ātman

      Как Гарри Поттер не мог попасть обратно в Хогвартс в «Тайной комнате», так и Ландо предстояло столкнуться с трудностью возвращения в школу.       Всё началось после его первой фотосессии. Снимки получились на удивление хорошими, даже отличными, если учитывать, что это был его дебют. Агентство осталось довольно результатом, и уже к августу Ландо должен был появиться на обложке детского журнала, представляя модную коллекцию одежды для школьников.       Циска устроила праздничный ужин, позвав Хэтти и Даниэля на выходные. Оскар даже взял несколько дней отгула. Друзья поздравили его почти сразу, отправив цветы и сладости уже на следующее утро.       Сам Ландо всё ещё не мог привыкнуть к тому, что в его профиле теперь появилась новая строка — «модель». Вспышки камеры, постоянные прикосновения стилистов и визажистов, уверенные команды фотографа, подсказывающего, как правильно встать и что делать, — всё это происходило словно во сне. Он слушал и выполнял, не задумываясь, не анализируя. Ландо не нужно было повторять дважды, ибо он привык исполнять приказы. Настолько, что временами становился одержим желанием сделать всё идеально.       Ему казалось, что всё это происходило не с ним, будто он лишь исполнял роль. Неужели этот мальчик в дизайнерской одежде, стоящий на белом фоне со сверкающей улыбкой, и есть тот самый Ландо Пиастри — тот, что терпел побои и бесконечные сравнения? Он не мог поверить, что всего один год изменил его так кардинально. Значит, чтобы почувствовать себя лучше, ему нужны были всего лишь несколько хороших людей рядом, академические заслуги и влюблённость? Такова формула счастья Ландо?       Он засыпал и просыпался с этими мыслями, боясь, что эта минута славы может исчезнуть в любой момент. Будто кто-то выдернет его из сладкого сна. Говорят, люди притягивают свои страхи. И, кажется, Ландо лишь ускорил событие, которое рано или поздно всё равно бы произошло. Вины его, конечно, в этом не было, но ему казалось иначе, что если бы он не загонял себя мыслями о собственной чуждости, всё пошло бы по-другому.

***

      В четверг Оскар нашёл Ландо на улице, который чистил фонтан в домашней одежде. В одной руке он держал губку, в другой — стакан со свежевыжатым фрешем.       — Помочь? — раздался за спиной спокойный голос.       Старший стоял, спрятав руки в карманы серых трениках. Он всегда ходил бесшумно, будто призрак. Ландо подпрыгнул от неожиданности, расплескав часть напитка на асфальт.       — Ты хоть научись топать, — цокнул он, но улыбнулся виноватой гримасой. — Нет, я почти закончил.       — А где Лора? Обычно она этим занимается, — Оскар всё же присел рядом, помогая собрать инструменты для чистки.       — Мне было скучно дома, вот и решил себя чем-то занять, — усмехнулся Ландо, благодарно кивнув. Он допил остатки фреша. — Я думал, ты в офисе.       — Не-а. Тоже решил отвлечься от стопки бумаг, — пожал плечами старший. — Ты, кстати, вырос, — добавил он, окинув брата взглядом с ног до головы.       Ландо нахмурился, чувствуя, как к ушам приливает кровь. Он не замечал этого до тех пор, пока не отметил Оскар. И правда, теперь Ландо почти доставал ему до плеч. Тот больше не казался недостижимой скалой.              — Ну, не бывает коротких супермоделей.       — Я думал, супермоделями бывают только девушки, — усмехнулся Оскар.       Ландо на это заявление лишь закатил глаза. Старший поднял все приборы, не оставив второму ничего тяжёлого или крупного. Тот стоял с пустым стаканом фреша, лениво осматривая родную местность.       — Неплохо бы здесь розы растить, — вздохнул младший, пока брат с невозмутимым лицом шёл впереди. — Только я бы не смог за ними присматривать.       — Можешь попросить прислугу, — советует старший. — Они тебе и целый сад посадят, если захочешь.       — Но я хочу сделать это сам. Ты разве никогда не хотел заняться чем-то спокойным, своими руками? — спрашивает Ландо, медленно шагая за Оскаром. Его спина выглядела ослепительно в белой футболке. Младший старался смотреть под ноги, чтобы не врезаться прямо в него.       — Например? — брат ставит коробку с приборами на скамью возле гаража и сам садится, прищуриваясь из-за солнца.       — Не знаю насчёт тебя, но я давно мечтаю переехать в Австрию, — начинает Ландо, задумчиво глядя вдаль. — Хочу жить там в старости, где-нибудь в деревушке. В маленьком доме, где обязательно будет мой собственный сад с цветами, которые я сам посадил. Я буду пить чай на крыльце, по ночам смотреть на звёзды через телескоп, записывать свои мысли или просто читать книги.       Он говорил с такой мечтательностью, стоя прямо перед Оскаром, что на минуту показалось, будто мыслями он уже там, в том доме, на своём крыльце. Старший прикусил губу, сдерживая комментарий о том, насколько эта мечта проста и достижима. Он не хотел разрушать идиллию, потому просто улыбнулся.       — Думаю, тебе просто хочется покоя. Что ж, его можно добиться и здесь, — тихо сказал Оскар.       — Поэтому я и добавил, что хочу этого в старости. Сейчас покой мне не светит, — Ландо сел рядом, взъерошив волосы. — Да и, честно говоря, мне уже становится комфортно с таким ритмом жизни.       — Кстати, об этом, — начинает Оскар приподнято. — Я должен тебе желание, помнишь?       Конечно, Ландо помнит. Он только об этом и думал — всю поездку в студию, весь процесс съёмок и даже по приезде домой. Все эти дни. Самому напоминать брату не хотелось, потому что боялся показаться навязчивым и зацикленным. Вот и сейчас Ландо сделал вид, будто забыл.       — Ах да, точно, — улыбнулся младший. — Вылетело из головы.       — Так чего ты хочешь? — Оскар смотрел прямо в глаза, и от этого разговор становился мучительно трудным.       Ландо придумал желание заранее, но оно было неискренним. Он же знал, чего на самом деле хочет. Оскара.       Собрав всё мужество, он прервал зрительный контакт, усмехнулся и уставился в пол. Старший легко задел его колено, будто подталкивая, ну же, говори.       — Научи меня водить, — наконец произнёс Ландо на одном дыхании.       Оскар выпрямился, улыбаясь шире. Он сразу заметил, как уши брата стали ярко-розовыми, ибо это забавно смотрелось на фоне смуглой кожи.       — Моя девушка говорит, что я не очень хороший учитель, — отвечает старший, заставляя второго мгновенно скорчиться. — Что-о?       — У тебя Лили головного мозга, — саркастично произносит Ландо. — Так ты научишь или мне всем рассказывать, что ты не держишь слово?       — Это шантаж, — прищурился Оскар, но, довольно улыбнувшись, добавил: — Конечно, да.

***

      Оскар решает, что идеальное время для занятий по вождению — вечер того же дня. Он врывается в комнату Ландо сразу после ужина, когда тот вместе с Фло смотрит фильм и хрустит сырными чипсами. Младший, застигнутый врасплох, сначала отнекивается, мол, устал, да и не может оставить сестрёнку одну, но Оскар умел быть настойчивым.       Вот почему Ландо теперь стоит во дворе в одних домашних шортах и растянутой футболке, с недовольной гримасой на лице. Он уже пожалел, что загадал именно это желание, а не что-то попроще. Во-первых, он абсолютно не разбирался в обычных машинах. Во-вторых, учиться водить в ближайшие три года он точно не собирался. Да, Ландо любил гонки, ему было интересно устройство болидов и всё, что скрывалось за инженерной частью, но самому садиться за руль не входило в его список мечтаний.       Он бы с удовольствием прокатился с пилотом Макларен, но не больше. Именно с этими мыслями он и выбрал своё желание — просто прокатиться с Оскаром. Увидеть его за рулём своими глазами. Хоть на жалкое мгновение почувствовать себя на месте Лили.       — А чего-нибудь более простого не нашлось? — с усмешкой спрашивает Ландо, глядя на автомобиль, который пригнал брат.       Старший весело смотрит на него из открытого окна джипа, закинув одну руку на руль. Он вальяжно открывает дверь и кивает:       — Садись, звёздочка. Прокатимся.       Ландо готов поклясться, что в тот момент его сердце по-настоящему ушло в пятки. Он медленно и осторожно садится на пассажирское сиденье чёрного Порш Кайен, не отрывая взгляда от брата.       Тот был в бордовой обтягивающей футболке и тёмных джинсах, подчёркивающих линию бёдер. Его волосы, слегка растрёпанные и нерасчёсанные, выглядели мягко и небрежно красиво, будто так и было задумано.       — Это автомат, поэтому научиться может даже пятилетний ребёнок, — говорит Оскар, поворачивая руль направо, пока Ландо пристёгивает ремень безопасности.       — Я не знал, что у нас есть Порш, — младший принюхивается, уловив сладковатый запах ягод. Салон был чистым и уютным до мелочей вроде брелка с игрушечным Микки Маусом.       — Её отец купил для Хэтти, но она сначала уехала в академию, потом поступила в университет, так что толком никто не пользовался. На днях вытащили из гаража к их приезду. Они с Даниэлем съездили в город на ланч, — спокойно отвечает Оскар, глядя на дорогу.       Он выезжает со двора, и Ландо наконец чувствует момент какой-то особой близости с ним. Дома она не ощущалась, ибо там всегда кто-то был рядом: прислуга, семья. В школе — тем более. А здесь, в салоне машины, в полной тишине, Ландо будто наконец нащупал их связь. Казалось, само пространство вокруг было пропитано ими.       — Дэнни такой забавный, — начинает младший, глядя туда же, куда и брат. — На завтраке уговаривал меня поехать с ним на рыбалку. Ещё бы час и я бы согласился, просто чтобы послушать его истории.       — Да? Тебе он тоже понравился? — Оскар улыбается, на миг отрывая взгляд от дороги. После одобрительной улыбки брата возвращает внимание к вождению. — Мне кажется, Хэтти рядом с ним зацвела. Говорят, мужчину судят по тому, как выглядит его женщина с ним.       — Ты прав. Хэт и раньше была красавицей, но сейчас даже светится по-другому, — тепло отзывается Ландо, вспоминая их безмолвную заботу, что проявлялась в мелочах.       Даниэль всегда заранее наливал для сестры кофе — с молоком и одной ложкой сахара, — и клал булочку с творогом рядом, чтобы она не тянулась через весь стол. Каждое утро. Он делал это, казалось, на автомате, не ожидая ничего взамен, но Хэтти всё равно благодарно целовала его в щёку раз за разом.       В этих деталях жила их семейная жизнь — такая простая, настоящая. Ландо был безумно рад за сестру. Он лишь молился, чтобы всё это не оказалось спектаклем для их семьи.       — Примерно через семь километров будет идеальная дорога, где ты сможешь потренироваться, просто рулить, без лишнего давления. Надо доехать до наступления темноты, — говорит Оскар, кладя вторую руку на руль и чуть сильнее нажимая на газ.       — А можно я сегодня просто посмотрю, как ты водишь? — тихо спрашивает Ландо, будто опасаясь, что его за это отчитают. — Ну знаешь, с теорией ознакомиться в первый день, — невинно произносит Ландо.       — Хитрюга, — качает головой старший, не сбавляя скорости. — Будешь учить теорию прямо во время практики.       — Из тебя и правда учитель так себе, — морщится младший, безысходно сползая по сиденью вниз.       — Лучше меня всё равно не найдёшь, — ухмыляется Оскар, чуть приподняв уголок губ.       Так и есть, думается Ландо, и смысла это отрицать нет. Он лишь послушно кивает и отворачивается к окну. За стеклом проносятся сотни деревьев, свет ложится на дорогу мягкими полосами, а над головой — безоблачное, чистое небо.       — А какие песни тебе нравятся? — внезапно спрашивает Оскар, выдергивая младшего из паутины мыслей. Тот поворачивает голову в его сторону, прикусив губу.       — Ты их не поймёшь.       — Я не настолько стар, — хмурится старший, управляя рулём одной рукой. Второй он тянется к экрану встроенной панели, быстро находя нужную опцию.       — Нет, дело не в этом. Ты, конечно, не обижайся, но я почти на сто процентов уверен, что у меня музыкальный вкус лучше. Я слышал часть твоего плейлиста на твоём семнадцатилетии… — Ландо морщится, но сдаётся, пряча лицо в ладонях. — Это был ужас, Оск.       — Что, совсем плохо? — смеётся брат, откинув голову на сиденье. — Давай, поделись своим вкусом. Ты ведь постоянно в наушниках, интересно, что ты там слушаешь.       Ландо с ухмылкой подаётся вперёд, подключая свой телефон к машине. С этим он справляется быстро, но вот с выбором песни возится дольше, листая, казалось бы, бесконечный список. Ну как заставить Оскара слушать Тейлор Свифт? Он ведь слишком прямолинейный для полного понимания её текстов. Ландо абсолютно точно знал, что старший брат не оценит и его любимых Arctic Monkeys. Он останавливается на одной из последних прослушанных и уверенно произносит:       — Мне кажется, она идеально подходит под атмосферу. — Ландо тянется к дисплею, чтобы прибавить звук.       — О, гитара. Мне нравится, — одобрительно кивает Оскар, отбивая ритм пальцами по рулю.       Ландо довольно улыбается, глядя в окно. Солист на фоне поёт о потере разума, как будто озвучивает мысли самого Ландо. Он приоткрывает окно, впуская в салон вечерний июньский ветер, и глубоко вдыхает. Созревает мысль о том, что было бы счастьем заморозить этот миг… Он бы просто смотрел на закат, пока Оскар ведёт по ровной дороге. И всегда было бы лето.       — Where is my mi-ind? — тихо подпевает брат неожиданно ему. Ландо улыбается, едва сдерживая смех.       — With your feet on the air… — подхватывает он чуть громче искренней радостью, от которой перехватывает дыхание.       И пусть его голос далёк от идеала, Ландо продолжает петь, только бы Оскар не думал ни о чём, кроме этого мгновения, где есть музыка, дорога и они вдвоём.

***

      Ландо уже сбился со счёта, сколько раз стукал своим лбом о руль. Оскар всё так же терпеливо объяснял технику плавного контроля, без единой нотки раздражения в голосе. Он не повышал тон, не закатывал глаза, но Ландо чувствовал, что старший балансировал на грани срыва. На улице давно стемнело, а дисплей показывал девять вечера.       — Оск, думаю, на сегодня достаточно, — зевает Ландо, делая очередную попытку аккуратно остановить машину.       Он ехал всего двадцать километров в час по пустой трассе уже минут десять. Никаких поворотов, ни одного автомобиля — только ровная дорога и темнота.       Машина постепенно стала ощущаться почти родной, особенно после первых двух провальных попыток. Руль по-прежнему жил своей жизнью, но Оскар лишь спокойно советовал стать решительней. Ландо и правда становилось проще, потому что рядом был брат. А уверенность пришла тогда, когда он впервые сам завёл двигатель. Если в начале он старался ради Оскара — чтобы тот был доволен им, — то теперь хотел по-настоящему приручить эту капризную лошадку.       — Да, — наконец кивает Оскар, наблюдая за манёвром. — Неплохо. Даже хорошо для первого раза, — добавляет он, похлопав новоиспечённого водителя по правому колену.       Ландо натягивает на лицо привычную улыбку. Но кожа в том месте, куда легла ладонь брата, будто обожглась. Когда-нибудь он точно научится не реагировать на такие прикосновения.       — Домой повезёшь ты, да? — с надеждой спрашивает он, глядя на старшего снизу вверх. Оскар отстёгивает ремень, поджимая губы.       — Смотрите-ка на него. И ты называешь себя фанатом Макларен, звёздочка? — усмехается он, выходя из машины, чтобы обойти к водительскому месту.       — Я уверен, ты тоже не был Сенной в свой первый раз, — бурчит Ландо, поднимаясь с сиденья.       В ответ старший показывает ему средний палец. Ландо фыркает, но всё равно улыбается.       — Прошу, только бы повар ещё не уснул. Я хочу горячий шоколад, а то в этих шортах себе все ноги отморозил.       — Надейся, — отвечает Оскар, усмехаясь, и поворачивает ключ зажигания. Двигатель мягко рычит, а фары прорывают темноту.

***

      Оставив машину в гараже, ребята поспешили ко дворцу. Ландо шёл впереди, обнимая себя за плечи от резкого холода. Оскар лениво плёлся позади, тихонько посмеиваясь раздражению младшего брата.       У входа их встретил дворецкий с обеспокоенным лицом, как будто прятал не самые приятные новости за вежливым кивком в их сторону. Оскар сразу это заметил и машинально ускорил шаг, подставляя плечо вперёд, словно защищая Ландо.       — Что случилось? — коротко спросил он, прикрывая брата собой.       Дворецкий тяжело вздохнул, не поднимая взгляда. От этого жеста по спине старшего прошёл неприятный холодок.       — Господин, вам и…вашему брату стоит подняться в свои покои, — произнёс он тихо, не решаясь встретиться с юным хозяином глазами.       Оскар нахмурился. Ландо хотел было спросить что-то, но в этот момент дом пронзил женский плач. Громкий, рваный, узнаваемый из тысячи.       Младший побледнел, будто кровь мгновенно покинула его тело, и, не раздумывая, сорвался с места. Он узнал голос. Мамино рыдание. Тело бросило в жар, несмотря на холод. Всё вокруг перестало быть чётким — стены, ступени, ковры, даже воздух. Он слышал только собственное дыхание и этот плач, становящийся всё ближе.       — Ландо! — позвал Оскар позади, но младший не обернулся. — Лан, не надо. Давай уйдём, — голос старшего дрогнул, но не из страха. Из предчувствия.       Он и сам не знал, что ждёт их за дверью, но сердце билось как перед падением. Инстинкт подсказывал, будто если сейчас не остановить брата, что-то невозвратимо изменится. Но он не успел. Дверь в гостиную распахнулась и время остановилось.       Циска сидела на полу, прямо на ковре, в жёлтом платье. Правая щека вспыхнула алым от свежего удара. Макияж растёкся по лицу, а волосы спутались в беспорядке. Она выглядела разбитой, сломанной. Рядом с ней расположилась Фло, испуганно прижавшаяся к матери, обнимая за плечи. Девочка тихо шептала что-то, но в её глазах стоял настоящий ужас.       — Что происходит?! — сорвалось молниеносно с губ Оскара, влетевший следом. Голос его прорезал тишину, как удар стекла.       Он не сразу заметил фигуру у камина. Кристофер стоял спиной к ним. Его плечи были расслаблены, а осанка — идеально прямой.       Ландо бросился к матери, больно ударившись о пол. Он схватил её за лицо, боясь даже выдохнуть. Его взгляд метался между Фло и Циской.       — Ч-что случилось?.. — голос дрожал. — Фло? — он вопросительно посмотрел на сестру, но та лишь сильнее прижалась к плечу брата, уткнувшись лицом в его футболку.       Ландо беспомощно взглянул на Оскара, стоявшего у двери с сжатыми кулаками. Старший не сводил глаз с отца, его брови были сведены, дыхание было неровное.       — Дам вам время до завтрашнего дня, — прозвучало глухо, будто через толщу воздуха.       Всхлипы Циски усилились. Ландо прижал её крепче, стараясь заглушить звук, как будто лишь тишина могла уберечь их от пробуждения злого дракона.       Слова Кристофера не сразу дошли до младшего. Он подумал, что отец просто снова обрушивает на них поток раздражения. Привычное, усталое унижение. Но выражение лица Оскара изменилось, словно напряжение и растерянность пронзили каждую черту его бледного лица.       — О чём ты? — хрипло выдохнул он, шагнув вперёд.       Кристофер медленно обернулся. Его глаза были пусты, руки спрятаны в карманах брюк. Казалось, всё происходящее его нисколько не трогает.       — Оказывается, Оскар, у меня есть только один сын, — произнёс он с горькой усмешкой, кивнув в сторону журнального столика.       На нём лежал раскрытый белый конверт, из которого торчал лист бумаги. Оскар открыл рот, но не смог произнести ни слова. Воздух будто выбили из груди. Его взгляд метнулся от конверта к лицу отца. Он стоял, растерянный, словно щенок перед неизбежным ударом. Кристофер поморщился с откровенным презрением, ибо видеть наследника в таком виде было для него унижением.       — Да, Ландо не является моим биологическим сыном, — продолжил он, поворачиваясь к мальчику. Плечи Ландо задрожали. — Циска скрыла это, но я наконец узнал правду. Я давно догадывался, но не мог найти доказательства. Дорогая, меня не проведёшь, — хмыкнул он и, кивнув самому себе, направился к двери.       Проходя мимо, он задел плечом оцепеневшего Оскара.       — Циска, не заставляй меня повторяться. Самозванцам не место здесь. Ты и твой сын покинете дворец завтра до обеда, — бросил Кристофер и пошёл дальше.       — П-папа! — впервые за всю жизнь. — Пожалуйста!.. — сорвалось у Оскара. Голос треснул, почти плачущий. Он сделал шаг вперёд, но отец даже не обернулся. Его шаги стихли за поворотом, оставив в гостиной только прерывистое дыхание и тихие рыдания.       Звук тяжёлых ботинок отца ещё долго эхом отдавался в ушах Оскара. Он стоял, будто свергнутый, покинутый, лишённый права даже дышать. Из глаз невольно текли слёзы — горячие, горькие, обжигающие. Но губы оставались сжаты в тонкую линию, а лицо застыло. Его взгляд не выражал ничего, даже если слёзы говорили сами за себя.       — Ландо, милый… — надрывно звала Циска, пытаясь ухватиться за сына.       Оскар обернулся к ним с ноющим сердцем. Младший уже поднялся, но держался на подкашивающихся ногах. Его лицо было злым и красным, а в глазах стояла вселенская обида. Оскар никогда не видел его таким — таким яростным и устрашающим. Прежняя искра, из-за которой Ландо казался звёздочкой, теперь вспыхнула огнём, превратив его в испепеляющее солнце.       И Оскар был так растерян, что не понимал — пугает ли его это солнце или восхищает.       — Лан, куда ты?.. Прошу, — всхлипывала Фло, пытаясь подняться за братом. — Пожалуйста, вернись!       Но Ландо не слушал. Он быстрыми шагами направился к двери, ни разу не взглянув ни на кого. Старший… брат? Как теперь его называть? Оскар ощутил его гнев, когда младший проходил мимо. Он сразу понял, куда тот идёт. Прямо к отцу. Прямо в пасть дракона.       — Не надо, — прошептал Оскар, догоняя его. Перед глазами всё плыло, ноги дрожали. — Прошу тебя, Ландо… — он не слышал. — Звёздочка, умоляю…       Но младший уже перешёл на бег. Он не хотел слушать. Он едва сдерживал себя, не давая волю слезам. Всё внутри кипело. В нём бурлила густая ненависть, словно расплавленная кровь, переливавшаяся через край.