Пульс ночи

Феликс сидел за столом в своей квартире, которая словно отражая его внутреннее состояние, казалась пустой и безжизненной. Суббота располагала к отдыху, к свободе, но для него этот день был наполнен совсем другими эмоциями. Он печально смотрел в окно, мысленно возвращаясь к моментам, проведённым с Хёнджином. Как бы ни старался Феликс отвлечься, тень их прошлого преследовала его повсюду. Хёнджин — его бывший парень, существование которого в прошлом с каждой секундой становилось всё более невыносимым грузом. Ли отчаянно пытался забыть его, заглушить чувства и воспоминания. Феликс заваливал себя работой, задерживался в офисе до поздней ночи, проводил время с друзьями... Но все мысли неизменно возвращались к Хёнджину. Феликс упрямо отказывался себе в этом признаться. Он пытался забыть того, кого всё ещё любил. Того, чей взгляд завораживал, а сердце заставлял биться с бешеной скоростью. Того, чьи прикосновения были до боли нежными, а губы – пухлыми и сладкими. И поцелуи... страстные, обжигающие. Феликс пытался забыть Хван Хёнджина, человека, которого любил больше жизни. Встряхнув головой, Феликс оглядел пустую кухню. На столе стоял остывший чай. Он залпом выпил его и решил позвонить друзьям. В этот день Феликс запретил себе думать о Хван Хёнджине. Он взял телефон и немного поколебавшись, стал набирать номера. — Давайте встретимся, посидим вместе, поговорим, — предложил он. — Ликсик, я не могу, — ответил друг. — У меня сегодня смена. Прости, Феликс, не злись. Один за другим друзья Феликса отказывались от встречи, находя различные причины: романтические свидания, семейные дела… — Извини, я занята, — коротко бросила одна из подруг, и это прозвучало как приговор. Феликс остался один, наедине со своими мыслями. Солнечные лучи, проникающие сквозь окно, словно напоминали, что жизнь продолжается. — Прогулка на свежем воздухе! — решил Феликс. Он вышел на улицу, надеясь, что бег поможет отвлечься. Легкий ветерок приятно обдувал лицо, придавая бодрости. Но вскоре что-то стало мешать Феликсу сосредоточиться на беге. Каждый вдох напоминал ему о Хёнджине. Спорт был не просто увлечением, а особенным временем, которое они проводили вместе, поддерживая друг друга. Феликс вспомнил, как Хёнджин всегда говорил, что пробежки – это не только тренировка тела, но и возможность навести порядок в мыслях, избавиться от тревог. Хёнджин всегда был рядом, поддерживал в трудные минуты, его глаза сияли теплотой и доверием. Сейчас, пробегая мимо знакомых мест, Феликс горько осознавал, что этого тепла больше нет. Каждый шаг напоминал о совместных пробежках в парке, о том, как Хёнджин подбадривал его, веря в его силы. В памяти всплывали их разговоры о целях, мечтах, о том, что вместе они могут преодолеть любые преграды. Но с каждым метром дыхание Феликса становилось тяжелее, ноги словно налились свинцом. Он пытался отвлечься от мыслей, но они упрямо возвращались к Хёнджину — к его смеющимся глазам, к искренней заинтересованности в каждом их совместном шаге. Как же ему хотелось вновь почувствовать эту поддержку, услышать голос друга. Вдох, выдох... Но вместо свежего воздуха Феликс вдыхал запах их общего прошлого, каждый аромат напоминал о том, что они когда-то разделяли. А теперь осталось лишь одиночество. Пробежка не принесла облегчения. Феликс не просто бежал, он вспоминал, и эти воспоминания разрывали его сердце на части. Внезапно его охватило отчаяние, он остановился, задыхаясь не от физической нагрузки, а от захлестнувших его эмоций Возможно, пришло время понять, что поддержка Хёнджина теперь должна исходить изнутри, и он должен научиться продолжать, даже без него рядом. На этот раз он побежал не просто как спортсмен, а как человек, чьё сердце исправно бьётся в ритме воспоминаний. Феликс быстро вернулся домой. Он был задумчив слишком долго, и это не помогло расставить приоритеты. Сидя на стуле на кухне, он уставился в окно, наблюдая за тем как вечер медленно опускается на город. Солнечные блики на стёклах соседних домов постепенно тускнели, и тёплые оттенки уходили в нереальный золотистый мрак. Он потерял счёт времени, размышляя о том, как же неправильно складываются вещи в его жизни. Мысли путались, как облака в вечернем небе, то сгущаясь, то рассеиваясь. Решив сменить обстановку и отвлечься хоть на мгновение, он открыл ноутбук и начал просматривать рецепты. Пожалуй, это было не такое уж плохое решение — готовка всегда помогала ему почувствовать себя хоть немного живым. Найдя один из популярных рецептов, он начал собирать ингредиенты. Красочные фотографии идеальных блюд манили его, пытаясь скрыть тот пустой вакуум, который образовался внутри него. Овощи были яркими, свежими и, казалось, переполняли его кухню радостью и цветом. Но эта красота оставалась на поверхности. Когда он начал нарезать их, его руки работали автоматически, а мысли уносились в другую реальность. Ему не удавалось сосредоточиться на процессе — всё равно что будто он сам как эти нарезанные овощи — потерял свою целостность. Блестящие, свежие продукты только подчеркивали ту пустоту внутри. Время от времени он ловил себя на том, что отвлекался, губы произносили имена друзей, с которыми он больше не общался, а маленькие мелодии из их совместных моментов всплывали в углу его сознания. Сковорода начинала шипеть, излучая аппетитный запах, но даже этот аромат не мог заполнить тишину, заполнявшую кухню. Он пытался наладить правильный ритм, ловя запахи и вкус, но они не могли загладить его одиночество. Когда он закончил готовить, его самое желанное блюдо выглядело как искусство, но у него не было желающих порадоваться этому произведению. Вечер медленно наступал, и с ним на пороге законами пришло чувство одиночества, которое начало давить все сильнее. Сидя за столом, он посмотрел на красиво оформленную тарелку, но вместо радости, которую ожидал, почувствовал лишь пустоту. Каждый укус приносил не вкус, а воспоминания о моментах, когда они вместе смеялись за одним столом, делясь историями и мечтами. Теперь стол, украшенный вероятными кулинарными шедеврами, выглядел как арена для его разочарования. В тишине его кухни время тянулось медленно, как в фильме где герои утратили смысл существования. Он знал что нужно что-то менять, но не знал с чего начать. Он снова посмотрел в окно, уже погруженное в темноту, и понял что за всем этим стоит не кухня и даже не еда. Что-то важное осталось вне его досягаемости, как свет за стеклом. И как бы он ни старался, всё равно не смогло принести ему радости. — Отмечу годовщину расставания! Напьюсь в хлам, — твёрдо решает Ли. *** Место куда Феликс приехал это клуб «The Pulse» — известный во всём Сеуле. Для Ли это место символизирует ритм и энергетику ночной жизни, как будто отражает биение сердца города. Люди тянулись к этому клубу, будто это поможет утешить их внутренний мир. «The Pulse» можно сравнить с дикой  похотью. С виду ничего примечательного, но внутри роскошь и богатство. Пошлый неоновый красный свет окутал всё помещение. В самых тёмных уголках этого здания сидели богачи и драли очередную шлюху, пытаясь унять свои потребности. А некоторые люди просто наблюдали за тем как на танцполе танцевали девушки в откровенных нарядах. Глаза их сверкали при виде этого зрелища. Клуб был полон людьми которые танцевали, смеялись и наслаждались жизнью, как если бы все проблемы мира не существовали. Ли забыл о своих печалях, поддавшись ритму музыки и атмосфере веселья. Он заказал себе коктейль, а затем ещё один, стараясь заглушить воспоминания о Хёнджине. Вечеринка продолжалась, а яркие огни, громкая музыка и незнакомцы вокруг помогали забыть о печали. Феликс крупно вздрагивает, когда его талию окольцовывают горячими ладонями, а до боли бархатный знакомый голос заставлял сердце замереть. Ли развернулся к источнику этих ощущений и замер в недоумении. Волосы Хвана, упрямо взъерошенные, искрились в свете улыбающегося неона, а улыбка была такой же обворожительной как и раньше. Феликс почувствовал, как внутри него зашевелились старые воспоминания и не до конца сглаженные эмоции. Он сам не знал, почему согласился встретиться. Возможно, в глубине души всё ещё надеялся, что что-то изменится, что они смогут вернуть тот искренний разговор, что у них был когда-то. — Я всё думал ты ли это, — он не смог сдержать пьяной улыбки. — Я скучал... — и наклонился к Феликсу, прижимаясь к нему чувственным поцелуем, полным тепла и ностальгии. В этот момент Феликс почувствовал, как его сердце немного дрогнуло. Эти слова — «Я скучал» — казались одновременно искренними и пустыми, и в тот же миг его подавленное волнение с трудом утихало. — Хёнджин, ты знаешь, как это выглядит, — тихо ответил Феликс, вздыхая, обнимая себя рукой, как будто он сам был единственным источником утешения для себя. Он не понимал, как подступившее к ним снова напряжение смогло вернуть к жизни все чувства, которые он пытался забыть. — Сожалеешь? И что изменилось за это время? Хёнджин начал теребить неровный край стола и Феликс заметил что его уверенность немного колебалась. Все эти разговоры о сожалениях были для Феликса лишь подобием мимолётной тени; что-то совершенно другое пряталось за слоем эмоций Хёнджина. — Но это правда. — Ага, — невозмутимо произнёс Феликс. — Нам было хорошо вместе. — Да. — Мы любили друг друга. — Любили. — Я действительно сожалею, — произнёс он, смотря в глаза Феликсу. — Но мне так хочется... Давай переспим. Феликс замер, не веря своим ушам. Как будто время остановилось вокруг них и он в полной мере осознал, что услышал. В голове кружились мысли и эмоции — всё от шока до тёплого желания, которое так быстро вспыхнуло. «Как он мог просто так сказать это, не задумываясь о том что между нами произошло раньше?» Вопросы затопили разум, отказываясь покидать его. Он почувствовал, как внутри него поднимается волнение, а противоречивые желания ведут внутреннюю борьбу. — Ты серьёзно? — наконец выдохнул Феликс, его голос был полон недоумения и какой-то несозидательной надежды. — Это всё, что ты можешь предложить? Хёнджин уставился на него, ожидая ответа, но та искра, которую они когда-то разделяли, повисла в воздухе между ними вновь. Теперь это было уже не просто предложение, а опасная игра с глубокими чувствами, в которой оба были главными участниками. Феликс понимал что его сердце предлагало одно, но разум упрямо вёл в другую сторону. Они стояли на краю бездны, бросая вызов самим себе — и теперь всё зависело от того, на какую глубину они решатся ступить. Хван ждал ответа и вместе с этим выпивал не жалея себя. — Хёнджин? — позвал он его, когда мужчина снова попросил бармена налить ему новую порцию виски. — Ты согласен, Феликс?  — Вставай, я отвезу тебя домой. Феликс знал этот вечер не будет обычным. Он сидел за рулём, стараясь сосредоточиться на дороге, но его мысли всё время ускользали к Хёнджину. Пьяный бывший, который всего лишь несколько часов назад в баре словно заполнял пространство вокруг себя, сидел рядом на пассажирском сиденье и его голова колебалась от опьянения. Хёнджин громко смеялся и время от времени наклонялся к Феликсу, пытаясь привлечь его внимание, а в глазах читалось непонимание от того, что между ними произошло. — Помнишь, как мы когда-то были вместе? — неожиданно спросил Хёнджин, наклонившись ближе к нему. Пьяный запах спиртного проникает в воздух, смешиваясь с ароматом вечернего города. — Я так скучал по тем временам… Феликс стиснул руки на руле, и вероятно, чуть сильнее жмурился, чем нужно. Каждый вопрос Хёнджина вызывал у него щемящее чувство, заставляя вспоминать все те моменты, когда они расстались. Разговоры превратились в драку, прежние эмоции и чувства стали ничем. «Почему он не может просто уйти из моей жизни, как если бы ничего не было?» — думал он. — Я не могу думать о том что было — лишь о том, что есть, — тихо, с лёгким раскаянием произнес он, стараясь не обращать внимания на все всплывающие воспоминания о хорошем времени, проведённом вместе. Год назад. Хёнджин вернулся домой с тяжёлым сердцем. Весь день он напряжённо работал, пытаясь заключить контракт с крупной компанией который мог существенно изменить его карьеру, но все усилия оказались тщетны. Консультации, переговоры и подробные обсуждения не привели к ожидаемому результату, и вместо этого оставили только злобу и разочарование. Он даже не мог встать на платформу «поддержки» и смириться с тем фактом что все его старания ни к чему не привели. Когда он открыл дверь квартиры, тишина встретила его, словно предостерегая о надвигающейся буре. Феликс был дома. Он ждал его с нетерпением, и, хотя обычно его теплая улыбка могла бы сгладить любой конфликт, в этот вечер напряжение в воздухе было осязаемым. Хёнджин не был готов к встрече, и внутри него росло раздражение. — Где ты был так долго? — спросил Феликс, увидев, что Хёнджин зашёл уставший и раздражённый. Его голос был полон обеспокоенности, но в глазах Хёнджина это лишь добавило масла в огонь. — Я был на работе, — отрезал Хёнджин, сбрасывая верхнюю одежду в угол. Его тон был холоден и резок, и он не осознавал, как сильно это отражалось на Феликсе. — Неужели это так важно? Феликс, в свою очередь, почувствовал, как его охватывает неприятное чувство. Это был не просто выходной, это была его попытка создать уютную атмосферу для Хёнджина, чтобы тот забыл о своих заботах. Но сейчас всё пошло не так. — Я просто хотел узнать, как всё прошло, — сказал Феликс, стараясь сохранить спокойствие. — Ты выглядишь так, будто на тебя скинули тяжесть. — Мне не нужно твое сочувствие! — резко ответил Хёнджин. Он не хотел, чтобы кто-то, даже Феликс, пытался прикасаться к его внутренним переживаниям. Эта злость, которая переполняла его, стремительно росла и требовала выхода. — Я просто пытаюсь помочь, — произнес Феликс, чувствуя, как его голос начинает дрожать от волнения. — Ты не должен держать всё в себе... — Дай мне немного времени, — перебил его Хёнджин. — Я не в настроении для этих разговоров! Словно натянутый канат, их эмоции достигли предела. Феликс всё-таки нашел в себе мужество. — Если ты уйдешь сейчас, то у нас всё закончится, — тихо произнес он, пытаясь амортизировать то, что происходило. Эти слова повисли в воздухе, словно подводя итог их натянутым отношениям. Хёнджин, однако, даже не остановился, прочитав в глазах Феликса это неуверенное выражение. Весь его гнев переполнял его, и он не мог принять ни одну из эмоций, вырывающихся наружу. — Ну и к черту всё! — бросил он через плечо, выходя из квартиры. Эти слова казались ему освобождающими, но в то же время оставляли ощущение пустоты и недосказанности. Хёнджин не понимал, что этим жестом поставил под угрозу всё, что было между ними. Когда дверь захлопнулась, Феликс, оставшись один, почувствовал, как его сердце разбилось на тысячи мелких осколков. Тишина заполнила комнату, и его страхи, в которых он старается не утонуть, возвратились с новой силой. Он не знал что делать дальше и как исправить то, что было разрушено в этот короткий, но бурный момент злости и непонимания. Настоящее время. — Почему бы нам не попробовать снова? — с хитрой улыбкой произнес Хёнджин, прямо глядя в глаза Феликсу. Феликс начал терять терпение, но несмотря на это, он продолжал ехать по знакомым улицам, которые заведомо вели к дому Хёнджина. Наконец, выбрав безлюдное место, он остановил машину, резко выключив двигатель. Воздух вокруг них наполнился напряжением, а обстановка постепенно становилась более интимной, несмотря на все сомнения. Хёнджин не выдержал — он увидел в его глазах ту искру, которую мало кто мог разглядеть, кроме него одного. Это была даже не просто страсть — это было возвращение к потерянному, к тому, что они когда-то имели. Они оба понимали, что это риск, но в тот момент, напившись алкоголя и наполнившись смелостью, они уже не могли отступить. Хван подался вперёд, а Феликс заскулил когда чужие большие ладони схватили его за волосы и резко заломили голову назад. Ли, зажмурившись, глубоко вздохнул, а выдохнул в горячий жадный рот, что накрыл его. Язык по-хозяйски и настойчиво вторгся в самую глотку, до сладкой боли терзая мягкие губки, а свободная рука стремительно прошлась по дрожащему телу вниз. Феликс захлебнулся восторженным стоном и едва не расплавился в горячих руках бывшего. Вцепившись ногтями в плечи мужчины, Феликс оттолкнул его от себя и ринулся на заднее сиденье. Неуклюже, но вполне удачно Ли перебрался на единственное просторное место кожаного салона, и не сразу почувствовал на загривке неумолимо крепкую руку Хёнджина, что сгребла его вместе с рубашкой. — Хван... пожалуйста — горячо выдохнул он перед тем как его схватили за талию и в следующую секунду прижали к сиденью спиной. Мужчина ловко перебрался к Феликсу, и, больно схватив за волосы, поднял его и усадил себе на бёдра, принуждая оседлать. Ли сладко стонал, чувствуя на своей заднице непредсказуемо грубые руки, которых не знал раньше, что срывали крышу даже больше чем сейчас. Прогибаясь и задыхаясь от головокружительных ласк, до помутнения осознавая, что принадлежит только ему. Своему бывшему. Всё пошло к чертям собачьим. Мурашки толпой пробежали по телу. Феликс сам вцепился в наглый рот жадным поцелуем, глухо мыча и разнося вибрацию по их жаждущим телам. Хёнджин скользнул руками по изогнутой спине, останавливаясь на сочной заднице. Он крепко сжал растягивая половинки, царапая от нетерпения шуршащую ткань, а потом ринулся разрывать его ширинку, добираясь до вожделённого. Феликс в полусне наблюдал как бывший стянул с него убитые брюки вниз и снова усадил на свои бёдра. В следующий момент он почувствовал чужую руку, что крепко сжала его напряжённый член и со стоном взвыл в голос. Пожаловаться или возмутиться он не успел, Хёнджин завладел его губами, сокрушительно и жёстко. Он жадно вылизывал стонущий в наслаждении рот и по животному рычал, захлёбываясь от вседозволенности и долгожданного чувства обладания, о котором забыл. Член выпустили, и на его смену пришла дикая пустота и обида. Феликс пытался сфокусироваться на Хёнджине, и держать дыхание ровнее. Но он всего лишь невнятно произнёс: — Не-не-не, — быстро произнёс — Ты что, хочешь меня порвать? Хёнджин, видя смятение на лице Феликса, прижимался ближе, наклоняясь к нему, будто пытаясь воссоздать ту близость которая когда-то их объединяла. — Нет, я просто... — начал он, но внезапно прервался, и заметив как Феликс нервно вздохнул, его глаза загорелись игривым огоньком. — Подожди здесь. Сказав это, Хёнджин выбрался из машины, оставив Феликса в беспокойстве. Он направился к круглосуточному магазину неподалеку, вероятно, для покупки смазки. Феликс не знал, как он должен был чувствовать себя в этот момент: хорошо потерянным или даже немного преданным. Он облокотился на кресло, потерянные чувства бурлили внутри него, пока он ждал обратного возвращения Хёнджина, уверенный, что впереди их ждёт решение, о котором Феликс даже не подозревал. Когда Хёнджин вернулся, в руках у него был небольшой пакет с искомой смазкой. Он вошёл в машину с самодовольной улыбкой на лице, а Феликс, забыв каким образом вообще они оказались здесь, просто продолжал бороться с эмоциями, хотя в глубине души уже понимал: всё может измениться в этом странном и нелепом сценарии их отношений, где границы между прошлым и настоящим стираются в воздухе. Как только тюбик со смазкой открылся, Феликс не находил себе место, ёрзая на бёдрах бывшего. Хван вёл сразу два пальца в дырочку и Ли зашипел, царапая коготками шею Хёнджина. Он, жмурясь, закусил губу, чтобы не кончить так позорно, но всё же застонал, закатив глаза. — Блять... как же я соскучился, — пробормотал Хван, вгрызаясь зубами в ключицу. Он продолжал вбивать пальцы внутрь, растягивать и чувствуя как Ли начинает отчаянно ёрзать на них. — Боже, так хорошо... Пожалуйста, ещё, Хёнджин... — прошептал в бреду парень и качнул бёдрами, насаживаясь на пальцы, а после захлебнулся хриплым стоном когда мученик добавил ещё один. Их губы столкнулись, словно соперничая, и Хван промычал, когда Феликс окончательно сдался, подчиняясь силе и власти своего бывшего парня. Ли не слышал, он дрожал и задыхался вновь и вновь умирая в этом сладком, кошмарном безумии. Парень вцепился трясущимися руками в ремень на брюках Хёнджина, что тут же подался вперёд, заскулив от нетерпения. Рука Хвана так крепко прижимала к себе, да так, что позвоночник грозился рассыпаться на позвонки, но он продолжал подчинять себе и засаживать пальцы глубже. Ли выгнулся, хватая ртом густой воздух, от которого скручивало лёгкие, и пошло проскулил, потому что пальцев становилось слишком мало. — Джинни, я сейчас... Договорить он не успел, потому что едва не кончил от внезапного вторжения члена в свой зад. Хёнджин насадил его на себя одним грубым движением, не давая привыкнуть. Нежности не было, но Феликсу этого и не надо было. Он скучал по этой грубости, это было ему в кайф. Пальчики отчаянно, в поисках помощи схватились за мокрые пряди Хвана. Рот захлебнулся восторженным стоном, а трясущееся тело выгнулось до хруста. Хёнджин начал двигаться. Больно, сильно и грубо, нанизывая на свой член, заставляя почувствовать себя полностью. И это было до потери памяти изумительно, что Ли хотелось разреветься. Феликс начал всхлипывать от нахлынувшей эйфории, казалось, что он не выдержит, сгорит прямо сейчас, прямо тут, прямо на этом раскалённом члене. Сердце надрывалось в горле, и грозилось вот-вот остановиться, а слёзы наполняли глаза. Все переживания, все чувства и вся любовь к Хёнджину прогрызалась наружу, разрывая душу. — Хёнджин... Джинни, стань моим парнем снова, — простонал он сладкое бытие прямо в ухо, что по всему телу Хвана пробежали мурашки. — Ликси, я люблю тебя. В машине началась настоящая буря чувств. Их руки искали друг друга, и вскоре они оказались в объятиях, полных страсти и тоски по утраченной любви. В каждой детали, в каждом движении звучало обещание и надежда, что возможно, они смогут забыть о всех своих горестях и опустошениях. Так, под звёздным небом, в машине, заброшенной вдали от глаз людей, Феликс и Хёнджин погрузились в безумное воссоединение, ловя каждую секунду, каждую улыбку и каждое слово, словно это была их последняя возможность.