L'appel du vide

            Пройдясь по гостиной, Чонсон собирает и прикрепляет стилеты к портупее на бёдрах. Чонвон на онемевших ногах слезает с дивана и слышит под ногой хруст засушенных лепестков от розы.       — Хисын-хён… М-м… дал мне ключи от машины Сонхуна. Он, как это называется, в спячке?.. А Сонхун ушёл…       — Не удивлюсь, если он уже в «Чан».       Взяв Чонвона за локоть, Чонсон ведёт его к открытым в сумраке дверям и на миг оборачивается через плечо.       — Я обещаю, что мы поговорим о нас, когда будем в безопасности. Сначала Сону.       О каких это нас? Это кто? Про кого? Внезапно поздней осенью под толстым свитером становится жарко. Чонвон не успевает обдумать, потому что Чонсон останавливается на пороге с хмурым видом. Он вновь окидывает первый этаж долгим взглядом.       — Я больше не смогу войти. Ты всё взял?       — У меня ничего нет.       — А документы и дневник Сону?       — Ой.       Шмыгнув носом, Чонвон семенит в гостиную и по пути высмаркивается в платок, который Хисын дал ему пару дней назад. Наклонившись, Чонвон забирает фонарик, сразу прячет в карман и прижимает к груди ламинированные карточки и твёрдый блокнот.       — Уберёшь их?       Приобняв себя руками, Чонвон осматривается. В ближайшее время они в дом не вернутся, разве что приедут в гости к Хисыну-хёну, и он невольно прощается с приглушёнными тенями и одинокой иконой в углу. Сколько нового Чонвон узнал в этих стенах. Хён даже выделил ему личную комнату…       — Презервативы и смазку забыли.       Взглянув на его потерянное выражение лица, Чонсон рассыпается в странном облегчённом смехе и приседает, чтобы их лица оказались на одном уровне. Чонвон от внимательного рассматривания ёжится.       — Я могу коснуться тебя?       — Не спрашивай меня о таком.       — Хорошо.       Мягкий шаг, и Чонсон осторожно обнимает его за лопатки. Чонвон замирает, потом медленно обвивает руками талию Чонсона. Кажется, какое-то мгновение никто не дышит. Чонсон слишком бережно держит его, не соединяя пальцы, и у Чонвона появляется ощущение, что он — фигурка-оригами, которыми нуна и хён увлекались в детстве. Однажды он, не заметив, наступил на розового котёнка Юджин, и тот за секунду превратился в бесформенный комок.       Сейчас Чонвон тот самый комок нуны.       — Я рад, что Сонхун-а ничего не сделал с тобой.       Чонсон опускает подбородок на макушку Чонвона, и по нему проходит целая волна из мурашек. Сжавшись, Чонвон закрывает глаза и глубоко вдыхает, ловя металлический запах крови, слабый отголосок пота и земли.       Жизнь в «Миринэ» научила Чонвона трём вещам:       Боли, похожей на Хисына-хёна и его погибшую семью.       Ненависти, напоминающей Сонхуна.       И страху.       А Чирисан научил…       — Я испугался, когда он убил тебя, — шёпотом признаётся Чонвон чёрной рубашке Чонсона. Всё-таки в вампирском слухе есть плюсы: хрупкие откровения не обязательно произносить сильным и уверенным тоном.       — Ты… испугался?..       — Вы теперь враги?       — Да нет, при вечной жизни половина забывается, — Чонсон отстраняется и берёт Чонвона за плечи. — Ты готов? Чтобы догнать упущенное время, нам придётся использовать скорость.       — Но… ну, я же не вампир.       — Ну а я не человек.       Секунда, и Чонвон оказывается в воздухе. Цыкнув, он хватается за лацканы кожаного плаща и преувеличенно недовольно брыкается, на что Чонсон скалится и демонстрирует белоснежные клыки. Чонвон в ответ засовывает в его рот указательный палец.       — Осторожно, а то что-нибудь откушу.       — Нашёл чем пугать, — Чонвон закатывает глаза. — Я тебя не боюсь.       — Заманчивый в полном действии, я помню, — важно кивает Чонсон и, прежде чем Чонвон снова огрызнётся, высоко подкидывает его.       Взлетев и приземлившись в знакомые руки с писком неожиданности, Чонвон стискивает крепкий кулак и хлопает им по макушке Чонсона.       — Ладно, согласен, заслужил. Но мы всё ещё теряем время, огонёк.       Чонсон неуверенно улыбается, и внутри Чонвона теплится сердце. Он не должен, его обманывали и использовали, однако Чонсон… Это Чонсон.       И теперь Чонвон не знает, что будет дальше.       — Задержи дыхание, а лучше закрой глаза.       В следующий миг хлёсткий порыв ветра бьёт по щекам, и Чонсон останавливается. Поймав открытым ртом воздух, Чонвон усиливает хватку на плаще и, спрятав лицо в лацкане, кивает. Снова сильный удар ветра, и Чонвон снова задерживает дыхание. Он не открывает глаза, доверившись Чонсону, и слышит, как окружающие звуки с каждым перемещением меняются: вот мелкое зверьё и редкое щебетание ночных птиц, вот бегущий ручей и шуршание пшеницы. Вскоре наступает полная тишина, и Чонвон пытается отдышаться. Ослабевшие ладони подрагивают.       — Всё, ты умница.       Чонсон не опускает его на землю, решительно приближаясь к машине Сонхуна, и Чонвон судорожно роется в кармане в поисках ключей.       — Если Хисын-хён забрал их у Сонхуна, как он покинул Чирисан?..       — А тебе не всё равно на него?       Чонсон от души хлопает дверью с его стороны и огибает багажник. Чонвон неуютно елозит пятой точкой и оборачивается к задним местам. За подголовниками лежат грязный официальный костюм с вешалкой и арбалет, и при виде них становится тоскливо.       — Пристегнись, мы поедем очень быстро.       — Ты тоже тогда пристегнись.       — Полёт через лобовуху не убьёт меня, — ухмыляется Чонсон, но всё равно пристёгивается под пристальным взглядом Чонвона.       Отпустив свой ремень, он скрючивается у двери и обращает внимание на начало сумрачного подлеска. Фары не включены, в темноте практически ничего не видно.       — Тогда, у обрыва, мне звонил Кей-хён. Фума-хён… эм, это мой старший, не успел забрать Сону.       — Сонхун… убьёт хёна?       — У него нет выбора.       Чонсон болезненно кривится, разворачивая машину, и Чонвон откидывается на подголовник. В салоне пахнет дешёвой морской солью из ароматизатора и прелыми листьями. Это первый раз, когда Чонвон занял переднее место. Раньше он сидел за Сонхуном.       — Или свяжется…       — Свяжется?       — Нет, забей. Поехали.       — Я так и не понял, какие между вами отношения.       — Сугубо деловые с нотками сексуального напряжения, когда мы трёмся друг о друга во время спаррингов.       Чонвону не нравится, как звучит часть про «трёмся». Чонсон самодовольно улыбается, но не объясняет и трогается с места. Мир за окном стремительно проносится мимо, сливаясь в смазанные пятна, и Чонвон глубоко дышит носом.       Если они не успеют…       Чонвон уже не уверен, что хочет умереть вслед за хёном.       Ночные улицы пригорода пустынны и заброшены. Вскоре он заканчивается, обращаясь в бескрайний лес, и Чонсон сворачивает на неприметную дорогу. Взявшись для опоры за ручку, Чонвон выпрямляется и с прищуром вглядывается в одинаковые деревья. Кажется, поездка заканчивается.       Его подозрение подтверждается, когда машина покидает небольшой подлесок и проезжает через открытые кованые ворота. Чонвон даже отсюда видит, что это огромная территория с высоким забором из коричневого кирпича. Его замёрзшие руки начинают потеть.       — Сначала на минуту заглянем в мой Клан.       Чонсон тормозит напротив трёхэтажного дома из чёрного камня. Выглянувшая из-за туч луна поливает всё серебристым светом, но только не его. Чонвон замечает напротив второй дом. Тот значительно больше и напоминает особняк из-за бледно-жёлтого камня, величественных башен и широких балконов.       — Пойдём-пойдём.       Чонсон машет ладонью, взбегая по трёхступенчатому крыльцу. Подёргав за ручку, он грязно выругивается и раздражённо тарабанит ногой по хлипкой двери.       Как только она открывается, на пороге появляются два вампира. Они выглядят молодо, возможно, на пару лет старше Чонвона и с ног до головы одеты в чёрную кожу.       — О, хён, ты вернулся!       — Вы чего закрылись?       — Верховный приказал запереть все двери и окна и… э-э, ты привёл человечка? — первый вампир непонимающе хмурится и переглядывается со вторым. — У нас новая Еда?       — Это не Еда, — говорит кто-то новый.       Чонвон шарахается в сторону и автоматически ныряет за локоть Чонсона. На лестнице за спинами незнакомцев вырастает третий вампир. Он не выглядит устрашающим, даже голос прозвучал приятным бархатом, но Чонвона напрягает его высокий рост, длинный кожаный плащ и широкие плечи.       — Фума-хён, — выдыхает Чонсон, заходя внутрь, и тащит Чонвона за плечо. Фума бесшумно спускается в подобие прихожей. — Где Кей-хён и Верховный?       — Нас посетила Покоряющая, — Фума останавливается напротив Чонвона и прячет ладони под мышками. — Как вас зовут?       — Это Чонвон. Мы за Сону.       — Плохо. Крайне плохо, Чонсон-щи, вам придётся ждать Кея и Верховного.       — Времени нет.       — Йа, че стряслось?! — первый вампир подбоченивается, и Фума выпрямляется, возвышаясь горой из чёрной кожи. — Почему мы с Таки не в теме?       — Вернитесь в зал для тренировок, господин Маки, — приказывает лёгким тоном Фума и круто разворачивает первого вампира за загривок. Второму он с намёком кивает на арку в следующую комнату. — Вы тоже, господин Таки.       Чонвон прячется в тени, куда не доходит лунный свет, и берётся за локоть Чонсона обеими ладонями. Он не боится, никто из незнакомцев не выглядит угрожающим, но быть под боком у Чонсона спокойнее. Вновь переглянувшись, Маки и Таки вежливо кланяются Фуме и направляются к левому проходу. Прежде чем исчезнуть, Маки игриво прищуривается, делая вид, что предельно заинтересованно рассматривает Чонвона.       — Хён, я не могу ждать, пока Верховный и Кей освободятся.       — Мне пойти с вами?       — Ты посмотришь за Чонвоном?       — Что? Нет! — Чонвон дёргает Чонсона за рукав плаща.       — Это опасно, там много чужих для вас вампи…       — А вы мне родные, что ли?! — взрывается Чонвон. Будет ещё какой-то ходящий труп указывать ему! Чонсон облизывает губы, подбирая слова, и Чонвон опять дёргает его к себе. — Пожалуйста, Чонсон. Я должен увидеть его, ты же знаешь.       — Это опасно, Чонвон.       — Пожалуйста.       — Нет.       — Чонсон!       — Так, не спорьте, — мягко присоединяется Фума, примирительно поднимая раскрытые ладони. — Предлагаю следующее: вы идёте за господином Новорождённым, а я прерываю встречу Верховного и Покоряющей.       — Зачем? — не понимает Чонвон. Он окончательно запутался в вампирских правилах. — Он скажет убить Чонсона и хёна, если узнает.       — Если бы Верховный следовал Правилу Сон Ханбина, он бы убил Чонсона давным-давно, — отвечает Фума, и на его лице появляется что-то, близкое к сочувствию. — Не переживайте, всё будет хорошо.       — Если Сонхун, конечно, не опередил нас.       — Тогда не допустите этого.       Фума впервые за разговор улыбается и полностью преображается. Он напоминает Чонвону кого-то давно забытого, но близкого сердцу. Наверное, дело в том, что он смотрит на Чонсона, словно является его старшим. Как Юджин-нуна.       — Идите, Чонсон, мы с Кеем подстрахуем вас.       — Спасибо.       Чонсон выпускает облегчённый смешок, стуча кончиками пальцев по кадыку, и Фума повторяет странный жест. После тотчас исчезает, и дыхание Чонвона сбивается внезапным порывом ветра.       — Погнали.       Не дожидаясь, Чонсон покидает дом и устремляется к особняку напротив. Чонвон, не выпуская из видимости его развевающийся плащ, бежит следом в темноте и перескакивает на дорожку из мелких камушков.       Когда Чонвон преодолевает крыльцо, Чонсон дёргает за ручки и что-то восклицает, обнаружив незапертые двойные. Оставив небольшую щель, Чонсон протискивается внутрь и оглядывается, проверяя Чонвона.       Оказавшись в кремово-белом помещении, которое Чонвон не может рассмотреть из-за абсолютной темноты с редкими пятнами от серебристой луны, они одновременно останавливаются.       На первой ступени широкой лестницы из камня в розоватых разводах стоит невысокая девушка в официальном костюме и держит в руках замотанную скотчем коробку. Заметив их, девушка приоткрывает губы, и Чонвон втягивает голову в плечи из-за выглядывающих клыков. Он не был готов к такому количеству вампиров за один раз.       — Стригоям сюда нельзя, — её звонкий голос отражается в открытом пространстве эхом. — Её Величество в курсе?       — Отойди, — предупреждающе бросает Чонсон, и девушка напрягается. — Где Принц Чан?       — Я… Вам нельзя просто так врываться!       Чонсон не даёт договорить. Переместившись к девушке за секунду, он сворачивает ей шею и, одновременно подхватив и коробку, и безвольный труп, аккуратно опускает на ступени. Чонвон мешкает, случайно натыкаясь на её стеклянный взгляд.       — Она же ничего не сделала, — устало шепчет Чонвон, с опаской хватаясь за гладкие перила из кремового камня. — Она Вернётся?..       — Да куда денется, — Чонсон торопливо перескакивает через ступень. Чонвон не сдерживается и оборачивается к безвольно раскинувшимся ногам. — Я не позволю… Я не должен был обманывать тебя и упускать Сону в ту ночь, понимаешь?       — Почему ты ничего не сделал раньше?       — Потому что я трусливый говнюк, Чонвон.       Он рвано кивает и быстро начинает задыхаться из-за непрекращающегося подъёма. На площадке третьего этажа Чонсон внезапно тормозит, из-за чего Чонвон со стоном рушится на колени. Обведя подозрительным взглядом облицованные мрамором стены, Чонсон с хрустом разворачивает голову к абсолютно чёрному коридору, и на затылке Чонвона шевелятся волосы.       Здесь темно, но лунный свет освещает часть пола с бежевым ковром, и на нём Чонвон замечает лакированную туфлю. Шумно пытаясь отдышаться, он лихорадочно вытаскивает из кармана фонарик и спешно ведёт им по чьей-то ноге.       Чёрные брюки, лежащая на бедре бледная ладонь и застёгнутый на голое тело пиджак. Чонвон не знает этого вампира, но тот почему-то чересчур довольно улыбается ему, показывая верхний клык. Чонсон вдруг дёргает Чонвона за воротник куртки, чтобы поставить на ноги.       — Чонвонни!       Этот голос.       Чонвон боялся, что больше никогда не услышит его.       Когда ослепляющий луч фонарика скачет вправо и освещает любимое лицо, глаза Чонвона предательски наполняются слезами. Он не может проконтролировать накатившее облегчение и выпускает сквозь дрожащие губы горький скулёж.       В жалких метрах от него стоит Сону.       Растрёпанный, худощавый и родной Сону.       — Чонвон! — повторяет он, делая шаг, и тут же дёргается обратно. Луч фонарика скользит к его поднятой руке и останавливается на знакомой кожаной перчатке. — Отпустите меня!       — Ты в край обнаглел, Пак, — говорит во тьме знакомый мягкий голос, и в серебристое пятно выходит Сонхун. Только не это. — И Дитё, и Разорванный Горлом — не жирно?       — В самый раз, — со смешком отвечает Чонсон и мельком смотрит на Сону. — Искать нужно было лучше.       — Виноват, — Сонхун картинно морщит нос. Чонвон узнаёт в нём самого первого, злобного и опасного Сонхуна из переулка и стискивает фонарик. — Интересно даже, чем бы всё закончилось, если бы Гонук и Гаыль не доставили Новорождённого сюда.       — Рады стараться, — хмыкает незнакомый вампир, не двинувшийся ни на сантиметр.       — Меня зовут Сону, — вдруг рычит Сону, и Чонвон подпрыгивает, не узнавая новую интонацию.       Нет, всё в порядке, это хён. Не монстр. Дёрнув обездвиженным предплечьем, Сону приближается к лицу Сонхуна и следующее говорит твёрдым, беспрекословным тоном:       — Вы обещали. Отпустите меня.       — Ты никуда не пойдёшь.       — Ты обещал, — голос Сону дрожит.       Он обнажает маленькие клыки, заставляя Чонвона снова подпрыгнуть от неожиданности, и в очередной раз дёргает рукой. Сонхун от неожиданности спотыкается.       — Я не знал, что это Пак.       — Тогда для чего ты наполнил меня этим ебаным огнём?       Сонхун клацает клыками в сантиметре от носа Сону, и тот, с внезапной прытью освободившись, отталкивает его. Через секунду хён застывает как вкопанный.       Раздражение, злость и всё остальное, что было на лице Сонхуна, испаряются, и он задавленно хватает воздух ртом, словно долгое время находился под водой. Его ресницы не перестают порхать, и, когда Чонвон видит, что глаза меняют оттенок, срывается с места.       — Отвали!       Сонхун, конечно же, выше и больше, но это не мешает Чонвону изо всех сил толкнуть его. Не дожидаясь, пока тот придёт в себя, Чонвон хватает Сону и оттаскивает его к Чонсону у начала лестницы.       — Мы уходим, — объявляет Чонсон.       Второй вампир, Гонук, устало надувает щёки и отталкивается от стены подошвой классической туфли. В его пальцах мелькает заточенный карандаш.       — Давайте без самосуда. Вторая межклановая война нам не нужна.       — Мне за незаконное Пробуждение отрубили руку, — фальшиво обидчиво говорит Гонук. — А ты просто забираешь обоих и сваливаешь?       — Чонвонни, — шатко зовёт Сону, и Чонвон послушно поворачивается. Тёплые ладони ловят его лицо, большие пальцы стирают мелькнувшие слёзы. — Слава богу, ты жив.       — Ты тоже. Ну… почти.       Сону издаёт лёгкий смешок, знакомый до потягивания меж рёбер, и Чонвон, не обращая внимания ни на кого вокруг, крепко обнимает его. Хён совсем не изменился. И пусть интонация стала ниже, а в руках проступила нечеловеческая сила, хён не забыл его. Он не превратился в бездушного монстра.       Это всё тот же Сону-хён, готовивший для него рамен и наблюдавший вместе с ним за облаками.       — Какая трогательная сцена, истинный боже.       Это незнакомый голос, похожий на шелест ветра. Сону каменеет. Со стороны лестницы на четвёртый этаж раздаётся глухой цокот тонких каблуков, и теперь хён рывком отодвигается.       — И слегка трагичная, если предположить дальнейшее развитие событий. А как ты считаешь, мой принц?       Нежный румянец на щеках Сону пропадает, и вместе с бледнеющим лицом он делает пару шагов назад. На середине подъёма останавливается новый вампир — невысокая девушка с гордой осанкой в брючном костюме. За ней следует девушка в похожей одежде.       — Что заставляет медлить, мой принц?       — Ваше… Величество…       Девушка складывает руки за спиной, вопросительно склоняя голову, и Сону поворачивается к Сонхуну, держась за место, где бьётся его неживое сердце. Сонхун по какой-то причине выглядит таким же запуганным, как и хён, и Чонвон мрачнеет. Он уже видел этот подавленный вид однажды. В доме Хисына-хёна на пороге ванной комнаты.       — Почему, Сонхун?       — Я…       Чонсон перемещается, закрывая собой Чонвона и Сону. Следом из портупеи с приглушённым звоном выходит серебряный стилет.       — Уверены, что сможете выйти против меня?       — А у меня есть выбор?       — Выбор есть всегда, Пак Чонсон-щи.       Поджав губы в подобии улыбки, Её Величество отходит от первой ступени, неторопливо цокая каблуками, и Чонсон пятится, оттесняя Чонвона и Сону к стене. Фонарик, который Чонвон, сам того не заметив, выронил, трещит под подошвой лакированной лодочки.       — Суть в готовности ответить за него.       Сону сдавливает запястье Чонвона до болезненного хруста и тащит его за Чонсоном к комоду из тёмного дерева у стены. Рядом ваза с живыми цветами. Пятясь, Чонвон наблюдает за застывшим угловатым изваянием Сонхуном.       Спустя мгновение вампиры синхронно оборачиваются к лестнице на второй этаж. Вскоре Чонвон понимает причину общей реакции, когда за поворотом появляется очередной вампир. Он похож на подростка, даже на его ровесника, и Чонвон скачет взглядом по его чёрной одежде, состоящей из худи, кожаной куртки и спортивных штанов. За ним следуют Фума и незнакомый вампир.       — В чём дело, Ложный Бог возьми? Я был занят.       — Тебе нельзя сюда, — шипит Её Величество, мгновенно вылетая на середину площадки. — Ты хоть знаешь, что натворил твой ведущий Охотник?       Вместо ответа подросток ухмыляется.       — В моём Клане запрещено хранить секреты. Не знала?       — Я не располагаю достаточным количеством свободного времени, чтобы непрестанно размышлять о твоих правилах.       Чонвон прижимает согнутые локти к рёбрам. Это Верховный?       — Вы не имеете никакого права заходить в мой особняк без разрешения и травмировать моих Дитё, — Её Величество аккуратно снимает правую лодочку. Странный жест, но его достаточно, чтобы Верховный поднял руки в защитном жесте. — Прошу покинуть мою территорию.       — Воу-воу, зайка. Спокойнее.       — Следи за языком, Верховный.       — Ох, мы не вовремя? — говорит вдруг кто-то, кого Чонвон знает.       Его обливает холодным потом. Он не привык к большому количеству вампиров и не представляет, на что те способны, если это не Чонсон, Хисын-хён и Сонхун.       На лестнице появляется Кихо. За ним Чонвон видит Покоряющую, и пересохший рот внезапно вяжет липкой тошнотой. Он на автомате пытается найти следы от удара на её шее.       В ту ночь Чонвон не успел разглядеть Покоряющую в неосвещённых коридорах, но сейчас, в лунном серебре, она предстаёт целиком: чёрные волосы, худощавые черты, жуткая дыра на месте правого глаза и обглоданное лицо со шрамами и оторванными кусками кожи. Оба стригоя одеты в балахоны, и Чонвон против воли отшагивает влево. Это взявший его под локоть Сону.       — О, — округляет разорванные губы Покоряющая. Сону, прижимаясь к боку Чонвона, дрожит с ног до головы. — Судьба свела нас снова.       — Что происходит? — сухо спрашивает Её Величество. — Кто вы?       — Он знает.       Покоряющая кивает куда-то в сторону. Чонвон поднимает глаза и обнаруживает перекошенное лицо хёна. Он не похож на самого себя и, кажется, свалится на пол в любой момент.       — Вы для нас незнакомый человек.       Чонсон хмурится, на ощупь вытаскивая второй стилет. Её Величество и девушка за её спиной впереди, Покоряющая и Кихо справа у начала лестницы. Присвистнув, Верховный вприпрыжку смещается так, чтобы перекрыть Её Величеству и Покоряющей путь к Чонвону, Сону и Чонсону.       — Во-первых, я не человек. Во-вторых, раньше мы были очень близки, — Покоряющая плавно приближается. Задумчиво прищурившийся Верховный кивает вправо, и Фума пригибается, будто готовиться сорваться с места. — Я меняю условия договора. Заберу их в качестве оплаты за секрет.       — Какой секрет? Как, во имя Истинного Бога, вас зовут?       — Скажи ей, — просит Покоряющая, обращаясь к Сону.       — Ким Суха, — с трудом выдавливает он сквозь маленькие клыки.       — Верно. Хотя я предпочитаю не использовать имя до Пробуждения, — Покоряющая мелодично посмеивается. — Не ожидала, что мои сыновья когда-то попадут в вампирский мир.       Чонсон поворачивается боком, чтобы следить за приближающимися вампирами, и его вспыхнувшие человеческими эмоциями глаза находят Чонвона. Шмыгнув носом, Чонвон качает головой. Нет. Это существо — не их мама. Она умерла и никогда не смотрела на них как сейчас. На её лице никогда не было хищного оскала, а в голосе — жестокого тона.       — Верховный, если ты отдашь мальчиков нашему Клану, я великодушно поделюсь с твоим секретом.       — Мы не ваши дети!       — Почему ты боишься, моя любовь? Мы же семья.       Сону тащит его всё дальше, пока Чонсон отделяет от остальных, и Чонвон неуклюже косолапит, не справляясь с его вампирской силой. В следующий миг загривок Чонвона пробивает горячей вспышкой. Он вскрикивает, и Сонхун, схвативший его и Сону, втягивает их во тьму коридора.       — Сонхун, — зовёт Сону, изворачиваясь.       Чонвона буквально выгибает от невыносимой боли. Твёрдые пальцы Сонхуна, спрятанные искусственной кожей, с жаром давят на проступающие под его кожей косточки.       — С-сонхун.       — Сону, — тяжёлым тоном предупреждает тот.       — Мой принц, что ты делаешь?..       — Сонхун, — спокойно повторяет хён. — Сонхун.       — Принц Чан, ты что делаешь?!       — Сонхун-а, отпусти их.       Чонвону почему-то кажется, что Сонхун не слышит ни рычание Её Величества, ни мольбу Чонсона. Он неотрывно смотрит на Сону сверху вниз, и Сону пристально смотрит в ответ. Вблизи Чонвон может заметить любое изменение на лице Сонхуна, и его дико бьющееся сердце проваливается к ногам.       Сначала Сонхун выглядит обыкновенно озлобленным и жаждущим причинить вред, но затем его выражение трансформируется во что-то нездоровое и страдающее. Позже, буквально секунду спустя, Сонхун начинает напоминать затравленное животное.       — Прошу, — шепчет Сону, не смаргивая слёзы, и его округлённые глаза блестят алым.       Выдохнувшись, Чонвон прекращает попытки вырваться и затихает. Чонсон перехватывает стилеты, а Фума вытаскивает из-под плаща серебряное оружие, похожее на мачете. Бесполезно. Сонхун не поможет им.       — Пожалуйста.       — Сону, я-я…       — Это больно, я знаю, — пытается кивнуть Сону, что невозможно в мёртвой хватке, и облизывает намокшие губы. Сонхун скользит по нему отчаянным взглядом и испускает непонятный, истощённый стон. — Оно жжётся, я з-знаю.       — Пак Сонхун…       — Подожди.       — Приказывай своим стригоям, Верховный.       — Ты не видишь, что они Очарованы?       Всё же не желая сдаваться, Чонвон дотягивается до левой руки Сонхуна, вдавливает ногти в страшную гниющую рану, и тот выпускает повторный стон.       Но вряд ли из-за жалкой попытки атаки.       — Тебе не обязательно делать это.       — Я её принц, Сону.       Сонхун звучит тихо. Чонвон бы сказал, что даже хрупко, что слышит от него впервые. Он вновь вглядывается в помрачневшего Сонхуна и находит перед собой другого человека. Точнее, вампира.       — Хорошо, — выдавливает Сону и натужно сглатывает. — Ты прав. Я должен был спасти себя сам.       Сомнение, затапливающее лицо Сонхуна, растворяется, принося ледяную решимость. Чонвон на миг зажмуривается. Это конец. Но, пока конец не наступил, Сонхун прищуривается, и на его лице появляется новое, последнее выражение.       Словно он знает, что, если отступит, встретится с пугающими последствиями.       И тогда… происходит нечто невероятное.       Сонхун с каменным видом отступает, разжимает пальцы, и Гонук покорно освобождает проход.       Рывком выпрямившись, Сону помогает Чонвону восстановить равновесие и, не тратя драгоценное в вампирском мире время, подталкивает его в чёрный коридор. Чонвон заторможенно оборачивается через плечо и, прежде чем окунуться с головой в незнакомую тьму, ловит двигающиеся губы Сону. Они беззвучно произносят одно слово.       Всего одно короткое слово.       Беги.