Глупый родитель - умный ребёнок

***

— Хах, забавненько получилось. — ухмыляется Джон. Читает письмо, взятое с рук мелкого тёмноволосого мальчика с пронзительным голубоглазым взглядом и рюкзаком на спине. Ребёнок стоит у входа и сверлит Харриса злобным взором, желая всем видом испепелить стоящего напротив мужчину. Ученый только демонстративно хмыкает, не скрывает наглого самодовольства, и, выкинув письмо, садится на карточки. Яркие желто-оранжевые глаза внимательно гуляют по силуэту мальчика, лицо искажается странной ухмылкой с примесью прикрываемого раздражения, а правая бровь приподнята. С притворной добротой в голосе ученый говорит: — Значит так, Дилан. Если твоя мамаша неподалёку, то передай ей от меня пламенный посыл исчезнуть из жизни. Я очень вежливо просил ее сделать аборт, но почему-то извилин в мозге не хватило, чтобы принять единственное и логически верное решение. Можешь идти. — машет ладонями JDH с натянутой до ушей улыбкой. Переферийным зрением изучает любое движение на улице, старается увидеть до разочарования знакомый силуэт — усилия остаются безрезультатны. Дилан же с презрением смотрит на поведение ученого и спустя пару секунд решает сообщить: — Ее нет здесь, дебил. Мама сказала, что уедет по делам на долгое время, и привела сюда. Сам ей свой бред и скажи.       Четкое уверенное парирование. Дерзость в словах мальчика поражает. Ни капли сомнения в чертах лица и в голосе, ни капли тревоги в движениях тела. Джон поднимается, открыто и снова оглядывается по сторонам и, пройдя безэмоциональным взглядом с ног до головы по Дилану, просит пока что войти в дом. Ребёнок разувается, кладёт тяжелый рюкзак и проходит в главное просторное помещение, а Джон уходит подальше и внимательно изучает улицу. В голове детально рисуется сценарий суицида женщины, с которой познакомился в отделе несколько лет назад и сблизился ради повышения. Но не думал, что любовный роман с коллегой, нужной ему как очередная ступенька к вершине карьеры и незапланированно залетевшей от него по пьяни, закончится этим. Забавно представлять, как девушка долгое время терпит разрушающие ее жизнь чувства, а затем решается на ужасный по отношению к ребенку поступок. Образы пересекаются, складываются в картину в максималистком стиле, и, обернувшись, Джон с тяжёлым выдохом представляет непростую жизнь новоиспечённого родителя-одиночки. Сомнений нет, что Дилан — его ребенок (Молли не стала бы лгать, иначе бы возможная попытка испортить репутацию с громким треском бы провалилась), но учёный не может понять, почему она ждала так долго. И нет, он не желает думать даже, как долго она измывалась на невиновном ребенке. Не сейчас, не во время прогнозирования дальнейших действий, стоящих принять Харрису во внимание.       Мысли идут параллельно друг другу, версия за версией быстро меняясь. Рациональность отсутствует — это усложняет выстраивание хода мыслей от лица бывшей коллеги. Подняв глаза на небо, Джон предчувствует ливень: тёмно-претёмные тучи скрыли звездный небосвод. «Как вовремя и кстати, прям расплакаться готов от драмы» — промелькнула мысль, и учёный возвращается домой.       Как бы ни была жестока истинная натура самого Джона Дейви Харриса, он не способен выместить злобу на невинном Дилане. Потому что он — жертва неразумных действий собственной матери, до безумия желавшей Харриса. Только её ошибка, ведь Джон не ошибается.       Дилан нагло сидит на белоснежном диване и смотрит телевизор. Джон, стоя у прохода в зал, ожидает услышать глуповатые реплики персонажей детских мультфильмов, но получает фразы из известной научно-популярной передачи. Мальчик с интересом глядит на дисплей, не обращает внимания на хозяина дома, чем вызывает неподдельное восхищение. Харрис тут же вспоминает себя в ранние годы, как так же увлекался наукой, читая без отдыха энциклопедии и изредка смотря научные передачи на старом телевизоре. И, пока Дилан отвлекся, берет его рюкзак и проносит в комнату с оборудованием.       Одежда, пара мелких игрушек, игровая приставка и несколько книг — этим до отвала был наполнен рюкзак. Джон ради интереса включает прибор и получает громкий звук включения. Слышит, как мелкие шаги приближаются, и хозяин вещи стоит сзади, демонстративно положив руки на бока и хмурясь. — Верни. — гласит детский голос. Харрис самодовольно смотрит на приставку, затем на мальчика и дразняще отвечает: — А если нет, что ты сделаешь? — Пну тебя и заберу. — Дилан сжимает кулаки. От прямой агрессии Джон смеётся и демонстративно берет приставку так, словно та готова упасть от любого лишнего движения. Дилан решает действовать.       Быстро оглядывает комнату. Рядом лежит странная деталь, по виду тяжелая, неподалеку от Харриса — деталь поменьше. Бежит к ней, делает вид, словно пытается ударить мужчину по ноге. Джон с надменной хищной улыбкой наблюдает за действиями ребенка, и в момент, когда тот готовится нанести удар, не отступает, а встает на пути. Дилан врезается в учёного. Сильно.       На белых штанах сияют мелкие пятна крови. Дилан старается сдержать слезы, придерживает нос, оборачивается по сторонам и пытается что-то придумать. Джон кладет приставку на стол и громко смеётся: — Неудачник. Если уж хотел вынудить меня забеспоиться, надо было хватать чертежи со стола рядом. А эти обрубки ничего не стоят. Ты предсказуем. Что, конечно же, неудивительно. — кидает брезгливый взгляд на штанину Джон.       Дилан смахивает выступающие слезы, пытаясь не заляпать одежду кровью, но заостряет внимание на ней. Спокойно подходит к Харрису и размазывает кровь по его белым брюкам.       Джон брезгливо отпрыгивает от ребёнка, а Дилан хватает приставку со стола и смеётся. Смеется так звонко, так радостно, что Джон утихает наступившую злобу от грязи на брюках. Он дал шанс победить, понадеялся на внимательность и быстроту ума. И Дилан действительно воспользовался моментом. Хороший показатель умственных возможностей. Внимательность мальчика приятно удивляет.       Пока Дилан радуется победе, Харрис идет в ванную за аптечкой. Не хочет, чтобы детская кровь могла каким-то образом оказаться на новых чертежах. Вернувшись, Джон дает ребенку салфетки и смоченную вату. Дилан тут же вытирает с лица и с рук кровь и запихивает вату в проблемную ноздрю. Учёный не сомневался в самостоятельности дитя. Просит того пойти в ванную, находящуюся совсем близко, и уходит в гардеробную на втором этаже. Переодеться — жизненно необходимо. Уже нет смысла ходить в повседневной уличной форме.       Спустившись уже в домашней одежде, состоящей из чёрно-оранжевых шорт и белой футболки с маленьким изображением апельсина на правой груди, Джон видит, как Дилан играет в приставку и ногой укрывает рюкзак. Посмеявшись, учёный проходит на кухню и ставит чайник. Ему придется поговорить с откуда-то появившимся сыном. Джон уже не сомневается, что это его ребёнок: сообразительность и внимательность маленького человека поражает. Но учёный не может следить за ним, уж тем более уделять внимание. Идея отдать ребенка в детский дом кажется неплохой, но увиденный потенциал, уже проявляющийся в таком возрасте, не позволяет так просто отдать способного юнца на обеспечение другим людям. Они задавят умения Дилана, сделают его таким же глупым, как и все остальные. И борьба вариантов захватывает все мысли, пока не кипит чайник.       Джон наливает чай в две кружки. Ставит их на стол друг напротив друга и просит Дилана присесть. По лицу мальчика видно, что ему неуютно, потому он демонстративно игнорирует Джона. Учёный не отступает, убеждает маленького оставить приставку на пару минут и обсудить одну интересную тему. — У тебя есть родственники, помимо мамы? — Нет. Мама говорила, что ты — мой папа. Но ты какой-то странный и грубый дурачок. Я не мог ошибиться адресом. Тебя зовут же Джон Дейви Харрис? — Да, тот самый. Великий ученый, позволь добавить. — Эх, жалко. Я представлял тебя умнее: глупо издеваться над ребёнком, который проигрывает тебе во всем. Но я победил. Оттого ты вдвойне тупой. Зачем поддался?       Джон смеётся. Прямой нрав юнца безумно радует, и вариант с детским домом аннигилируется. Такого способного мальчика нельзя отдавать глупым незнакомым людям. Такого умного ребенка нужно сделать умнее. Сделать подобным себе. — Потому что хотел проверить твою реакцию. Впечатляет. Не ожидал от мелкого такой сообразительности. Перейдём к делу. Ты же понимаешь, что твоя мать оставила тебя со мной навсегда, хм? — взгляд учёного внимательно наблюдает за мимикой ребенка. — Она сказала, что ей нужно по работе уехать. Сказала, что вернется, а я буду сидеть с неким «отцом» до ее прихода. А потом она заберёт меня. Всё легко и просто. — с некой гордостью отвечает Дилан. Джон думает, в какой форме приподнести новость о вероятном самоубийстве его матери. — Что она рассказывала обо мне? — Что ты плохой, грубый, ужасный, ненавистный, лицемерный ублюдок. — последнее слово Дилан произнес с особенной интонацией. — Но почему-то она решила оставить тебя с таким ужасным человеком. Не понимаешь, к чему я клоню? У тебя нет родственников, кроме меня, а твоя мамаша решает неожиданно свалить и дает тебе длинное письмо с вещами. В рюкзаке еще лежали деньги и документ о твоем рождении. Что думаешь? Действительно ли она вернется? — Я… я не верю. Не неси чушь. — голос Дилана дрогнул. — Можешь не верить, но дам тебе два варианта ее действий. Первый: она решила бросить тебя, как только ты стал напоминать ей меня. Конечно, жестоко и до безумия глупо, но от нее можно ожидать и такого. Второе: она наконец-то решила сделать правильный выбор. Спросишь какой? Она самоубилась. — беззаботный задорный тон и радость в глазах пугают мелкого Дилана. Он медленно поднимает кружку, чуть испивает, не отрывая взгляда от учёного. Разум не может воспринимать сказанного: он всецело отрицает, не доверяет фразам ненормального, по его мнению, взрослого. Слезы подступают невольно, и ребенок отворачивается, желает скрыть слабость и надвигающийся эмоциональный порыв. — Она не сделает этого! Она вернется и заберет меня! А ты дурак, если думаешь по-другому! — истерика Дилана вызывает в Джоне злобную ухмылку. — Дилан, я редко бываю откровенным. Я отлично знаю твою мать и отчетливо могу представить твой с ней быт. Твои самостоятельность, прямолинейность и стойкость — замечательные качества. Но они развились в тебе не из-за хорошей жизни. Наверное, было неприятно оставаться одному целыми днями, затем слушать, как она ноет целыми часами. Как приходилось терпеть боль, физическую и эмоциональную, и сдерживать слезки от ее криков. И ты ведь до сих пор любишь ее, хотя она никогда искренне не любила тебя. Ты был нужен ей лишь для того, чтобы привязать меня к ней. Ты не был для нее долгожданным любимым ребенком. Так, всего лишь инструментом. Бесполезным и ненужным, как оказалось.       По щекам Дилана падают редкие слезинки, глаза ярко-преярко отблескивают свет кухонной лампы. Блики увеличиваются, мышцы лица напрягаются. Ребёнок встает со стула и молчаливо уходит, еле слышно шмыгает носом и трёт глаза. Джон равнодушно смотрит на уходящего, несет кружку с чаем в кабинет и закрывается. Работы слишком много, и нет времени возиться с каким-то ребенком. Он достаточно самостоятелен, чтобы добраться на автобусе до дома одному и открыть квартиру. Джон не испытывает ничего, моет кружку и уходит в кабинет.       Свидетельство о рождении лежит на одном из чертежей, и JDH старается подавить в себе любую мысль, связанную с решением сдать Дилана в детдом. Последствий для репутации он не избежит. Потому даёт себе месяц, чтобы привыкнуть к Дилану. Сделает всё, чтобы сделать существование и развитие ребенка в доме частично автономным и не мешающим. Если же контакт и адаптиция успехом не законччтся, то ребенок отправится в богатую специализированную школу-интернат.       Изобретателя всё-таки не покидают сомнения, что прямолинейное обозначение смерти для ребенка может стать не только травмирующим, но и опасным для здоровья. На импульсивном порыве дитя может устроить все, что угодно, и, если Дилан умудрится попасть в неприятность, репутации Джона будет нанесен непоправимый вред. Потому дает Дилану день на восстановление. А дальше только вынужденное сосуществование с ученым.       Чувствуя, как организм до безумия желает мягкой постели, Джон уходит из лаборатории. Беспокойство насчет ребенка не тревожит холодный разум учёного: за день он не успеет даже выпасть из окна своей одинокой квартиры и попасть в неприятности на улице. Со спокойной уставшей головой изобретатель укладывается в постель. Предвкушение частых конфликтов вызывает легкое раздражение, но даже оно не помешает сну укрыть уставшего учёного.

***

      Даже по будильнику Харрис встает ближе к обеду. Сегодня законный выходной — нет смысла после тяжелых раздумий в лаборатории ночью вскакивать с приходом рассвета. Он наливает чашечку кофе и в приложении оформляет заказ с завтраком. После приходит в кабинет и осматривает чертежи с записями, с замечаниями, и на глаза вновь попадается неубранное свидетельство о рождении. С недовольным вдохом набирает номер ассистента и просит его найти информацию по Дилану Л####ви и его матери. День обещает быть скучным, если придётся разбираться с убежавший дитём. По приезде заказанной еды и анализа документов и данных по семье Л###ви Джон смотрит на часы и выбирает время, чтобы заехать за ребенком. Дать мальчику больше времени для принятия правды — и без того сверхгуманное решение для Джона Дейви Харриса, не выделяющегося развитой эмпатией, как он всегда считал. Если сопротивление будет излишним, то от гуманности придётся оперативно избавиться.       Просматривая отправленные ассистентом документы о семье Л###ви, Харрис сардонически смеется. Бывшая напарница не умудрилась ни поменять ребенку школу, поближе к Харрису, ни вписать в свидетельство о рождении самого учёного, чтобы использовать еще один способ давления. Джон не понимает, на что вообще рассчитывала умершая, если резко додумалась оставить собственного ребенка на попечительство холодного жестокого учёного, который даже по документам ему и отцом толком не является. Из-за манипуляций изобретателя и растущих к нему чувств она постепенно теряла очертания прежней личности — мания следовать за JDH погубила в ней человека, и это всегда вызывает в главном виновном смех. Но не вызывает улыбку то, что девушка всё—таки умудрилась найти способ отомстить — привести его же ребенка и оставить того на плечи Джону. Но даже это не особо усложнит жизнь: благодаря связям, Дилан может в любое мгновение пополнить ряд избранных в богатых школах-пансионах, не донимая своим тесным сосуществованием. Но Харрис верит, что Дилан — действительно перспективный ребёнок. Впервые в кого-то верит за всю свою осознанную жизнь.       Перепроверка додуманной вчера общей конструкции нового великого творения показывает дальнейший производственно-научный ад. Джон предчувствует, как будет возиться с созданием элементов, отвечающих за «пять чувств», как измотается с настройкой и калибровкой конечностей, как будет злиться на поставщиков за неподходящий материал для мышц и связок и как до безумия будет писать сложнейший код для ИИ. И в заметках отмечены только важнейшие элементы для стабильного функционирования. Косметические надстройки и детали будут по уровню сложности подобного уровня, как и необходимые. Задор — единственное чувство, переполняющее JDH от представленного объёма работы.       До вечера учёный дорабатывает основную концепцию и конструкцию машин, идеально повторяющих жизнь человека. Отмечает на ноутбуке нужные материалы и отправляет их ассистенту. Собирается на улицу, заводит машину и едет в сторону адреса, отправленного помощником после обеда днем. Дом бывшей напарницы находится в одном из неблагополучных районов города, и Джон начинает ускоряться. По непонятной импульсивной причине нога сильнее жмёт педаль — цифры на дисплее неуклонно растут, как и растёт беспокойство. «Почему я засомневался…?» — старается проанализировать эмоции Джон.       Поставив автомобиль у подьезда, Джон оглядывает старое многоэтажное строение и звонит ассистенту, спрашивает код домофона нужного дома и быстро вводит цифры. Дверь со скрипом поддается, и под чужие удивлённые взгляды прохожих изобретатель проходит на первый этаж.       Квартира бывшей напарницы не встречает чистотой и порядком. Пыль виднеется невооружённым глазом везде, и Джон проходит вглубь коридора, прислушиваясь. Четкие линии тлеющего солнечного света очерчивают след детского ботинка, и Харрис усмехается в мыслях, что ожидания оказались верными. Как и всегда. — Дилан, я знаю, что ты здесь. У тебя было достаточно времени, чтобы утереть слезки — пора возвращаться. Ты один здесь не выживешь. И ты должен это понимать, — Джона встречает тишина. Он решает найти комнату, где вероятнее всего могла спать умершая девушка, и проверяет в ней большой старинный шкаф, дверцы которого скрипят похуже несмазанных протезов. Из него тут же выпрыгивает Дилан, толкнув мешающего учёного.       Джон неторопливо идёт в дальнюю комнату. Крохотное помещение с детской кроватью, столом и старым комодом. Изобретатель не заходит дальше, просит ребенка выйти из-под стола и прекратить глупую истерику. В ответ слышит грубое «Отвали от меня!» и прикрываемые рукой всхлипы. Тяжелый выдох — Харрис садится на корточки возле стола и обращается к хныкающему Дилану, повернутого к нему спиной. — Сидя здесь, ты не дождешься ее. Вообще нигде не дождешься. Но если останешься, умрешь от голода и скуки. Уверен, ты понимаешь это. Пойдём. У меня мало времени, чтобы убеждать тебя добровольно. — холодно заканчивает Джон. Дилан, не поворачиваясь, злобно отвечает: — Так не убеждай! Просто оставь меня. Если захочу, сам приду. Не надо меня заставлять. — Ты не захочешь возвращаться, Дилан. И ты до сих не хочешь верить моим словам. Она умерла, и ты ничего не сможешь с этим поделать, кроме как принять. — Она умерла из-за тебя! Почему я вообще должен поехать к тебе и жить с таким дерьмом, как ты?! — кричит ребёнок. Он поворачивается, красные щеки и глаза встречаются с заинтересованным взглядом изобретателя. — Действительно, не обязан. Тогда, наверное, ты не против оказаться в хорошей школе-пансионе и обрести хорошее будущее без моего участия и присутствия. Жаль только, что тебе придется жить в другом городе или в другой стране, но зато какие перспективы! — недоумевающе заплаканный взор ребенка приостанавливает речь Джона. — Что ты так смотришь? Я могу это устроить. Мне не тяжело, а тебе будет полезно. Научишься всему, станешь успешным, и вдалеке от меня Договорились? — предлагает руку учёный.       Снова недоумевающий взгляд. С пренебрежением Дилан отмахивается от ладони взрослого и выходит из-под стола, вынуждая Джона отступить. Вытирая глаза, ребенок со злостью в голосе оскорбляет: — Ты дурак! Сначала доводишь меня, а затем предлагаешь всякий бред. И говоришь так, будто я уже взрослый и точно знаю, чего хочу о жизни. Почему ты ожидаешь от семилетнего реакцию, как у сорокалетнего деда? — Глупый вопрос. — улыбается JDH. — Можешь додуматься до ответа сам. А теперь идем. Я беспокоюсь за машину.       Ученый подходит к выходу из комнаты, но не слышит шагов сзади. Холодно глянув на стоящего Дилана, останавливается и смотрит в глаза, спустив очки. Ребёнок мнется, отворачивается от пронзительного взгляда Джона, сложив руки у груди. Но, когда изобретатель говорит равнодушным голосом «Сам виноват» и приближается к ребенку, Дилан делает первый шаг. Натянув улыбку и похвалив мальчика, Джон предлагает заехать в магазин и выбрать любую еду, какую пожелает семилетний. За сотрудничество следует похвалить. Дилан бурчит «Давай» и уходит из квартиры вслед за Харрисом.       Дорогой автомобиль привлек к себе пару неопрятно выглядящих мужчин, и Джон, подойдя ближе, в грубой манере приказывает отойти. Дилан напуганно наблюдает за приближающимися, хочет быстро пройти в салон, но рука Харриса препятствует сделать шаг. Слышит спокойное тихим голосом «Не беспокойся» и следит за Джоном, подошедшим вблизь к неприятным людям. Он говорит с улыбкой на лице, и почему-то гопники дружелюбно приветствуют его и интересуется его «делами». Дилан не знает, что сильнее его удивляет: что Джон расслабленно, без сарказма перекидывается фразами с неопрятными мужчинами или что тот выставил руку, будто побеспокоясь за него. Тряхнув головой, он смотрит на уходящие силуэты и проходит к дверце, которую приоткрыл Харрис.       Интерес охватывает сознание, и Дилан всё-таки спрашивает о тех людях. Джон, громко рассмеявшись, называет их старыми знакомыми и советует не заострять внимание на лишних вещах. «Тёмное прошлое как в мультиках про супергероев?» — интересуется Дилан, на что Харрис с самодовольной улыбкой кивает.       Ученый спрашивает насчет покупок, и ребенок всерьёз думает, что хочет. Джон же, кинув взгляд на зеркало, показывающее хмурое детское выражение, ухмыляется и шутит, получая злобное «Отстань». В голове уже выстроился план нескольких лет собственной жизни, и предстоящие трудности, до банального глупые и не характерные для своеобразного образа Харриса, вызывают и смех, и отвращение. И Джон принимает вызов. Это будет приятнее, чем пытаться выбраться из дерьма в совершенном одиночестве, пользуясь такими грязными методами, что лучше самомубиться, чем пытаться оправдаться перед судом.

***

— Неплохо. Хотя в этих энциклопедиях так много упущений и ошибок. Упрощения вызывают неточности, а неточности создают дезинформацию. — критикует Харрис. Выбранные Диланом книги вызывают в учёном только едкий смех: Джон расскажет больше и лучше, чем авторы этих энциклопедий, но ребенок не согласится слушать огромную и сложную для детского восприятия речь, что только разочаровывает. Но сильный интерес Дилана к науке перебивает негативные аспекты маленького возраста. Оплатив покупки в книжном отделе, Харрис идет к техническому и предлагает ребёнку выбрать телефон. Дилан долго рассматривает модели и, в итоге, тычет на дешёвую. Джон требует подумать получше, но выбор не меняется. — Глупый выбор. Сломается через пару месяцев, а глючить начнет после первой недели. Не унижайся — выбери получше, например, это. — изобретатель указывает на смартфон с большим экраном и огромной ценой, вызывающей у мелкого шок и мгновенное отрицание. Но Джон настаивает на этой и пересказывает пару возможно нужных функций для любознательного ребенка, на что получает утвердительное бурчание.       Пока Дилан разбирается в купленном приборе, JDH думает, в какую из гостевых уложить ребенка, и выбирает отдаленную от его спальни на второй этаже. А по приезде домой звонит ассистенту и просит оформить через месяц изменения в фамилии Дилана и переход в ближайшую школу. Джон не сомневается, что успеет за месяц привыкнуть к существованию маленького человека под боком и даже умудрится каким-то образом привязаться к нему. Потому что за Диланом не нужно заботливо ухаживать и следить за каждым шагом. Он достаточно умён и слишком сильно напоминает Харриса в детстве. И, наблюдая, как Дилан успешно разобрался в настройках смартфона, Джон усмехается. Возможно, с ним он поступит лучше, чем с.....