L'appel du vide

      Чонвон глубоко вдыхает тёплый воздух до боли в рёбрах, поднимает взгляд к отражению, по краям покрытому паром, и пристально вглядывается в самого себя. Сегодняшней ночью он, возможно, увидит хёна. Чонвон надеется, что увидит, ведь больше ждать нечего.       Засос Чонсона и размытые следы от большой ладони Сонхуна давно зажили. Чонвон наклеивает на правую руку три повязки пластырного типа и застёгивает серебряные украшения. Поздновато он решил следовать советам Сону, но всё же лучше сейчас, чем никогда.       Под стиль жизни вампиров без света пришлось подстроиться. На первом этаже Чонвон прикасается к ближайшей стене кончиками пальцев и осторожно проходит мимо прихожей в гостиную. Оттуда доносится по-змеиному шипящий голос Хисына. Чонвон замирает у перегородки.       — …мне повторить? Я хочу, чтобы вы отдали их мне и Ли Хи. Однажды по глупости доверился вам, и что получилось?       — Да пожалуйста, Ваше Величество. Делайте, что хотите.       Чонсон закатывает глаза, смело стряхивает с чёрной рубашки на груди ладонь Хисына и поворачивается во тьму прохода. Встретившись с ним взглядом, Чонвон перестаёт прятаться и выходит в слабое освещение старинной лампы на кофейном столике. На нём до сих пор лежит дикая роза, скоро засушенные лепестки точно осыпятся. Выкидывать, видимо, никто не планирует.       — Собрался?       — Злато, сегодня ты со мной.       Хисын отгоняет Чонсона к телевизору гневным взором. Лишь затем он подтягивает Чонвона в объятия и придерживает за поясницу. Слишком показательный жест, чтобы быть просто заботой, но Чонвон привык ко льду в его теле, поэтому даже не дёргается. Хотя по спине от тона Хисына пробегает предупреждающий холодок.       — Не отходи от меня ни на шаг.       — Хорошо.       Сонхун присоединяется к ним последним. Ничего не сказав, он сразу проходит в прихожую, обувается и, накинув на воротник рубашки чёрный галстук, начинает завязывать крепкий узел. Чонвон надевает застиранную куртку кого-то из деревни. Она на удивление подходит идеально, даже рукава подворачивать не нужно.       Путь до машины получается медленным и безмолвным. Чонсон периодически обгоняет их на вампирской скорости, запрыгивая на камни и поваленные деревья, Сонхун же идёт рядом. Чонвон ждёт недовольств и ругательств, как было в первый раз, но он упрямо молчит. Он держит ладони в карманах классических штанов, игнорирует болтающийся у живота нож и смотрит под ноги. Его клыки сжаты, из-за чего челюсть кажется более квадратной и выточенной. Эта безразличность беспокоит сильнее, чем крики и нападения.       В машине также тихо и темно. Чонвон забивается на место за Сонхуном, прижимаясь плечом к холодной двери. Он не знает, чего ждать, поэтому наблюдает за Чонсоном, который занял переднее сидение, разглядывая его спокойное лицо. Вскоре машина останавливается. Сонхун глушит мотор и опускает голову к коленям, а Чонвон начинает беспокойно наминать молнию расстёгнутой куртки.       — Молчи, — уха внезапно касаются мягкие губы, и Чонвон вздрагивает. Хисын сдавливает его оттопыренный локоть. — Ни звука, пока не вернёмся домой. И не бойся.       Чонвон робко кивает, и Хисын распахивает тугую дверь с его стороны. В лицо врезается порыв ночного ветра. Чонвон крошечными шагами огибает багажник, чтобы держаться Хисына, но ноги сами несут к Чонсону. Хоть он и не был в пригороде достаточно времени, незнакомые стены переулка мгновенно теряют всякое значение: прямо перед машиной стоят два мужчины. Точнее, два вампира.       — Ваше Величество, неужели, совсем не ожидали! — приторно радуется один из них, и Хисын скромно склоняет голову. — Покорный Юн Кихо и Покорный Чхве Тэян.       Чонвон поспешно выискивает в вампирах что-то примечательное, но они похожи на пластиковые манекены, насколько могут быть похожи ожившие трупы. Оба одеты в чёрные ткани, легко струящиеся от каждого движения. Всё. Ещё по открытой шее Кихо вьётся бордово-фиолетовая линия, а так ничего необычного. Такие же ярко-алые глаза, капилляры, покраснения и острые клыки.       — Его Величество Клана «Чан» и Обречённый Ли Хисын, — равнодушным тоном представляется Хисын.       Дальше наступает тугое молчание, чего Чонвон не выдерживает и сосредотачивает внимание на спине Чонсона. Новые знакомые его не напугали, ему скорее непонятно, что должно происходить.       — Господа, вы и Ян Чонвона взяли. Превосходное исполнение обязательств.       Шероховатый голос Кихо начинает приближаться. Чонвон инстинктивно втягивает голову в плечи, хватаясь за пояс на плаще Чонсона. Тот слегка поворачивает голову, но целиком так и не оборачивается. Максимум — поигрывает желваками.       — Господин Ян, познакомимся поближе?       Позади Чонвона проносится мощный порыв ветра, поднимающий полы его куртки. С трудом отвернувшись от фальшиво-дружелюбного взгляда Кихо, Чонвон замечает краем глаза за своим плечом высокую фигуру Сонхуна.       — Еду не трогать, — приказывает он ровным, спокойным голосом. Чонвон ощущает затылком, как над ним хищно возвышаются.       — Как скажете, — Кихо пожимает плечами с довольной улыбкой. — Оружие в машину.       — Нет.       — Тогда прощайте?       Тэян на небольшом отдалении действительно готов уходить. Сонхун и Чонсон снова переглядываются, а потом чуть ли не синхронно щёлкают застёжками на портупеях. Закинув стилеты и нож вместе с арбалетом и чехлом для стрел на задние сидения, Сонхун раздражённо хлопает дверью и с вызовом смотрит на Кихо. Незнакомому вампиру, кажется, плевать, он продолжает стоять в ожидающей позе, и тогда Сонхун рыкает:       — Что ещё?!       — Пусть господин Ян уберёт серебро.       Зачем… Пальцы Чонвона натыкаются на цепь, зацепившуюся за молнию куртки, и он ждёт решения остальных. Чонсон в ответ облизывается, задумчиво оценивая чужаков, и наконец мычит:       — Разве мы едем не к Правящему? Сколько там разумных, давайте по чесноку?       Странные вопросы, но Кихо их достаточно, что бы они не значили. Он одобрительно поцокивает языком, затем с намёком похлопывает себя по боку. Сонхун разводит руки в стороны, и, пока Кихо тщательно прощупывает его костюм и выворачивает карманы, не издаёт ни шороха. Закончив, Кихо отступает на шаг и, едва Хисын вызывающе вскидывает брови, разливается ядовитым смехом.       — Да ладно, Ваше Величество. Видно же, вы в состоянии, при котором с вас нужно сдувать пылинки.       — Уверен, что не смогу разорвать тебя голыми руками? — холодно уточняет Хисын. — Попробуем?       — Время, — хриплым голосом напоминает второй вампир. — Она ждёт.       Хисын коротким тычком направляет Чонвона к Тэяну, и он покорно движется в сторону недалеко припаркованного минивэна. В сопротивлении нет смысла. Выбора, как такового, тоже нет.       Тёмно-синяя дверь с грохотом отъезжает. Тэян выуживает с ближайшего сидения две плотные повязки. Чонсон криво усмехается, но позволяет завязать себе глаза. Реакция Сонхуна менее красноречива. Он не реагирует никак, только подставляет Кихо голову. К Чонвону и Хисыну тот относится проще — указывает вытянутой рукой на салон.       — Проходите, пожалуйста.       — А мы?       — А вы не угроза.       Хисын не отвечает. Сжав губы в тонкую линию, он подталкивает Чонвона забраться на последнее сидение у окна, затем хватает Сонхуна и Чонсона за рукава, чтобы втащить следом.       — Голова, — предупреждает Хисын, поднося ладонь к острому краю.       Ослеплённый Сонхун случайно тычется в потолок макушкой. Чонвон вспоминает, как Чонсон говорил, что одно из слабых мест у вампиров — это глаза, и, сам того не ожидая, ловит пошатнувшегося Сонхуна за лацкан пиджака.       Уронив его на первое попавшееся место, Чонвон тянется по темноте к Чонсону и находит его сперва напрягшуюся, затем замершую ладонь. Они садятся рядом с Хисыном. Кихо довольно улыбается, задвигая за собой тугую дверь, и машина тут же трогается с места.       Чонвону не нравится, что какая-то Покоряющая заинтересована им, но он пока не представляет, что делать с этой информацией, поэтому обращается к окну и немигающим взглядом разглядывает проносящиеся мимо окрестности. Он мало что успевает заметить из-за скорости, вынуждающей цепляться за подголовник, поэтому с таким же успехом мог ехать и с закрытыми глазами. Чонсон же сидит каменной статуей, держа руки на коленях, и, если Чонвон ненамеренно задевает его, всякий раз вздрагивает.       Спустя пару часов, за которые у Чонвона затекает каждая кость, машина замедляется. Чонсон наклоняет голову, к чему-то прислушиваясь за пределами машины, и Чонвон зависает с рукой в воздухе. Цыкнув на самого себя, он в итоге мягко касается плеча Чонсона кончиками пальцев и отворачивается к остальным вампирам. Кихо, следивший всю дорогу то за ним, то за Хисыном, расплывается в очередной улыбке, после которой по горлу Чонвона поднимается кислота.       — Выходим.       Хисын и здесь помогает Сонхуну и Чонсону выбраться. Чонвон спрыгивает на твёрдую почву самым последним. Он только встаёт на носочки, чтобы развязать повязку на Чонсоне, как его предплечье грубо перехватывают, и Чонвона пронзает молнией. Кихо неодобрительно прищёлкивает языком.       — Пока нельзя. Или, господин Ян, вы хотите, чтобы она ограничила им и слух?       — Слишком много официоза для обычной Еды.       Сонхун кривится, выставляя вперёд растопыренные пальцы, и Хисын берёт его под локоть с неразличимым бормотанием. Кихо пропускает чужое недовольство мимо ушей, указывая Чонвону на первые деревья лысоватого подлеска.       Хисын не давал ему указаний, так что Чонвон повторяет за ним: обхватывает Чонсона за руку. Вернее, пытается, потому что Чонсон ёжится и, дезориентированный, постоянно слепо осматривается. Чонвона тянет сказать ему пару ласковых, но он помнит приказ Хисына, поэтому исполнительно молчит и тащит Чонсона за собой.       В гнетущей темноте они, спотыкаясь через шаг, умудряются пройти без падения. Когда подлесок заканчивается, Кихо щекочет шею Чонсона, вырывая из него шипение. Чонвон показательно выдыхает через нос, смотрит на чужого вампира со всей ненавистью, на которую способен, и ловит мельтешащую ладонь Чонсона. Из-за нервного движения их пальцы неловко проезжают друг по другу. Чонсон успокаивается, лишь слепо нащупав застарелые шрамики-ожоги.       После подлеска узкая дорога петляет, прячась в поле дикой травы и опавших бурых листьях. Чонсон крепко держит Чонвона за запястье. Тэян идёт с Хисыном и Сонхуном чуть впереди, и на протяжении целого пути Чонвон думает исключительно об одном: поскорее бы к своим вампирами. Провоцирующий Кихо бесит до трясучки.       Вторая дорога, заворачивающая в очередной подлесок, и из полумрака выползает нечто огромное и зловещее. Заброшенная церковь, а рядом намёки на просевшие ханоки. Чонвон автоматически замедляется. Где-то здесь, за чёрными от сырости стенами и выбитыми витражами, прячется хён.       — Не переживайте, однажды вы назовёте это место домом, — вкрадчиво шепчет Кихо, и Чонвон пронзает его презрительным взглядом снизу вверх. — А, нет, подождите. Вы же не наследник. Так, обычная Еда.       Что, чёрт возьми, за загадки?! Чонвон уже размыкает губы, чтобы уточнить, что несёт это бессмертное существо, как Чонсон с напоминанием надавливает большим пальцем на его замёрзшую кожу.       — Вы не хотите со мной разговаривать? — Кихо задумчиво улыбается и стремительно перескакивает к идущим впереди. Сонхун мигом делает выпад в его сторону, запальчиво клацая клыками.       — Не обращай внимания на их бредятину.       Чонвон поднимает голову к Чонсону и встречается с его знакомой ухмылкой, пробивающей ямочку. При виде неё так и тянет облегчённо улыбнуться в ответ, пусть и повторно давят на запястье.       Совсем быстро Чонвону становится не до хмыканья, потому что они приближаются к церкви. Притоптанная поляна перед ней усеяна разлагающимися трупами. Стоп. Нет. Трупы двигаются. У ближайшего видны почерневшие рёбра, у второго с челюсти лохмотьями свисает серая кожа, вместо глазниц — чёрные впадины густой вонючей жижи.       Из горла Чонвона вылетает задушенный хрип, и он прижимает локти к бокам. То, что раньше считалось людьми, с бульканьем пытается сдвинуться, будто чувствует его запах. Ломающиеся под наивными движениями кости легко похрустывают.       Хочется развернуться и убежать, но Чонвон не может бросить хёна в таком месте, поэтому настырно идёт ко входу — раскрытым и потемневшим от времени дверям. Чонсон притормаживает за несколько шагов до двухступенчатого крыльца, и, поведя головой на набравшие громкость звуки, принюхивается. Нахмурившись, он спускается пальцами к пальцам Чонвона и соединяет их. А дальше тянет в сторону, пока тот не врезается в его бок.       — Ч…       — Молчи, — это далеко не просьба. — Держись меня.       Чонсон ставит Чонвона впереди, придерживая за надплечья. Он съеживается, умело уменьшаясь в размере. К счастью, вскоре гниющие твари остаются позади, и они попадают внутрь церкви. К несчастью, это только начало.       — Снимайте повязки.       Чонвон ухает, когда его грубо разворачивают за плечо. Чонсон напротив стягивает плотную ткань, оставляя её болтаться на шее. Прищурившись, он внимательно сканирует лицо Чонвона. Его челюсти почему-то напрягаются.       — Прекрасный приём, — цедит он, взглянув поверх Чонвона на стригоев. Кихо пожимает плечами и перекатывается с пятки на носок. — Где Покоряющая и Новорождённый?       — Не торопитесь. Сначала пройдёмся.       Чонвон задирает голову, осматривая уходящие ввысь обшарпанные стены, покрытые чем-то тёмным и влажным, и осевшие колонны. При вдохе полной грудью нос забивает тошнотворным запахом гнили и нечистот. Чонвон прячет лицо в рукаве куртки. Услышав те же булькающие хрипы и углядев, как во мраке шевелится подобие человеческого тела, Чонвон подшагивает к Чонсону чуть ли не вплотную.       — Мы здесь не на экскурсии. Где Покоряющая и Новорождённый?       — Господин Ян, что вы скажете насчёт…       До его поясницы дотрагиваются горячие пальцы, затем Чонвона обмывает воздушным потоком, и, стоит ему моргнуть, Чонсона перед ним нет. Он у противоположной колонны: вековой камень трещит и осыпается белой пылью, когда Кихо вбивается в него затылком.       — Его Высочество «Чан» сказал, что донсэна Новорождённого нельзя трогать. Проблемы с вампирским слухом? — выдавливает сквозь оголённые клыки Чонсон, держа предплечье у горла Кихо, и тот привстаёт из-за давления. На его губах, однако, расцветает улыбка. — Или с Чутьём?       — Не время, — глухо напоминает Тэян, горбясь, и его сухая фигура выделяется на фоне выбитого окна и ночного неба.       — Доброй ночи, господа.       Чонвон от неожиданности вздрагивает. Звонкий голос доносится откуда-то сверху, и чуть выше он обнаруживает полуразрушенный балкон. Практически в полной темноте видно плохо. Это невысокая девушка. Чонвон бы сказал, что они одного роста. Она в том же рваном балахоне, что и Кихо с Тэяном. Спутанные длинные волосы чернильной волной прикрывают плечи. Сначала Чонвон не понимает, почему видит лишь правый мерцающий глаз, потом до него доходит, что второго просто нет. На щеках девушки глубокие порезы, кожа с подбородка скаталась целыми кусками.       — Меня зовут Покоряющая, рада приветствовать каждого, — спокойно произносит девушка и, когда Чонсон делает шаг по направлению к балкону, мягко мажет указательным пальцем по воздуху. — Ну не торопитесь, куда собрались.       Чонсон тут же тормозит, будто действительно послушался, и задумчиво промаргивается. Чонвону не до его странного поведения, поэтому он щурится и внимательно осматривается в поисках хёна. В этот же момент они с Покоряющей встречаются взглядами, и на её искажённом лице появляется мимолётное выражение изумления. Хотя сложно разобрать, когда одна половина обезображена, а на второй зияет пустая глазница.       — Где Новорождённый?       — Новорождённый… — голос Покоряющей затихает. Она поворачивается в сторону Сонхуна, но от разглядывания Чонвона отрывается не сразу. — Рядом.       — Где именно?       — Ваша спешка мне не нравится.       Сонхун фыркает, отрывисто и вместе с тем презрительно. Он упирает руки в бока, отчего задирается его пиджак. Эта внезапная деталь развязывает узел внутри Чонвона. Но расслабиться не получается. Покоряющая спускается по правой лестнице, и он непроизвольно скрывается за спиной Чонсона. Не помогает. Покоряющая молча проходит вокруг, рассматривая его. Единственный глаз так и скачет сверху-вниз. У Чонвона от её сладковато-приторного трупного запаха начинает кружиться голова.       — Интересно… Как изменился, — бормочет Покоряющая и движется дальше. К Хисыну. Он напряжённо наблюдает, стиснув кулаки. — Давно не виделись, господин Ли.       — Хён, вы знакомы? — настороженно уточняет Сонхун.       — Нет.       — Это оскорбительно, господин Ли. Вы забыли ту, для кого были последней надеждой.       Плывущие по дырявой крыше облака закрывают луну, и на церковный зал опускается тьма. Последним ориентиром слабого света остаются вампирские глаза. Чонвон прослеживает, как Покоряющая приближается к Хисыну, будто по-настоящему плывёт, а не идёт. Сонхун предупреждающе рычит и выступает вперёд. Чонсон оценивает обстановку, оставляя Чонвона на пару шагов позади.       — То есть вы не жалеете, что когда-то отказали мне в Укусе.       — Я никогда не жалею, — надменно отвечает Хисын. Впервые таким тоном, который способен посоревноваться с его ледяными ладонями.       — Я стала такой из-за вас, — едко парирует Покоряющая и скалится, намекая Чонвону дикую собаку с улиц пригорода. — Стоило бы.       Им всем плевать на хёна, с горечью осознаёт Чонвон.              И никто не будет искать его.       Когда луна вырывается из фигуристых облаков, он вновь осматривается, пытаясь найти хоть что-то, и неожиданно обнаруживает странность. Если приглядеться, кажется, что недалеко у стены дыра. Да, так и есть. Это открытая металлическая дверь с решёткой, и Чонвон похлопывает по карманам в поисках фонарика.       — Из-за вас я потеряла важную часть жизни, а вы даже не помните об этом! — внезапно рычит Покоряющая, отвлекая Чонвона от обдумывания плана побега. — Они должны были остаться со мной!       — Сомневаюсь, что был тебе чем-то обязан.       Чонсон наблюдает за ним, понимает Чонвон, когда оборачивается оценить обстановку. Остальным вампирам на него плевать: Хисын и Покоряющая обсуждают что-то непонятное, Сонхун напряжённо следит за ними. Только Чонсон обращает внимание. Стоит им встретиться взглядами, он неодобрительно качает головой.       — Вас называли защитником людей, а вы…       Прервавшись, Покоряющая обнажает клыки и издаёт утробный рёв. Чонвон прикидывает расстояние. Возможно, метров пять. Есть шанс проскочить незаметно. В воздухе стоит сильный запах гнили и разложения, так что его запах быстро потеряется, если он сумеет оторваться. Вот бы ещё Чонсон не пялился. Отведя правую ногу назад, Чонвон мягко опирается на носок и вдыхает полной грудью.       А затем срывается с места.       — Ты о… Злато!       — Поймать!       Вампирские голоса сливаются в единый шум после того, как Чонвон ныряет в узкий проход. В пустом, низком коридоре холодно и воняет сыростью. Кто-то ныряет в катакомбы следом, застревая в рассыпающихся стенах. У Чонвона есть преимущество, поэтому он с лёгкостью острого ножа скользит по тесным коридорам, не замедляясь, и влетает на поворотах во влажные выступы. Вытаскивая из внутреннего кармана куртки фонарик, Чонвон приказывает себе поторопиться.       Хёнхёнхён.       Это всё ради хёна.       Лёгкие горят из-за спешки, и Чонвон использует боль как мотивацию продолжать движение. Он не знает, где находится. Коридоры различаются лишь шириной, но Чонвону не страшно затеряться в них навечно. Он не будет жить без Сону.       Где-то на миллионом повороте Чонвон в кого-то врезается и отлетает назад. Ударившись плечом о твёрдую поверхность, он спотыкается. Затем Чонвон промаргивается и обнаруживает в слабом освещении Кихо. В памяти тут же проскакивают злобные слова Сонхуна о «переломает за секунду и не вспотеет».       Даже не успев восстановить равновесие, Чонвон загребает пальцами землю и бросает перед собой целую горсть. Кихо морщится, на секунду замедляясь. Чонвон бросает снова, пару раз нажимает на кнопку фонарика и вдруг против воли дёргается вперёд. Его хватают за ворот куртки, вторая ладонь Кихо тянется к плечу, и Чонвон не думает, когда смыкает челюсти.       Волокнистая плоть мертвеца под его зубами противно растягивается, как жевательная резинка, на вкус напоминает порох и соль. Хрящи под давлением податливо перемалываются, наполняя рот горячей медью. А перед глазами вспыхивает другая картинка: застрявший нож под белоснежной рубашкой. Тому вампиру, в отличие от этого, причинять боль не хотелось.       Чонвон разжимает зубы и невольно поднимает руки, когда в нос тычется дуло револьвера. Кихо с любопытством смотрит на прокушенную ладонь пару до тошноты долгих мгновений, потом делает спокойный шаг вперёд. Фонарик падает, разнося по катакомбам пыльное пятно света.       — Знаете, сколько часов будет заживать? — спрашивает Кихо и слизывает текущую по запястью кровь. — А дырень в вашей груди? Мне посчитать?       Револьвер и правда направлен на солнечное сплетение Чонвона. Он осторожно оглядывается через плечо и ожидаемо не находит вариантов для спасения. Позади абсолютная тьма и тишина. В воздухе ощутимо пахнет кровью.       Может, Сонхуну следовало научить его отбирать оружие.       — Заставляете разговаривать самим с собой, господин Ян. Нехорошо.       Кихо легко взводит курок, надавливает указательным пальцем на спусковой крючок, и револьвер плывёт одновременно с его бледной ладонью. Чонвона начинает мутить из-за трупного привкуса во рту.       — Не бойтесь, так просто не умрёте.       Кихо хочется послать куда подальше, только вот он как будто не издевается. И не взбешён, что его ладонь до мяса прокусили. Револьвер опускается на уровень груди Чонвона, где грохочет сердце. Оглушённый собственным бешеным дыханием, он непрерывно смотрит на блестящее во полумраке дуло.       Вот так жизнь и закончится? Под заброшенной церковью в компании стригоя?       Проходит секунда, две. Согнутые в локтях руки по-идиотски затекают. Чонвон слизывает с губ металлический след. Кихо с мрачной деловитостью осматривает его с ног до головы и больше не выдерживает паузу. Сразу стреляет. Разнёсшийся грохот оглушает, резкая вспышка ослепляет, и Чонвон инстинктивно зажмуривается.       В этот же миг кто-то толкает его в плечо, вдавливая в рыхлую землю, и перед раскрывшимися глазами Чонвона появляется вытянутое предплечье в знакомом чёрном рукаве.