ātman

      Апрель, 2019 год.

      С наступлением апреля снег почти растаял, оставив за собой лишь грязные лужи. Погода потеплела всего на жалкие три градуса, так что разницы между зимним морозом и весенним ветром почти не ощущалась.       Январь и февраль прошли на удивление быстро, словно кто-то поставил события тех месяцев на перемотку. Зима выдалась утомительной из-за учёбы, но благодаря плотному графику никто и не заметил, как она пролетела.       Ландо крупно повезло, что всё это время он был занят. Дополнительные занятия с Карлосом прекратились ещё в конце января, когда испанец сдал тест по астрономии на девяносто пять баллов, оказавшись вторым в рейтинге. На тех выходных они отправились в город, чтобы сыграть на гольф-симуляторе, ибо Пиастри обещал пойти с ним, если Сайнс получит высокий результат.       Кика успела немного запасть на Карлоса, когда тот только начал с ними тусоваться. Но мимолётная симпатия быстро спала, стоило ей узнать его ближе. Дело было даже не в том, что в глазах Гомес он стал менее привлекателен. Просто зрелище борьбы Артура и Карлоса за последний кусок салями, закончившееся оттиранием соуса со стен общей кухни, заставило её многое переосмыслить.       Ребята всё так же проводили свободное время в кафетерии или в комнате 412, но теперь к ним присоединился и Карлос — довольно приятный бонус. Если раньше Ландо выступал медиатором в бесконечных спорах Гомес и Леклера, то теперь Сайнс активно подстёгивал их к войне друг с другом. Он зловеще ухмылялся при каждой перепалке этих двоих и не давал Ландо вмешаться, буквально преграждая ему путь. Именно поэтому Карлоса начали звать чертёнком, что, возможно, делало Пиастри ангелом в их комичной четвёрке.       Луиза часто выходила на видеосвязь, жалуясь на школу и отсутствие друзей. Она успела познакомиться и с Сайнсом во время одного из кино-вечеров в комнате Ландо и Артура. Подруга была наслышана о нём от Гомес, поэтому только пожелала удачи в борьбе с его импульсивным нравом. Но чаще всего Ландо звонил ей сам, прячась в библиотеке или пустых лабораторных кабинетах, чтобы никто не видел и не слышал. Они могли подолгу разговаривать, а иногда просто молчать, оставаясь на связи и занимаясь своими делами. Луиза была единственным человеком, кто умел внушить ему необходимость что-то делать. Она была настолько убедительной, что Ландо не помнил ни одного случая, когда ослушался её.       Иногда он признавал, что живёт чужим умом, а не своим. Но у него были веские причины. Себе Ландо не доверял, ведь каждый раз, когда пытался исправить ситуацию по-своему, всё шло к чёрту. Не сказать, что Пиастри злоупотреблял этим, но Луиза несколько раз получала от него сообщения в два часа дня с содержанием «Лу, я его только что видел в кафетерии и он в обтягивающей водолазке. Он похож на греческого бога» или «Угадай кто только что передал мне шоколадку через Шарля. Я упаду перед профессором в конвульсиях прямо сейчас». Что ж… Ландо точно не драматизировал. Он просто не мог быть нормальным, когда дело касалось Оскара. Внешне он не подавал виду, оставаясь одним из лучших в своём потоке, набирая популярность благодаря своему дружелюбному окружению. Но внутри сдерживал писк каждый раз при виде старшего брата.       Ландо настолько мастерски прятал свои чувства, что иногда сам забывал, какую эмоцию стоит показывать, когда кто-то упоминал Оскара или спрашивал о нём. Он замечал странные взгляды друзей в моменты случайных встреч в библиотеке или кафетерии.       Кика видела, как её друг краснеет при одном лишь взгляде на брата, но молчала, списывая всё на собственные догадки. Артур мог между делом расспросить Шарля, почему Оскар играет в горячо-холодно с младшим, но ответы всегда были расплывчатыми вроде «Ну, понимаешь, он такой человек» или «Мы и сами его не всегда понимаем, давай лучше не вмешиваться в их семейные дела».       И весь этот театр продолжался до марта. Оскар мог позвать Ландо коротким сообщением помочь ему, неважно выбрать подарок Лили на Международный женский день с отговоркой, что «у него хороший вкус в таких делах» или просто посмотреть гонку — младший брат прибегал в проклятый 3381 со скоростью света. Даже если это причиняло ему боль. Даже если он после этого сбегал в лес за школой, чтобы покричать в пространство о том, за что ему такое наказание. Потому что стоит Оскару улыбнуться ему и коротко поблагодарить, Ландо будто собирают по крупицам воедино. Чтобы тут же снова сломать, конечно. Самое гнусное было в том, что старший брат, казалось, и понятия не имел о своём влиянии на него. По крайней мере, Ландо на это надеялся.

***

      — Приятель, надеюсь, ты понимаешь, какой это редкий шанс, — начинает Ферстаппен, садясь на край стола тренера.       Карлос хмыкает, но кивает. Макс ещё вчера пригласил его зайти в кабинет тренера после тренировки. Самого взрослого, конечно, не было. Все студенты знали, кто на самом деле принимает решения в футбольном клубе.       — У тебя есть потенциал, — продолжает Макс. — В отличие от большинства новичков в этом году. Я вижу тебя на всех тренировках, даже тех, где ты не играешь. Ты приходишь, анализируешь. За это я тебя уважаю, Сайнс.       Он тянется к тумбочке, достаёт ключ и протягивает его Карлосу.       — Что это? — Карлос хмурится, колеблясь принять вещицу.       — От твоего шкафчика в раздевалке, — усмехается Ферстаппен. — Добро пожаловать в команду Эколь де Рош. Ты теперь официальный игрок.       — К-как это? — Сайнс ошарашенно смотрит на ключ в ладони. — Но ведь мест нет. И новичков никогда не брали в основной состав…       — Ошибочка, — Макс складывает руки в замок, с явным удовольствием наблюдая за его реакцией. — Я тоже играл в первый год. И да, мест не было лишь до вчерашнего дня. Стролл написал заявление, что уходит. Ты займёшь его позицию.       — Но почему? — Карлос нервно смотрит на слишком спокойного парня. Макс напоминал злодея, когда выглядел совершенно непробиваемым. Было в его взгляде что-то режущее.       — Карлос, — Ферстаппен наклоняется, поджимая губы. — Говорят, дарёному коню в зубы не смотрят. Запомни это, — он хлопает младшего по плечу и выпрямляется: — На будущее. Пригодится.       И, не оборачиваясь, оставляет Карлоса одного в пустом кабинете.

***

      — Кика, ты бы хоть порадовалась, — Артур натягивает капюшон худи. — Ты теперь та самая чирлидерша, которая выступает за своего футболиста.       — А я думаю, это классно, что вас одновременно взяли в основной состав, — Ландо целует подругу в щёку, пока она складывает форму в сумку. — Не верится, что увижу вас на поле уже на следующей игре.       — Это так странно, — хмурится Гомес, выпрямившись. — Александра просто так отдала своё место. Я пробовалась всего один раз в сентябре, и меня записали на следующий год, потому что мест не было.       Ребята сидели на трибунах, решив посмотреть первую тренировку Карлоса в основном составе. Было около четырёх часов дня; солнце пробивалось сквозь серые тучи, и все сидели лишь в худи и спортивках.       — Карлос тоже такое упоминал, — закивал Леклер. — Ферстаппен сказал, что Лэнс Стролл сам отказался от своей позиции. А вот Алекс… ей нужно было уйти.       — Что с ней? — Ландо прищурился. Кика прочистила горло и заправила локон за ухо — так она делала, когда нервничала.       — Я точно не знаю. Говорят, у неё нервная анорексия, — последнее слово она почти прошептала, будто боялась, что её услышат.       — Нервная что? Не догоняю, — Пиастри нахмурился, глядя то на Артура, то на Кику.       — Это расстройство пищевого поведения. Ну… в общем, психологическое заболевание, — объяснила Кика максимально мягко.       Ландо округлил глаза и резко повернулся на поле. Александра и Лили сидели на скамье, наблюдая за тренировкой. Сен-Млё была в сером пальто, которое казалось вдвое больше неё, а волосы, некогда блестящие и прямые теперь были собраны в высокий пучок, подчёркивающий тонкую шею и выступающие скулы. Пиастри тяжело выдохнул. Он был так одержим вниманием Оскара, что не замечал никого вокруг. И это осознание ударило под дых сильнее, чем он ожидал.       — Ты справишься, Кика. Она бы не предложила тебя на своё место, если бы не верила в тебя, — подбодрил Леклер. Подруга улыбнулась и спрятала ладони в карманы спортивки.       Трибуны постепенно заполнялись, но всё равно было не так людно, как на матчах. Половина зрителей пришла только ради перепалок Джорджа и Макса, ибо иногда они доходили до такой ярости, что дрались прямо в раздевалке.       — Vamos, cabrón! — прокричал Ландо, заметив Карлоса, выходящего на поле со спортивной сумкой.       Футболист поднял голову и покачал ею с ухмылкой. Друзья поддержали Пиастри, свистя и хлопая, будто специально загоняя Сайнса в краску.       Но Карлос был не единственным, кто услышал его. Оскар тоже обернулся к трибунам, выискивая глазами младшего брата. Сумку он сжал так крепко, что побелели костяшки пальцев.       — Полегче, приятель, — Ферстаппен задел плечом друга и, склонившись к уху, усмехнулся: — Либо купишь мне новую сумку.       — Зачем ты вообще меня прямо на поле притащил? — недовольно буркнул Пиастри, сбивая шаг. Он отвернулся от Ландо, так и не заметившего брата. Макс догнал его.       — Чтобы ты видел последствия своих поступков, — протянул он с усмешкой. — Ну и потому, что ты всегда носишь мои сумки и приносишь воду.       — Второе ясно, — закатил глаза Оскар. — А вот первое? Какие ещё поступки? — он понизил голос, бросив спортивную сумку Макса на скамью и усевшись рядом. Ферстаппен начал разминать ноги.       — Парнишка не готов, и мы оба это знаем, — серьёзно сказал Макс. — Я взял его в команду только по твоей просьбе, но он сырой.       — Не делай мне одолжений, — цокнул Оскар, взъерошив волосы.       — Послушай, — Макс упёр руки в бока, тяжело вздохнув. — Я хоть всю команду ради тебя поменяю, но если он выйдет против настоящих соперников — это его сломает. Ему даже пятнадцати нет.       — Ты же был готов, — пожал плечами Пиастри, отпив из его бутылки. — Почему так трясёшься за его моральное состояние? Вдруг он справится.       — В том-то и дело, — Макс сел рядом, опустив голову. — Я не был готов. Надо было подождать всего год, но я полез вперёд, и из-за меня пострадали другие.       Оскар развернулся к нему всем телом. Его взгляд был колючим. Он обнял друга за плечо и твёрдо сказал:       — Если ты не перестанешь жить тем дерьмом, что случилось три года назад, мне придётся заново учить тебя держать лицо. Надеюсь, мы поняли друг друга, — он резко сменил тон, выдав привычную улыбку. — А теперь иди на поле и будь Максом Ферстаппеном.       Пиастри похлопал его по спине. Макс бросил злой взгляд, но всё же натянул капитанскую повязку и поднялся. Оскар показал ему поднятые вверх пальцы, а затем перевёл взгляд на трибуны. Будто дожидаясь этого, Ландо энергично замахал ему. Старший довольно улыбнулся и помахал в ответ.       Плевать, что Макс снова накручивает себя и роется в прошлом. Главное — Ландо оказался на шаг ближе. Всё было просчитано, а Пиастри редко ошибался. Он знал, что младший всегда поддерживает друзей, значит, будет ходить на каждый матч, на тренировки, на вечеринки для спортсменов. Будь то новый танец Кики, практика Карлоса или сборы в школьных тайниках, куда первокурсникам запрещён вход. Так или иначе, Ландо будет ближе к старшему брату, где никто не посмеет его обидеть.       — Вот ты где, — женский голос вырывает его из мыслей. Лили садится рядом, поправив кардиган, и целует Оскара в щёку. Он обнимает её в ответ.       — Макс решил, что я должен быть ближе, — усмехается парень, прижимая Знаймер за талию. — Как Алекс?       — Сегодня утром её стошнило, — Лили поджимает губы, тяжело выдыхает и опускает голову в ладони. — Мне кажется, ей уже нужно в больницу. Она старается не показывать, но я всё вижу. Вчера Кармен взвешивала её и… — девушка обрывается, едва сдерживая слёзы.       — Детка, я знаю Алекс, — Оскар гладит её ладонь. Он терпеть не может видеть Знаймер расстроенной. — Она справится. Нужно просто присматривать за ней. Я уверен, к летним каникулам всё наладится.       Они синхронно поворачиваются к Сен-Млё. Рядом с ней сидит Шарль, чистит ей мандарин и отвлекает разговорами. Ну хоть что-то остаётся неизменным.       — Кстати, Алекс сказала, что её заменит Кика в чирлидинге, — продолжает Лили. — Это девушка Ландо, да?       — Подруга, — резко поправляет Оскар. Знаймер удивлённо хмурится. — Они лучшие друзья. Знаешь, как я и Алекс.       — Извини, — кивает Лили. — Просто ты ничего о нём не рассказываешь, а я пару раз видела, как он её целует и держит за руку, вот и подумала.       — Да, — горько усмехается Оскар, убирая руки. Он хрустит пальцами. — Я тоже заметил у него привычку целовать всех подряд.       Тем временем Ландо кладёт голову на плечо Гомес, тяжело вздыхая. С того момента, как Лили появилась рядом со старшим братом, он не находит себе места. Если написать Луизе жалобу на их отношения, это будет уже пятый раз за день, и он сдерживается. Кика, привыкшая к его тактильности, лишь машинально гладит его кудри.       Ландо помнит, как сам выбирал подарок для Лили — серьги от известного бренда, о которых шептались все девчонки в коридоре. Белая жемчужина идеально сочеталась с её зелёными глазами. Он потратил на это два часа вместо домашки по истории. Тогда Оскар показал ему её фотографии, чтобы брат смог подобрать подходящий оттенок. И Ландо, честно, сам бы влюбился в эту девушку. В её русые шёлковые волосы, пухлые милые щёки и доброту, чувствующуюся через экран благодаря светлой улыбке. Мог бы. Это и было жестокостью, с которой он никогда не сталкивался. Ландо было легче возненавидеть Лили, но в нём было слишком много любви, которое обливалось кровью сквозь хрупкое сердце.

***

      Карлос в бордовой форме выглядел особенно хорошо. Кофта с номером 55 подчёркивала широкую спину, а шорты открывали вид на подкачанные ноги. Он много потел, наматывая круги вместе с остальными, и всё равно оставался первым красавцем команды. Ландо не мог этого не заметить.       — Слюни подбери, солнышко, — тихо посмеялась Кика. Ландо моргнул, приходя в себя. — Ты буквально раздеваешь своего друга глазами.       — Просто умею признавать красоту. Я же не слепой, — буркнул он, устраиваясь поудобнее.       — Тогда хотя бы не так явно, а то твой брат прострелит тебе голову своим взглядом, — шепнула Гомес, делая вид, что поправляет его толстовку.       Ландо застыл, потом медленно поднял глаза. Лили рядом с Оскаром уже не было, а сам он и вправду смотрел на младшего с нечитаемым выражением лица. Будто бы пытался решить задачу, которая никак не поддавалась. Хмуро скрестив руки, старший резко отвёл взгляд к футболистам.       — Ему не нравится Карлос, — твёрдо произнесла Кика, также сканируя всё поле расслабленным взглядом. — Не знаешь, почему?       — Чушь, — резко ответил Пиастри, не отрывая глаз от брата. — Оскар всегда кажется недовольным. У него нет причин недолюбливать Карлоса.       — Думаешь? — подняла брови Гомес, на что Ландо мгновенно кивнул. Хоть и был уже не так уверен после того, как заметил испепеляющий взгляд брата в сторону Сайнса, выполняющего отжимания.       — Я схожу к нему.       — Эй, осторожно, — шикает Леклер, когда друг задевает его колени, проходя мимо. Ландо извиняюще улыбается, после чего Артур продолжает говорить с кем-то по телефону. Он вопросительно смотрит на Кику, на что та лишь пожимает плечами.       Просекая путь через трибуны к чёртовым скамьям возле поля, Ландо успевает десять раз пожалеть о своём решении, ибо колени начинают подкашиваться. Он машет Сайнсу по пути и получает в ответ подмигивание. Пиастри старается держаться прямо и уверенно, чтобы как можно естественнее подойти к брату.       — Занято, сэр?       Ландо невольно улыбается, довольный своей репликой. Оскар усмехается, качая головой, но отодвигается правее, освобождая больше места.       — Не знаю, радоваться твоей игривости или бояться, — старший облизывает губы. Теперь он не похож на обиженного подростка.       — В каком смысле? — Ландо смотрит на него с изумлением, потому что солнечный свет красиво ложится на лицо брата.       — Не бери в голову, — улыбается краем губ Оскар. — Просто кажется, ты и вправду превращаешься в звезду, Ландо Пиастри. Вот прямо сейчас засветишься и отправишься наверх.       — Наверх, типа, я откину коньки? — смеётся младший. Оскар подхватывает, впервые за день широко улыбнувшись. Ландо любит заставлять брата смеяться. — Что? Ты хочешь моей смерти так скоро?       — Кто знает, — ухмыляется Оскар, — может, я боюсь, что ты станешь лучше меня, и это мой хитрый план избавиться от тебя?       В его глазах искрится веселье. Ландо театрально ахает, схватившись за сердце.       — Я так взволнован. Это моя первая угроза расправой от Оскара Пиастри.       — Болван, — на это младший лишь пожимает плечами и смеётся.       Их прерывает чей-то стон. Ландо подскакивает с места и рвётся на поле. Карлос лежит на мокром газоне, корчась от боли.       — Что за чёрт?! — вскрикнул Пиастри, подбежав к Сайнсу. Тот хватается за грудь, куда, по ходу дела, и пришёлся удар. Карлос сжимает глаза.       — Всё н-нормально, — выдыхает друг, пытаясь встать. Еле справляется, и то с помощью Ландо, держащего его за плечи.       Оскар и Макс оказываются рядом в считанные секунды. Другие игроки тоже окружают их, не понимая сути происходящего.       — Мазепин, вон с поля, — грозно бросает Ферстаппен, подавшись вперёд.       Светловолосый невысокого роста парень, пытающийся привести дыхание в порядок, лишь усмехается. Он смотрит на Карлоса сверху вниз, взглядом, полным гнева. Макс, заметив это, повторяет громче:       — Иначе я сам выведу тебя.       Футболист в последний раз окидывает присутствующих озлобленным взглядом и уходит, задевая плечом одного из игроков. Остальные перешёптываются, но, уловив настроение капитана команды, мигом возвращаются на свои позиции.       Ландо помогает Карлосу встать, придерживая его за талию. Ему тяжело, ибо Сайнс был намного крупнее его самого. Младший брат поднимает взгляд на Оскара, смотрящего на них задумчиво. Он будто собирается что-то сказать, но Макс перебивает его, обращаясь к Карлосу:       — Иди в медпункт, — приказывает Ферстаппен. И на удивление самому себе, Сайнс тут же кивает, не в силах перечить.       Оскар провожает друзей взглядом, стоя позади капитана. К Ландо присоединяется обеспокоенный Артур, и они аккуратно выводят Карлоса с поля.       — Что я тебе говорил? — Макс оборачивается к другу, скрестив руки на груди. — Команде не нравится, что в клуб вступают по блату. Не хватало ещё терроризма с соперниками, так теперь мне и гражданскую войну терпеть?       — Ты же капитан, — спокойно отвечает Оскар. Его взгляд равнодушен. — Твоя команда не будет уважать новичка, пока не начнёшь ты. Мне плевать на игру, сам знаешь. Моей целью было видеть его на поле, вот и всё, — Пиастри хмурит брови и наклоняет голову влево. — Или ты боишься, что он может занять твоё место?       Макс заливается смехом, решив, что друг пошутил. Но Оскар остаётся неподвижным. Ферстаппен улыбается, но его тон становится серьёзнее некуда:       — Оск, футбольная команда этой жалкой школы продолжает своё существование благодаря мне, — скалится парень. — Единственное, чего я боюсь — того, что ты начал в этом сомневаться.       — Я бы никогда в тебе не сомневался, — кивает Пиастри.       Но Оскара не обманешь. Он замечает, как взгляд футболиста дёрнулся на долю секунды, прежде чем тот вернулся к тренировке, поправив форму.

***

      Школьная медсестра осматривает Карлоса и назначает мазь от синяка, расползающегося по груди. Ландо едва успевает прикусить язык, когда чуть не пробалтывается, что точно такая же баночка у него завалялась в сумке. С другом всё было в порядке и серьёзных повреждений не было, поэтому тренировки он продолжать мог. Молодая медсестра не до конца понимая, что произошло, решает не вмешиваться в дела школьников и отпускает их.       — Он со всей силы пихнул тебя, — не унимается Артур, захлопнув дверь своей комнаты. Карлос, выглядевший вымотанным, тут же заваливается на кровать Пиастри. — Надо бы найти этого козла, — бурчит Леклер.       — У него была причина? — осторожно спрашивает Ландо, устроившись на краю кровати.       — С каких пор для насилия нужна причина, чувак? — Артур косится на него, искренне недоумевая.       Ауч. Ландо открывает рот, но тут же закрывает, не найдя, что ответить. Его взгляд падает на пол, а слова Леклера эхом отдаются в голове. Он ведь и вправду никогда об этом не задумывался. Всю жизнь Ландо жил по принципу «не зли и тебя не тронут». В этом, казалось, была своя логика. Но Артур только что развернул его восприятие под другим углом, чем заставил всерьёз задуматься.       — Мазепин играет уже второй год, — хмурится Карлос, протирая глаза. — Ужасный игрок, я вообще не понимаю, почему Макс его держит в составе. Лучше бы Стролла оставил, честно.       — И ты это в лицо ему сказал? — усмехается Артур, плюхаясь на свою кровать. Сайнс отрицательно качает головой.       — Я просто делал упражнения, как все. Ни с кем особо не говорил. Держался рядом с Джорджем, и когда началась тренировочная игра… — он нахмурился. — Окон кричал, чтобы я пасовал ему, я уже собирался это сделать, и тут этот тролль подлетает и пихает меня локтем в грудь. Хотел мяч отобрать, наверное.       — Надеюсь, Макс его проучит, — раздражённо бросает Артур. — Он же к тебе нормально относится?       — Как ко всем, — пожимает плечами Сайнс. — И мне не надо, чтобы он со мной нянчился. Макс принял меня в основной состав, а это уже ценный подарок. Теперь главное доказать, что не зря.       В комнате наступает тишина. За окном лиловый закат красит небо, внизу по двору гуляют студенты. Ландо вглядывается в это и вдруг громко выдыхает.       — Чую, добром это не кончится, — тихо произносит он.