Избранное дитя смерти

Воспоминания о том, как Гарри оказался во владениях Смерти. Пробуждение было резким, словно удар. На мгновение Гарри потерял всякое представление о том, где находится. Он лежал в незнакомой постели, стены вокруг были чужими, а магия, пронизывающая это место, ощущалась живой, пульсирующей, как никогда прежде. Но это мимолетное замешательство быстро сменилось ледяным осознанием. Вчера он принял руку Смерти, и теперь он был здесь, в её царстве. Чёрт возьми. Внутри него поднялась волна паники. Он отчётливо помнил крик Дамблдора, его мольбы остановиться, не идти с Лордом Смертью. Стоило ли ему послушать? Стоило ли остаться и в четырнадцать лет ввязаться в этот безумный Турнир? Однако вскоре решимость вернулась, закалённая пережитым. Нет, он имел право на те же возможности, что и любой другой участник. Да и сам Турнир был ему совершенно не нужен. Это было опасно, и, несмотря на всю свою гриффиндорскую отвагу, Гарри обладал вполне здравым инстинктом самосохранения. Он потянулся к очкам, которые, к счастью, лежали на прикроватной тумбочке. Он не мог сказать, сколько времени провёл в постели, погружённый в размышления. Честно говоря, он понятия не имел, что делать дальше, когда в дверь раздался стук. — Войдите! — ответил он на автомате. Его не покидало удивление от того, что кто-то вообще стучит, прежде чем войти. В Хогвартсе он делил комнату с четырьмя другими мальчишками, а у Дурслей… у них вообще не было понятия о вежливости. Они были из тех, кто мог запросто вытащить тебя из постели, если ты не успевал встать за пять секунд. Дверь тихо скрипнула, открываясь, и в комнату вошла фигура, окутанная тенью, но с аурой спокойствия, которая тут же развеяла остатки его тревоги. Когда вошедший появился, Гарри на мгновение замер, словно вкопанный. Лорд Смерть и в мире смертных внушал трепет, но в своем собственном царстве он был куда более устрашающим, почти осязаемым. Казалось, можно было буквально ощутить силу, окутывающую его, и Гарри несколько раз едва мог вдохнуть, будто легкие отказывались работать в этом давящем пространстве. Лорд Смерть стоял посреди комнаты, где спал Гарри, давая ему время привыкнуть к его присутствию, к этой немыслимой мощи. Когда дыхание Гарри наконец выровнялось, а его собственная магия, обычно такая бурная, успокоилась, Лорд Смерть приблизился и плавно уселся на край кровати Гарри. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Смерть так, будто все было совершенно обыденно, словно они просто встретились на чаепитие. Возможно, для него так и было, но Гарри вдруг почувствовал непреодолимое желание истерически рассмеяться, настолько абсурдной казалась ситуация. Он тяжело сглотнул, прежде чем ответить, стараясь придать голосу хоть какую-то уверенность. — Нормально, наверное. Это… это немного странно. Все ощущается… — У него не находилось слов, по крайней мере, так он думал. Когда его разум, наконец, успокоился, стало ясно, что все ощущалось как концентрированная магия, подобно тому, как в Хогвартсе, волшебном замке, можно было чувствовать магию, витающую в воздухе. Но здесь, в царстве Смерти, она была куда более подавляющей, почти осязаемой. Магия казалась темной, тягучей, и Гарри это совсем не нравилось. Странным было то, что его собственная магия, казалось, была с этим в полном порядке. Она не сопротивлялась, а наоборот, будто реагировала на все вокруг, впитывала эту чуждую энергию, и это делало Гарри еще более настороженным. — Ты привыкнешь, — просто ответил Смерть, и на его губах появилась легкая улыбка, которую Гарри тут же неуверенно скопировал. На мгновение воцарилась тишина, и Гарри, чувствуя себя неловко, немного поерзал под одеялом. Ему не было непривычно просыпаться в незнакомом месте, укрытым одеялом. Бог весть сколько раз он просыпался в лазарете Хогвартса после очередного приключения или схватки. — Что мы будем делать теперь? — наконец спросил Гарри тихим, почти неслышным голосом, сжавшись в комок. Он надеялся, что не переступает границ дозволенного, но никогда не был в этом уверен. Малейшие вещи, любое проявление неуверенности или просьбы всегда выводили из себя Дурслей, и он боялся повторения этого опыта. Рука Смерти мягко легла на его собственную, ерзающую руку, и Гарри снова поднял взгляд. На лице Смерти было спокойное, умиротворяющее выражение, и это немного успокоило Гарри, сняв часть напряжения. — Для начала мы убедимся, что ты сможешь находиться в этом царстве без вреда для себя. Ты смертный, а это уже не мир смертных, и здесь действуют иные законы. Если позволишь, я хочу сделать тебя… устойчивым к некоторым вещам, которые могут быть для тебя губительны. Я также хочу убедиться, что ты в добром здравии. Если хочешь, я могу исправить твое плохое зрение… — Не успел Смерть договорить, как Гарри, забыв обо всем, тут же выпалил: — Да! Да, пожалуйста, исправьте! Гарри всегда проклинал свое плохое зрение. Без очков он был практически слеп, и это уже не раз использовали против него. Он не хотел, чтобы это повторилось. Смерть, казалось, на мгновение опешил, а затем усмехнулся. Он засунул руку в свои одеяния и вытащил маленький флакон с зельем. — Выпей это, и через пару минут тебе больше никогда не понадобятся очки. Гарри недоверчиво посмотрел на зелье. — Разве такого нет в волшебном мире? Кажется, это то, что захотели бы многие ведьмы и волшебники, не так ли? Затем Гарри понюхал флакон, когда Смерть ответила: — Ах, но это есть в волшебном мире. В этом нет ничего особенного. Гарри несколько раз моргнул, обдумывая это. Он мог бы вылечить свое плохое зрение много лет назад! Почему никто ему не сказал?! Смерть, казалось, заметила его внезапно угрюмое настроение. — Гарри, выпей зелье, пожалуйста. Тогда мы сможем заняться другими делами, если ты согласишься. Гарри кивнул и выпил зелье. Оно было довольно противным на вкус, и он несколько раз причмокнул губами. Затем его зрение начало расплываться, а глаза начали щипать. Он моргнул и начал тереть их, но ничего не помогало. Это не болело, но было довольно раздражающим. Когда жжение отступило, он несколько раз моргнул и все еще видел расплывчато, пока не заметил, что все еще носит очки. Он снял их и рассмеялся. Все стало намного яснее! Он знал, что рецепт его очков был неправильным, поэтому он всегда видел немного расплывчато, но впервые за все время, что он себя помнил, все было ясно. Он мог видеть линии на стенах и детали искусства на потолке. Это было прекрасно. — Благодарю, — искренне произнёс он, и Смерть лишь улыбнулась в ответ. — Простите, что прервал вас, — поспешно добавил Гарри. Он был на седьмом небе от счастья, наконец-то обретя ясное зрение, и совершенно забыл, что Смерть ещё говорила, когда он попросил об исцелении. — Ничего страшного. Как я уже говорил, я желаю вам доброго здравия и хочу убедиться, что вы в полной безопасности в этом мире. — Почему я не буду в безопасности? — с любопытством спросил Гарри. Смерть, казалось, ничуть не возражала против вопроса и ответила: — Потому что это не ваш мир. Почти все, кто сюда попадает, уже мертвы. И есть причина, по которой религиозные люди называют это адом. — Смерть на мгновение умолкла, давая Гарри время осмыслить сказанное. — Мы в аду? — Как я уже сказал, некоторые люди называют это так. Для меня же это мой дом, моё царство. Гарри кивнул. — Я мало знаю о том, как религиозные люди представляют себе ад. Не могли бы вы рассказать мне об этом? Гарри немного опасался того, что услышит, но он внимательно слушал Смерть, чтобы составить собственное мнение. То, как Смерть описала своё царство, ясно давало понять, что были вещи, от которых Гарри следовало держаться подальше. Существовали опасные уголки, олицетворяющие семь смертных грехов, и места, где плохие люди несли наказание за свои деяния. Смерть также объяснила, что Гарри не будет покидать особняк или сад, пока он здесь, по крайней мере, в течение первого года. В основном потому, что Смерть опасалась, что это будет слишком сильным потрясением для него. А после первого года он уже не будет один — Смерть всегда будет рядом с ним. Гарри задавал вопросы, и Смерть, к его счастью, отвечала на все. Гарри всегда любил учиться, но когда он был младше и получал лучшие оценки, чем Дадли, его за это наказывали. Поэтому он старался никогда не быть лучше Дадли ни по одному из предметов. А когда он поступил в Хогвартс, он был посредственным учеником, но это потому, что он больше сосредоточился на своих друзьях и опасных событиях, которые происходили вокруг него. У него ещё не было спокойного года в Хогвартсе, и было ясно, что он не получит его, когда вернётся. Гарри чувствовал, что здесь он может многому научиться, и Смерть, отвечая на все его вопросы, не оставляла его в неведении. Поэтому Гарри не собирался сдерживаться. Затем Смерть спросила, согласен ли он с парой заклинаний, которые помогут ему в этом мире и с его магией. Он не совсем понимал, что это значит, но согласился. Ему было немного страшно, что произойдет, если он попал в ловушку, и он останется здесь навсегда. Смерть положила руки на голову Гарри, и тот, не задумываясь, закрыл глаза. Сначала он не чувствовал ничего особенного, но по какой-то причине ему показалось, что внутри него что-то щелкнуло, что-то, что ограничивало его дыхание, хотя он этого и не осознавал. После этого щелчка он жадно вдохнул, почувствовав себя так, словно только что вынырнул на поверхность после долгого пребывания под водой. — Что это было? — с изумлением спросил Гарри. Смерть на мгновение отвела взгляд, прежде чем ответить: — Я просто сделал это место безопасным для тебя. Гарри почувствовал, что это не вся правда, но по какой-то причине он доверял Смерти и знал, что тот расскажет ему больше позже. После этого Смерть показал ему особняк, где они будут жить, комнаты, где Гарри будет тренироваться, и где он сможет поесть в любое время. Смерть очень настойчиво уверяла Гарри, что он получит все, что захочет, прежде чем снова усадить его для очередного разговора. Этот разговор был для Гарри очень, очень, очень неприятным. Он знал, что то, как с ним обращались родственники, было неправильно. Что они не должны были так с ним поступать, но Гарри ненавидел говорить об этом. Он позволял Уизли и Гермионе увидеть лишь обрывки, но когда ничего не менялось, он прекращал. Он стыдился произошедшего и никогда не хотел обременять других. Он мог это вынести. Когда ему исполнится семнадцать, он сможет уйти, потому что, по меркам волшебного мира, он станет совершеннолетним. А с учетом всего, что было в сейфах Поттеров, он сможет купить любой дом, какой захочет. Он был в этом уверен. Рон, Фред и Джордж спасли его тем летом, перед вторым курсом, и это было спасение в самом прямом смысле слова. Он почти не получал еды, а ведь и без того был слишком мал для своего возраста. Смерть объяснил ему, что из-за постоянного жестокого обращения Дурслей он был хронически недоедающим и, как следствие, страдал от истощения. Именно поэтому он был меньше других мальчиков своего возраста и выглядел даже моложе, чем был на самом деле. К сожалению, Смерть сказала, что быстрого решения этой проблемы нет. Гарри нужно было лучше питаться, заниматься физическими упражнениями, и, надеясь на терпение, он должен был вырасти и почувствовать себя лучше. Во время всего разговора Гарри чувствовал себя ничтожным, он не хотел признавать, насколько неправильно с ним обращались, но Смерть не давал ему уйти от ответа, настойчиво заставляя его принять правду. В глубине души Гарри почувствовал облегчение, потому что впервые кто-то действительно заметил, что с ним произошло, и хотел помочь, чтобы ему стало лучше. Зазвонил колокольчик, заставив Гарри немного вздрогнуть. Смерть улыбнулся ему. — Не бойся слуг в особняке. Они не будут мешать тебе, если только тебе что-то не понадобится. Тогда просто попроси. Прежде чем Гарри успел спросить, что именно имела в виду Смерть, дверь открылась, и глаза Гарри расширились от изумления. Вошло существо с полностью черными крыльями, в фартуке, неся поднос с едой. Гарри был почти уверен, что его брови поднялись до самой линии волос. Существо просто поставило поднос на стол, затем положило тарелку с едой перед Гарри и одну перед Смертью. После этого оно поклонилось и бесшумно удалилось. Когда дверь закрылась, Гарри повернулся к Смерти, которая улыбалась с легким весельем. — Что это было? — выпалил Гарри, не в силах сдержать любопытства. — Низкоуровневый демон, — спокойно объяснила Смерть. — Мой мир полон таких. Они помогают мне с мертвыми и прислуживают в особняке. Гарри на мгновение насторожился, но когда Смерть указала на его тарелку, он начал есть. Еда была удивительно вкусной, и Гарри съел столько, сколько смог. Ему было немного стыдно, что он не смог съесть всё, но Смерть заверила, что это не проблема. Смерть велела Гарри отдохнуть до конца дня, чтобы завтра они могли приступить к тренировкам. Гарри чувствовал лёгкое беспокойство, но всё же послушался. Втайне он был несказанно рад, что Смерть оставила его в покое на остаток дня. Один из демонов принёс ему еду, но Смерть больше не появлялась, давая Гарри возможность переварить произошедшее. На следующий день они начали с магической теории. Смерть, с присущей ей невозмутимостью, рассказывала Гарри о том, как магия зародилась в мире смертных, о её древних истоках и первых проявлениях. Гарри, затаив дыхание, внимал каждому слову, погружаясь в удивительный мир, пока их внезапно и довольно резко не прервали. — Милый, ты же знаешь, что магия — не твоя область, так что, может быть, я объясню ему? — внезапно раздался женский голос, звучащий довольно снисходительно, словно обращаясь к неразумному ребёнку. Гарри вздрогнул от неожиданности, не ожидая никого другого. Смерть выругался себе под нос, явно тоже застигнутый врасплох. — Что ты здесь делаешь, Леди? — наконец вздохнул он, в его голосе слышалась смесь усталости и лёгкого раздражения. Гарри дико оглядывал комнату, но никого не видел, кроме них двоих. Но затем воздух прямо перед ним замерцал, словно сотканный из света, и из ниоткуда, из самого сердца этого сияния, вышла прекрасная женщина. Её красота была неземной, а взгляд — пронзительным и полным озорства. — Я здесь, чтобы учить твоего приёмного сына, конечно, — сказала женщина, подмигнув, прежде чем повернуться к Гарри. Её улыбка была обворожительной, но в ней чувствовалась некая хитринка. — Привет, малыш, могу я просто сказать, что я так рада, что ты здесь? Я сказала Судьбе, что если она ещё раз свяжется с тобой, ей придётся иметь дело со мной, но послушала ли она? Конечно, нет... — она фыркнула, выражая явное недовольство, и Гарри немного растерялся. Что, чёрт возьми, происходит? Кто эта женщина и почему она так свободно говорит о Судьбе? Его голова шла кругом от нахлынувших вопросов. — Прошу прощения, милый, как грубо с моей стороны. Я Леди Магия, — произнесла она, изящно поклонившись, и Гарри мог лишь изумленно смотреть, не в силах вымолвить ни слова. Такого он точно не ожидал. Он только-только начал смиряться с мыслью, что Лорд Смерть действительно забрал его из его собственного мира, и вот, словно из ниоткуда, появилась Леди Магия — та самая, что благословила смертный мир волшебством и сотворила весь магический мир. — Я Гарри, — с трудом выдавил из себя Гарри, чем вызвал мелодичный смешок у божества. — Я знаю, малыш, я знаю о тебе всё, — сказала она с улыбкой, как о давно известном факте, и Гарри смущенно опустил голову. Они снова уселись, и Смерть, казалось, смирился с тем, что Леди Магия будет вмешиваться в обучение Гарри. Затем Леди начала говорить, и Гарри был поражен еще больше, чем ожидал. То, как Леди говорила о магии, было похоже на то, как любящая мать говорит о своем ребенке, с нежностью и гордостью. И каждая ведьма или волшебник, одаренный магией, по её словам, заслуживает этого дара. Гарри было трудно в это поверить, но он не собирался спорить с двумя могущественными божествами, которые были намного сильнее его. Первые несколько месяцев проходили по строгому расписанию: он просыпался утром, делал упражнения, завтракал, затем учился магии у Смерти или Леди Магии. После обеда они обсуждали утренние уроки, чтобы убедиться, что он всё понял, затем он немного читал, потом ужинал, а вечер был полностью в его распоряжении. В эти первые месяцы они не практиковали магию, и Гарри чувствовал, что на это есть веская причина. Однажды утром эта причина стала совершенно ясна. Они долго говорили о магических склонностях, и Гарри был уверен, что знает свою. Оказалось, он ошибался. Обнаружение у него Темной склонности повлияло на Гарри больше, чем он ожидал. Он чувствовал гнев и предательство, но также и глубокий страх. Волан-де-Морт когда-то говорил ему, что они так похожи, и Гарри не хотел признавать это тогда. Ему было всего двенадцать, когда это было сказано, он не мог справиться с этой мыслью, и вот теперь она вернулась. Темная склонность — другими словами, Гарри был темным волшебником, точно таким же, как человек, убивший его родителей. После того как Гарри узнал правду, Смерть попыталась поговорить с ним, но юноша был зол, полагая, что именно из-за Смерти он оказался в таком положении. Затем Гарри стал есть всё меньше и меньше, но на этот раз по собственной воле. Он не чувствовал голода. Ему просто ничего не хотелось делать. Ему было всё равно, и он больше не хотел учиться. Леди Магия и Смерть долго пытались вывести его из этого состояния, но безуспешно. Затем однажды пришла Леди Судьба. Гарри слышал о ней, но никогда не видел. Она была крупной рыжеволосой женщиной, и в чём-то Гарри подумал о миссис Уизли. Судьба села рядом с ним, пока он лежал в постели. Он знал, что Леди Магия и Смерть беспокоились о нём. Последние пару недель он почти не вставал с кровати. — Я хотела сказать, что мне жаль, — произнесла Судьба. Гарри почти не отреагировал. Он лишь перевёл взгляд на её глаза. Она выглядела извиняющейся, но не объяснила почему. Однако Гарри, казалось, на каком-то уровне всё понял. — Но ты не остановишься? — Гарри не узнал свой собственный голос, он был хриплым от долгого молчания, но ему было всё равно. — Я не могу, — просто ответила она, и эта простая фраза, казалось, дошла до Гарри. Никто ничего не мог с этим поделать. Его судьба была решена, и ему нужно было смириться с этим. Гарри потребовалось много времени, чтобы вернуться к нормальному состоянию здоровья, не только физическому, но и психическому, но Смерть была рядом на каждом шагу. Даже если Гарри срывался в гневе или замыкался в себе. Леди Магия также была одной из констант в его жизни, и это очень помогло. Это, к сожалению, был не последний удар, который он получил. Сначала он думал, что быть Тёмным волшебником — это плохо. Но Леди Магия объяснила ему, что даже если он Тёмный волшебник, это не значит, что он плохой человек. Это просто означает, что его магия лучше реагирует на тёмную магию, чем на светлую, но он всё ещё способен использовать светлую магию. Заклинание Патронуса — прекрасный тому пример. И даже если Гарри какое-то время боролся с ним, это не значит, что оно работало хуже. Чёрт возьми, он отбился от сотен дементоров с его помощью. Это действительно помогло Гарри почувствовать себя лучше. Так было до тех пор, пока Леди и Смерть не начали рассказывать ему о том, что произойдёт, если волшебный мир, особенно волшебная Британия, продолжит демонизировать Тёмную магию. Баланс – вот чего всегда не хватало, и с тех пор, как отгремели Первая и Великая война Гриндельвальда, в волшебном мире поселился страх перед Темной магией. После того, как Дамблдор поверг Гриндельвальда, он неустанно твердил о том, что Темной магии нет места среди волшебников, что ее нужно искоренить. Но Гарри, услышав это, понял, что за этими словами стоял страх. И, как ни парадоксально, в своем стремлении к чистоте, Дамблдор поступил так же, как и тот, кого он победил – он дискриминировал целую группу существ и магических направлений, лишь потому, что они были иными, и это нельзя было изменить. Дамблдор пошел дальше, создавая законы, направленные против Темной магии и Темных существ. Ситуация стала настолько удручающей, что люди боялись признаться даже близким в своей склонности к Темной магии. Оборотни и вампиры вынуждены были скрываться, жить в тени, подальше от волшебного сообщества. Лишь немногие чистокровные волшебники, гордые своим происхождением, не стыдились своей природы. И именно в этой атмосфере страха и отчуждения появился Волан-де-Морт. Смерть поведала Гарри о Томе Риддле, о том, кем он стал – Темным Лордом. Это был не титул, который он сам себе присвоил, а звание, которое он заслужил. И, как ни странно, именно он мог бы стать тем, кто уравновесит волшебный мир, если бы не сбился с пути, создав свои крестражи. Это стало для Гарри настоящим потрясением. Частично он понимал, что ему говорят, но в то же время не мог смириться с мыслью, что Том Риддл, этот воплощенный ужас, был необходим для исцеления волшебного мира. Это казалось глубоко неправильным. Но затем, когда первый шок улегся, за ним второй, третий и четвертый, Гарри начал понимать. Том Риддл, разрывая свою душу на части ради крестражей, разрушил свой собственный разум. Без целостности своего сознания он сошел с ума. Границы между тем, что было допустимо, а что нет, стерлись. Убийство, конечно же, стало одним из тех поступков, которые он не должен был совершать. И именно этот аспект – разрушение личности через крестражи – стал одним из ключевых моментов в его беседе со Смертью. Смерть, бесстрастная и вечная, открыла Гарри все свои знания о Томе Реддле, о причинах, побудивших его пролить кровь. Не было ни осуждения, ни оправдания в её словах, лишь холодная констатация фактов, которые Гарри впитывал, словно иссохшая земля – живительную влагу. — Убийство Миртл, — произнесла Смерть, и её голос был подобен шелесту осенних листьев, — было случайностью. Том не мог предвидеть, что кто-то окажется в ванной, когда он выйдет, ведя за собой Василиска. А вот убийство его родственников… это была месть. Месть за отвергнутую мать. Но даже Том, в глубине души, осознавал, что его мать поступила неверно, подмешав любовное зелье его отцу. С того момента его разум, словно хрупкое стекло, раскололся, и он потерял способность различать добро и зло. Так родился Волан-де-Морт, тот, кого боялись и будут бояться многие волшебники. Гарри погрузился в размышления, долгие и мучительные. Он не мог оправдать каждое убийство, не мог списать всё на расколотый разум. Но где-то в глубине души он понимал эту жажду мести. Сам он никогда бы не стал искать расправы, но знал, что если бы Дурсли посмели прикоснуться к нему сейчас, он бы дал им отпор. Однако убивать их он бы не стал. Это было не в его природе. И тогда, в тишине своего разума, Гарри принял решение. Он составил план. Ему нужно было исправить этот мир. Не только для себя, как для волшебника, чья судьба была переплетена с тьмой, но и для всех. Иначе волшебный мир, раздираемый противостоянием двух могущественных сил – Дамблдора, Светлого Лорда, и Тома Реддла, Тёмного Лорда – обречён на гибель. А он, Гарри, окажется в самом эпицентре этой бури. Тому нужно было вернуться к жизни. Ему предстояло работать с Гарри, чтобы исправить волшебный мир, и хотя Гарри ненавидел Волан-де-Морта последние пару лет, он начал понимать, что без него не справится. А Гарри нужно было постоянно напоминать себе, что Том и Волан-де-Морт — это два совершенно разных человека. Гарри должен был исцелить разум и тело Тома, и тогда он смог бы исправить мир. Это казалось нереальным, но он верил Леди Магии и Смерти. Он обсуждал это с ними, и они давали ему необходимую информацию, всё с ним обговаривая. Три года он провёл в царстве Смерти, обучаясь, тренируясь, находя себя и обретая цель. И вот теперь пришло время возвращаться. Конец воспоминания.

***

От лица Волан-де-Морта: Мальчишка Поттер нёс какую-то несусветную чушь. Зачем этому сопляку понадобилось возвращать меня? Должна быть другая причина, более весомая, чем его наивные объяснения. Это явно ловушка, хитроумная и изощрённая, как и всё, что исходит от этого мальчишки. Поттер, с его вечной самонадеянностью, объяснил, почему он хочет меня вернуть, но я не мог понять. Или, быть может, я просто не хотел понимать, ибо его слова противоречили всему, что я знал о мире и о нём самом. Но как объяснить фигуру, стоявшую на страже рядом с Поттером? Это было нечто, что не вписывалось ни в одну из моих теорий. Я чувствовал мощь, исходящую от этого человека, мощь, которая заставляла мои внутренности сжиматься от первобытного страха. Я старался не показывать, как сильно я напуган, но каждая клеточка моего существа кричала об опасности. Вот он. То, что заставляло кошмары возвращаться каждую ночь, то, что преследовало меня в самых тёмных уголках моего сознания. Смерть. Почему он здесь? Почему Поттер так нежно разговаривает с этим человеком, словно со старым другом? Почему тот отвечает ему взаимностью, с такой же теплотой и пониманием? Это не имело никакого смысла! А это я по-настоящему ненавидел – отсутствие логики, хаос, который разрушал мои тщательно выстроенные планы. — Итак, видишь ли, — начал Поттер, его голос звучал уверенно и даже немного покровительственно, — я собираюсь убедиться, что у тебя снова будет функционирующее тело, и ты поможешь мне спасти волшебный мир. Сделать Тёмную магию равной Светлой. Это необходимо для баланса всего. А ты – Тёмный Лорд. Я не смогу сделать это без тебя. Ах, вот оно что. Наконец-то. Поттеру тоже что-то нужно. Неужели я мог подумать иначе? Этот мальчишка никогда не делал ничего просто так. За его благородными речами всегда скрывался расчёт, и теперь я видел его истинные мотивы. Он хотел использовать меня, как инструмент, для достижения своих целей. И это, как ни странно, было единственное, что имело смысл в этой абсурдной ситуации. — Как я могу быть уверен, что ты не прикончишь меня, как только я стану беззащитным? — спросил Волан-де-Морт, обращаясь к мальчишке. Тот в ответ лишь закатил глаза. — Ты правда думаешь, что я стал бы проходить через все эти хлопоты, чтобы потом тебя прикончить? Каким же идиотом ты меня считаешь? — с досадой ответил мальчик Поттер, тяжело вздохнув. — Ты хочешь, чтобы я ответил на этот вопрос всерьез? — парировал он, отчего Поттер нахмурился еще сильнее. — Знаешь что, мне твое согласие и не нужно. Я могу просто швырнуть тебя в зелье, которое мы сварили, — горячо выпалил Поттер. Волан-де-Морт поджал губы. — И почему ты решил, что можешь одолеть меня? Я величайший волшебник, когда-либо ступавший по земле волшебного мира! Я сделал все возможное, чтобы... — ...чтобы уничтожить себя и вместе с собой весь волшебный мир. Поздравляю, — ответил Поттер, сопровождая свои слова саркастическими, медленными хлопками. Ярость хлынула по венам Волан-де-Морта, словно раскаленная лава. — Я могу убить тебя даже в таком виде! — процедил он сквозь зубы. Он совершенно не ожидал, что мальчишка рассмеется. — Нет, не можешь, потому что твоя магия заблокирована, — просто ответил тот, пожав плечами. Волан-де-Морт мог лишь разинуть рот от изумления. О чем, черт возьми, говорил этот мальчишка?! Неужели это правда? Он не мог поверить. В этом теле у него и так едва теплилась магия, если она вообще была. После ритуала, который он так тщательно планировал, ему, вероятно, потребовались бы месяцы, чтобы восстановить прежнюю силу. Но чтобы вся его магия была заблокирована?! Это было нечто за гранью его понимания, нечто, чего он никак не мог постичь. — Он прав, дорогой, — раздался нежный женский голос, отчего Волан-де-Морт едва не ахнул. К счастью, он смог сдержаться, не желая выглядеть слабым перед этими людьми. Перед ними, словно сотканная из воздуха, материализовалась женщина. Она была миниатюрной, с водопадом светло-русых волос, обрамлявших лицо, и глазами цвета тёмного золота, в которых таилась бездонная глубина. Если Волан-де-Морт считал, что Смерть обладает невообразимой силой, или, по крайней мере, магией, то эта женщина превосходила её во сто крат. — Леди, благодарю вас за то, что вы здесь, — произнёс Поттер, нежно целуя женщину в щеку. — Всё для тебя, моё дитя, — ласково ответила она, прежде чем её взгляд, полный невыразимой силы, обратился к Волан-де-Морту. — Я — Леди Магия. Я — причина того, что у тебя вообще есть магия. А теперь я её заблокировала. Не волнуйся, ты её вернёшь, но я не хочу, чтобы что-то случилось с моим любимым племянником. — Голос женщины звучал властно и непреклонно, и Волан-де-Морт невольно съёжился. Эта богиня была слишком могущественна для него. Даже он, Тёмный Лорд, не мог ей противостоять. — Леди Магия, это честь, — ответил он хриплым голосом, в глубине души надеясь, что она говорит правду и он в конце концов вернёт себе магию. — Вся честь будет моей, когда ты вернёшься к себе прежнему. Слушай Гарри и никогда не падай так низко, как сейчас. Волан-де-Морт не хотел выглядеть отчитанным. В конце концов, он был Тёмным Лордом, великим и ужасным! Но чтобы сама Леди Магия явилась сюда… Что ж, это было не то, чего Лорд Волан-де-Морт когда-либо ожидал. Затем она отступила, и её рука нежно взъерошила волосы Поттера. Волан-де-Морт тяжело сглотнул, осознавая своё поражение. На стороне Поттера были две божества. У Волан-де-Морта не было ни единого шанса выбраться из этой ситуации. — Что теперь будет, Поттер? — прошипел Волан-де-Морт, в его голосе сквозила неприкрытая злоба. Я позову помощь для ритуала, и тогда начнем. Ты погрузишься в зелье вместе с остальными частями своей души и разума, и... — Ты собираешься уничтожить все мои крестражи? — спросил Волан-де-Морт, звуча потрясенным. Поттер снова сверкнул на него глазами. — Да. Потому что это необходимо. — Нет! Я — я не могу умереть! — Волан-де-Морт знал, что звучит отчаянно, но ему было все равно. Он с такой заботой создал эти крестражи. Они были его защитой. Он не думал, что сможет жить дальше, если их не станет. — Каждому суждено умереть когда-нибудь, — торжественно произнес Лорд Смерть, заставив Волан-де-Морта тяжело сглотнуть. — Но... — Но ты не умрешь еще очень долго после сегодняшней ночи. — Смерть казался уверенным в этом, и Волан-де-Морт не знал почему, но повернулся к Поттеру. — Вы с ним не убьете меня? — спросил Волан-де-Морт, ожидая саркастического ответа, но ему нужно было знать. Но, вопреки ожиданиям, он получил торжественный кивок и ответ. — Я обещаю, мы тебя не убьем. Это звучит как клятва, и Волдеморт чувствует, что они говорят правду. — Хорошо, — отвечает он, заставляя Поттера ухмыльнуться. — Отлично. Позвольте мне позвать подмогу. Затем Поттер подходит немного ближе к большому котлу и уничтожает всё зелье. Волдеморт хотел бы возмутиться, но один суровый взгляд Лорда Смерти останавливает его. Затем Поттер открывает свою сумку и достаёт знакомые предметы. По крайней мере, они знакомы Волдеморту. Его кольцо, медальон Слизерина, диадема Когтевран и чаша Пуффендуй. — Это не все, — говорит он прежде, чем успевает себя остановить. Поттер бросает на него сердитый взгляд, но затем ухмыляется. — Я знаю. Твой дневник был уничтожен ещё пару лет назад, а ещё мне нужно, чтобы ты позвал своего питомца. Волдеморт хмурится, но делает, как его просят. Он не может сражаться против двух божеств. Он не знает, как Поттеру удалось привлечь их внимание, но, к сожалению, это означает, что он должен слушаться. — Нагайна, — зовёт он на парселтанге. Вскоре в поле зрения появляется змея, с опаской разглядывающая всех собравшихся. Не успевает он произнести и слова, как его пробирает дрожь: Поттер внезапно заговаривает на парселтанге. — Нагайна, нам понадобится твоя помощь, чтобы восстановить твоего Хозяина. Можешь подойти? — говорит Поттер, и Нагайна с недоверием смотрит на него, прежде чем повернуться к Волдеморту. Волдеморт ухмыляется, но понимает, что сейчас не время. — Она будет в безопасности? — спрашивает он Поттера, и тот, словно не ожидая такого вопроса, удивлённо вскидывает брови, но кивает. — Да. Она выживет и после ритуала с ней всё будет в порядке. Волдеморт кивает. — Делай, как он просит, Нагайна. — Конечно, Хозяин, — отвечает она и скользит к остальным крестражам. Затем Поттер достаёт из зачарованной сумки что-то ещё и касается начертанных на предмете рун. Волдеморт не может разглядеть, что это, но вскоре слышит три хлопка аппарации. — Спасибо, что пришли сегодня, — говорит Поттер, кланяясь прибывшим мужчинам. Волдеморт внимательно наблюдает и рычит, заметив среди них Снейпа. — Ты предаёшь меня, Снейп?! Тот смотрит на него с невозмутимым лицом и отвечает: — Разумеется, нет, мой Лорд. Я сварил зелье, которое вернёт вас в ваше тело. Волдеморт не доверяет ему, но ничего больше не говорит. Двое других мужчин даже не смотрят в его сторону. Они сверлят взглядом Хвоста, который теперь скулит на земле. — Он нам и вправду нужен? — спрашивает черноволосый волшебник, не обращаясь ни к кому конкретно. Присмотревшись, Волдеморт понимает, что это, должно быть, кто-то из Блэков. Эти скулы, чёрные волосы и серые глаза невозможно не узнать. Он помнит, что в его рядах был наследник Блэков. Вот только он не знает, что с ним случилось. — Если хочешь снова гулять на свободе, Блэк, советую опустить палочку, — ухмыляется Снейп, заставляя Блэка свирепо на него посмотреть. — Если бы ты не совал свой длинный нос в наши дела, я бы уже год как был на свободе, — огрызается Блэк, и стоящий рядом с ним мужчина кладет ему руку на плечо, чтобы успокоить. — Сейчас это ни к чему, — говорит тот. Волдеморт не знает, кто это, но Хвост рассказывал ему о четвертом друге из их компании, о причине, по которой они стали анимагами. Должно быть, это и есть оборотень. Блэк, кажется, успокаивается, а самодовольная ухмылка на лице Снейпа говорит о том, что ему понравилось играть на нервах этого человека. — Так, вы закончили? — грубо спрашивает Поттер, отчего все трое мужчин выглядят немного пристыженными. Этого Волдеморт не ожидал, но, похоже, все трое уважают мальчишку Поттера. Волдеморту любопытно, как так вышло. Затем Снейп подходит к Поттеру и удостаивается шипения от Нагайны. Поттера это, кажется, не впечатляет, но Снейп все же делает шаг назад. После этого Поттер наполняет котел водой, а Снейп достает из-под мантии большой флакон и осторожно выливает его содержимое в воду. Они начинают подогревать зелье, и Снейп дает Поттеру указания. Поттер без проблем следует инструкциям, и они работают вместе как единый слаженный механизм. Это не занимает много времени, но все остальные молчат. Два божества выглядят так, словно высечены из камня. Ни единый волосок, ни единый мускул не шевелится, пока они ждут, когда зелье будет готово. Блэк — совсем другое дело. Он весь на нервах, и оборотень пытается его успокоить. — Зелье готово, — объявляет Снейп через пару минут. — Что дальше? — не может не спросить Волдеморт, заставляя Поттера повернуться к нему. — Дальше ты отправишься в это зелье вместе с остальными своими крестражами, и мы завершим ритуал. Волдеморт хочет возразить, но не успевает он и слова вымолвить, как Поттер без лишних слов поднимает его и бросает в зелье.

***

От лица Гарри; — Гарри, ты уверен? — спрашивает Ремус, когда Гарри без всяких церемоний и с огромным удовлетворением бросает Волдеморта в котел. — На все сто, — без тени сомнения отвечает он, и Ремус, вздохнув, кивает. Затем Гарри берет остальные крестражи и один за другим опускает их в котел. Нагайна остается последней. — С тобой все будет в порядке, но мне нужно, чтобы ты вошла туда. Прямо как твой хозяин, — говорит Гарри змее. Она смотрит на него так, словно заглядывает в самую душу, а затем обвивается вокруг его рук, чтобы он ее поднял. — Сделай моего хозяина снова самим собой, — произносит Нагайна, прежде чем Гарри осторожно опускает ее в котел. Ее слова немного сбивают его с толку, ведь он не ожидал, что она поймет, что они делают. Он отбрасывает эти мысли и отступает от котла. — Сириус, можешь встать справа от меня? Леди, вы готовы? Сириус в последний раз сжимает руку Ремуса и подходит к Гарри справа. Он хлопает его по плечу, слегка улыбается и делает глубокий вдох. Когда Леди встает перед ним по другую сторону котла, они начинают. — Мы здесь, чтобы дать Тёмному Лорду вторую жизнь. Сегодня со мной Гарри Джеймс Поттер-Певерелл, Сириус Орион Блэк, Римус Джон Люпин, Северус Снейп и Лорд Смерть. Все готовы? — произносит Леди Магия вечным голосом, отчего Гарри пробирает дрожь. — Да, моя Леди, — хором отвечают они. — Прошу Сириуса Ориона Блэка сделать шаг вперёд, — Сириус немедленно выполняет просьбу. — Что ты приносишь на этот ритуал сегодня? — продолжает она. — Я здесь как участник, полный надежды. Я здесь, чтобы пожертвовать часть своей плоти для нового тела нашего Тёмного Лорда, — спина Сириуса выпрямлена, и он, кажется, готов к своей роли в ритуале. Гарри чувствует настоящую гордость за своего крёстного. — Приступай, — после минутного раздумья говорит Леди Магия, и Сириус подходит к котлу. Он достаёт нож и подносит его к мочке правого уха. Зашипев, он отрезает её нижнюю часть и бросает в котёл. — Плоть, пожертвованная участником, полным надежды, — произносит в тот же миг Леди Магия. Затем Сириус отступает назад и прижимает к уху платок. — Для следующей части я прошу помощи у Лорда Смерти, — говорит Леди Магия, и Лорд Смерть кивает, прежде чем повернуться к могиле, где похоронен Том Риддл-старший. Он поднимает руку, и земля разверзается, обнажая кость Тома Риддла-старшего. Он осторожно подбирает её и подходит к котлу. — Мы благодарим мёртвых за эту жертву, — говорит Лорд Смерть, прежде чем опустить кость в котёл. Леди Магия произносит одновременно с ним: — Кость отца, взятая без его ведома. Гарри ощущает, как по его коже пробегает предвкушение. Следующая очередь его, и магия, что гудит вокруг котла, опьяняет. Это тёмный, но в то же время полный жизни ритуал, самый масштабный, в котором Гарри когда-либо участвовал. - Я прошу Гарри Джеймса Поттера-Певерелла выйти вперёд, — с лёгкой улыбкой произносит Леди Магия. Гарри немедленно делает шаг вперёд и заглядывает в котёл. Зелье бурлит и светится зелёным, прежде чем Леди Магия вырывает Гарри из его мыслей. - Что ты приносишь на этот ритуал сегодня? — спрашивает она. - Я здесь, чтобы добровольно пожертвовать свою кровь как равный, — сердце Гарри колотится. Он знает, что его слова взвешиваются, проверяются на правдивость. Только Леди Магия может одобрить жертву. Кажется, проходят часы, прежде чем она просто говорит: - Продолжай. - Ему хочется вздохнуть с облегчением, но теперь он достаёт ритуальный нож, который был при нём. Он прикладывает лезвие к внутренней стороне правой ладони и быстро делает надрез. Кровь выступает, и Гарри держит руку над котлом. Как только первые капли падают, цвет меняется с зелёного на синий. Гарри не знает, хорошо ли это, но ему хочется думать, что да. Он слышит, как Леди Магия говорит: - Кровь, добровольно отданная равным. Он остаётся так, пока не слышит: - Достаточно. - Гарри отдёргивает руку и оборачивает её тканью. Он сможет исцелить её позже. Затем сама Леди подходит к котлу и заглядывает в него. Она кладёт руку над зельем, прежде чем прошептать: - И магия от самой Леди. Затем она вливает магию в зелье некоторое время, прежде чем отступить. Она смотрит на Гарри с улыбкой. - Это сработало. Мне нужно вернуться сейчас, потому что это отняло у меня много сил. Скоро увидимся, хорошо, малыш? — говорит она, и Гарри кивает, прежде чем обнять её. - Спасибо, — искренне говорит он, и Леди целует его в лоб, прежде чем исчезнуть на месте. Гарри знает, что пройдёт ещё минута или около того, прежде чем зелье и котёл исчезнут, и появится тело. Он ждёт, затаив дыхание, когда это произойдёт. Котёл начинает трястись, и из него валит пар. Затем, со вспышкой света, на мгновение ослепившей Гарри, котёл исчезает. Он смотрит вниз и видит обнажённого мужчину, лежащего там, где только что был котёл, в окружении крестражей, которые теперь лишены осколков души. Гарри разглядывает его и замечает сходство с шестнадцатилетним Томом Реддлом, которого он видел в дневнике. Мужчина кажется лишь немного старше. Если Гарри не ошибается, Тому сейчас около двадцати. — Том? — осторожно произносит Гарри, опасаясь ответа. Том лишь стонет и открывает глаза. Гарри ахает. Том из дневника никогда не был по-настоящему живым, лишь эхом самого юноши, но здесь и сейчас — это Том во всём своём великолепии. Его глаза голубовато-зелёные, волосы тёмно-каштановые, и он совершенно голый. Чёрт побери. Гарри закатывает глаза — больше для того, чтобы взять себя в руки и сдержать румянец. Затем он протягивает Тому руку. Он видит недоверие во взгляде Тома, но тот всё же принимает её. Гарри делает глубокий вдох и не сводит глаз с глаз Тома, не позволяя своему взгляду блуждать. Он чувствует, как на щеках проступает румянец, но игнорирует это. К счастью, Снейп достаёт палочку и наколдовывает для Тома мантию. Гарри хочется пнуть себя. С какой стати он вообще подумал, что Том привлекателен? На это уж точно нельзя поддаваться. Когда Том встаёт, Гарри замечает на земле кольцо и чувствует, как его наполняет радость. Он подбирает его и тут же надевает на палец, ощущая, что с кольцом он снова становится самим собой. Воскрешающий камень без осколка души кажется правильным на его руке, и он с облегчением вздыхает. — Какого чёрта ты делаешь с моим кольцом? — произносит Том, и Гарри вздрагивает от его низкого, сурового голоса, но тут же вспоминает, что он себе обещал. — Ах да, пока не забыл, — небрежно отвечает Гарри и внезапно бьёт Тома кулаком прямо в лицо.

***

От лица Тома; Том моргает, открывая глаза, и стонет одновременно от боли и облегчения. Он чувствует, что снова стал собой — в своем собственном теле, снова своим идеальным, красивым «я». И впервые за долгое время он не чувствует боли. Это такое облегчение, что ему требуется секунда, чтобы прийти в себя. Он оглядывается и видит стоящих вокруг него Лорда Смерть, Поттера, Блэка, Снейпа и оборотня. Леди Магия отсутствует, но Тому, в общем-то, все равно. Он пытается дотянуться до своей магии, но все еще ощущает блок, который Леди на него наложила. Тут Поттер закатывает глаза и протягивает Тому руку. Том мгновение настороженно смотрит на него, прежде чем принять ее. Внезапно он оказывается одет в мантию и видит, как Снейп убирает свою палочку. Он благодарно кивает мужчине. Когда Том снова встает на ноги, он замечает, что Поттер отвернулся, на его щеках играет легкий румянец, и он надевает на палец кольцо. Том хмурится. Он знает это кольцо. — Какого черта ты делаешь с моим кольцом? — его голос звучит немного непривычно и хрипло, но, по крайней мере, по-человечески. Поттер на мгновение замирает, затем его взгляд резко устремляется на Тома, и он одаривает его свирепым взглядом. — Ах да, пока не забыл, — небрежно произносит Поттер, а затем внезапно бьет Тома кулаком прямо в лицо. — Ты… что… ты, мелкий…! — захлебывается от ярости Том, зажимая свой теперь уже кровоточащий и сломанный нос. И боль вернулась — пусть и не такая сильная, к какой он привык за последние пару лет, но все же. Удар у Поттера что надо. Поттер, встряхивая рукой, выглядит куда более довольным. - Ты это заслужил. Кто, блядь, прячет крестраж в Дарах Смерти? Ты, должно быть, полный идиот! — под конец он уже кричит, и Том осторожно отступает на шаг. Он всё ещё слаб. Он списывает это на слабость, а не на то, что Поттер кажется могущественным. Поправка — он и есть могущественный. Он ведь нашёл все крестражи Тома, раздобыл ему тело, заблокировал его магию и, похоже, слишком уж близок с Лордом Смертью и Леди Магией. Никто не должен быть близок к таким могущественным сущностям, а Поттер обращается с ними как с семьёй. Но, разумеется, Том никогда вслух не признает, что Поттер могущественен. Том хмурится про себя. Он уже давно не называл себя Томом. Но почему-то имя «Волан-де-Морт» больше не подходит. Оно вызывает неприятное чувство, и он знает, что больше не является этим... существом. А ещё Том почти уверен, что у него сломан нос, и, стоп, что там сказал этот Поттер-сопляк? — Дары Смерти? Ты имеешь в виду те, что из сказки? — его голос звучит так, будто у него насморк, и он чувствует на лице кровь. Поттер закатывает глаза, как и Снейп. — Позвольте, мой Лорд, — тянет Снейп, прежде чем прошептать: — Эпискеи. Том стонет, когда его нос встает на место, но с облегчением понимает, что снова может дышать. Он осторожно морщит нос, но тот больше не болит. — Так, значит, Дары Смерти? — спрашивает он, глядя на Гарри и пытаясь держаться уверенно. Он не будет съеживаться ни перед Поттером, ни перед кем-либо еще. Он с интересом наблюдает за Повелителем Смерти. Эта история всегда его занимала, он мечтал стать Повелителем Смерти, но все предания указывали на то, что это всего лишь сказка. Как же он ошибался. Впрочем, не только в этом. Но опять же, вслух он в таком не признается. — Да, моя мантия-невидимка, твое фамильное кольцо и палочка Дамблдора — вместе они и есть Дары Смерти. По словам Смерти, Дары выбрали меня следующим повелителем, поэтому я и оставляю кольцо себе, — без тени сомнения заявляет ему Поттер. Том хотел бы возразить, но на самом деле кольцо его не особо волнует. А если Дары выбрали Поттера, ему лучше не вмешиваться. Иначе он, скорее всего, умрет, не успев и слова «квиддич» вымолвить. Однако он видит возможность поддеть Поттера. — А я и не знал, что наши отношения уже на этой стадии, Поттер, — с ухмылкой тянет он. Поттер выглядит сбитым с толку, и теперь уже Тому приходит черед закатить глаза. — Разве это не магловская традиция — обмениваться кольцами до того, как они… — не успевает Том закончить, как его грубо прерывают, но он видит, что Поттер уловил суть, потому что тот густо краснеет. Том решает, что этот цвет мальчишке к лицу. — ЛАДНО! Хватит, Темный Лорд, не дразни его. Он ведь помог тебе обрести тело, — говорит Блэк, строго указывая на него пальцем. Сириус, ему следует называть этого человека Сириусом. Тот заслуживает уважения за то, что отдал ему часть своего тела. Даже он может с этим согласиться. Находясь в зелье, он чувствовал, что происходит, и знает, что Сириус пожертвовал плоть, точно так же как Гарри пожертвовал кровь. Впрочем, называть Поттера Гарри он отказывается. — Тебе повезло, что я решил помочь, — заявляет Поттер, бросая на Тома самодовольный взгляд. Том свирепо смотрит на Поттера. Он все еще чувствует себя немного неустойчиво в новом теле, особенно на ногах. Он рад, что Снейп хотя бы дал ему мантию. Было бы неловко оставаться голым все это время. Он осторожно касается своего носа, но Снейп исцелил его идеально. Он только не знает, покрыт ли он до сих пор кровью. — О, и почему же, позволь спросить, Поттер? — протягивает Том, все еще слегка ощупывая нос. Чертов Поттер. — Потому что без моего вмешательства… — начинает Поттер, но Том прерывает его бормотанием. — Вмешательства в дела, о которых ты ничего не знаешь. Поттер снова бросает на Тома свирепый взгляд, но тот лишь ухмыляется в ответ. Ему нравится, как легко Поттера можно вывести из себя. Он собирается вдоволь этим позабавиться. — Я вмешался ради блага волшебной Британии и всего мира! Том закатывает глаза на драматизм Поттера. Лорд Смерть с явным весельем смотрит то на Поттера, то на Тома, его взгляд мечется между ними, словно на теннисном матче. У Снейпа кислое выражение лица, и, судя по нему, а также по Сириусу и Римусу, они явно предпочли бы находиться где-нибудь в другом месте. — Но, если бы я не вмешался, ты бы, вероятно, выглядел как змееподобный альбинос, — с широкой ухмылкой добавляет Поттер. Том в шоке смотрит на него. — Змееподобный альбинос, что-что? Какого черта, Поттер?! — требует он ответа. Поттер пожимает плечами, будто ему все равно, и это приводит Тома в ярость. Он уже готов высказать наглецу все, что думает, но тут Поттер вздыхает. — Ты доверил приготовление зелья Хвосту, — он машет рукой в сторону лежащего на земле Хвоста. Том с отвращением смотрит на упомянутого мужчину, и Поттер копирует его взгляд. — Мне нравятся змеи, — отвечает Том, стараясь, чтобы это не прозвучало капризно, но, судя по фырканью Поттера, понимает, что у него не вышло. — О. Правда? Никогда бы не догадался, — отвечает Поттер с откровенным сарказмом. Тому хочется показать ему язык, но он знает, что это будет еще более по-детски и глупо. Салазар, что Поттер с ним сделал?! Лорд Смерть прыскает со смеху, а Гарри машет Снейпу. — Скажи ему! Снейп сжимает переносицу и вздыхает так, будто Поттер — причина всех мировых бед. В этом Том с ним полностью согласен. — Согласно моим расчетам зелья, которое использовал Хвост, после ритуала вы бы выглядели как змеечеловек-альбинос, милорд, — протянул Снейп. Том брезгливо морщит нос. Поттер с самодовольным видом выразительно указывает на Снейпа. Но Том не из тех, кто готов так просто это принять. — А теперь я выгляжу как двадцатилетний. А мне почти семьдесят! — возмущенно заявляет он им. — Ну, твой дневник застрял в твоей шестнадцатилетней версии. Тогда ты не вёл себя как старик, — пожимает плечами Поттер. — Радуйся, что мы не использовали его, потому что я почти уверен: тогда бы ты оказался в своём шестнадцатилетнем теле. — И что это должно означать? — горячится Том. Поттер ухмыляется, и Том с трудом сглатывает. Он в ярости от Поттера, но мальчишка и впрямь выглядит привлекательно. Он встряхивается. Сейчас не время! Точнее, для такого НИКОГДА не будет подходящего времени. Фу. Он не может поверить, что его собственный мозг считает Поттера привлекательным. — Вы ведёте себя как ребёнок, милорд, — протягивает Поттер, делая ударение на «милорд». Том вздрагивает, но скрывает это за рычанием в сторону Поттера. Прежде чем Том успевает ответить, за плечом Поттера оказывается Лорд Смерть. Том рефлекторно отступает на шаг. Неважно, что обещал Поттер. Он всё ещё боится Лорда Смерть. Лорд Смерть хлопает Поттера по плечу, и тот поднимает взгляд на божество. — Тебе стоит вернуться, пока тебя не хватятся. Поттер в ответ кивает. — И что мне теперь делать? — Том не хнычет. Вовсе нет! Он же не ребёнок. Он указывает на связанного Хвоста. — Ты лишил меня пути к отступлению, и не думаю, что я получу его обратно. Хвост всё ещё скулит на земле, и Том презрительно кривится в его сторону. Глупый, отвратительный последователь. Он и вправду не понимает, о чём думало его старшее «я», когда позволило этому паразиту присоединиться. Он до сих пор не может прийти в себя от того, что вернул своё тело, но его раздражает, что многие воспоминания исчезли. В голове просто какая-то мутная каша. Ему определённо нужно поработать над окклюменцией, чтобы привести мысли в порядок. Сириус пинает Хвоста, вызывая очередной жалобный стон. — Не-а, этого ты не получишь. Он наш. Я хочу вернуть себе свободу, как нормальный человек, — с ухмылкой говорит ему Сириус. — Ты отправишься с Сириусом и Ремусом в поместье Певереллов. Когда я вернусь домой на каникулы, мы сможем продумать следующий шаг, — пренебрежительно бросает ему Поттер. — Прошу прощения?! — требует Том. Он не собирается отсиживаться в каком-то особняке, пока Поттер не соизволит к нему присоединиться. Он хочет захватить волшебную Британию сейчас же! Поттер снова закатывает глаза. Он, должно быть, уже собственный мозг разглядел, столько раз это сделав, — думает Том, раздраженный на весь мир, но в основном на Поттера. — Ты-отправляешься-с-Сириусом-и-Ремусом-в-поместье-Певереллов. Следующий-шаг-мы-предпримем-когда-я-вернусь-домой, — медленно, словно Том — полный идиот, произносит Поттер. Том рычит на него. — И с какой стати я должен тебя слушать? — выдавливает он, едва сдерживаясь, чтобы не врезать Поттеру кулаком по лицу. — Потому что иначе ты не получишь свою магию обратно, — просто отвечает Гарри с опасным блеском в глазах, отчего Том с трудом сглатывает. Но он, черт возьми, Темный Лорд! Он не позволит какому-то подростку себя запугать! — Да пошел ты, Поттер! — выпаливает он. Будь у него магия, он бы наказал Поттера за такой тон. — И ты пошел, Реддл, — отвечает Гарри, выглядя скорее позабавленным, чем злым, что злит Тома еще больше. — Лето будет долгим, да? — вздыхает оборотень, Ремус, потирая виски.

***

От лица Гарри; Гарри старается не фыркнуть на замечание Римуса, но всё равно ловит на себе сердитый взгляд Тома. Он пытается не показывать, насколько его позабавила их с Томом перепалка, но, кажется, у него это не очень получается. Гарри поворачивается к Смерти и обнимает его, прежде чем тот исчезает. Обернувшись обратно к Тому, он замечает, что тот неотрывно наблюдает за ним, но тут же отворачивается, поймав на себе взгляд Гарри. Гарри прищуривается и вздыхает. Ему необходимо сотрудничество Тома. Так что, прежде чем вернуться в Хогвартс, нужно с ним поговорить. Он смотрит на Сириуса и Римуса, которые закатывают глаза и отходят чуть в сторону, чтобы их не слышать. Снейп вздыхает и говорит, что вернётся в Хогвартс. Гарри кивает, и тот аппарирует. И вот они остаются вдвоём с Томом. — Слушай, я понимаю, что ты меня ненавидишь… — начинает Гарри, но его тут же прерывает презрительное фырканье Тома. — Ненавижу? Я бы не подобрал такого слова. Оно не способно описать всю бездну моей ненависти к тебе, — ухмыляется Том, заставляя Гарри застонать. — Ты можешь остановиться и выслушать меня? — рявкнул он. Том поморщился, но махнул рукой, мол, продолжай. — Я понимаю, что ты меня ненавидишь, или что там еще... — он пренебрежительно отмахнулся, — но мы нужны друг другу. У меня есть власть в Визенгамоте, и вместе мы сможем вернуть Тёмную магию, сделать её равной Светлой, а не постыдной и запретной. Казалось, Поттер был воодушевлен этой идеей, и Том должен был с ним согласиться. Тёмная магия заслуживала того, чтобы вернуть себе место в их мире. — И с чего бы мне тебе помогать? — хмуро спросил Том, скрестив руки на груди. — Я не говорю, что ты должен делать это ради меня. Черт, да пожалуйста, не делай, если так сильно меня ненавидишь. Сделай это ради волшебного мира. Он развалится, если мы ему не поможем. Том вскинул руки. — А почему я должен помогать другим? Я — Тёмный Лорд. Меня все боятся. — Да, это так! Но разве ты сам этого хочешь? Насколько я тебя понял, ты хотел убедиться, что волшебный мир равен во всех отношениях, что даже маглорождённые и другие существа могут жить в нём без страха. Но ты всё разрушил своими крестражами. Ты сбился с пути, и это сделало тебя безрассудным. Ты хоть знаешь, за что меня ненавидишь? У тебя вообще есть для этого хоть какая-то, чёрт возьми, причина? Том отшатывается от Гарри, словно тот плюётся ядом, и Гарри понимает, что прижал этого засранца к стенке. — Ты ненавидел меня из-за пророчества. Ты убил моих родителей из-за пророчества, которое услышал лишь наполовину. Вот насколько был раздроблен твой разум. Если бы ты сейчас оглянулся назад, ты бы поступил так же? Ты бы прошёл через всё это, чтобы найти и убить меня? Молчание Тома говорит само за себя, и он отводит взгляд. — Люди всегда меня боялись, — шепчет Том, прежде чем снова посмотреть на Гарри. — Почему это должно измениться? Гарри делает шаг к Тому. — Потому что теперь у тебя есть я, и вместе мы сможем всё исправить. И когда мы закончим, тебя будут любить. Я могу тебе это обещать. Том снова фыркает, но Гарри видит, что ему удалось до него достучаться. — Любовь недооценивают, Поттер, — бормочет Том, прежде чем отойти к Сириусу и Ремусу. — Я готов идти, — без обиняков заявляет он им. Ремус улыбается ему — немного натянуто, но Гарри рад, что тот хотя бы пытается. Сириус на мгновение чешет бороду. — Хорошо. Тогда будем прощаться. Он быстро подходит к Гарри и заключает его в сокрушительные объятия. — Я горжусь тобой, щенок. Знаю, как это тяжело, — шепчет Сириус и, отстранившись, в последний раз хлопает его по плечу. Затем он протягивает руку Тому. Тот без колебаний хватается за неё, желая поскорее уйти. Перед тем как аппарировать, он бросает на Гарри последний взгляд. Затем Ремус тоже обнимает Гарри, после чего поднимает на ноги Хвоста и также аппарирует. Гарри сгибается пополам и несколько мгновений просто пытается отдышаться. Чертов ад. Во что он ввязался? Когда дыхание приходит в норму, он снова выпрямляется. — Акцио, кубок, — произносит он, и кубок влетает ему в руку. Знакомый рывок за пупком уносит его с кладбища, и всего через несколько секунд он приземляется на землю перед лабиринтом. Внезапный шум оркестра и приветственные крики толпы разом обрушиваются на него. Все происходит так неожиданно, что он слегка пошатывается, прежде чем победно вскинуть кубок над головой и ухмыльнуться восторженным зрителям. Его подхватывает толпа, но он замечает, как из лабиринта выводят других чемпионов. Среди множества людей его взгляд падает на Альбуса Дамблдора. Сузившиеся глаза директора говорят ему о том, что тот что-то подозревает. Но он ничего не узнает. Гарри об этом позаботится. Не успевает он опомниться, как оказывается в Большом зале на шумном праздновании, где ему вручают призовые деньги, он дает интервью и улыбается в камеру. Он ненавидит это, но просто улыбается и машет рукой. Когда торжество в Большом зале начинает стихать, его уводят слизеринцы. Следует вечеринка в гостиной факультета, и Гарри наконец-то может немного расслабиться в кругу друзей. Он, вероятно, выпивает слишком много, но ему все равно. У него есть несколько поводов для праздника. Он пару раз мельком видит Снейпа, но тот не прекращает вечеринку, чего Гарри никак не ожидал. Какая-то случайная слизеринка подходит к нему и целует прямо в губы. Гарри поначалу слишком ошеломлён, чтобы что-то предпринять, но, к счастью, вмешивается Иззи. Как только Гарри отступает на шаг, она что-то шепчет девушке на ухо. С лёгким отстранённым изумлением и весельем Гарри наблюдает, как та бледнеет, а затем исчезает до конца вечеринки. Он, может, и бисексуал, но в основном его привлекают парни. Правда, он пока не нашёл того, кто смог бы надолго удержать его внимание. Фред и Джордж пытались за ним ухаживать, но Гарри не воспринял их всерьёз, будучи уверенным, что это одна из их шуток. Потом был Седрик — отличное первое свидание и поцелуй, но ощущения были совсем не те, каких хотелось Гарри. Оглядывая комнату, он вдруг почувствовал лёгкую ностальгию. Всего через пару недель он покинет Хогвартс в последний раз. Пусть он и провёл здесь всего четыре года вместо семи, но это был его первый дом. Именно по этой причине ему захотелось немного побыть одному. Он подошёл к своей кровати и достал из сундука мантию-невидимку. Он бродил по замку, вспоминая все их приключения с Гермионой и Роном, а также последний год, проведённый с другими семикурсниками и Уизли. Он как раз бродил по седьмому коридору, когда его внимание привлёк какой-то грохот. Он вытащил палочку, хоть она и не была ему нужна, и подошёл ближе к источнику шума. Там он обнаружил застывшего от ужаса Невилла Долгопупса с палочкой в дрожащей руке. Тот уставился на Барти Крауча-младшего с широко раскрытыми глазами. — Вот дерьмо.