Немного слов про г. Калашникова и г. Постникова и о прочем

      Шаг. Ещё шаг. Реплика. Повторить.       Это классическая комбинация действий, особенно, когда ты актёр, особенно, когда тебе нужно отточить движения до автоматизма, чтобы это шло не выученным бездушным текстом, а твоим, органичным. Ты изучаешь каждую нотку каждой фразы пропуская её через себя, чтобы на это мгновение она стала только твоей.       Шаг. Ещё шаг. Реплика. Повторить.       Постников из раза в раз проговаривает один из последних диалогов Кентервильского привидения, самый серьёзный и душещипательный, в котором он должен вывернуть себя наизнанку. Показать всю накопленную боль и сожаление. Показать надежду на искупление.        Шаг. Ещё шаг. Реплика. Повторить.       Костя прикрывает глаза, видя перед собой тот образ, которым он стремится стать, и движется по сцене на ощупь, чтобы прочувствовать тяжесть кандалов, гнёт лет и бесконечную усталость. Рот открывается, чтобы произнести нужную фразу, но всё идёт не так.       — Да сука!       Иногда кажется, что ты всегда делаешь недостаточно. Сколько бы сил ты не вкладывал, сколько бы говна на тебя не лилось, всегда найдётся кто-то сильнее тебя и с зонтом. Косте постоянно казалось, что он не дотягивает до того, что ему дают. Какими бы не были хорошими отношения с режиссёрами, Косте казалось, что он не заслуживает тех ролей, что ему дают, и, если они достаются не из жалости, то точно из каких-то подобных побуждений. Нет, он прекрасно осознавал, что он выше некоторых актёров их театра на голову, но он же мог быть выше на две, верно? Постоянная гонка с самим собой, гонка с тенью себя вчерашнего в попытках стать ещё лучше. Когда спортсмен тренируется, у него цель это медаль, а главная цель — Олимпийская. Для Кости каждый спектакль, каждая репетиция была гонкой за своей собственной Олимпийской медалью. Каждый выход на сцену это Олимпиада. Только он всегда оказывается вторым на пьедестале собственных ожиданий. Недостойный золота, но слишком сильный, чтобы радоваться бронзе. У него в шкафу уже скоп этих серебряных медалей. Золотых — всего несколько. Первое золото — поступление с первого раза в лучший театральный вуз. Бюджет. Его личная гордость. Его фамилия в списках и личная отметка мастера, залуженная. Но с тех пор — соревнование, не только с другими, теперь в первую очередь с собой. Второе золото — дипломный спектакль. Ощущение пройденного этапа жизни, важный момент в становлении в профессии. Третье золото — театр. Он состоявшийся актёр, на которого равняются, к которому приходят после каждого спектакля десятки восторгающихся. Мечта для любого чемпиона. Но признать это и наслаждаться — это смерть. Конец для артиста. И Косте страшно даже думать о том, что когда-нибудь это случится с ним. Он живёт театром, жил и будет этим жить вопреки чужим домыслам. И казалось бы, три Олимпийских медали в масштабах сравнения это отличный результат. Но вот только ты перестаёшь быть чемпионом, стоит тебе только спуститься с пьедестала. Тебе надо снова доказать, что ты чего-то стоишь. Побить чужие рекорды. Побить собственные. И Постников мчится вперёд напролом, пытаясь прыгнуть уже выше собственной головы, потому что раз чужие ему по плечу, то почему он не может одолеть самого себя?       Шаг. Ещё шаг. Реплика. Повторить.       Ответ простой. Можно сказать, элементарный. Сложно, когда в тебя не верят. Те, от кого эта вера действительно нужна. Сложно, когда ты разочарование. Тех, чья вера тебе как кислород. Сложно, когда тебе кажется, что ты один. И даже когда головой ты понимаешь, что это не так, сердце кричит об обратном. Даже когда ты прекрасно знаешь, что ты хорош, голос в твоей черепушке обязательно подскажет, что ты можешь лучше. Ты должен лучше. И этот голос идёт в унисон с чужим равнодушием и глушит тебя с обеих сторон, а ты должен перекричать обоих и доказать обратное. Плохо, когда ты подкармливаешь этих демонов собственноручно. Ещё хуже, когда в топку твоих сомнений тебе кто-то ещё подкидывает дров и подливает бензина, чтобы лучше горело. Иногда Костя чувствовал себя бумажным солдатиком из стихотворения Окуджавы и сам шагал в этот огонь. Что не убивает, то делает нас сильнее, верно?       Шаг. Ещё шаг. Реплика. Повторить.       Пот стекает солёными каплями по вискам, влажные волосы убираются с лица подрагивающей от усталости ладонью. Но тормозить нельзя. Сдать позиции однажды — проиграть всю битву. Война 1812-го года не в счёт, исключение подтверждает правило. Костя не имеет права спалить Москву, но может зажечь Петербург, и ради этого вновь и вновь истязает себя, оставаясь в театре после его официального закрытия, когда никого, совсем никого уже нет. Здесь не нужны свидетели. Им нужно презентовать сразу идеальный результат, потому что люди не восхищаются, когда им рассказывают тайну фокуса вместо того, чтобы удивить. Костя должен был удивлять каждый день даже на репетициях, чтобы на сцене не было ни единой осечки. Он прокручивал все варианты импровизаций, потому что любая достойная импровизация должна быть подготовленной. Костя не робот, хотя иногда отчаянно стремится им быть. Его человечность выдают совершенно очевидные мелочи, которых он не замечает или старается не замечать. Он человек до мозга костей и, пожалуй, он самый уязвимый в этих стенах, как бы не пытался доказать обратное. Просто люди, которые видят его за этой коркой льда и невозмутимости, не выдают ни его, ни своего знания.       За окнами светает. Костя прогоняет сцену ещё один раз перед тем, как хорошенько проораться на пустой сцене. Вдох. Ещё вдох. Выдох. Повторить. Убедить себя в том, что это было неплохо. Не хорошо, просто удовлетворительно. Потому что завтра должно быть ещё лучше.       Костя собирает вещи, не оставляя после себя ни единого следа собственного присутствия, и растворяется в предрассветной дымке словно он сам приведение. Может, где-то на метафорическом уровне он уже и убил себя, но себе он будет доказывать, что убил в себе слабость. Когда-нибудь кто-нибудь докажет ему, что слабость это не порок.       За каждым талантом стоят годы труда и работы над собой. Зачастую, это ещё и годы самобичевания, а вместе с тем бесконечные месяцы раздражения, недели выгорания, дни болезненных спазмов усталости, часы сожаления и минуты, редкие минуты наслаждения проделанной работой.       И, на самом деле, очень важно, чтобы эти минуты кто-то делил вместе с тобой.