ātman

      Ландо сидел на паре по литературе, когда узнал, что до семнадцатилетия Оскара оставалось всего два дня. От монотонного голоса миссис Порт клонило ко сну, из-за этого он листал социальные сети. По привычке зашёл в профиль брата, который не обновлялся уже месяц. Пролистав почти до конца, Ландо нашёл фотографию праздничного торта с надписью «На один год ближе к вымиранию. С любовью, Чарли», которую выложил Оскар шестого апреля 2017 года, добавив к описанию «15. Прелестно». На второй фотографии Макс с криминально короткой стрижкой обливал Пиастри шампанским, широко улыбаясь.       Надо же. Ландо никогда не поздравлял старшего брата с днём рождения. Он и не знал дату, так как даже и не вдумывался в это. До поступления в школу они ни разу не отмечали этот день.       На дни рождения Фло они с мамой заходили к ней в комнату ровно в полночь с её любимым тортом и вручали подарки. Его дни рождения проходили так же. Кристофер за завтраком передавал конверт с внушительным чеком через весь стол. И всё.       Когда пара закончилась, Ландо уже не думал о литературе или домашнем задании. В его голове крутилось лишь то, что он просто обязан сделать хоть что-нибудь для Оскара, даже если для этого придётся потратить все деньги на единственной карте, что у него была. Вот так вот.       Пиастри швыряет тетради в свой шкафчик, на ходу закрывая рюкзак. Из-за суетливости он дважды неправильно вводит код, чертыхаясь.       — Эй, Лан, — чья-то тёплая ладонь ложится на его подёргивающееся плечо. Ландо резко оборачивается. — Что такое?       — Извини, Кими, — Пиастри поджимает губы.       Перед ним стоял итальянец из параллели — Кими Антонелли, с которым он вместе ходил на географию и биологию. Тот был в белой футболке Мерседес и спортивных штанах. Судя по слегка мокрым кудрям, он только что вернулся с физкультуры.       — Ты чего такой нервный? — усмехается мальчик. Он был очень дружелюбным и всегда давал списывать домашнее задание; иногда они даже вместе ходили в зал на первом этаже.       — Не бери в голову, — улыбнулся Ландо. — Ты что-то хотел?       — Эм, это прозвучит странно, — Кими натянул лямки своего рюкзака, закусив губу. Пиастри вопросительно поднял брови. — Ты же дружишь с Оливером Берманом? Я видел вас несколько раз в библиотеке.       — А, Олли? Да, да, — закивал Ландо. Заметив покрасневшие щёки Антонелли, он неосознанно улыбнулся.       — Не знаешь, он с кем-то встречается? Ну, ему кто-нибудь нравится? — Кими кусал нижнюю губу, выжидающе уставившись на Пиастри. Тот сначала замер, потом опустил взгляд, думая над ответом.       — Кажется, нет. Я не… точнее, мы не говорили на эту тему, — Ландо старался изо всех сил выдавить из себя что-то стоящее. — А что такое?       — Ты только ему не говори, — Антонелли приблизился. Он наклонился к уху Пиастри, а тот непонимающе поднял взгляд. — Я хочу пригласить его в пятницу в кино, — прошептал итальянец.       У Ландо расширились глаза, и перед тем как Кими ушёл, он успел лишь кивнуть. Пиастри оставался неподвижным, держа в руках полуоткрытый рюкзак. Мальчик долго не мог вникнуть в то, что чёртов Кими Антонелли собирался пригласить на свидание Олли.       Конечно, он не имел ничего против этой пары. Это было просто… неожиданно. Его смутило то, как легко Кими спросил у Ландо про Бермана, с какой обыденностью рассказал про свои планы. Мальчику нравится мальчик. Нет, не так. Его ровесник только что невзначай признался ему в том, что его привлекает человек его пола.       Ландо передвигался по заполненному коридору почти мёртвой походкой, витая в своих мыслях. Он задавался вопросами, ответы на которые заставляли его смущённо сжимать лямку рюкзака. Получается, Кими оказался геем? С каких пор? Антонелли ничем не отличался от других его знакомых, скорее, был одним из самых нормальных в своём узком кругу. В его поведении ничего не подталкивало к мысли о том, что ему нравятся мальчики.       Ландо знал, кто такие геи. Означало ли это, что Кими хочет того же, что было показано в тех мерзких видео? Ему это нравится? Или он хочет того же с Олли? С Олли, который, кроме своих героев из комиксов и коллекции Лего, ни о чём не думает?       Ландо качает головой, будто пытаясь отогнать мысли прочь. Он усмехается своим глупым вопросам, удивляясь бурной фантазии. Пиастри удаётся взять себя в руки, когда он осторожно заходит в 412. Мальчик бросает рюкзак на пол и бессильно плюхается в кровать. Ландо сразу же тянется к ноутбуку, сосредотачиваясь на дне рождении брата.       Постой.       Ландо вслух ахает, будто выйдя из какого-то транса. Он приподнимается, едва не уронив ноутбук. В голову тут же приходит осознание того, что он — Кими. Ну, не в буквальном смысле. Итальянцу нравится его друг, поэтому он хочет посмотреть с ним фильм. Ландо же тоже безумно, отчаянно нравится Оскар. Он бы с удовольствием хотел посмотреть с ним фильм и не в их тесной комнате, а в красивом кинотеатре города. Наедине.       Пиастри закрывает ладонями лицо. Господи. Он что, гей?       — Нет, нет, — шепчет себе Ландо.       И правда, он скорее согласился бы на смертный приговор, чем позволил бы другому парню сделать с ним то, что видел в Интернете. Ему было противно при одной лишь мысли об этом. Кому это может нравиться?       Но ведь ему нравится Оскар. Всё в нём — от формы ушей до сухого юмора. Настолько, что он согласился бы на многое, лишь бы быть на месте Лили. Значит, даже на то, что бы быть одним из числа этих?       Ландо судорожно набирает первый контакт в списке, молясь, чтобы ответили сразу. Пальцы дрожат, ногти ломаются, потому что он грызёт их, раскачиваясь на месте.       — Луиза! — выдыхает он, подпрыгивая, как только гудки обрываются. — Лу, срочно.       — Сейчас, погоди, — в голосе слышно удивление, потом шорохи, и короткое: — Чувак, твою же мать, я на уроке!       — Извини, дорогая, извини, — тараторит Ландо, протирая лоб. — Лу, только будь честной, хорошо? По-твоему… я гей?       Молчание. Несколько секунд, от которых внутри всё сжимается. Он садится, зажмуривает глаза.       — Тебе нравятся парни? — наконец спрашивает она. Голос мягкий, уверенный, безопасный. — Лан, просто скажи первое, что приходит в голову.       — Нет. Думаю, нет, — отвечает он почти мгновенно. — Только один. Ты знаешь кто.       — Мне нравится одна песня 5 Seconds of Summer. Это делает меня их фанатом?       — Какого чёрта? — морщится Ландо, но Луиза не даёт вставить слово:       — Ответь на вопрос.       — Нет. Не делает, — бурчит он. — К чему ты клонишь?       — К тому, что если тебе нравится один парень, это не делает тебя геем. Для этого тебя вообще не должны привлекать девушки. А ты шарахаешься от обсуждения бицепсов актёров, в отличие от Артура, у которого слюни текут по Тому Крузу, — важно произносит Луиза. — Какой из тебя гей?       — Исходя из этой логики, если ты убьёшь одного человека, это не делает тебя убийцей, — хмыкает Пиастри и падает спиной на кровать. Телефон прижат к уху.       — Господи, — выдыхает Луиза. — Давай так. Не будем вешать ярлыки. Не гей, не натурал. У нас нет опыта, чтобы решать такие вещи. Тебе что, нужно заполнить анкету прямо сейчас, где спрашивают ориентацию?       — Нет, — усмехается Ландо. — Просто… мой знакомый хочет пригласить на свидание одного моего друга. Я подумал, если ему нравится мальчик, значит он гей.       — Знаешь, малыш, у вас с ним совсем другая история, — мягко говорит Луиза. — Твоему знакомому просто нравится парень из школы. Кике нравился Карлос, её ровесник. А тебе нравится твой брат.       — Сводный, — почти машинально добавляет Пиастри. — Я понял тебя. Ты меня даже немного успокоила.       — Рада помочь, — смеётся Луиза. Ландо невольно улыбается.       — Спасибо, Лу. Знала бы ты, как я по тебе скучаю, — с тоской произносит он. — И прости, что потревожил. Люблю тебя.       — Удали мой номер, — весело отвечает подруга, и Ландо, усмехнувшись, отключает звонок. Облегчение мягко прокатывается по груди.

***

      Оскар проводит пальцем по стеклу бутылки, выискивая год. Работник бара прокашливается, подходя ближе.       — Изысканный выбор, сэр. Это Чанъюй — одно из самых дорогих китайских шампанских, — поясняет седоволосый мужчина. Он поправляет бейдж и следит, как Пиастри аккуратно ставит бутылку на место.       — Не подскажете, сколько таких хватит на пятьдесят человек? — спокойно спрашивает Оскар.       Вопрос ставит бармена в тупик, но, уловив деловой тон клиента, тот вежливо отвечает:       — Я могу уточнить на складе. Мы так же могли бы сделать скидку, если будет большое количество гостей.       — Что вы, не нужно, — усмехается Шарль, стоящий позади. Он прислоняется к стойке, лениво крутя в руках солнцезащитные очки. — Этот господин обязан потратить больше, чем я в прошлом году.       — Я не виноват, что ты разбил телевизор на своём же дне рождении, — улыбается Пиастри.       Он отлично помнит тот вечер, шестнадцатилетие Шарля. Родители Леклера потом заставили сына выгуливать всех соседских собак на летних каникулах в качестве наказания за «маленькое недоразумение» с тремя миллионами из семейного бюджета. Макс тогда смеялся неделю, при каждом удобном случае.       — Насчёт меню, — возвращается Оскар к делу, оборачиваясь к мужчине. — Предложение администратора меня устраивает, но уберите рыбу. Всё, что связано с ней.       — Как скажете, сэр, — кивает работник.       Леклер закатывает глаза, качает головой. Пожав руку бармену, он напяливает очки и направляется к выходу. Оскар, обсудив ещё пару деталей, следует за ним. Снаружи их уже ждёт Дуглас на чёрном джипе.       — Макс договаривается насчёт лимузина, а Джордж разослал все пригласительные, — сообщает Шарль, не отрывая взгляда от телефона.       Они сидят на задних сиденьях, окна подняты. Оскар кивает, чувствуя, как подступает головная боль от бесконечного планирования. Эта традиция устраивать вечеринки зародилась ещё на первом курсе, когда они впервые поняли, что подарочные переводы родителей можно складывать в общую копилку.       Так Оскар отпраздновал своё четырнадцатилетие в доме с бассейном неподалёку от города — на деньги, предназначенные на рождественский подарок и весьма дорогой абонемент по крикету. Про грант за отличную учёбу он тогда промолчал. У каждого из них была схожая схема, пока в прошлом году не спалился Шарль. Но, как всегда, выкрутился. У него был талант выглядеть невинным даже в эпицентре катастрофы.       — Кто сейчас с Алекс? Ребекка? — внезапно спрашивает Пиастри.       — Да. Она говорит, что Алекс хочет прийти на день рождения. Не знаю, Оск… — вздыхает Шарль. — Мне кажется, ей станет хуже. Врач же предупреждал. Никакого алкоголя.       — И курить тоже нельзя, — добавляет друг. — Но будет некрасиво, если мы запрем её дома с сиделкой, а сами пойдём в клуб. Чёрт… может, обойдётся?       — Вряд ли ей будет весело просто сидеть и смотреть, как все остальные пьют и танцуют.       — Не все же будут пьяные, — Оскар кусает нижнюю губу. — Ландо и его друзья не пьют.       — Что?! — Леклер роняет телефон себе на колени, когда Дуглас резко притормаживает на светофоре. — Ты позвал мелких?       — Час назад попросил Джорджа отправить им пригласительные, — спокойно пожимает плечами Пиастри. — А что? Странно праздновать день рождения без брата. Тем более, мы наконец-то помирились, — он делает короткую паузу, будто оправдываясь перед собой. — К тому же, его друг играет в команде Макса. Все чирлидеры тоже будут, а его Кика недавно к ним присоединилась. Артур, по сути, твой младший брат, — усмехается он.       — Ага. Ты отлично позаботился о том, чтобы не было лишних, — саркастично отвечает Шарль, убирая телефон в карман. — Может, я просто не хочу, чтобы Артур видел меня пьяным в дрова, заодно и обкуренным?       — А кто тебя заставляет пить до беспамятства и курить траву? — ехидно парирует Оскар. Шарль фыркает и легонько толкает его в плечо. — Не парься, Чарли. Всё под контролем.       — Сомневаюсь, что в этом клубе есть детский VIP-сектор, — бурчит Леклер.       Оскар ничего не отвечает, отворачиваясь к окну. Он понимает, что Шарль, возможно, и прав. То, что старшеклассники когда-то таскали их по таким местам и заставляли пробовать всякую дрянь, не обязывало их делать то же самое с новенькими. Но Оскару хотелось держать Ландо ближе, разделять с ним такие яркие моменты. Он думал об этом, когда понял, что младший брат ни разу в жизни не развлекался. Это можно было заметить по его профилю, где не было ничего интересного, кроме турниров по гольфу, фотографий с благотворительных вечеров и снимков Луны. Единственными личными, живыми вещами были подборка из Венеции и то самое селфи со свадьбы Хэтти — всё то, что появилось в его жизни с приходом Оскара.

***

      Пятница наступает слишком быстро. Ландо хотел бы оттянуть момент с поздравлением, но в этом не было смысла — он никогда не будет полностью готов к такому. Его занятия заканчиваются в три, после чего он посещает астрономический клуб. Мистер Хорнер отпускает их только в половине седьмого, детально разобрав проект каждого участника. Шарль, по словам учителя, отсутствовал по уважительной причине. Пиастри догадывался, что Леклер помогал брату с организацией праздника, а это было куда важнее новостей о Марсе.       Вернувшись в комнату, Ландо перебирает шкаф вверх дном. Он примеряет штаны, кидает их куда-то вглубь помещения, пытается расчесать кудри и погладить кофту. В общем, полный хаос. Артур, наблюдающий за всем этим с беспокойством, заговорил первым:       — Приятель, ты сегодня выходишь на подиум?       — Заткнись, — отрезает Пиастри, раздвигая вешалки. Сосед усмехается.       — Может, с Кикой посоветуешься? — предлагает Леклер.       — У меня уже есть образ. Я просто не могу найти брюки.       Артур решает не мешать ему, продолжая читать комикс. Ландо всегда был на взводе, когда собирался на какое-то мероприятие, включающее в себя компанию старшего брата. И, естественно, Артур не мог этого не заметить. С друзьями он мог выйти в поношенных трико и носить один худи два дня подряд, но стоило только Оскару пригласить его куда-то, как Ландо вдруг превращался в законодателя моды.       Это было бы забавно, если бы не так подозрительно. Сосед чувствовал, что близится день, когда ему придётся задать вопрос, но он пока не осознавал, хочет ли знать ответ или всё же предпочитает жить в неведении. Шарль не раз предупреждал, что лезть в семейную жизнь Пиастри — плохая идея, которая может только развязать огонь между ними.       — Я готов, — прерывает его мысли Ландо. Артур поднимает голову.       Друг был в чёрных широких брюках и в обтягивающем тёмном поло с расстёгнутыми пуговицами. На его шее блестела золотая подвеска с логотипом Макларен, а на запястье был завязан кожаный чёрный браслет.       — Твои кудри… — нахмурился Артур, быстро окинув взглядом соседа.       — Одолжил у Кики плойку, — гордо отвечает Ландо.       Его волосы были выпрямлены и зачёсаны назад — непривычно, но выглядел он от этого не хуже. Напротив, теперь Ландо напоминал современного принца со светло-бирюзовыми глазами.       — Нормально? — неуверенно поджал губы Пиастри.       Артур встал с кровати, выпучив глаза:       — Шикарно.       Артуру понадобилось куда меньше времени на подготовку. Он переодевался, пока сосед убирал за собой бардак. В это время Кика сообщила, что поедет в клуб с чирлидершами, чем немного заставила друзей поволноваться. Но она заверила, что этим девушкам можно доверять, и ребята решили поверить ей на слово. Карлос написал, что уже едет на лимузине с футболистами.       До клуба их подвозит Брюс — водитель Леклеров, которого прислал Шарль. Место находилось в получасе езды от школы, недалеко от центра Вернёй-сюр-Авр. Надпись «Жардин Секре» светилась фиолетовым неоном прямо над входом, а из помещения доносился гул и слишком громкий бас. Ландо почувствовал лёгкое сожаление, но всё же уверенно шагнул вперёд, позволяя себе раствориться в толпе.       Жардин Секре был небольшим клубом с двумя этажами. На первом располагались барная стойка и несколько столиков по периметру, а прямо в центре — два шеста, тянувшиеся к потолку второго этажа. По всему залу переливался то красный, то синий свет, освещая лица подростков. У входа на специальном экране мелькала надпись: «С днём рождения, Оскар!». Когда Ландо вошёл, в помещении пахло виноградом и виски, а из колонок гремел голос какого-то американского рэпера.       — Привет! — их тут же встретил Шарль, держащий в руках почти пустой рокс. Он был одет в белую рубашку и тёмные брюки, от него ощутимо пахло перегаром. — Как вы? — попытался перекричать музыку Леклер.       Ландо держался ближе к Артуру, находясь в лёгком шоке от количества людей. Некоторые танцевали, другие смеялись у бара, чокаясь коктейлями или чем-то покрепче. Пиастри казалось, что он попал в другую Вселенную. На благотворительных вечерах такого не было. Даже видео и фотографии с телефона Хэтти выглядели куда приличнее, чем та вакханалия, что творилась здесь.       И самое страшное — Ландо это в какой-то степени нравилось.       — Карлос на втором этаже, если что, — Шарль случайно проливает на младшего брата остаток напитка и заливисто смеётся. — Братик, ты меня прости.       Ясно. Первый Леклер был однозначно пьян, а ведь ребята опоздали всего на час. Артур предлагает другу найти Карлоса самому, пока он будет разбираться со своим старшим братом. Пиастри сначала противится, боясь остаться один в этой неразберихе, но сосед уверяет, что присоединится, как только успокоит Шарля и встретит Кику. Ландо нехотя соглашается.       Он неуверенно идёт ко второму этажу, стараясь никого не задеть, но получается не очень. Подростки танцуют, толкая друг друга, разливая алкоголь и неприлично прижимаясь. Ландо в ужасе оглядывается, пытаясь поскорее найти лестницу. В голове мелькает мысль о том, чтобы отыскать Оскара, вручить подарок и вызвать такси обратно в школу.       — Ca-abrón! — доносится знакомый голос позади. Ландо сразу оборачивается, надеясь увидеть Карлоса.       Испанец в тёмно-синей рубашке подходит к нему, обнимая какого-то футболиста, имя которого Пиастри так и не запомнил. Друг широко улыбается, не отрываясь от товарища по команде.       — Мы все вас заждались, — Карлос кладёт свободную руку на плечо Ландо. — Пьер, знакомься. Мой лучший друг, Ландо Пиастри. Дорогой, это Пьер Гасли, наш полузащитник.       — Да все и так в курсе, кто он, — смеётся Пьер, протягивая руку ошарашенному мальчику. Тот пожимает её, нахмурившись. — Ты ведь младший брат нашего именинника, не так ли?       — Ага, — отвечает Пиастри, прищурившись. Ему что-то не нравится в этом Гасли. Он редко видел его рядом с братом и не питал к нему особого доверия. Впрочем, как и ко всем остальным футболистам.       — Приятно познакомиться, — Пьер делает глоток пива из банки, что держит левой рукой. Ландо сразу косится на друга, сжав кулаки. Заметив это, Карлос поспешно говорит:       — Я не пил. И не пью.       Пиастри медленно кивает. Он доверял Карлосу — и, главное, Оскару, который не позволил бы никому споить его друзей. Старший чётко дал понять, что рядом с ним о таких вещах можно не волноваться. Всё же Ландо становится не по себе от мысли, что Артура и Кики нигде не видно.       — Кстати, твой брат тебя ищет, — Карлос наклоняется ближе, чтобы тот точно расслышал, и хлопает его по плечу. — Он должен быть на втором этаже с девушкой.       Ландо моргает и поджимает губы. В конце концов, он и пришёл сюда именно ради этого. Пиастри предупреждает Карлоса, чтобы тот был осторожен и написал, как только найдёт Артура и Кику. Сайнс обещает и указывает на лестницу.       Ландо чувствует неприятное покалывание в груди, но упрямо поднимается, игнорируя заинтересованные взгляды. В другой день ему, возможно, было бы приятно. На пути две девушки, явно старше его, делают комплимент его внешности, заставляя мальчика покраснеть. В клубе и без того было душно.       Пиастри растерянно ищет взглядом силуэт брата. Второй этаж представлял собой лаундж-зону с диванами. Возле лестницы сидел Джордж Рассел в окружении пары футболистов и одноклассниц. Чуть дальше Ландо замечает Лэнса Стролла, который откровенно обжимался с кем-то в соседнем месте. Первокурсник тяжело вздыхает и переводит взгляд вперёд, чтобы не видеть эту картину. Все вокруг казались взрослыми. И не в лучшем смысле этого слова.       Ландо покрывается мурашками, наконец замечая Оскара. Брат сидел в самом дальнем диванчике, крутя в руках бокал шампанского. На нём была светло-розовая рубашка, расстёгнутая на пару пуговиц, тёмно-синие джинсы и кроссовки светлого цвета. Его волосы были аккуратно уложены, даже как-то слишком опрятно для такого места.       Рядом с ним расположилась Лили — в коротком красном платье, открывающем вид на худые длинные ноги. Она что-то шептала брату, пока тот спокойно делал глотки. Ландо хотел бы соврать, что не загляделся.       Какая-то необъяснимая сила толкает его к паре. Он подходит, почти скрипя зубами. Уши болят от громкой музыки, но ещё сильнее — от смеха и голосов, сливающихся в одно.       — Звёздочка! — первым замечает его Оскар, отвлекаясь от разговора с Лили.       Ландо делает пару глубоких вдохов и выдохов, как учила Луиза. Старший брат встаёт, улыбаясь.       — Привет, — слишком тихо произносит младший, засунув руки в карманы. — Крутая вечеринка.       — Ты так не считаешь, — ухмыляется Оскар, и ледяная защита брата тут же трескается. Ландо сдаётся, даже, блять, не пытается бороться.       — Нет, не считаю, — отвечает он с улыбкой.       — Лан, это моя девушка, — конечно. Старший не мог не испортить момент. Он приобнимает Знаймер, представляя её: — Вы ведь виделись на Хэллоуине, да? — обращается он к Лили.       Та кивает и вежливо обменивается с младшим поцелуями в щёку. От неё пахнет ванилью. Господи, может ли она быть хоть чуть менее идеальной? Пожалуйста?       — Рада видеть тебя здесь, Ландо, — улыбается девушка. Он отвечает ей той же улыбкой.       — Между прочим, именно он помог мне выбрать те серьги, — говорит Оскар, звуча таким радостным, что Ландо становится стыдно за собственные чувства. За то, насколько хреново он ощущает себя посреди этого веселья.       — У тебя отличный вкус, — искренне говорит Знаймер.       Ландо присаживается, но старается выбрать место подальше. Такое расстояние, которое никак не входило в личное пространство пары. Для душевного равновесия.       — Я знаю. Он точно получит контракт с модельным агентством, как только начнутся каникулы, — воодушевлённо добавляет Оскар.       Младший смущённо отводит взгляд, лишь бы не выдать, как гордость растекается по телу. Ландо уже не впервые видит брата в подпитии, и точно знает, что сто́ит Оскару немного выпить, как он начинает хвалить его без меры. Только вот Ландо всё ещё не понимает, радоваться этому или прятаться под землю.       Проходит около семи минут в компании брата и его девушки, но этого оказывается достаточно, чтобы Ландо схватил стоящий на столе рокс с жёлтым содержимым. Он хмурится, принюхавшись, и морщится от запаха.       — Эй, эй, — Оскар вовремя останавливает его, выхватывая алкоголь из рук брата. — Ты чего надумал?       — Хотел выпить, — хмыкает Ландо. Ему на мгновение становится приятно от внимания старшего, ведь всё это время тот без умолку что-то рассказывал Лили, почти не глядя на него.       — Детка, сходи за Алекс, пожалуйста, — мягко просит Оскар свою девушку, повернувшись к ней. Та кивает и неторопливо встаёт.       «Детка».       Ландо сейчас, кажется, вывернет прямо на этот пол. Но он старается держать лицо. Когда Лили оставляет их наедине, Оскар подвигает к брату пустой стакан.       — Это будет твой первый алкоголь, — говорит он, доставая откуда-то бутылку, выглядевшую крайне дорогой. — Я не позволю, чтобы твоим первым разом стал недопитый Максом виски. Сядь ближе.       Ландо издаёт нервный писк, но покорно двигается, сокращая расстояние. Теперь их колени почти соприкасаются. На лицо Оскара не падает свет, и младшему от этого хочется выть от безысходности. Ему бы хоть на секунду увидеть эти карие глаза.       — Текила и Ред булл, — продолжает старший. Он наливает сначала прозрачную жидкость, потом добавляет половину энергетика. Ландо ничего не остаётся, кроме как принять стакан. — Только не пей залпом сразу. Сначала распробуй. Если вкус окажется хотя бы терпимым, вот тогда выпей залпом. Текилу иначе не пьют.       — Почему именно текила? — с недоверием спрашивает младший, заставляя Оскара улыбнуться. Жаль, что его улыбку почти не видно. Чёртова лаундж-зона.       — Во-первых, так веселее, — он чуть подаётся вперёд. — Во-вторых, пиво или вино можно распивать с друзьями. А со мной… — он делает паузу, — можешь не бояться потерять голову.       Ландо уже не соображает в эту секунду, чувствуя тёплое дыхание брата на предплечье. Он пробует алкоголь, не раздумывая — просто чтобы занять себя чем-то, кроме накручивания лишних мыслей.       — Нравится, звёздочка?       — Да, — отвечает младший, вовсе не имея в виду напиток. Он ощущает, как алкоголь обжигает язык, а затем разливается по горлу и лёгким. На секунду замирает, и всё же выпивает залпом.       — Только не увлекайся, — смеётся Оскар, заметив, как брат жмурится. Ландо судорожно ищет хоть что-нибудь, чтобы избавиться от послевкусия. Старший протягивает ему кусочек лайма, не переставая улыбаться. — Очаровательное зрелище, знаешь ли.       — Не так уж и ужасно, — признаёт Ландо, расправившись с лаймом в одно мгновение. Голоса на фоне становятся всё менее разборчивыми, а движения — чуть плавнее. Уведомление от Гомес приходит неожиданно. Он сразу берёт телефон в руки.       kiki: мы на первом, возле уборной       kiki: карлос съел слишком много кесадильи       Ландо посмеивается в кулак, но взгляд тут же останавливается на часах. До полуночи остаётся три минуты.       — Оскар! — слишком резко зовёт младший, ставя телефон на стол. Он спешит, будто боится опоздать на что-то важное, значимое. Брат поднимает голову, вытирая рот салфеткой.       Ландо достаёт из заднего кармана белый конверт.       — Ландо, нет, — сразу твёрдо произносит старший. Тот не слушается и протягивает ему подарок. — Я убью тебя, если там деньги, клянусь.       — Класс, вторая угроза по счёту, — хихикает Ландо. Он так хочет увидеть реакцию брата, что забывает про волнение. — Открой, пожалуйста. Там не деньги.       Оскар долго колеблется, но всё же берёт в руки небольшой конверт с раздражённым взглядом, ибо он не хочет, чтобы Ландо на него тратился. Это кажется ему неправильным.       — Что это? — недоумённо спрашивает он, открывая. Из конверта выпадает сложенный лист бумаги. Попробовав прочитать при тусклом освещении и не разобрав, он подносит ближе, но Ландо помогает:       — Это документ. Он подтверждает, что звезда, которая поднимается на небе около двух часов ночи, названа именем Оскара Пиастри.       — Т-ты… что? — старший хлопает глазами, мертвой хваткой сжимая бумагу. С его губ срывается короткий, удивлённый смешок.       — Хэтти сказала, что ты родился где-то в два часа ночи. Я решил назвать твоим именем самую яркую звезду, которая светит в это время, — довольно объясняет Ландо, ощущая прилив уверенности.       Оскар несколько секунд молчит, не двигаясь. Младший нутром чувствует, что полночь уже наступила, поэтому тихо добавляет:       — С днём рождения, Оск.       Оскар резко притягивает Ландо к себе. Обхватывает его спину, уткнувшись лицом в плечо. Младший слышит быстрое сердцебиение брата. Сквозь шум, сквозь голоса. Он сглатывает, чувствуя, как глаза предательски намокают.       И наконец обнимает в ответ.       Обнимает так, словно хочет слиться с ним воедино. Так, как никого и никогда. Обнимает, потому что большего просить не в праве.

***

Наши дни. Декабрь.

      Ландо дрожащими пальцами достаёт из кармана поношенной толстовки почти разрядившееся устройство. Вытирает слёзы тыльной стороной ладони, вытягивает из пачки последний стик. Парень поудобнее устраивается на скамье, но тут же стонет — ледяной ветер больно задевает открытые щиколотки. Он точно заболеет.       Затягивается. Табак жжёт горло, неприятно обжигает лёгкие, но сейчас Ландо всё равно. Его взгляд стекленеет, слёзы всё ещё катятся по щекам, а на экране телефона он ждёт худшее. Мороз разламывает голову пополам, кудри обмерзают, будто превращаясь в тонкие иголки льда.       Ему так плохо. Так обидно. Казалось бы, он должен был привыкнуть. Но рана только глубже, она гноится каждый раз сильнее. И время, мать его, не лечит. Новый день не наступает, даже если календарь нагло утверждает обратное. Ландо будто затащили в нескончаемый кошмар, утянули на дно, где страх заполняет каждую клеточку его тела. Но ведь люди бегут от страха. Они ломают замки, сдирают обои, прыгают со скал, лишь бы спастись.       Ландо тоже хотел бы. Но пока ломает только себя, заживо сдирает собственную кожу, прыгает не с, а для.       — Я не могу, — шепчет он, задыхаясь.       Горячий табачный дым ударяет в нос, а устройство в руках всё сильнее нагревается. Сколько затяжек он сделал, Ландо уже не помнит. Сознание затуманивается. Хочется лечь, хоть на спинку скамьи, покрытую снегом, что мгновенно намочит ткань толстовки.       Телефон бзыкает. Ландо вздрагивает, задерживает дыхание. Внутри него сталкиваются две полярности. Пусть это не он или прошy, пусть это он. Он сглатывает, стискивает пальцами телефон.       Уведомление галереи. «Напоминание из архива. 6 апреля, 2019 год». Фотография. Семнадцатилетие Оскара.       Телефон едва не выпадает из рук, пока Ландо давится рыданием. Кричит в ладонь, захлёбываясь своим же воющим звуком. Господи, как же он хочет обратно.