L'appel du vide

      — А чё это за писанина? Опять своё говно чиркаешь?       — Не трогайте моё!       Послышался удар. Глухой, рубленный и приправленный рваным криком.       Чонвон, не переставая шмыгать носом, прятался под столом, свернувшись у батареи. Его слабое, костлявое тело дрожало от страха.       — Сука, только прикоснитесь к моим записям, и я убью вас.       — А давно мы такие смелые? Не стрёмно одному против троих?       Снова удар и треск.       После того, как Юджин-нуна умерла, у Чонвона и Сону не осталось никого, кто мог бы защитить. Никого, кто был бы добр, и это повлекло за собой изменения.       Каждый день стал похож на игру на выживание.       — Какие нахуй вампиры, ты чё, дебил?       — Не читай!       Повторный треск, и скрип закачавшегося шкафа.       Чонвон не верил в существование Бога, но, просыпаясь и засыпая, умолял его о прощении и спасении. Пусть Бог никогда не отзывался и не слышал, Чонвон продолжал умолять. Каждый день стал похож на зацикленное воспроизведение кошмара, и держаться дальше не получалось. Он больше не мог выносить сковывающее до костей чувство страха.       — И мы ещё спим в одной комнате с этими идиотами.       — Не трог… Блять, всё, я предупреждал тебя.       У стола показались ноги. Чонвон знал, что они принадлежали хёну, и, приказав себе перестать трястись, подполз к краю. В следующую секунду Сону пошатнулся и рухнул на колени. Чонвон беззвучно ахнул. На затёртый ламинат капнули первые капли крови. Едва Чонвон поднялся, его сразу схватили за волосы.       — Тоже хош получить?       — Не трогай хёна!       Подросток, державший за загривок, рассмеялся, и Чонвон неумело пнул его по колену. А затем от души плюнул ему в лицо.       — Сука.       Его встряхнули, и Чонвон, будучи ниже всех, поднялся на носочки. Он брыкнулся в твёрдой хватке в попытке освободиться, и это привело к удару. Глаза мигом наполнились слезами, и так страшно ему ещё не было.       Самое горькое во всей ситуации было то, что на пороге общей комнаты он видел две мужские фигуры. Воспитатели подпирали косяк двери плечами, переглядываясь и насмешливо улыбаясь, и Чонвон в который раз за жизнь понял, что рассчитывать не на кого.       Юджин-нуна ушла далеко-далеко.       — Чонвон ничего не сделал вам, отпустите его, — прохрипел Сону, с трудом переворачиваясь на спину, и взялся за разбитый нос. Его бледную ладонь, не прекращая, чертили грязные линии красного.       — Как это ничего, он в меня харкнул.       — Ага.       Второй подросток, ухмыльнувшись, всадил носок ботинка в лицо Сону, и раздавшийся хруст оглушил Чонвона. Удар не мог быть таким оглушающим, но Чонвону было плевать. Он был сосредоточен лишь на застонавшем хёне.       — Отстаньте!       — Заебал пищать.       Чонвон подпрыгнул, изворачиваясь ужом, и уклонился от летящего кулака. Когда подросток замешкался, Чонвон наклонился и сомкнул зубы на ладони у своего носа. Стук столкнувшихся резцов, треск костей и металлический привкус — он почувствовал всё одновременно.       — Бл-лят-ть.       Чонвона толкнули. С силой. Так, что он споткнулся о ноги Сону и затормозил виском об острый край стола. Неожиданное столкновение ослепило, и последнее, что Чонвон увидел: в череп Сону прилетел дырявый кроссовок.       Дальше Чонвон не видел ничего. Как и не чувствовал. В ушах зазвенело. Страх, боль и дрожь исчезли, сменившись на нечто возбуждающее и горячее, и Чонвон, пошатнувшись, с кривой ухмылкой встал на ноги. По виску пробежала тонкая струйка крови.       Подростки больше не пугали. Да и что они могли сделать? Убить? Не стоило утруждаться, Чонвон и так умер вместе с Юджин-нуной.       Никто не имел права трогать его хёна.       Оттолкнувшись от стола, Чонвон запрыгнул на толкнувшего подростка. Они упали на пол, сбив по пути один из книжных шкафов. Чонвон не стал ждать, пока его ударят. Он первым впечатал трясущийся кулак прямо в шею, а второй — в нос, и зашипел. Оправившись от падения, подросток схватил его за рукава одежды, и они перевернулись.       Последние моменты драки, до того, как воспитатели всё-таки разняли их, отложились в голове навсегда. Чонвон запомнил, как рычал, царапался и кусался, глотая солёную смесь своей и чужой крови, и цеплялся за обидчика хёна мёртвой хваткой, чтобы его не оттащили, не позволив отомстить. В тот день Чонвон на какие-то жалкие пять минут превратился в загнанное животное, а испуганному зверю, угодившему в капкан, остаётся лишь одно:       Драка насмерть.