходили последними. Я видел, как они взорвали… — его голос сорвался и он прокашлялся. — Вообщем, мы всё еще целы и это главное. Гермиона слушала, не перебивая. Теплые воспоминания о Норе и его семействе проносились перед глазами вспышками чего-то отчаянно далекого и почти забытого. Иногда она боялась, что в какой-то момент ужасы реальности затопят весь ее разум и больше не останется никаких счастливых воспоминаний, нажитых за все ее детство. И за что тогда бороться?.. Внезапно Гарри отрывисто выдохнул: — Я должен был остаться. Рон открыл рот, чтобы возразить, но Гермиона опередила его. — Не мели ерунды! — воскликнула девушка, подходя к Гарри. — Эти нападения происходят во всех уголках Британии, Пожиратели уничтожают все на своем пути! Им плевать, чистокровный ли ты, служащий министерства или точно такой же Пёс. Они безумны и жестоки. Здесь ничего нельзя сделать. — Но я должен был попытаться, — сквозь зубы проговорил он, — Я должен был… — Ты никому ничего не должен, Гарри Поттер — перебила его Гермиона. — Мы все сейчас в безопасности. Все в порядке. Не надо думать о том, что можно было сделать. Нам надо пытаться менять то будущее, которое мы еще в силах изменить. Гарри поджал губы в молчаливом несогласии. Он устал, терял надежду и винил себя. Гермиона, почувствов это состояние, крепко обняла его, на секунду прижимая и осознавая, что Гарри уже на полголовы выше нее. «Уже не дети», пронеслось ее в голове и в груди что-то сжалось. — Я заварю кофе, — послышался сзади голос Рона из кладовой, — чувствую, нам он чертовски понадобится в ближайшие сутки. — Может, вы сначала отдохнете? — отходя от Гарри, без особой надежды спросила Гермиона, — Вы почти не спали и… — Нет, — перебил Поттер, — Нам нельзя терять времени. Сколько еще семей собираются разрушить Пожиратели? Скольких детей убьют, покалечат? — в его голосе послышалась тупая боль, — Нам нельзя сидеть сложа руки, особенно сейчас. Гарри перевел взгляд на Рона и тот ответил ему твердым взглядом. — Мы пришли сюда около пяти утра, — продолжил Гарри, садясь за стол, — а сейчас восемь. Всё это время мы пытались понять, что нам делать дальше, — он поднял взгляд на притихшую Гермиону. Девушка с нарастающей подозрительностью наблюдала за эмоциями на лице Гарри, нутром чуя что то, что он скажет дальше, ей не понравится. — Мы идем за мечом. Воцарилась тишина. Рон у плиты разливал кипящий кофе по трем кружкам. Гарри напряженно смотрел на Гермиону, крутя на столе кольцо, доставшееся ему от Сириуса. — Ты же сейчас не серьезно, — наконец произнесла Гермиона. Меч находился неизвестно где, никто не видел его в последние годы. У них не было ни малейшей зацепки. Лицо Гарри выразило крайнюю степень упрямости. — У нас нет выбора, Гермиона. Крестражи найти еще тяжелее, чем меч, но даже если мы их найдем, всё это будет напрасно только из-за того, что у нас нет способа эти крестражи уничтожить! — А где вы собираетесь искать меч? — вспылила Гермиона, — Его же найти как раз плюнуть, верно? — Ходили слухи, что… — Слухи, Гарри! Это всего лишь слухи! Вы потратите время впустую, скитаясь в поисках потерянного меча, а могли бы действительно помогать в… — Гермиона резко оборвала себя на полуслове. Гарри горько усмехнулся, отвернувшись. Она тяжело вздохнула, понимая, что сейчас они на нервах и спорить, пытаясь что-то доказать, попросту бесполезно. Тем более с Гарри, который безосновательно продолжает винить себя во всех бедах. Она понимала, что их привычный мир меняется, и Гермиона была растеряна и испугана не меньше всех остальных, но разум говорил ей подождать и решать что-либо с чистой головой. Рон, все это время слушавший их препирания, молча поставил кружки на стол и сел сам, оставив Гермиону единственной стоящей. Было ясно без слов, что он поддерживал Гарри и считал, что тот поступает правильно. Что им действительно необходимо срываться на поиски глупого меча прямо сейчас. Гермиона качнула головой. Это же бред. В них играет отчаяние и бездействие. Необходимо собрать как можно больше информации, прежде чем приступать к активным действиям «в поле». — Надо купить продукты, — чуть запоздало добавил Рон. — Кроме кофе здесь нет даже плесневелого хлеба. — Я пройдусь, — чуть поспешно вызвалась Гермиона. — Но ты только пришла, — возразил Рон. — Вот именно, Рональд, именно поэтому я и пройдусь, — чуть улыбнувшись ему, повторила Гермиона, с плаща которой все еще стекали капли от дождя. **** Было около 10 часов вечера, мальчики уже поднялись на верхние этажи и ложились спать. Гермиона сидела в гостиной с очередной книгой, которую вряд ли бы смогла отыскать в Хогвартсе. Бывший дом Блэков просто кишел запрещенными вещами. В обед они смогли связаться с Биллом и узнать, что Нора действительно сгорела практически дотла. На этих словах Рон дернулся, но смог замаскировать это под неудобство от длительного сидения перед камином, хотя сразу же отвернулся, замечая сочувствующий взгляд Гермионы. Впоследствии она заметила, что Гарри и Рон после ее прихода стали вести себя немного иначе. В их действиях и словах сквозила какая-то незнакомая фальшь. Она смахнула это на переутомление, мало ли ей что могло показаться, но мысли все же не давали покоя. Гермиона была уверена, что завтра ей придется еще раз отбивать свою позицию, из раза в раз доказывая, что поиски меча прямо сейчас — откровенно плохая идея. Но в словах Гарри все же был смысл. Даже если они соберут все крестражи, то каким образом смогут их уничтожить? Она попыталась перебрать в памяти всё, что когда либо знала о гриффиндорском мече и не смогла вспомнить ничего, кроме самых базовых фактов, который знает любой школьник. Тогда ее мысли потянулись в сторону крестражей, гадая, что они собой представляют. Это были определенно памятные вещи для Волдеморта. Дневник и кольцо уничтожены, медальон потерян, остальные глубоко спрятаны. Если размышлять об этом слишком долго, отчаяние запросто затапливает с головой. С негромким стуком Гермиона захлопнула книгу и поднялась с достаточно пыльного кресла, которое облюбовала пару часов назад. Она обвела взглядом полутемную, из-за свечей, комнату, пытаясь вспомнить развешенные некогда по всей комнате яркие гирлянды и большую ель в углу, которая однажды стояла здесь на Рождество. И почти не смогла. Настолько нереалистичным это казалось и так давно было. Гермиона затушила свечи и поднялась в комнату Андромеды, которую они с Джинни занимали здесь в последний раз. Еще днем, получив новостную газету посыльной совой, они осознали, что в Пророке не было сказано ни слова о мародерстве Пожирателей, хотя Ордену было известно как минимум о таких же трех повторившихся случаях. Теперь абсолютно всё находилось под цензурой. Гермиона откупорила зелье без сна и выпила залпом, уже привыкнув к его вкусу. Она пила их с начала лета, после того, как поняла, что превратится либо в полумертвую амёбу из-за недостатка сна, либо станет зелье-зависимой. Второй вариант показался ей предпочтительней и вот уже два месяца как она готовит себе зелье самостоятельно, потому что так выходит гораздо дешевле, чем покупать уже готовое ящиками. Почувствовав знакомую тяжесть в голове, Гермиона легла на кровать, уставившись на знакомую картину сверху. Узнаваемое созвездие Андромеды, зачарованное на потолке, состояло из 160 мельчайших горящих точек, из которых выделялись 3 более крупные. Тяжелый туман в голове увеличивался и девушка прикрыла глаза, выдыхая и чувствуя, как на время уходит весь груз сегодняшнего дня. ***** Утром ее разбудил раскатистый гром, и ливень с новой силой хлынул в дребезжащие окна. Дождь так и не прекращался со вчерашнего дня, хотя у Гермионы была слабая надежда, что сегодня он немного утихнет. И без грозы мрачности хватало за глаза. Настроение было паршивое. Благодаря зельям она не видела снов, но просыпалась с тянущей головной болью и чувством, как будто по ней прошелся гиппогриф. И все же она была еще не готова отказываться от этого напитка. Восопминания о собственных криках по ночам и страхе в голосе матери были слишком свежи. На часах показывало 10.04 утра, и она поняла, что проспала 12 часов. Было немного странно, что мальчики не разбудили ее, учитывая их рвение как можно скорее начать действовать, но она понадеялась, что они сами еще не успели проснуться. Быстро проведя ванные процедуры, она сбежала по лестнице вниз, рассчитывая приготовить им всем свежий кофе для более благосклонного начала дня. Распахнув дверь в столовую, Гермиона подлетела к чайнику, ставя тот на огонь и ища взглядом растворимый кофе, но вместо этого наткнулась на столе на белеющий обрывок бумаги. И только в этот момеент обратила внимание на то, что в доме на Гриммо царила тишина. Неестественная тишина. Чувствуя, как с каждой секундой сердце все быстрее бьется о грудную клетку, Гермиона тихо подошла к столу и подняла листок. В третий раз перечитала короткую записку, написанную почерком Гарри, пытаясь вникнуть в смысл слов, которого, как ей казалось, они были лишены начисто. «Гермиона, прости. Мы с Роном ушли на поиски меча. Мы знали, что ты не одобришь и никогда не согласишься. Это вынужденная необходимость. Пожауйста, будь в безопасности. Твои Гарри и Рон». Обжигающими волнами на нее накатывало осознание, что её бросили. *****