Избранное дитя смерти

Как только он входит в общую комнату Слизерина вместе с другими слизеринцами, наступает тишина, и Снейп появляется в своей эффектной манере. Серьезно, его мантии обладают собственным разумом? Снейп смотрит на Гарри, но тот лишь мило улыбается в ответ, понимая, что выводит его из себя. — Поттер, на пару слов, — требует профессор, после чего уходит, ожидая, что Гарри последует за ним. Вздохнув, Гарри следует за своим новым Главой Дома. Он входит в личный кабинет Снейпа, который примыкает к общей комнате Слизерина. Гарри задается вопросом, почему МакГонагалл не располагает его рядом с общей комнатой Гриффиндора; кажется, что это необходимо, учитывая буйство львов. Гарри отвлекается от своих размышлений, когда Снейп начинает говорить. — Это какой-то розыгрыш, Поттер? — Он рычит, и Гарри закатывает глаза. Снейп только строже смотрит на Гарри. — Нет, сэр, — отвечает Гарри. — Меня выгнали из Хогвартса, как только мое имя появилось в Кубке Огня, потому что, очевидно, кто-то хочет моей смерти. Угадайте с трех раз, кто, — говорит Гарри, размахивая руками в стиле джаз, на что Снейп только сильнее хмурится. Снейп молча кипит, и Гарри кажется, что он видит, как на его лбу пульсирует вена. — Что это было в Большом зале?! — Ну, во-первых, меня выбрали чемпионом, — начинает подводить итоги Гарри, загибая пальцы. — Просто для того, чтобы побыть немного дерьмом. — Во-вторых, появился Лорд Смерть и забрал меня. В-третьих, он обучил меня и показал мое истинное родство. Удивительно, но это не то, о чем все думают, — подмигивает он Снейпу, понимая, что еще больше вводит того в ярость, но ему все равно. — В-четвертых, я прожил с ним три года. Если бы это зависело от него, я бы остался и дольше, но, увы, мне нужно было вернуться, чтобы продолжить последний год и турнир здесь. И в-пятых, я вернулся в Хогвартс как раз вовремя, чтобы пройти распределение в прекрасном зеленом доме, куда я должен был попасть на первом курсе, но отговорил Шляпу. Вполне по-слизерински, правда? — произносит Гарри, вздергивая брови. Снейп тяжело садится. Он не то чтобы смотрит на Гарри, но почти что. — Значит, это правда? — почти шепчет он, пока Гарри уютно устраивается в кресле напротив него. — Что именно, сэр? То, что Лорд Смерть реален? Или то, что я теперь в Слизерине? — Не умничай тут со мной, мальчик, — усмехается Снейп, но видно, что он все еще не отошел от сегодняшних откровений. Гарри вздыхает и садится чуть прямее, смотря Снейпу прямо в глаза. — Да, Лорд Смерть существует, как и Леди Магия, Леди Судьба и Лорд Время. И многие другие, но я видел только этих четверых, пока жил у Смерти. Снейп еще больше бледнеет, что очень забавляет Гарри. — Лорд Смерть обучал меня последние пару лет. По крайней мере, для меня прошло три года. Он научил меня всему, чему я должен был научиться за годы обучения в Хогвартсе, и даже большему. Теперь я понимаю, почему вы присоединились к Темному Лорду все эти годы назад, сэр. Снейп напрягся: — Как ты… — У Лорда Смерти не так уж много секретов, как вы, наверное, уже догадываетесь. Он рассказал мне довольно много. Снейп тяжело сглатывает, прежде чем вернуть себе самообладание. — Он также научил вас, как быть менее ужасным на Зельях? Или у нас будут проблемы? Подождите, вы даже не можете войти в мой класс зельеварения. Вы не сдали свои СОВЫ! — при последней фразе Снейп почти ликует, пока Гарри не достает из мантии письмо и не протягивает ему. — Я сдал СОВ, сэр. Леди Магия сама была моим репетитором и экзаменатором. Не думаю, что у вас возникнут трудности, но мне, конечно, стоит поговорить с вами о том, какие предметы я буду изучать в этом году — теперь вы мой глава Дома… — говорит Гарри с едва сдерживаемым ликованием. — Я думал о Рунах, Зельях, Чарах, Трансфигурации, Алхимии, Магической теории и Древних исследованиях. Если вы посмотрите на мои результаты, то увидите, что я легко могу учиться в этих классах. — Гарри изо всех сил старается не показаться самодовольным. Он знает, что ничем хорошим это для него не закончится. Снейп с усмешкой смотрит на результаты СОВ, а затем захлопывает книгу. — Откуда мне знать, что они не поддельные, Поттер? Гарри не может сдержать вырвавшийся у него стон. — Сэр, при всем уважении к вам, после всего, что вы видели сегодня, вы собираетесь ставить под сомнение мои оценки? Серьезно? — спрашивает Гарри, раздражаясь. — Не пытайтесь, Поттер, вы такой же, как ваш отец… — начинает ухмыляться Снейп. Гарри встает так быстро, что стул, на котором он сидел, падает. — Мне надоело, что вы продолжаете сравнивать меня с моим покойным отцом! Я никогда не знал этого человека. Я даже не могу его вспомнить! Единственное, что я знаю о нем, это то, что я похож на него и что он был игроком в квиддич. Если это единственное, что я напоминаю тебе о нем, то я не совсем понимаю, почему ты так меня ненавидишь. Это потому, что он над тобой издевался? Потому что я никогда в жизни ни над кем не издевался! В основном потому, что я всегда был тем, над кем издевались! С самого детства меня толкали, издевались и обижали члены моей собственной семьи. Мой родной кузен позаботился о том, чтобы у меня не было друзей, пока я не поступил в Хогвартс. Так что, сэр… — Гарри с усмешкой произносит последнюю фразу. — Пожалуйста, скажите мне, чем я похож на своего покойного отца? Потому что единственный человек, на которого я равняюсь в данный момент, — это Лорд Смерть, который был первым взрослым, кто позаботился обо мне, и которого я считаю своим отцом больше, чем кого-либо другого. Снейп, похоже, шокирован таким выпадом со стороны Гарри, и Гарри взмахом руки поправляет табурет, после чего стремительно садится обратно. Если раньше он скрестил бы руки и уставился на него, то теперь он сидел как подобает чистокровному волшебнику, пусть и полукровке. Леди Магия не могла бы не наказать его, если бы он не вел себя подобающим образом. Снейп в шоке уставился на непринужденное проявление беспалочковой магии, а затем вновь обвел взглядом черты его лица. — Может быть, я недооценил тебя, Поттер, но знай: если ты хоть на шаг переступишь черту, я накажу тебя так, как ты еще никогда не видел, даже если ты теперь слизеринец. — Я не жду ничего меньшего, кроме честного шанса, которого вы мне никогда не давали. Может, вам стоит с этого начать? — Гарри отвечает, не моргнув глазом. — Отлично. А теперь. Убирайтесь, — огрызается Снейп, и Гарри быстро выходит из комнаты, зная, что если он еще больше надавит на него, Снейп, скорее всего, уколет его. Когда он входит в общую комнату Слизерина, все студенты Слизерина, кажется, уже ждут его. Гарри внутренне вздыхает. Ему очень хочется спать. Это была довольно утомительная пара часов. Драко Малфой делает шаг вперед, и Гарри едва не фыркает от удовольствия. Это будет весело. — Поттер… — рычит наследник Малфоя. Гарри лишь вопросительно поднимает бровь, прежде чем Малфой снова начинает говорить: — Я не знаю, что ты сделал, но знай: мы не хотим, чтобы ты был здесь. На лице Гарри появляется улыбка, которой стоит опасаться. — Боже, Драко, такие резкие слова для нового студента Слизерина. Твой папа одобряет? — Гарри слышит несколько вздохов и упивается яростью, обезобразившей лицо Драко. — Не смей говорить о моем отце… — О, пожалуйста, как будто я хочу говорить о нем, — с рычанием отвечает Гарри. Драко делает шаг назад, выглядя шокированным — он не привык к такому Гарри. Но этого, конечно, следовало ожидать. Гарри поворачивается к остальным слизеринцам, некоторые из них смотрят на Гарри с отвращением, а другие — с интересом. — Слушайте сюда, слизеринцы. Я теперь один из вас, и я слышал, что это означает, что никаких внутренних драк за пределами общежитий не будет. Пусть так и будет. Будет очень стыдно, если вы все не сможете показать, какие слизеринцы на самом деле, только потому, что я вам всем не нравлюсь. Это дом хитрости и амбиций, не так ли? — Гарри окидывает взглядом всех слизеринцев. Он ловит взгляд пары семикурсников, и ему становится любопытно, как они отреагируют на него, особенно в общежитии за закрытыми дверями. — Ну, вы увидите, что я именно такой, но только если вы захотите это увидеть. А теперь кто-нибудь может показать мне мое общежитие? Потому что, если честно, я устал. Толпа рассеивается, а светловолосый волшебник закатывает глаза и идет к Гарри. — Похоже, это зависит от меня. Следуй за мной, Поттер. — Гарри не знает, как зовут волшебника, но пока не обращает на это внимания. Он следует за подростком, и они молча поднимаются по лестнице, прежде чем войти в общежитие с пятью кроватями. Гарри почти сразу видит свой сундук, черный, как ночь, а не гриффиндорского цвета, как раньше. Ему почти хочется закатить глаза на это. Смерть иногда бывает такой драматичной. — Это твое общежитие. Это твоя кровать. Ты живешь в одном общежитии со мной, Уоррингтоном, Волковым и Гуджеоном, — бурчит помогавший ему волшебник. — Спасибо, и не хочу показаться грубым, но, честно говоря, я не знаю, как тебя зовут, — честно говорит Гарри волшебнику. — Меня зовут Норберт Нотт. Ты учился в одном классе с моим младшим братом, — явно раздраженно кидает тот. — А, молчаливый ребенок, который много читает для Слизерина, — отвечает Гарри, заставляя Норберта против воли хихикнуть. — Как этот мальчик не попал в Рейвенкло — ума не приложу, — говорит ему Нотт, качая головой. Гарри лишь пожимает плечами и направляется к своей кровати. Сначала он прикладывает руку к сундуку, чтобы заблокировать его. Сундук светится в ответ, и Гарри чувствует, как заклятия защелкиваются. Затем он делает то же самое с кроватью и доволен, когда заклятия тоже защелкиваются. Затем он начинает раздеваться, машинально используя беспалочковую магию, чтобы достать свою одежду для сна. И вот, когда он уже хочет забраться в постель и уснуть, пока ему не понадобится идти в Большой зал на завтрак, он видит, что соседи по комнате смотрят на него. — Что? — настороженно спрашивает он. — Ты что, без палочки запер кровать и сундук? — спрашивает темнокожий волшебник. Гарри думает, что это был Гаджен. — О, да, в царстве Смерти меня практически заставили пользоваться беспалочковой магией. Сейчас пользоваться палочкой немного странно, но все же возможно, — он не стал добавлять, что у него больше нет нужной палочки. Смерть рассказала ему все о Дарах Смерти, и он не может дождаться, когда палочка Смерти станет его, но теперь беспалочковая магия дается ему легко. — Ужас, черт возьми, — шепчет Волков, но Гарри все равно его слышит. — Каждый будет способен на это при должном уровне подготовки. Я не особенный, — огрызается Гарри, закатывая глаза. — Что? Но ведь в «Магической теории» нам говорят… — начал Нотт, широко раскрыв глаза. — Полная чушь, — перебивает Гарри, — но я пойду в этот класс, и мне не терпится сказать об этом учителю, — продолжает он с ухмылкой. — Поттер, кажется, ты мне нравишься, — с усмешкой говорит Нотт. — Только не говорите об этом Малфою. У него может случиться сердечный приступ, — с сарказмом отвечает Гарри. Все остальные смеются, даже Уоррингтон, который ничего не сказал. Гарри поворачивается к нему с изучающим взглядом. Он вспоминает, что Дин сказал ему, что Уоррингтон вписал его имя в Кубок. — Уоррингтон. Мне жаль, что ты не стал чемпионом. Ты был бы достойным соперником. — Гарри даже не знает, правда ли это, но ему не хочется начинать не с той ноги. Даже если это уже произошло, потому что он — Гарри, черт возьми, Поттер. Уоррингтон отмахивается от него: — Не переживай, теперь ты точно участвуешь в Турнире. А я и не хотел. Ты, несомненно, выиграешь. — Это комплимент? — Гарри кладет руку на сердце и притворно вздыхает. Уоррингтон закатывает глаза. — Только факты, Поттер. Тебя обучал Лорд Смерть, и ты его избранное дитя. Ясно, что никто тебя не победит, — хмыкает парень и поворачивается к Гарри спиной. Гарри все обдумывает и заключает, что Уоррингтон прав. Он в лучшей форме, научился множеству различных техник и сделает все, чтобы победить. Может быть, он немного амбициозен, но, увы, ему хочется повеселиться. Он знает свою миссию на ближайший год, и немного веселья — это то, что он заслужил. На следующее утро он просыпается раньше всех в общежитии и решает, что будет продолжать тренировки, поэтому он скатывается с кровати и начинает отжиматься. Он успевает сделать почти всю тренировку до того, как просыпаются остальные подростки. Когда первый из них начинает шевелиться, он быстро собирает свои вещи для ванной, чтобы пойти в душ. Мышцы успокаиваются под горячими струями, и это немного напоминает ему о пребывании в царстве Смерти. Поместье, в котором они остановились, было изысканным, а душ — божественным. Разумеется, для лорда Смерти это не менее важно. Ему не терпится снова поговорить со Смертью, но нужно подождать пару дней, прежде чем он сможет отправиться на его поиски. Его гриффиндорская сторона хочет выступить против правил, но не зря же он теперь слизеринец. Он должен вести себя умно, а главное, он не хочет оказаться в центре внимания. А улизнуть и пойти поговорить со своим приемным отцом, который к тому же Лорд Смерть, — это, пожалуй, слишком. Он выходит из душа и вытирается, взмахнув рукой. Как он мог подумать, что сможет прожить без магии, остается только догадываться. Он быстро одевается и смотрит на дверь, которая открывается как раз в тот момент, когда он застегивает рубашку. — Доброе утро, Поттер, — бормочет Волков, не проснувшийся почти так же, как Гарри. — Доброе утро, Волков, и я Поттер-Певерелл. Впрочем, Поттер тоже сойдет, пока ты не собираешься называть меня Гарри. Волков фыркает. — Мерлин упаси, — снова ворчит он. Затем входит Нотт, который выглядит гораздо бодрее Волкова. Он оглядывает Гарри с ног до головы, после чего направляется в душевую, лишь быстро пробормотав: «Утро». Гарри надевает мантию и возвращается в общежитие. Уоррингтон и Гаджон одеваются, не принимая душ, — видимо, привыкли к ночным процедурам. Уоррингтон выдавливает из себя: — Доброе утро, Поттер, — а Гаджон только хмыкает. Гарри удивляется, что они вообще так вежливы. Он открывает сундук, чтобы достать пару своих книг — он еще не знает своего расписания, но с чарами «легкое как перышко» и расширяющими чарами на его сумке это не имеет значения. Он может взять с собой все, что захочет. Поэтому он без раздумий начинает загружать книги в сумку. У него нет уроков до завтра, сегодня воскресенье, но он хочет быть готовым. Может быть, сегодня он сходит в библиотеку, чтобы почитать что-нибудь интересное. — Поттер, что ты делаешь? Гарри поднимает голову и видит хмурого Нотта: — Собираю книги? — Это никогда не поместится, а в противном случае будет слишком тяжело. Ты никогда не сможешь это унести, — он смотрит на Гарри, как на полоумного. Тот только пожимает плечами, поднимает свою полную сумку и без проблем бросает ее Нотту. Глаза Нотта расширяются, и он защищается от сумки, но когда сумка попадает в него, он недоверчиво смотрит на нее, чувствуя, что сумка практически ничего не весит. — Что за чертовщина? — восклицает он. Гарри закатывает глаза: — Серьезно, это простое расширяющееся заклинание вместе с легким заклинанием. Я действительно не понимаю, почему это так важно. Могу я теперь забрать свою сумку? Нотт посмотрел на сумку, затем на Гарри и снова на сумку. — Ты можешь сделать это для моей сумки? Гарри вопросительно поднимает бровь, и Нотт скрещивает руки. — Просто сделай это, Поттер. Я буду у тебя в долгу. Парень ухмыляется и вызывает сумку Нотта, чтобы наложить на нее то же заклинание, что и на свою собственную. — Небольшой совет: используй заклинание вызова, если ты что-то потерял, потому что ты никогда не найдешь это снова. Затем Гарри просто выходит из общежития и направляется в Большой зал. Он приходит туда, когда еще рано и большинство столов пустуют. Он видит Гермиону, поглощенную книгой и даже не замечающую его. Он быстро набрасывает записку и незаметно для всех переправляет ее ей. Гермиона поднимает глаза, но Гарри быстро отводит взгляд, не желая привлекать к себе внимание. Затем он направляется к столу Слизерина и быстро берет что-нибудь поесть. Проходит совсем немного времени, и вскоре в Большой зал входят его новые однокурсники. Похоже, что все седьмые курсы Слизерина собрались вместе, прежде чем отправиться в Большой зал. Нотт идет впереди и без колебаний направляется к сидящему Гарри. Остальные следуют за ним, а Гарри сдерживает ухмылку. — Доброе утро! — говорит он, приветствуя всех кивком. Нотт занимает место напротив него, а светловолосая девушка со скучающими глазами — рядом с ним. Волков занимает место слева от Гарри, а черноволосая девушка с ухмылкой и сияющими голубыми глазами — справа от Гарри. Остальные снуют вокруг них, и они начинают есть в тишине. Только девушка рядом с Гарри, кажется, не заинтересована в еде. Ну, по крайней мере, не еда. Она пристально смотрит на Гарри, и Гарри подавляет желание закатить глаза. — Я могу тебе чем-то помочь? — спрашивает он наконец, когда через пять минут она все еще смотрит на него. — Может быть. Изабелла Блэквуд, потому что ты, наверное, был слишком вежлив, чтобы спросить мое имя после четырех лет учебы в одной школе. Мои друзья зовут меня Иззи, и я собираюсь стать твоим другом, — заявляет она с лукавым блеском в глазах. Гарри позабавленно наблюдает за девушкой: — Правда? А ты была на три года старше меня. Я не знал имен никого, кто не был бы в моем доме и не был бы старше меня. Я был немного забывчивым болваном. Но я учился. Так что, Иззи… — протянул он, заставив ее усмехнуться, — чего я могу ожидать, будучи семикурсником Слизерина? — Ну, Гарри… — мурлычет она, заставляя его хихикнуть. — Позволь мне представить тебе наших семикурсников Слизерина. Имена мальчиков ты уже знаешь, а вот девочки… — она указывает на блондинку рядом с Ноттом. — Это Джемма Фоули, она немного недовольнна, потому что ее не сделали старостой… — светловолосая ведьма, Джемма, бросает взгляд на Иззи, но та не унимается и продолжает: — Ведьма с каштановыми кудрями — Кендра Флинт, — Гарри кивает головой в сторону девушки, которая с усмешкой смотрит на него. Вероятно, она была родственницей Маркуса Флинта, который закончил школу в прошлом году. — И последняя, но не менее важная, нет, сэр, потому что она — жемчужина среди жемчужин, — моя прекрасная девушка, Септима Розье, — Иззи почти начинает хлопать, но, к счастью, ее подруга останавливает ее. — Ты опять неловко себя ведешь, Из, — произносит Септима с некоторой заминкой, но Гарри видит ласку в ее глазах. Она светловолосая ведьма с веснушками по всему лицу и нежно-зелеными глазами. Гарри видит, что она красива. Затем она устремляет свой взгляд на Гарри и усмехается. — Тебе не нравится, что мы вместе? Гарри чувствует, как вокруг него все меняется, и его забавляет, что слизеринцы так защищают друг друга. — Это было бы немного лицемерно с моей стороны, — отвечает он, потягивая чай. За столом снова воцарилась тишина, и Гарри наслаждается бурей, которая, как он знает, приближается. — Ты гей?! — шепотом восклицает Нотт, заслужив пару растерянных взглядов от других сидящих за столом. — Вообще-то бисексуал, — отвечает Гарри, по-прежнему спокойно попивая чай. На мгновение снова наступает тишина, пока Иззи не начинает смеяться: — Я так и знала, платите! Гарри изумляется при виде того, как три человека с ворчанием протягивают Иззи деньги. Он лишь вопросительно поднимает бровь, но она отмахивается от него щелчком запястья, и он просто пожимает плечами. На самом деле ему все равно. — Лучше купи мне шоколадку на те деньги, которые ты на мне заработала, — фыркает он, заставляя семикурсников смеяться над недовольным лицом Иззи. Но вскоре она переводит свой расчетливый взгляд на Гарри. — Думаю, мы станем отличными друзьями, — говорит Иззи с лукавой ухмылкой. Гарри возвращает ухмылку: — Надеюсь, что так. — Почему у меня такое чувство, что апокалипсис начнется с минуты на минуту? — говорит Волков со своего места по другую сторону от Гарри. — Наверное, потому что так и есть. Поттер в Слизерине может означать только неприятности, — раздается знакомый голос сзади. Гарри оборачивается и ухмыляется Малфою, который, конечно же, находится с Крэббом и Гойлом. Паркинсон тоже стоит за их спинами и болтает без умолку. Гарри ставит локти на стол, переплетает руки и кладет подбородок на ладони. — Доброе утро, Малфой, ты хорошо спал? — спрашивает он с ехидной ухмылкой. Малфой хмуро смотрит на него. — Я не знаю, что ты сделал, Поттер… — Малфой сплюнул, шутка в его адрес, Гарри ничего не сделал, но он просто знал, что Малфой был слишком встревожен тем, что Гарри оказался в Слизерине, и не мог заснуть, — но мой отец узнает об этом! — И что же «это» такое? — Гарри невинно спрашивает, пародируя кавычки вокруг «это» пальцами. Малфой только начинает отвечать, как к ним подходит Снейп в развевающейся мантии. Серьезно, как он это делает? Это заклинание? — Мистер Малфой, займите свое место, — отрывисто говорит он отпрыску Малфоя, заставляя его еще раз нахмуриться, прежде чем он повернется к Гарри. — Поттер-Певерелл, вот ваше расписание. Не опаздывайте ни на одно занятие и прислушайтесь к моему вчерашнему предупреждению, — Снейп с трудом сдерживается от язвительного замечания и быстро возвращается за главный стол. Гарри только знакомится со своим новым расписанием, как рядом с ним раздается одобрительный свист Иззи. — Это много, Гарри. Я не хочу видеть тебя в районе времени ЖАБА, — шутит она, но на мгновение выглядит искренне обеспокоенной. — Я не буду сдавать экзамены в Хогвартсе. Я один из чемпионов Турнира Трех Волшебников, помните? Меня освобождают от тестов. Я буду сдавать ЖАБА летом в Министерстве. — Он комментирует это небрежно, все еще глядя на свое расписание. Иззи со вздохом бьет его по руке: — Ты счастливый ублюдок! — Иззи… — забавно, что он уже чувствует себя достаточно знакомым с ней, чтобы использовать ее прозвище, — Турнир безумно опасен. Люди погибали во время заданий, — подмечает он скучающим голосом. Иззи наморщила носик, прежде чем ответить: — Но это все равно лучше, чем ЖАБА. — Она заявляет так, будто ее слово — закон. Гарри поднимает взгляд, чтобы увидеть, как Гермиона выходит из Большого зала. Она тоже смотрит на него и только кивает головой. Ему хочется вздохнуть с облегчением, но он должен идти за ней. — Если ты так говоришь, Иззи. А теперь извини меня, мне нужно кое-что сделать. Увидимся позже. Гарри, радуясь, что сегодня воскресенье, быстро покидает Большой зал и поднимается на седьмой этаж, где его попросила подождать Гермиона. Когда она видит его в коридоре, она чуть ли не подпрыгивает на ногах, и он ласково улыбается ей. Затем он заставляет ее замереть, пока он трижды проходит перед глухой стеной. Она смотрит на него, потому что не понимает, что происходит, и, похоже, Гарри очень скучал по этому зрелищу. После третьего раза появляется дверь, и он машет Гермионе, которая теперь смотрит на него с выражением недоумения. Как только они входят в комнату, Гермиона набрасывается на Гарри и заключает его в объятия. Довольно забавно, что он наконец-то стал выше ее. Они продолжают обниматься еще несколько мгновений, пока Гермиона не отстраняется со слезами на глазах. — Что случилось, Миона? — Гарри спрашивает, проводя большим пальцем по щеке Гермионы. Гермиона фыркает, но тут же выпрямляется и снова становится похожей на гриффиндорку. Они садятся в самом центре комнаты. Она выглядит точно так же, как гриффиндорская общая комната. Гарри специально так попросил. — Ты больше не будешь со мной в одном доме, даже не будешь учиться в одном классе, ведь тебе уже семнадцать! И Гарри, ты будешь участвовать в опасном турнире! — Она бросается к нему с тревогой и грустью в глазах. Гарри вздыхает и обнимает ее за плечи, притягивая к себе. Затем он кладет свою голову на ее. — Забавно, что теперь я могу это делать. Я всегда был коротышкой в группе, — размышляет они, не особо реагируя на лепет Гермионы. Гермиона насмехается и полусерьезно шлепает его по ноге. — Рон на меня обиделся? — спрашивает Гарри, по-прежнему игнорируя ее вопросы. Он уже предвкушает ответ. Гермиона на мгновение замолкает, а затем громко вздыхает. — Он ведет себя как полный и абсолютный дурак. Даже если он видел это своими глазами, он не может принять, что тебя похитил Лорд Смерть. Нет-нет, это даже не то, из-за чего он больше всего расстроен. Он всю ночь в общей комнате бредил, что не может поверить, что ты теперь слизеринская змея! Я просто не могу ему поверить! — разглагольствует девушка, вскидывая руки вверх. Гарри вздыхает. Он уже ожидал этого и был готов к размолвке с Роном. Последняя пара лет, проведенные со Смертью, помогла ему смириться с этим, к счастью. Рон был его первым другом, его лучшим другом, но он также был узколобым, и, возможно, со временем он перерастет это, но для Рона мир был черно-белым, в то время как мир Гарри теперь полон серых оттенков. Его не удивило, что он не увидел Рона за завтраком, в основном потому, что это было воскресенье и он, вероятно, еще спит, и, возможно, потому, что он не хочет видеть Гарри. — Я понимаю… — Когда она пытается прервать его, он быстро поднимает руку, чтобы заставить ее замолчать. — Ты должна понять, Гермиона, что его учили только тому, что Слизерин — зло. И скажи честно, какие у него есть примеры того, что Слизерин не плохой? Он встречал только Малфоя и его овец, да Снейпа. И он вырос на историях о Темном Лорде. Тот самый Темный Лорд, который пытался убить его сестру, когда ему было двенадцать. Я не могу и не буду винить его за то, что он такой, — сурово говорит ей Гарри. Гермиона на мгновение умолкает. — Это очень взрослая точка зрения, Гарри. — Ты пропустила объявление? По законам волшебников я уже взрослый, — шутит Гарри, заставляя Гермиону рассмеяться. Но прошло совсем немного времени, и она снова замолчала. — У меня столько вопросов! — она практически кипит от них, и Гарри дает ей добро. — Лорд Смерть забрал тебя, верно? — Она спрашивает, и он с улыбкой кивает. — Что именно произошло? Я имею в виду, что ты просто исчез из комнаты вместе с Лордом Смертью! А потом, пять минут спустя, ты вваливаешься сюда, как последний придурок… — Придурок? Гермиона, ты меня обидела! — говорит Гарри, забавляясь. — Придурок, Гарри Поттер, настоящий придурок! С того момента было ясно, что львом ты больше не будешь, — говорит она надменно, а потом смеется, когда Гарри тычет ее в бок. Затем он становится серьезным. — Лорд Смерть выбрал меня. Можно сказать, что я его приемный сын. По крайней мере, он так меня воспринимает. Когда он забрал меня, мы отправились в его королевство, где жили в поместье. Он учил меня магии вместе с самой леди Магией. Я даже познакомился с лордом Временем и леди Судьбой. С последними двумя я виделся лишь пару мгновений: они боялись, что слишком частое общение со мной изменит судьбу мира. Но леди Судьба извинилась, за что именно, они мне, конечно, не сказали. — Леди Магия научила тебя волшебству?! — спросила Гермиона с широко раскрытыми глазами, полными благоговения. — Да, она была удивительной, безумно строгой, но удивительной. Она также научила меня всему, что мне нужно было знать о правильном этикете и о том, насколько невежественны нынешние волшебники и ведьмы. Она также проверила мои СОВЫ. Она знала, что они мне нужны, чтобы вернуться в Хогвартс. — Какие предметы ты собираешься посещать? — взволнованно спросила Гермиона. Гарри посмотрел на нее с забавным выражением лица. — Я рассказываю тебе о том, что последние пару лет жил с Лордом Смертью и меня учила сама Леди Магия, а ты сосредоточилась на том, какие предметы я собираюсь посещать? — спрашивает он с нежностью, но в то же время с раздражением. Гермиона смущенно опускает голову, но Гарри снова протягивает руку, чтобы притянуть ее к себе. — Никогда не меняйся, Гермиона, никогда не меняйся. — Он усмехается, достает из кармана новое расписание и протягивает ей. Она пролистывает страницы. — Алхимия?! Гарри, как здорово! Я тебе завидую. Мне очень хотелось пройти этот факультатив, но его можно пройти только на шестом и седьмом курсах. — Почти никто не берет его больше, в основном потому, что для вступления нужно получить «Превосходно» по зельям, — говорит ей Гарри, пожимая плечами. Он уже знает основы алхимии, но Смерть хотела, чтобы он в любом случае прошел этот курс. — О, я этого не знала. Полезно знать, когда я буду поступать на шестой курс, — говорит она ему твердо. Она возвращает ему расписание, и он придумывает, что выпить, ожидая, что они пробудут здесь некоторое время. — Почему твоя фамилия изменилась на Поттер-Певерелл? — спрашивает она, делая глоток из своего бокала. — Поскольку я единственный живой потомок Певерелл, а Певереллы были тесно связаны со Смертью, Смерть счел уместным, чтобы я тоже принял это имя и лордство, которое прилагается к титулу. С его стороны это в основном политика и немного эмоций. Гермиона кивнула, прикусив нижнюю губу. — Пожалуйста, не пойми меня неправильно, но как это было? Ну, знаешь, жить буквально со Смертью? — Она теребит рукав своей мантии, явно немного волнуясь из-за того, что задала этот вопрос. Гарри делает глоток из своего бокала, обдумывая, как ей ответить. — Честно говоря, Гермиона, это было потрясающе. Я говорил тебе о том, что он видит во мне своего сына, а в последние пару лет я стал видеть в нем своего отца. Он искренне заботился обо мне. Он был терпелив в своих наставлениях, даже когда я срывался, потому что мне не нравилось то, что он говорил, — Гарри усмехнулся, вспоминая первый год, когда с ним произошло больше, чем пара инцидентов. — Я рада, что ты встретил его тогда. Я знаю, как ты ненавидел ездить к своим магловским родственникам. Но что ты имеешь в виду, говоря о том, что ты слетел с катушек? — с любопытством спрашивает Гермиона. — Ну, он объяснил мне, что у каждого человека есть родство, о чем я мало что знал. Затем он показал мне ритуал, чтобы узнать, какое у меня родство, — он уже знал, какое именно, но все равно позволил мне провести ритуал, чтобы я убедился в этом сам. Когда я узнал о своем Темном родстве, я потерял дар речи. В основном потому, что думал, что он меня обманул, и долго не мог с этим смириться. — Он пожимает плечами, не чувствуя себя спокойным или отстраненным, но совершенно напряжённым и боясь, как Гермиона отреагирует на эту информацию. Гермиона задыхается и прижимает руки ко рту, в то время как ее глаза начинают слезиться. Темное родство? Гарри… — Пожалуйста, Гермиона, я все объясню, потому что это еще не все. Она нехотя, но все же кивает. — У меня действительно есть Темное родство, как и почти у пятидесяти процентов волшебников и ведьм в мире. Наличие Темного родства не означает, что ты злой. Это значит, что Темная магия дается тебе легче. Но со времен судебных процессов над ведьмами и даже средневековья люди стали бояться Темной магии. Они учили своих детей, что Темная магия — это плохо и превращает людей в злых или сумасшедших. Единственные, кто по-прежнему говорил своим детям, что Темная магия — это не зло, были в основном чистокровные ведьмы и волшебники. Они продолжали бороться за Темную сторону магии, но вместе с этим начали ненавидеть маглорожденных ведьм и волшебников, обвиняя их в изменениях в своем мире, потому что большинство из них напрямую соглашались со Светлой стороной. В основном потому, что эта сторона была самой многочисленной, и они просто хотели получить свое место в мире волшебников. Гермиона долго молчала, переваривая то, что он ей говорил. — То есть ты хочешь сказать, что большая часть волшебного мира невежественна, потому что боится? — В сущности, это моя история, и то, что Смерть и Леди Магия рассказывали мне и подробно обсуждали со мной. За последнее столетие было принято множество законов, и вместе с ними Темная магия в Британии почти запрещена. А ты знаешь, что сам Мерлин был темным волшебником? — спрашивает Гарри. — Серьезно? Почему я ничего об этом не читала? И почему ты сказал «только в Британии»? — сразу же спросила Гермиона. Гарри ухмыльнулся, зная, что она это поймет. — Действительно, только в Британии, в остальном мире Темная и Светлая магия равны. Например, в Индии говорить на парселтанге не является чем-то особенным. Но здесь, в Великобритании, это сразу воспринимается как Темная магия. То, что я собираюсь рассказать тебе дальше, вероятно, не очень хорошо воспримется, но я буду очень рад, если ты выслушаешь меня, потому что я не схожу с ума. Но за последние пару лет многое произошло, по крайней мере, для меня. — Он говорит с усмешкой, а Гермиона смотрит на него в замешательстве. — Когда в прошлом веке появились новые законы, это произошло в основном благодаря Дамблдору. Для тебя это, наверное, не новость, но для меня было новостью, когда я узнал об этом. Он — воплощение Светлого волшебника, и он боится Темной магии. Возможно, именно поэтому Том Риддл, он же Волдеморт, так упорно боролся с ним. Он хотел остановить действие этих законов, потому что был Темным волшебником. Все стали бояться Тома, потому что он заявил, что является Темным волшебником. И в основном их учили, что Темная магия — это зло. Не помогло и то, что «спаситель» их мира согласился с тем, что Темная магия — зло. — Гарри объяснил это с насмешкой. В глазах Гермионы мелькнуло удивление, но она промолчала. — Тогда Темный Лорд совершил несколько довольно глупых поступков, — Гарри вздохнул, взволнованно проводя рукой по волосам. — Он разделил свою душу с помощью Темной магии, но она также разделила и его разум. Вот почему он начал войну. Он больше не мог мыслить здраво. Он хотел, чтобы победила только Темная магия, и ничего больше, но в этом он ошибался. Должен быть баланс, и это его подкосило, — сказал ей Гарри. Гермиона крепко сжимает руку Гарри. — Гарри, ты ведь не согласен с Волдемортом? — недоверчиво спрашивает она. — Я не согласен с его мнением о маглорожденных или маглах, но он создал эти идеи после того, как разделил свой разум и душу. А вот с чем я согласен, так это с тем, что Темная магия должна быть в сообществе волшебников, так же как и Светлая, — решительно отвечает Гарри. Затем он смягчает взгляд и смотрит на Гермиону: — Ты же не думаешь, что я злой, Миона? — Конечно, нет! Просто я не могу ничего поделать с тем, что я маглорожденная, а ты не можешь поделать со своим родством, если я правильно тебя поняла. — Она говорит это с задором и небольшой застенчивой улыбкой. Гарри улыбается и целует ее в макушку, чем еще больше ее смущает. — Если хочешь, мы можем провести ритуал и для тебя. Ты сможешь научиться всему, чему научился я, ну, если только у тебя нет склонности к Темной магии, тогда некоторые вещи будут сложными, но я отвлекаюсь, — Гарри говорит это, когда Гермиона начинает смеяться. Они снова садятся, и Гарри рассказывает Гермионе о том, как он провел время со Смертью. Гермиона хочет узнать больше о расщеплении души Волдеморта, но Гарри переводит их на более безопасную тему. — Гарри, ты сказал «Темный лорд» вместо «Волдеморт». Ты ведь не собираешься следовать за ним? — с тревогой интересуется Гермиона. Гарри тяжело вздыхает. — Я не собираюсь, но когда он вернется, он уже не будет прежним. Но я не собираюсь следовать за ним… — отвечает он с насмешкой. Смерть выбрала меня, потому что мне лучше быть на нейтральной стороне конфликта. Я хочу, чтобы мир волшебников был справедливым. И неважно, что технически я Темный волшебник. Как ты уже сказала, с этим я ничего не могу поделать. Гермиона снова берет его за руку и смотрит в глаза. — Я не буду спрашивать, откуда ты знаешь, что он вернется, — она сужает глаза, особенно когда Гарри пытается отвести взгляд, — но я буду с тобой, куда бы ты ни пошел. Гарри снова притягивает ее ближе. — Я знаю. Вот почему я хотел рассказать тебе все. Ты мне как сестра, Миона. Гермиона разражается восхищенным смехом. — Я всегда хотела иметь брата или сестру. Я рада, что это ты, — говорит она. Они еще некоторое время пробудут в Выручай-комнате. Гермиона рада, что теперь знает, где она находится: она читала об этом в «Истории Хогвартса», но о местонахождении комнаты ничего не говорилось. Они также говорят о том, что Гарри теперь в Слизерине и уверен, что сможет справиться с ними, даже с Драко Малфоем, особенно теперь, когда Гарри стал на пару лет старше. — Ты действительно думаешь, что сможешь изменить мнение всех этих людей, Гарри? — спрашивает она, когда они уже собирались уходить. Гарри глядит ей прямо в глаза и отвечает: — Я почти уверен в этом, но даже если они не захотят меня слушать, я буду стараться изо всех сил.