ātman

      Луиза проснулась от жжения в горле. Вчера она отмечала годовщину свадьбы родителей вместе со всей семьёй. Пришлось возиться с двоюродными и троюродными родственниками, так и не найдя ни минуты для себя. Иногда она задумывалась, когда же придёт её черёд быть в центре внимания. Луиза хотела, чтобы близкие хоть изредка спрашивали, как у неё дела, и звонили не только в день рождения. Даже среди друзей ей часто доставалась роль верного платка — того, что вытирает слёзы и помогает забыть плохие мысли. Не сказать, что её не устраивала роль спасителя, но ноша эта порой казалась слишком тяжёлой для подростка.       Умывшись, она спустилась на первый этаж для поиски телефона и горячего чая, чтобы успокоить раздражённое горло. Ночью одна из младших сестёр одолжила её телефон, чтобы поиграть в какую-то видеоигру, ибо родители запрещали пользоваться смартфоном после одиннадцати.       Луиза заварила себе чай и устроилась за барной стойкой. Лениво нарезала кусочек праздничного торта и включила телефон, не ожидая ничего особенного.       Двенадцать пропущенных вызовов от Ландо.       Три новых сообщения от Кики.       Один пропущенный вызов от Артура.       Два пропущенных вызова от Карлоса.       Оливейра обожгла язык и поперхнулась чаем. Сонливость как рукой сняло. Она быстро набрала номер лучшего друга. Абонент недоступен. Луиза прикусила губу, выпрямилась и открыла сообщения.       lan: Луиза, это срочгно       lan: Лу       lan: я не мпогу       lan: всё зкончилось, Лу       Переписка обрывалась около двух часов ночи. Следом шли новые уведомления.       kiki: Луиза, что происходит? Тебе Ландо ничего не говорил?       kiki: Он только что написал мне огромный текст. Трубку не берёт.       Через полчаса — ещё одно сообщение.       artie: Лу, тебе Лан тоже такое отправил? Или только мне? Я пытаюсь до него дозвониться. Напиши.       carlito: Ты спишь? Что происходит? Где Ландо?       Луиза машинально задерживает дыхание, дрожащими пальцами открывая последнее сообщение от Пиастри.       lan: Лу, я тебя очень сильно люблю. Пожалуйста, помни об этом. Я всегда был и буду благодарен тебе. Ты — мой самый близкий человек на всей Земле, и больше всего я хочу, чтобы ты была счастлива. Ты заслуживаешь всего самого лучшего и даже больше. Я так по тебе скучаю, Лу. Мне так тебя не хватает. Я бы всё отдал, чтобы побыть с тобой рядом хоть на одну жалкую минуту. Прошу, не пугайся, если я так… Мне нужно было сказать тебе всё это раньше, но я думал, что у меня предостаточно времени. Лу, меня из дома выгоняют. Мои вещи собрали. Мамины тоже. У меня нет отца. Я не Пиастри. Никогда им не был и не буду, это мне дали ясно понять. Если это будет моим последним сообщением, знай, что без тебя я бы не смог. Береги себя, малышка. Я тебя люблю больше, чем ты можешь представить.       Телефон с грохотом падает на пол. Гулкий звук режет тишину, отдаваясь в ушах. Луиза теряет равновесие, не в силах пошевелиться. Её глаза наполняются слезами, а тело сковывает страх. Она прижимает ладонь к губам в неверии. Но из груди всё равно вырывается всхлип — рваный и хриплый. На мгновение ей кажется, что это сон. Что всё можно перечитать, исправить, стереть. Но экран телефона тускло светится на полу, и реальность бьёт по ней холодным током.       Стерев непрекращающиеся слёзы с лица тыльной стороной ладони, Оливейра больно упала на пол, чтобы поднять телефон. Сердце гулко колотилось, когда она нажимала на контакт лучшего друга снова и снова. Никто не отвечал. Линия оставалась пуста. Луиза сжала кулак от переизбытка эмоций. Она набрала номер Гомес, пытаясь унять дрожь в теле. Новая волна слёз подступила ровно в тот момент, когда в трубке раздался знакомый голос подруги.       — Лу… — Кика звучала устало. Её голос был почти сорванным. — Я не могу его найти.

***

      «The Empire News: Семейный скандал в династии Пиастри! Ландо оказался не биологическим сыном Кристофера Пиастри, главы Piastri Corp.       Неожиданное открытие потрясло аристократические круги — тест ДНК подтвердил, что юный наследник не имеет родства с влиятельной династией. Источники сообщают, что Циска Норрис-Пиастри вместе с сыном покинули семейное поместье. Подробности конфликта пока держатся в секрете, однако инсайдеры утверждают, что местоположение Циски и Ландо остаётся неизвестным.»       Одного с половиной дня оказалось достаточно, чтобы новость облетела весь интернет и жёлтую прессу. Лондон затаил дыхание в ожидании дальнейшего развития событий. В каждом уголке города шептались одно и то же, как будто речь шла не о чьей-то судьбе, а о дешёвой телемелодраме. Кто-то уверял, что всегда чувствовал неладное из-за непохожести Ландо на остальных членов семьи, другие строили догадки о его происхождении, а самые скептичные видели в этом лишь маркетинговый ход для привлечения внимания.       Новость сотрясла и бизнес-круги — акционеров, партнёров, инвесторов. На кону стояли репутация и авторитет династии не только в Великобритании, но и во всём мире. Многие требовали немедленного разъяснения, беспокоясь за собственный имидж. Некоторые, напротив, выступали с интервью, выражая сочувствие Кристоферу Пиастри — прилежному семьянину, который, как им казалось, оказался жертвой предательства.       И никому не было дела до Ландо. Всё это оказалось слишком для маленького Ландо. Он помнит ту ночь обрывками. Видимо, мозг решил стереть детали, чтобы сохранить хоть крохи здравого смысла.       Он помнит, как гнался за Кристофером, но тот уже садился в машину. Охрана успела перехватить Ландо, который рвался к главе семейства, выкрикивая слова, в которых смешались боль, злость и отчаяние. Мальчик рухнул на асфальт, содрав колени. Его слёзы будто навсегда впитались в землю этого дворца. Атмосфера там была угнетающей.       Слуги наблюдали за происходящим с немой скорбью, но ничего не могли изменить. Дворецкий помог Ландо подняться, тихо повторяя: «Сэр, вам нужно прийти в себя.» Он не слышал. Его мир сжался до одного звука собственных рыдании.       Оскара задержала Лора на пути к младшему. Сначала он сопротивлялся, но, увидев, как Ландо несут в покои, застыл. Картина помятого судьбою мальчика заставила его окаменеть с приоткрытым ртом. Слёз у Оскара уже не было — их место заняли шок и неверие. Ландо не поднимал взгляд, позволяя прислуге вести себя, громко всхлипывая. Эти звуки эхом разносились по всему дворцу. Время будто остановилось. И никто не знал, как его сдвинуть.              Для Ландо было решено вызвать семейного врача, чтобы тот дал ему снотворное. Приказ отдала Хэтти, которая вернулась во дворец без мужа, решив не вовлекать Даниэля в семейные скандалы.       Они должны были ужинать в доме друга мужа, в центре Лондона, но старшая Пиастри ворвалась обратно во дворец, как шторм. За ней следовал доктор Лоуренс — семейный терапевт и давний друг семьи. Не теряя ни минуты на расспросы прислуги, она сразу направилась в покои младшего.       Ландо сидел, прижавшись к дальней стене, и сперва даже не понял, откуда доносится шум. Он уже успел написать всем своим друзьям, ибо не знал, как поступить, когда увидел знакомые чемоданы в холле, возле своих дверей.       Когда Хэтти вбежала в комнату и обняла его, он замер, широко распахнув глаза. Её горячие слёзы упали ему на шею. Лишь спустя несколько секунд мальчик осознал, кто это, и прижался к ней всем телом.       — Всё будет хорошо, слышишь, Ландо? — Хэтти обхватила его лицо ладонями, заставляя поднять взгляд. — С тобой всё будет в порядке. Я обещаю. Пожалуйста… кивни, если веришь мне.       Он неосознанно кивнул, сжимая её плечи дрожащими пальцами. Она была тёплой.       Доктор Лоуренс помог ему уснуть только к пяти утра, введя небольшую дозу снотворного. По его словам, Ландо испытал сильнейший стресс, последствия которого могут дать о себе знать позже.       Врач также осмотрел внешне спокойную Циску. Она больше беспокоилась о сыне, чем о себе. Молча, без объяснений, она вручила Хэтти конверт, оставленный Кристофером в гостиной. Внутри оказался результат ДНК-теста — документ, подтверждающий родство всех членов семьи, кроме Ландо. Фло действительно была биологической дочерью Кристофера.       Хэтти доложили, что младшая сестра находилась в покоях Оскара, ибо тот настоял, чтобы Фло спала рядом с ним. В тот миг Хэтти ощутила гордость за брата и облегчённо выдохнула. Показалось, что не всё потеряно.       Мистер Лоуренс покинул дворец в половине шестого, но здание всё ещё жило глубокой тёмной ночью. Коридоры будто пропитались плачем мальчика. Прислуга потом клялась, что этот звук продолжал звенеть у них в ушах, словно эхо.       В гостиной сидели Циска и Хэтти — им предстоял долгий разговор. Оскар тем временем делал всё возможное, чтобы оградить Фло от пасти грусти. За сном Ландо по очереди следили Лора и дворецкий. Он спал крепко, иногда невнятно мыча во сне.       — Я не виню вас, — первой заговорила Хэтти. Её голос дрожал, осипший от усталости. Она не решалась поднять взгляд на мачеху.       Циска сидела рядом, устремив взгляд в одну точку. Испорченный макияж выдавал тревогу, а след от пощёчины, несмотря на мазь, медленно превращался в синяк.       — Просто… вы должны были понимать, что рано или поздно отец всё равно узнал бы правду, — сказала Хэтти, поджав губы.       — Не винишь? — тихо переспросила Циска. Хэтти покачала головой. — Почему?       — Я видела вас с отцом на своей свадьбе. Видела, как вы общались на каникулах, когда я приезжала домой, — тяжело выдохнула девушка. — В конце концов, весь мир видел папарацци с его моделями. Я знала, что ваш брак далёк от идеала, но… не настолько.       Циска сжала кулаки, опустив голову. С её потрескавшихся губ сорвался усталый вздох.       — Я вышла за Кристофера по желанию своего отца, — произнесла она, прикусывая губу. — Мне было восемнадцать. Я хотела быть подростком, а не женой. Кристофер пропадал на работе, в поездках… или с другими женщинами. А я оставалась одна в огромном дворце, где никто не принимал меня. На одном благотворительном вечере, куда он отправил меня вместо себя, я позволила себе слабость. Мы не знали друг друга и договорились больше не встречаться. Я думала, история закончилась именно там, — она закрыла лицо ладонями, и голос стал тише: — Через два месяца я узнала, что беременна. Кристофер был счастлив… Я и представить не могла… Я думала, что Ландо — его сын.       — Вы не знали? — ахнула Хэтти, подаваясь ближе.       — Нет, — покачала головой Циска. — Я решила сделать анализ, когда Ландо исполнилось три. Люди начали замечать, что он отличается от вас, и я хотела… защититься. Тест был анонимным, сделан осторожно, всё продумано до мелочей. Оставалось только ждать. Результат оказался ужасом. Позором. Я не могла позволить этой правде разрушить всё, что у меня было.       — Вы никогда… не пытались связаться с отцом Ландо? — осторожно спросила Хэтти, мягко коснувшись спины женщины. Та стёрла слёзы. — Он знает, что у него есть сын?       — Однажды я увидела его в новостях, — кивнула Циска, с трудом подбирая слова. — Он погиб в автокатастрофе. Ехал на деловую встречу… — её голос задрожал. — Прости Господи, но я тогда почувствовала облегчение. Думала, что хотя бы так моя тайна останется тайной.       Хэтти не нашла, что ответить. Она просто обняла Циску впервые по-настоящему, без притворства и дистанции. Ночь тянулась бесконечно. Казалось, будто на дворец опустили проклятие, и воздух стал вязким от порчи. Все ждали утра, но даже когда первые лучи робко пробились сквозь тяжёлые занавески, в комнате не стало теплее.

***

      Ландо проснулся от ноющей боли в груди. Он перевернулся на другой бок, но зуд не проходил. С трудом распахнув глаза, мальчик обнаружил себя в тёмном пространстве. Робко приподнявшись на локтях и потерев глаза, он резко сел на постели.       Комната была чужой. Не его. Незнакомые серые стены, тёмный шкаф у двери, почти пустое пространство без единого окна. Ландо уже собрался кричать, звать на помощь и бежать к выходу, но дверь внезапно распахнулась. Мягкий свет пролился на белый пол.       — Солнышко? — знакомый голос сразу поселил в душе капельку спокойствия. — Ты проснулся?       Мальчик кинулся к матери, всё ещё чувствуя дрожь в коленях. Он утонул в её объятиях, прижимаясь так крепко, словно боялся, что она исчезнет. Женщина тихо закрыла за собой дверь и, нащупав выключатель, зажгла свет.       — М-мама, — выдохнул Ландо. Казалось, будто это были его первые слова в жизни. Горло пересохло.       — Да, дорогой. Я здесь, — мягко ответила Циска, помогая сыну сесть на край небольшой кровати.       — Где мы? — нахмурился он, оглядываясь по сторонам.       Комната казалась тесной по сравнению с его прежними покоями. Вместо гардеробной — небольшой шкаф, возле которой аккуратно поместили его чемоданы и дорожные сумки, одна из которых была с эмблемой Эколь де Рош. На стене висела абстрактная картина, рядом с кроватью стояла тумбочка с бутылкой воды и косметичкой. Всё выглядело аккуратно и спокойно, но ощущалось чужим.       — У нас дома, в центре Лондона, — наконец ответила мать. — Сегодня утром нас забрал мой отец.       — К-как я… сюда попал? — Ландо сжал её ладонь, моргая от растерянности. Слова доходили до сознания медленно, как сквозь туман.       — Ты был под действием снотворного, — тяжело вздохнула Циска. — Мы пытались тебя разбудить, но доктор сказал, что организм истощён. Тебе нужно было отдохнуть. Мы перенесли тебя в машину на руках.       Ландо чувствовал, как немел. Значит, вчерашнее всё-таки не было ночным кошмаром. Мальчик облизнул пересохшие губы, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. В голове путались мысли, одна громче другой, и это сразу выдало его состояние. Циска заметила дрожь в его плечах и мягко провела ладонью по спине.       — Прости, солнышко, — прошептала она. — Я не хотела причинить тебе боль. Мне так жаль, — её губы задрожали, сдерживая новый поток слёз. — Прости меня.       — Мама, — резко прервал Ландо. Он дотянулся до её подбородка, коснувшись кончиками пальцев того почти созревшего синяка. Губы мягко расплылись в едва заметной грустной улыбке. — В-всё хорошо, мама, — кивнул он.       Он не мог позволить себе видеть самого близкого человека в таком состоянии. Ландо никогда бы не обвинил мать, потому что всё детство за него делали это другие. Кристофер находил поводы для придирок всегда — справедливо это было или нет, не имело значения. Поэтому даже теперь в сердце мальчика не было ни капли злости. Только усталость и беспокойство.       — Не беспокойся, — сказала Циска, поглаживая его руку. — Я всё улажу, хорошо? Мы будем здесь недолго, пока ситуация не прояснится. Пока я рядом — ты не один, солнышко. У нас есть поддержка, — с каждым словом её голос креп, становился увереннее. — Мы справимся. Я не позволю никому обидеть тебя.       — Спасибо, — тихо улыбнулся Ландо, опустив голову ей на плечо. — М-мам… а что насчёт остальных?       Он запнулся. Слова не складывались в фразу, ибо мысли путались, как рваные ленты. Он понимал, что дедушка Ричард принял их, пусть и с неохотой. Но что дальше? Что с остальными родственниками? Наверняка злость. Кристофер, конечно, обо всём позаботился. Значит, дорога домой закрыта? Неужели он больше никогда не увидит Фло? Мысль ударила внезапно, как вспышка. Ландо ахнул, резко подняв голову.       — Фло! Мама, где Фло? — голос его сорвался на панике.       — Тихо, солнышко, — мягко успокоила Циска, обнимая его. — Она дома. Час назад писала, что рисует в лесу с Лорой. С ней всё хорошо, я попросила, чтобы за ней присмотрели. Мы постараемся перевезти и её, но это займёт время.       Ландо заметно выдохнул, чуть расслабившись. Но внутри всё ещё оставалась щемящая боль — вопрос, похожий на порез, из которого медленно сочилась кровь.       — А Оскар? — спросил он почти шёпотом, стараясь скрыть страх в голосе. Он уже готовился к худшему, будто собирался принять удар на поражение.       — С ним Хэтти. Они тоже дома, — ответила мать, чуть улыбнувшись. — Оскар перенёс тебя из кровати в машину на своих руках. И сам перетащил твои вещи сюда.       Ландо замер. От неожиданности он прикусил язык. Сердце предательски забилось чаще, будто не справляясь с наплывом чувств. В глазах Ландо появился новый блеск — дрожащий, живой. Новость, сказанная матерью пронзила его до костей. Какая-то часть всё ещё сомневалась, не веря в услышанное, но другая молилась, чтобы это оказалось правдой.       Оскару было не всё равно. Его забота не была фальшивкой. Значит, всё это время он действительно переживал? Ведь выгоды в этом не было никакой. Ландо ясно помнил взгляд старшего — тот, с которым он удерживал его тогда, у ворот. Помнил, как Оскар умолял его не идти к Кристоферу, как по его щекам текли слёзы. Точно такие же, как в ту ночь, когда Ландо впервые решился открыться ему. В ту ночь, когда Оскар пообещал убить своего отца.       — Дорогой, тебе нужно восстановиться, — мягко произнесла Циска, вставая. — Поспи, если хочешь. Я принесу ноутбук, можешь...       Она не успела договорить. Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвалась невысокая загорелая девочка. Её рюкзак с глухим ударом упал на пол.       — Ландо! — закричала она, ошеломив женщину.       Мальчик растерянно моргнул, приподнимаясь на постели. И не успел ничего сказать, как девушка ринулась к нему и крепко обняла.       — Господи, Ландо! — голос Луизы сорвался, а в груди у него что-то сжалось.       — Л-Лу, — выдохнул он, всё ещё не веря, что видит её. Знакомый запах, знакомая теплая хватка. Он сжал её в ответ, чувствуя, как внутри становится больно от облегчения. — Луиза...       — Боже мой, — прошептала она сквозь рыдания. Ей казалось, что встретила воскресшего друга. В каком-то смысле — так и было. — Я люблю тебя, — разбито.       Она чуть отстранилась, но не отпустила его плеч. Её лицо было красным, опухшим от слёз, но глаза светились жизнью.       — И я тебя, — тихо ответил Ландо, нахмурившись. Он никогда раньше не видел Луизу такой растерянной и сломленной. Укол вины болезненно отозвался в груди. Ландо поцеловал Луизу в щёку и крепче прижал к себе, будто боялся отпустить хотя бы на секунду.       Циска в тот миг поняла одно — её сына оберегает не только она.

***

      Как выяснилось позже, Луиза прилетела в Лондон сразу после обеда вместе с братом в поисках друга. Брат, к счастью, тоже хотел повидаться со своими знакомыми, поэтому охотно согласился сопровождать сестру, несмотря на протесты родителей, не желавших отпускать её одну.       Первоначально Луиза планировала сразу поехать во дворец, но, стоило самолёту приземлиться, поняла, насколько это было наивной затеей. Куда ни глянь — таблоиды и экраны пестрели одной и той же новостью. Даже в такси по радио обсуждали скандал вокруг семьи Пиастри.       Не раздумывая дольше, она отбросила все предубеждения и написала Оскару. Луиза прекрасно понимала, что старшекласснику сейчас, вероятно, не до чужих сообщений, но через час тот всё же принял запрос и ответил. Она быстро объяснила, что прилетела лишь затем, чтобы убедиться, что с Ландо всё в порядке, и пообещала никому, кроме трёх самых близких, не говорить, где он находится. Ответ пришёл почти сразу — один короткий адрес. Без пояснений, без слов. Не теряя ни минуты, Луиза переслала сообщение Кике, Артуру и Карлосу, ибо те уже собирались вылетать следующим рейсом, чтобы быть рядом с другом.       Ландо был потрясён решимостью подруги, но вместе с тем чувствовал вину за то, что заставил друзей так переживать. Луиза выглядела уставшей, с потемневшими под глазами кругами, будто не спала и не ела с момента перелёта. Ему становилось стыдно за каждое из написанных тогда сообщений. Наверное, в их глазах это выглядело как крик о помощи, хотя на деле Ландо просто хотел попрощаться — на случай, если всё действительно закончится. Тогда он плохо соображал, веря, что его жизнь висит на волоске. И, может быть, в каком-то смысле он и правда вернулся из того света, но только благодаря этим людям.       Циска быстро познакомилась с Луизой, хотя с горечью отметила, как мечтала бы о другой первой встрече. Девочка ответила просто, что безопасность Ландо для неё была куда важнее любых формальностей.       Все переместились в гостиную просторных апартаментов. Дедушка Ричард был на работе, а стрелки часов приближались к пяти вечера. Циска разлила чай и ушла в другую комнату распаковывать вещи, оставив ребят одних.       — Милый, ты в порядке? — тихо спросила Луиза, ставя чашку на столик.       Ландо сидел у панорамного окна, глядя на вечерний Лондон, тонущий в мягком свете огней двадцать второго этажа.       — Не знаю, — честно признался он. — Будто всё это происходит не со мной.       Луиза кивнула. Он сделал глоток горячего ромашкового чая и поморщился с его вкуса. Мама явно решила применить все возможные способы успокоить его. Кажется, в ту ночь он действительно вёл себя дико. Половину уже и не помнил, да и не хотел. Лучше бы всё это стереть из памяти.       — Мне казалось, что наступил конец, — тихо произнёс он. — По-настоящему. Я думал, что умираю.       — Почему? — осторожно спросила Луиза, чуть подавшись вперёд.       — Будто меня подожгли. Я чувствовал такой жар в теле и морально тоже сгорал, думал, что сгорю дотла. Отец... — Ландо опустил взгляд. — Без понятия, как его теперь называть, но он будто кинул в меня горящую спичку и оставил в пламени. Я пытался сделать хоть что-то, чтобы потушить огонь внутри. Кричал, срывался, но это не помогало. Ничего не помогало.       — У тебя была паника, — мягко сказала Луиза. — Это нормально, Лан.       — Я помню только, как пришла Хэтти и всё повторяла, что всё будет хорошо, — он не моргал. — Мне показалось, что мне снова пять лет, и я просто ушибся, потому что потом пришёл доктор. Мне дали снотворное… а дальше — пустота. Ни сна, ни света. Только тишина.       — Можно я кое-что спрошу? — осторожно произнесла Оливейра, взглянув на него исподлобья. Ландо кивнул. — Обещай, что не будешь накручивать себя. Просто ответь честно, ладно? Я не давлю, — добавила она мягко.       — Лу, я слушаю, — усмехнулся он, машинально взъерошив волосы. Ландо знал, что бежать бесполезно, ибо Луиза читала его, как открытую книгу. Да и, признаться, он сам не прочь был наконец понять ответ хотя бы на один вопрос.       — Тебе было больно из-за того, что ты не его сын? — спросила она после короткой паузы, стараясь говорить ровно, хотя в голосе был оттенок тревоги. — Я просто… знаю, что ты не особо его жаловал, тебе было даже легче, когда он далеко. Или… — она сглотнула, — тебя больше задело то, что тебе врали?       — Нет, — ответ прозвучал быстро и уверенно. Он действительно знал это наверняка.       — Тогда… — Луиза чуть опустила взгляд. — Ты думал, что это конец потому, что больше не Пиастри?       Ландо посмотрел на неё мутным, стеклянным взглядом, в котором, казалось, не отражалось ничего. То ли последствия снотворного, то ли очередная попытка подсознания защитить себя от боли. Он молча пожал плечами, потом тихо выдохнул.       — Наверное, я не так уж сильно ненавидел быть Пиастри, как пытался всем показать, — произнёс он наконец.       Мальчик снова повернулся к окну. Город отражался в его зрачках блеклыми пятнами света.       — Пиастри, — повторил он вполголоса, будто пробуя фамилию на вкус. Теперь она звучала далеко и чуждо.

***

      Через час на телефон Луизы пришло сообщение от Кики, что они с Артуром и Карлосом приземлились и уже направлялись к ним. За это время Ландо успел принять контрастный душ и переодеться. Сознание постепенно прояснялось, хотя иногда он всё ещё зависал, уставившись в одну точку. Луиза помогала ему распаковать вещи и найти телефон, который буквально взрывался от уведомлений. Ландо включил режим «Не беспокоить», как единственный способ оградить себя от новой волны апатии.       Он прикидывал, что в этот раз о нём говорит Великобритания. Медиа всегда любила проходиться по его имени с особым азартом, будто нашла идеальную жертву для очередного буллинга. Впрочем, он уже привык. После истории с Карлосом журналистам стало трудно его задеть. Но теперь всё было иначе — теперь речь шла о семье. О матери. Поэтому Ландо решил не тратить силы на мнения злых, посторонних людей. Таких хватало и в своём круге.       — Солнышко, может, закажем пиццу? — Циска заглянула в комнату, пока Луиза складывала вещи в шкаф. — Твой дедушка будет нескоро, а я не в силах готовить.       — Конечно, мам. Как скажешь, — кивнул Ландо. Женщина улыбнулась и протянула ему свой телефон.       — Я не знаю, как это делается. Справишься?       — А как же, — усмехнулся он, принимая гаджет.       Циска ушла, а он открыл службу доставки. Через три минуты Ландо уже заказывал две Маргариты среднего размера и сырную большего размера. Луиза настояла, чтобы добавили апельсиновый сок.       — Хорошо, сэр, — ответил приятный женский голос. — На какое имя оформить заказ? Сэр, вы меня слышите?       — А… да, — опомнился Ландо.       — Как вас записать? — повторила девушка. Он замер.       — Ландо, — мальчик выдохнул после короткой паузы. — Меня зовут Ландо Норрис.