Делиться ─ значит заботиться!

Все начинается, конечно, с блядского сюжета о “заговоре жены”. Заговора жены, который, по идее, не должен был случиться, если бы все пошло по плану Шень Цинцю видит это примерно вот так: если эта маньячка-садистка Система собирается настаивать на том, чтобы он столкнул Ло Бинхэ в пропасть, то меньшее, что он может сделать — это убедиться, что бедный мальчик подготовлен наилучшим образом. Именно поэтому он начал тайно собирать некоторые артефакты, зелья и оружие, которые, по его мнению, могли бы пригодиться Ло Бинхэ за годы, проведенные в этой адской дыре. Его план (уж какой получился) состоит в том, чтобы положить все эти предметы в мешочек цянькунь и каким-нибудь способом сделать так, чтобы он был у Ло Бинхэ, когда тот упадет. Шень Цинцю понимает, что Бинхэ приходится страдать, пока он там, внизу (в конце концов, в этом почти весь смысл арки), но он не может не думать о том, а действительно ли необходимы все эти страдания? Почему, например, Ло Бинхэ должен тратить 10 дней на борьбу с Десятиглавым Пауком Пустоты, когда он мог бы легко победить его примерно за час с помощью подходящего яда? Да, он может признать, что его план немного похож на жульничество, но пока Система не возражает против этого, поэтому он продолжает его осуществлять. В ходе реализации этой идеи Шень Цинцю порылся в своей энциклопедической памяти о Пути Гордого Бессмертного Демона в поисках любых предметов, которые могли бы подойти. От многих пришлось отказаться… По довольно разным причинам: либо слишком трудно достать, либо слишком далеко, чтобы до них можно было добраться, либо они были необходимы для более поздней части сюжета романа. Но также есть и другие артефакты, которые можно собрать с относительной легкостью и отсутствие которых не должно повлиять на ход истории. А потому, он сосредотачивает свои усилия именно на них. В этом путешествии его цель — заполучить нож Лунного сияния Верлинга ─ нож, который излучает слабое свечение, когда поблизости находятся монстры. (Это невероятно вопиющая копирка Жала из “Властелина колец”. Самолет ─ ебучий халтурщик.) Однако Шень Цинцю может вспомнить несколько случаев, когда такой артефакт мог бы уберечь Ло Бинхэ от засады во время его пребывания в Бездне. Так что он включил его в свой небольшой список. Нож находится в древнем святилище глубоко в пещере, спрятанной в небольшом горном массиве недалеко от Цанцюна. Святилище является частью сюжета “заговора жены”. Однако Шень Цинцю совершенно уверен, что сможет проникнуть внутрь, взять только нож из какой-нибудь сокровищницы, которых там невообразимое количество, и таким образом оставить этот сюжет нетронутым для будущего Ло Бинхэ. И самое лучшее во всем этом то, что попадание в конкретно это святилище не требует использования какой-либо духовной силы. Здесь также нет необходимости сражаться с какими-либо монстрами ─ все механизмы начинают свою работу после решения нескольких головоломок. Так что, вероятно, у него не должно возникнуть проблем с проникновением, даже если “Неизлечимый” решит внезапно дать о себе знать. Составив свой план, он прощается со своими учениками и отправляется в путь. Он изо всех сил старается не обращать внимания на грустные щенячьи глаза Ло Бинхэ из-за того, что его бросили, однако он точно не может взять мальчика с собой. В конце концов, у него не было уважительной причины, чтобы объяснить, какого черта он делает. К счастью, одно из преимуществ образа загадочного Бессмертного Мастера заключается в том, что никто не задается вопросом, куда и зачем ты исчезаешь на несколько дней по “таинственному” делу. Он летит на мече в соседнюю деревню. Это немного рискованно, учитывая, что без надлежащего лечения его духовные силы могут иссякнуть в любой момент. Но он все равно летит туда и ограничивает себя лишь тем, что парит всего в нескольких футах над землей, двигаясь не быстрее велосипеда. Он чувствует себя более чем глупо, но это все равно быстрее и удобнее, чем брать лошадь или экипаж. Он прибывает в деревню примерно за час до захода солнца и направляется прямиком в постоялый двор, планируя провести там ночь, а утром отправиться в святилище. Деревня была невелика, как и единственный постоялый двор в ней, расположенный посреди центральной площади. Когда Шень Цинцю прибывает, он немного удивлен, увидев, насколько в центре городка устрашающе тихо. Был прекрасный теплый летний вечер: солнце отбрасывало длинные тени на гладкие каменные плиты постоялого двора, опускаясь к горизонту. Шень Цинцю ожидал увидеть хотя бы немного людей на улице в такой час, но никого не было видно. Однако внутри постоялого двора все же было немного людей. Большинство, похоже, из небольших сект, а сам хозяин постоялого двора был занят, переходя от стола к столу в обеденном зале. Когда он видит входящего Шень Цинцю, он немедленно обращает на него внимание. Вероятно, по внешнему виду Шень Цинцю мужчина сразу понял, что у него есть деньги, которые тот может потратить. ─ Добрый вечер, господин! ─ говорит он с подобострастным поклоном. ─ Добро пожаловать в это скромное заведение. Чем этот слуга может быть полезен сегодня? Приготовить комнату? Осталась только одна, но она у нас самая большая и лучшая. Шень Цинцю покорно кивает. ─ Да, я бы хотел снять комнату на ночь. ─ поначалу это немного раздражало, то, как простолюдины расшаркивались и кланялись всякий раз, когда видели его, но, спустя несколько лет нахождения в этом мире, он более или менее привык к этому. Хозяин идет за ключом, расхваливая многочисленные достоинства своего постоялого двора, как внезапно дверь трактира с грохотом распахивается. Шень Цинцю оборачивается, чтобы посмотреть, кто вошел, и вздрагивает при виде знакомой фигуры. ─ Лю-шиди! ─ восклицает он. Глаза Лю Цингэ расширяются, а затем его лицо приобретает его обычное хмурое выражение. Он был в довольно плачевном состоянии: его, обычно безупречная, одежда растрепана, покрыта грязью и кровью и, похоже, совсем разорвана в клочья с правой стороны. Он слегка кренится и сжимает правую руку, ─ Шень Цинцю, ─ выдавливает он сквозь зубы, ─ Что ты здесь делаешь? ─ Что я здесь делаю? Что ты здесь делаешь? Что случилось? ─ Отвечает Шень Цинцю, подбегая к нему. Он инстинктивно поднимает руку, пытаясь оценить состояние травм Лю Цингэ, но мужчина перед ним раздраженно фыркает и отстраняется от него. ─ Стая кислотных драконов, ─ раздраженно говорит он, ─ Ничего такого, с чем я не смог бы справиться. Хозяин постоялого двора внезапно оживляется, ─ Они мертвы? ─ с надеждой спрашивает он, ─ Все? Лю Цингэ кивает, но не выглядит особенно довольным. ─ Я уничтожил рой, но королева все еще где-то поблизости. Шень Цинцю размышляет о том, что он знает о кислотных драконах. Несмотря на внешнее сходство с бескрылыми драконами среднего размера, кислотные драконы несколько напоминают насекомых: королева откладывает большую кладку яиц, которые затем вылупляются, образуя рой численностью до нескольких десятков драконов. Помимо устрашающей челюсти и четырех пар огромных когтей, они также плюются кислотой (отсюда и название). Неудивительно, что этим вечером никого не было на улице ─ если поблизости был рой, все в деревне, вероятно, были слишком напуганы, чтобы покинуть свои дома. Это также объясняет присутствие других культиваторов ─ они, без сомнения, пронюхали о присутствии монстров и пришли, чтобы попытаться убить их. Судя по выражению их лиц, они были не слишком рады слышать, что Лю Цингэ забрал всю эту славу (и, вероятно, ценные части монстра) себе. Трактирщик, однако, выглядел вне себя от радости. ─ С роем действительно покончено? Тогда вся наша деревня в большом долгу перед тобой, Бессмертный Господин! Пожалуйста, позволь этому слуге приготовить укрепляющее блюдо. И кувшин нашего лучшего вина! Самая большая комната в постоялом дворе ... э-э... ─ Тут он запинается, поглядывая на Шень Цинцю. ─ Мы будем жить в одной комнате. ─ немедленно говорит Шень Цинцю. Трактирщик удивленно моргает, но затем низко кланяется. ─ Конечно, как Вы пожелаете. Тогда, могут ли молодые Господа последовать за этим Хозяином? Лю Цингэ хмуро смотрит на Шень Цинцю. ─ Вряд ли в этом есть необходимость. ─ Не будь смешным. ─ говорит Шень Цинцю. Он берет Лю Цингэ за неповрежденный локоть и следует за мужчиной, вытаскивая его хмурого шиди из комнаты, прежде, чем тот успеет запачкать грязью и кровью ковер постоялого двора. Несмотря на яркие и хвалебные описания хозяина постоялого двора, комната обставлена просто. Шень Цинцю просит принести им еду и вино, а затем решительно подводит Лю Цингэ к кровати, усаживая его. ─ Не нужно суетиться, ─ хрипло говорит Лю Цингэ, ─ Есть несколько переломов, но они заживают. К утру я буду в порядке. Шень Цинцю закатывает глаза. Честное слово, этот человек... У него может не хватать конечности и он все равно будет ворчать на то, что с ним “возятся”. ─ Дай мне хотя бы взглянуть. ─ строго говорит он. Он пытается сорвать измятую мантию Лю Цингэ с его плеч, но тот отшатывается от прикосновения с выражением безмолвного возмущения на лице, ─ Нам нужно снять это с тебя, если я собираюсь осмотреть твои раны, ─ огрызается Шень Цинцю. ─ Я могу сделать это сам. ─ злобно говорит Лю Цингэ. Шень Цинцю вздыхает, но откидывается на спинку стула и наблюдает, как Лю Цингэ одной рукой пытается выбраться из своих верхних слоев. Было бы намного проще просто позволить Шень Цинцю помочь, но это же Лю Цингэ. Когда его торс, наконец, обнажен, Шень Цинцю наклоняется, чтобы рассмотреть ранения. Похоже, что все раны, полученные вместе с исполосанной мантией, вероятно, из-за когтей драконов, уже исцелились. Бок Лю Цингэ измазан кровью и на месте его травм осталось несколько длинных ярко-розовых полосок, только-только образовавших рубцы. Однако на его правом боку также была масса синяков, которая не предвещала ничего хорошего. Шень Цинцю смачивает кусок ткани и начинает осторожно смывать кровь. Лю Цингэ молчит: время от времени он бросает взгляды на Шень Цинцю, а затем отводит глаза, отказываясь встречаться с ним взглядом. Его брови были нахмурены, а щеки слегка покраснели. Когда вся кровь была смыта, Шень Цинцю положил руку на обнаженную кожу его бока и послал небольшой заряд ци, нащупывая внутренние повреждения. Лю Цингэ дрожит, но остается неподвижным и молчаливым. ─ Хм. Три сломанных ребра, разорванные мышцы плеча и перелом лучевой кости, ─ произносит Шень Цинцю. Однако он может чувствовать поток ци Лю Цингэ по своему телу, обвивающий заживающие участки вокруг переломов, восстанавливая кость. ─ Все заживает довольно хорошо, но этот процесс можно ускорить и сделать менее болезненным, если мы перевяжем твою руку на ночь, чтобы она не двигалась. ─ Не нужно, ─ ворчит Лю Цингэ. Однако, заметив, что Шень Цинцю нахмурился, он смягчается. ─ Но я полагаю, это не повредит. Шень Цинцю достает из своего мешочка цянькунь несколько длинных марлевых бинтов (с тех пор, как его ранили Неизлечимым, у него вошло в привычку брать с собой что-то вроде “аптечки” для первой помощи, на всякий случай) и принимается за работу, обматывая ими руку и грудь Лю Цингэ. У него очень широкая грудь с четко очерченными мышцами, явно твердыми на ощупь. Шень Цинцю и раньше видел своего шиди без верхней одежды, но никогда так интимно. Вблизи его телосложение такое. Ну, действительно впечатляющее. Темные соски Лю Цингэ слегка твердеют от холодного вечернего воздуха. Он немного ерзает, пока Шень Цинцю не просит его не шевелиться. ─ Что ж, я так понимаю, ты пришел сюда, чтобы убить этих драконов? ─ говорит он, из желания нарушить неловкое молчание. ─ Мгм. Да. Все равно завтра придется вернуться и найти королеву. Что ты здесь делаешь? ─ Ах, ну… ─ Шень Цинцю действительно не планировал никому рассказывать о своих поисках ножа Лунного сияния Верлинга, однако, теперь ему придется придумать какое-то объяснение для своего пребывания здесь, ─ Я ищу древнее святилище, которое, как говорят, спрятано в горах. Говорят, что там хранятся некоторые интересные артефакты. Я... прочитал о нем в книге, ─ Вот. Это звучит, по крайней мере, наполовину правдоподобно. Лю Цингэ смотрит на него. ─ Тебе не следовало путешествовать сюда одному. Неизлечимый… ─ Да, да, я знаю, ─ перебивает его Шень Цинцю, ─ Это может случиться в любой момент и оставить меня беззащитным. Очевидно, я не знал, что поблизости кишмя кишат кислотные драконы, ─ Он заканчивает перевязывать руку Лю Цингэ и снимает повязку. Шень Цинцю откидывается на спинку стула, чтобы полюбоваться своей работой. Он, конечно, не Му Цинфан, но это должно помочь сохранить перелом неподвижным, пока он будет заживать. Однако с ребрами он ничего не может сделать. ─ Тогда, завтра я пойду в святилище с тобой. ─ говорит Лю Цингэ. ─ О, я не знаю, стоит ли... ─ Я настаиваю. Королева все еще где-то там и, на самом деле она, вероятно, скрывается где-то в горах. Ты не можешь пойти один. В этот момент с едой возвращается хозяин постоялого двора. Он расставляет все на низком столике в углу и спрашивает, не нужно ли им чего-нибудь еще. Шень Цинцю также просит немного горячей воды для ванны ─ в углу комнаты стоит небольшая, но крепкая на вид ванна, и хозяин двора заверяет его, что немедленно пришлет слугу с водой. Шень Цинцю поворачивается к Лю Цингэ. ─ Прежде, чем ты что-нибудь скажешь ─ да, я абсолютно настаиваю. От тебя воняет. Если мы собираемся спать в одной постели, ты должен принять ванну. По какой-то причине, после этих слов лицо Лю Цингэ становится ярко-красным, ─ Хорошо, ─ коротко ответил он. Ужин проходит в приятной атмосфере. Еда, конечно, далеко не так хороша, как готовит Ло Бинхэ. В чем Шень Цинцю мог признаться себе, так это в том, что сильно избалован его едой. Однако блюда были неплохи для маленького постоялого двора у черта на куличках. Шень Цинцю и Лю Цингэ не видели друг друга около месяца или около того, так что было довольно приятно иметь возможность наверстать упущенное. Лю Цингэ не лучший собеседник в мире, да, но у Шень Цинцю складывалось впечатление, что он прилагал к этому усилия. Это приятно. Их отношения медленно, но верно улучшались в течение двух лет, в течение которых Шень Цинцю овладел этим телом. Сначала Лю Цингэ был холоден и груб. Казалось, он ожидал жестокости от Шень Цинцю и был сбит с толку, когда не получил ее. Он никогда не упоминал тот день, когда Шень Цинцю спас его от отклонения ци, но, тем не менее, воспоминание об этом висит над ними обоими тяжелым и неотвратимым грузом. Со временем его отношение к Шень Цинцю переросло из откровенной враждебности в настороженное принятие и, в конце концов, переросло в, своего рода, взаимовыгодную дружбу. Однако они оба слишком заняты, чтобы проводить много времени вместе, поэтому Шень Цинцю обнаруживает, что наслаждается этим вечером. Слуга приносит несколько ведер горячей воды для ванны и после ужина Шень Цинцю прогоняет Лю Цингэ за ширму, чтобы тот принял ванну. Вероятно, ему было несколько неудобно мыться одной рукой так, чтобы бинты оставались сухими, но он уверен, что Лю Цингэ справится. Что, в конце концов, остается делать Шень Цинцю? Предложить помощь? Он не может удержаться от смеха внутри себя. Возможно, в последнее время они стали дружнее, но не настолько! У Лю Цингэ, вероятно, случилось бы второе отклонение ци. Пока мужчина за ширмой принимает ванну, Шень Цинцю готовится ко сну, раздеваясь до самого нижнего халата и штанов. Он остаётся в сянься-эквиваленте нижнего белья, но пусть будет так. Он не собирается спать во всех своих слоях одежды только ради соблюдения приличий, и, в любом случае, это вряд ли кажется необходимым, учитывая, что Лю Цингэ был полуголым весь вечер. В конце концов, хлюпающие звуки из ванны стихают, и Шень Цинцю слышит шуршание ткани, когда Лю Цингэ натягивает штаны. Он выходит из-за экрана и Шень Цинцю с облегчением видит, что тот теперь в чистых халатах. Он догадывается, что Лю Цингэ, скорее всего, обычно путешествует с запасным комплектом одежды, поскольку его прошлая, к сожалению, была разорвана в клочья. Лю Цингэ замирает, когда замечает Шень Цинцю, сидящего на кровати в нижнем халате. Его лицо внезапно вновь краснеет, ─ Я могу спать на полу, ─ говорит он. ─ Не говори глупостей. У тебя сломано три ребра, ты не будешь спать на полу. Я знаю, делить одну кровать немного неловко, но я уверен, что мы справимся, ─ чопорно отвечает Шень Цинцю. Он определенно не собирается спать на полу! Лю Цингэ насторожно подходит к кровати, как будто боится, что Шень Цинцю может укусить. Он осторожно присаживается на край, достает простую деревянную расческу и начинает расчесывать свои длинные волосы. После нескольких неудачных попыток сделать это он морщится, неловко пытаясь распутать колтун левой рукой. Шень Цинцю, в конце концов, сжалился над ним и выхватил расчёску, ─ Позволь мне, ─ говорит он. Лю Цингэ замирает, но не пытается выхватить у него расческу. Ободренный этим, Шень Цинцю принимается аккуратно распутывать его волосы. На самом деле, расчесывание длинных прядей действительно очень успокаивает. Шелковистые черные волосы Лю Цингэ удивительно мягкие и гладкие в его руках, для такого колючего и упрямого человека. Его лицо также выглядит умиротворенным, а волосы распущены и не собраны сзади в его обычный строгий хвост. Внезапно Шень Цинцю осознал, что он только что рассеянно проводил руками по волосам Лю Цингэ и смотрел на него бог знает сколько времени. Он прочищает горло и откидывается назад, вручая расческу Лю Цингэ, снова отстраняясь на приличное расстояние между ними. По какой-то причине, он чувствует себя странно взволнованным. Лю Цингэ смотрит на него так, словно… ну, он не может точно сказать, что означает его выражение лица. Оно какое-то напряженное, и Шень Цинцю чувствует необходимость отвести взгляд. ─ Ну, ─ говорит он неловко, ─ Нам следует лечь спать. Лю Цингэ моргает, словно очнувшись от задумчивости, ─ Верно. Да, ─ соглашается он. Он на мгновение опускает взгляд на расческу в своих руках прежде, чем положить ее на ближайший столик. Немного неловко двигаясь, они оба залезают под одеяло и устраиваются на кровати. Лю Цингэ ложится на неповрежденный бок, лицом к комнате. Шень Цинцю ложится, отзеркаливая его позу. Лю Цингэ задувает фонари взмахом руки и крошечным всплеском ци, и затем они оба погружаются во тьму. Шень Цинцю закрывает глаза, но сон приходит к нему медленно. Лежа без сна в темноте, он приходит к запоздалому осознанию, что, на самом деле, это первый раз в его жизни, когда он делит постель с кем-то взрослым. У Шень Юаня никогда не было такой возможности. Это немного странно, и наверняка неловко, ведь они оба мужчины, но некоторая его часть на самом деле обнаруживает, что присутствие Лю Цинге немного… утешает? Даже учитывая, что тот был ранен, в нем все равно есть что-то такое, что заставляет Шень Цинцю чувствовать себя неожиданно в безопасности. В конце концов, он закрывает глаза и засыпает.

***

На следующее утро Шень Цинцю открывает глаза и обнаруживает, что находится лицом к лицу со все еще спящим Лю Цингэ. Очевидно, что в какой-то момент они оба перевернулись ночью. Шень Цинцю надеется, что если Лю Цингэ лежит на раненом боку, это означает, что переломы полностью зажили. Лицо Лю Цингэ спокойное и выглядит странно уязвимым во сне. Мгновение Шень Цинцю просто лежит и смотрит на него, а бледный утренний свет очерчивает тонкие черты лица напротив. Он действительно просто удивительно красив. В какой-то момент Шень Цинцю понимает, что их ноги переплелись под одеялом. Он не хотел бы, чтобы Лю Цингэ был смущен таким пробуждением, поэтому он поспешно отстраняется и вылезает из кровати. Бросив последний взгляд на красивую спящую фигуру, он проскальзывает за ширму, чтобы искупаться. Вода после ванны, в которой Лю Цингэ купался прошлой ночью, холодная и немного илистая, поэтому он использует ци, чтобы очистить и нагреть ее. Он неспеша принимает ванну и, в конце концов, слышит шорохи с другой стороны комнаты. После того, как он заканчивает мыться, одевается и причесывается, он выглядывает из-за ширмы и видит, что Лю Цингэ тоже встал и уже оделся. Он завязывает волосы в обычный хвост, и, к радости, Шень Цинцю, тот использует обе руки и двигается явно без дискомфорта. ─ Доброе утро, шиди, ─ говорит Шень Цинцю, ─ Ты чувствуешь себя лучше? Лю Цингэ поворачивается и спокойно смотрит на него, ─ Да. Переломы зажили, ─ Он не поблагодарил Шень Цинцю за вчерашнюю помощь, но Шень Цинцю на самом деле этого и не ожидал. ─ Это хорошо. ─ отвечает он с легкой улыбкой. Он не уверен, то ли это его воображение, то ли лицо Лю Цингэ чуть смягчается в ответ. Но затем он прочищает горло и явно переходит в режим планирования, ─ Итак, ─ говорит он, ─ где именно находится это святилище? Шень Цинцю рассказывает Лю Цингэ все, что он помнит о местонахождении святилища, за быстрым завтраком. Он утверждает, что прочитал об этом в малоизвестной книге, которую нашел в библиотеке пика Цинцзинь, что, по крайней мере, отчасти правда ─ в конце концов, он действительно читал об этом в книге(ну, или говоря совсем честно, в дрянном веб-романе.) После еды они отправились по горной тропе, о которой Шень Цинцю помнил ещё читая веб-роман. В будущем Ло Бинхэ пройдёт по этому пути в горы с дочерью местного вождя. Она, конечно же, в конечном итоге станет женой № 234. Во время прогулки они в основном молчали. Лю Цингэ настороженно осматривался в поисках каких-либо признаков королевы кислотных драконов. Однако ничто не мешает их восхождению. Утро теплое и мягкое, горный воздух свежий и бодрящий, а окружающий лес безмятежен. По настоянию Лю Цингэ они путешествуют пешком, а не на мечах. Шень Цинцю не хочет портить прекрасное утро спорами по этому поводу, поэтому он соглашается. ─ Итак, почему это святилище тебе так интересно? ─ В конце концов спрашивает Лю Цингэ. ─ Ах, ну... говорят, что это был дом странствующего культиватора. Предположительно, он спрятал там несколько сокровищ перед смертью. Или, возможно, он вознесся? Это не совсем ясно. И до того, как он поселился здесь, это было святилище богини любви. ─ Хм, ─ отвечает Лю Цингэ, ─ И что ты хочешь от этого столь ценного святилища? Шень Цинцю поднимает веер, чтобы прикрыть лицо, ─ В основном, удовлетворения своего любопытства. Также у того культиватора, насколько известно, было несколько редких и древних книг, которые я хотел бы добавить в коллекцию Пика Циньцзинь. ─ Ах. Книги. Конечно. ─ отвечает Лю Цингэ, как будто действия Шень Цинцю теперь имеют смысл. Шень Цинцю совершенно уверен, что в святилище были какие-то книги... дай бог, чтобы он не надумал. Кажется, теперь ему придется забрать и их. Что ж, возможно, они дадут какие-то полезные знания. Вероятно, Ло Бинхэ не будет скучать по ним, когда придет сюда в будущем. Шень Цинцю вспоминал главы ПГБД, в которых рассказывалось о путешествии Ло Бинхэ к этому святилищу. Историю этого места ему рассказала дочь деревенского вождя. Изначально святилище было построено давным-давно для богини любви в специальной пещере, где, как говорили, обитала великая духовная сила. В старой легенде говорилось, что пары приходили туда и пили воду из пещеры, чтобы познать сердца друг друга. Однажды там обосновался бродячий культиватор, привлеченный силой духовной энергией этого места. Перед смертью (или, возможно, вознесением) он спрятал все свои мирские сокровища в глубинах пещеры. Говорят, что они защищены головоломками, так что только достойные смогут их найти. Все эта история, конечно, была просто подстроена, чтобы заставить Ло Бинхэ и дочь вождя переспать. Она была умной, целеустремленной женщиной, и, несмотря на кокетливые заигрывания Ло Бинхэ, она утверждала, что он ее не интересует и она просто хочет поделиться сокровищами храма. Она также отвергла слухи о предполагаемых духовных свойствах воды в пещере. Когда они добрались до пещеры, Ло Бинхэ и дочь вождя решили ряд головоломок, чтобы попасть в самое сокровенное святилище. По мере того, как они вместе добивались доступа к святилищу, Ло Бинхэ все больше ценил интеллект женщины, но она по-прежнему не признавала его привлекательность. Шень Цинцю вспоминает, как думал в то время, что в их любовных отношениях действительно может быть какой-то смысл, несмотря на то, как она была странно устойчива к чарам Ло Бинхэ. Но затем, конечно, Самолет разрушил все в своей особой манере. Когда пара, наконец, добралась до святилища, Ло Бинхэ предложил дочери вождя выпить с ним воды. Он утверждал, что ей не следует бояться делать этого, если она не верит, что вода имеет какую-то силу. Она усмехнулась, но, в конечном итоге, согласилась. Однако в тот момент, когда они выпили, они оба попали под власть древнего заклинания, которое объединило их разумы и заставило их делиться мыслями друг с другом. Это, естественно, сразу раскрыло правду. Несмотря на все ее отрицания, она была на самом деле увлечена Ло Бинхэ, и они немедленно опустились и испачкались прямо там, на полу пещеры. В момент оргазма чары были разрушены, Ло Бинхэ разграбил пещеру и бедная женщина стала женой №234. Шень Цинцю позволил себе разгуляться на форуме ПГБД по этому поводу. Здесь была женщина, которая, казалось, была не только равной Ло Бинхэ по интеллекту, но и которая не сразу упала ниц, пытаясь залезть к нему в штаны! Здесь был некоторый потенциал для развития настоящих отношений, в основе которых было бы взаимное уважение. Но нет, у нас же не может быть по другому! Вместо этого, ее опустили для телепатического папапа, а затем помещена в гарем, как и многие до нее. Какая жалость. Шень Цинцю все еще с негодованием вспоминает об этом, когда путь, по которому они шли, заканчивается на небольшой поляне. Когда они проходят через пролом в деревьях, Шень Цинцю на мгновение задерживается при виде открывшегося перед ним прекрасного вида. Слева от них лес продолжает подниматься вверх по склону горы. Однако справа внезапно начинается крутой спуск в долину, откуда открывается живописный вид на поросшие лесом холмы. Прямо перед ними небольшой водопад ниспадает со скалы в бассейн. Из него вытекает быстрый ручей, а в нем отражается солнечный свет, когда тот весело сбегает с горы. Принимая все это во внимание, Шень Цинцю может неохотно признать, что, если отбросить козни и сюжеты нелепых жен, Самолет, по крайней мере, создал очень красивый мир. ─ Святилище находится вон там, ─ говорит он, указывая на водопад. Лю Цинге хмыкает в знак согласия и следует за Шэнь Цинцю, который осторожно подбирается ближе, осторожно ступая по скользким камням на краю бассейна. ─ Там должно быть– да, вот оно! ─ Шень Цинцю указывает на небольшую тропинку, видимую только тогда, когда находишься почти на ее вершине, которая ведет обратно за водопад. Следуя ей, они попадают в небольшую нишу, скрытую за завесой падающей воды. Там было прохладно и темно, их шаги странным эхом отражаются от каменных стен, а в волосах собирается мелкий туман от водопада. Повернувшись к скале, Шень Цинцю видит двери святилища: две массивные каменные плиты без видимого механизма открывания. И на их поверхности вырезано... чрезвычайно непристойное изображение мужчины и женщины. ─ Какого черта. ─ говорит Лю Цингэ. Шень Цинцю вздыхает, ─ Я ведь говорил, что раньше это было святилище какой-то богини любви. Очевидно, тот культиватор оставил знак на входе, потому что ему это показалось забавным , ─ Он прочищает горло, ─ Я также читал, что ее можно открыть, если... Шень Цинцю тянется вперед и дергает за упругий каменный бугорок левого соска женщины. Рядом с ним Лю Цингэ издает тихий сдавленный звук. Ебучий самолет. Однако это работает ─ где-то внутри раздается грохот и в двери появляется невидимая ранее трещина, которая затем расширяется, когда двери медленно распахиваются наружу, открывая вход в пещеру. Шень Цинцю поворачивается к Лю Цингэ, поднявшему бровь, ─ После тебя, ─ говорит он, жестом приглашая Шень Цинцю. Они входят в небольшую каменную комнату, абсолютно ничем не обставленную, за исключением большой каменной таблички, стоящей в центре. Выхода видно не было. Вместе они подходят к табличке и читают слова, выгравированные на ее поверхности: Что человек любит больше жизни, Боится больше, чем смерти или смертельной схватки То, что есть у бедных, чего не хватает богатым, и чего желают довольные, Что тратит скряга, а что экономит расточитель И все люди уносят с собой в могилу? ─ Загадка? Серьезно? ─ Скептически спрашивает Лю Цингэ. ─ Хм, ─ бормочет Шень Цинцю. Он притворяется, что на мгновение задумался, затем говорит, ─ Ничего. ─ Всмысле “ничего”? ─ Это ответ на загадку, ─ Шень Цинцю, конечно, уже знал это, еще когда прочитал о визите Ло Бинхэ в это место, ─ Смотри! В тот момент, когда он дает правильный ответ, в задней части пещеры появляется ранее невидимый дверной проем. Шень Цинцю и Лю Цингэ осторожно проходят через него в следующую комнату, которая оказывается несколько похожей на первую. Фактически, каждая последующая комната в святилище выглядит примерно как и остальные ─ в каждой есть каменная табличка с какой-нибудь головоломкой, и каждый раз, когда они получают правильный ответ, открывается еще одна невидимая дверь. Есть еще несколько загадок. Были и те, в которых нужно переставлять плитки, чтобы переместить шарик по лабиринту, была пара логических вопросов и математическая головоломка, которая по сути является продвинутым судоку. На самом деле, Самолет не предоставил ответы на все головоломки в ПГБД, но благодаря ответам, которые он предоставил, и опыту Шень Цинцю в подобных вещах из различных компьютерных игр, он легко справился. Однако, к его удивлению, Лю Цингэ становится все более скучающим и раздраженным по мере их продвижения. Пока Шень Цинцю решает судоку, Лю Цингэ, наконец, предлагает просто пробить каменную стену взрывом духовной энергии. Шень Цинцю запрещает ему делать что-либо подобное. На недовольное фырканье в ответ, Шень Цинцю улыбается, прикрывая лицо веером Наконец, они добираются до последней комнаты, судя по воспоминаниям Шень Цинцю. Она немного отличается: вместо обычной каменной таблички на столе в центре помещения установлена доска для вэйци. За столом лицом к ним сидит каменная статуя, вырезанная в виде утонченного культиватора в мантии и с распущенными волосами. Когда они входят в комнату, статуя оживает, поднимает голову и выжидающе смотрит на них. Шень Цинцю глубоко вздыхает и садится за стол напротив статуи. Это единственная часть испытания, в которой он немного неуверен. Самолет умолчал о деталях игры, уделив больше внимания подколкам между Ло Бинхэ и дочерью вождя во время испытания. Шень Цинцю ─ довольно опытный игрок в вэйци, но это не значит, что он считает себя экспертом. Он просто надеется, что после пары лет игры против Ло Бинхэ (который, конечно же, отличный игрок уже в 16 лет) он будет достаточно опытен, чтобы победить. Статуя берет черный камень и делает ход. Пока они играют, Шень Цинцю тщательно обдумывает каждое свое действие, продумывая множество стратегий, которые, как он видел, использовал Ло Бинхэ во время их партий. Лю Цингэ же в основном просто расхаживает по комнате, как тигр в клетке, настороженно поглядывая на статую. Шень Цинцю рад обнаружить, что он не недооценил себя. Однако в какой-то момент, ближе к концу игры, он оказывается в тупике, не зная, как лучше поступить. К своему удивлению, Лю Цингэ выбирает этот момент, чтобы вмешаться и сказать неожиданно проницательное наблюдение. Удивление Шень Цинцю, должно быть, отражается на его лице, потому что Лю Цингэ свирепо смотрит на него, ─ Что? ─ говорит он, защищаясь, ─ Я играю в вэйци. Это полезно для изучения стратегии ведения боя. ─ Ах, конечно, ─ отвечает Шень Цинцю, возвращаясь к игре. Он воздерживается от вопроса “Зачем?”, если Лю Цингэ мастер боевых искусств, его основная тактика обычно заключается в том, чтобы просто броситься на своего врага и начать наносить удары. К его облегчению, Шень Цинцю, в конце концов, выигрывает игру. Каменная статуя поднимается на ноги, совершает глубокий поклон и так и застывает. За ней открывается последний проход. Пройдя через него, они попадают в самое сокровенное святилище храма. Это помещение намного больше других, через которые они проходили: потолок пещеры настолько высок над ними, что его скрывает тень. Когда они входят, ряд факелов возле них со свистом вспыхивают, освещая ряд эротических рисунков на стенах, похожих на те, что украшают главный вход. В центре зала стоят несколько больших столов, заваленных различными безделушками, артефактами и стопками книг. За столами, едва различимый в тусклом свете факелов, находится глубокий бассейн со стоячей водой. Откуда-то доносится слабый звук капающей воды. Шень Цинцю нетерпеливо подходит к столу и начинает осматривать стоящие на нем предметы в поисках ножа. Пока он это делает, Лю Цингэ бродит по комнате. Он останавливается перед одним из самых… вульгарных изваяний с выражением недоумения на лице. ─ Ты можешь осмотреться, ─ предупреждает его Шень Цинцю, ─ но что бы ты ни делал, не пей воду из– ага! ─ Вот и нож. Он в простых ножнах, но резьба в виде луны на его рукояти выглядит изящно. Шень Цинцю поднимает его и начинает вытаскивать из ножен, просто чтобы убедиться… Лезвие ножа светится ярким серебристо-синим цветом. Шень Цинцю едва касается ножа, ─ Черт! ─ как в этот момент королева кислотных драконов падает с потолка. Она крупная ─ по крайней мере, 20 футов в длину, чрезвычайно злой и агрессивной ящерицы, и это не считая ее длинного, похожего на хлыст, хвоста. Ее чешуя глубокого грязно-коричневого цвета (что позволяет ей сливаться со скальным потолком пещеры), но низ живота яркий, болезненно желтый. Она приземляется прямо посреди комнаты, разбивая один из столов в щепки и разбрасывая бесценные сокровища по полу во все стороны. Она немедленно поворачивает свою огромную голову в сторону Шень Цинцю, открывает пасть и извергает струю ярко-зеленой кислоты прямо на него. Только рефлексы культиватора спасают его от того, чтобы вымазаться в этой дряни ─ он отчаянно отскакивает в сторону, призывая Сюя. Однако прежде, чем он успевает попытаться ударить ящерицу, Лю Цингэ встает перед ним, размахивая Чэн Луанем. Последующая битва довольно эпична ─ Шень Юань с удовольствием прочитал бы о ней, если бы она была в ПГБД. Однако, как бы то ни было, он не может с чистой совестью просто стоять и восхищенно наблюдать, как Лю Цингэ уничтожает монстра. В кои-то веки “Неизлечимый” не мешает ему, поэтому он пытается помочь. Не то чтобы Лю Цингэ нуждался в какой-то помощи. Мужчина движется как стремительное серебристо-белое пятно, атакуя дракона с такой свирепостью, с которой Шень Цинцю даже не надеется сравниться. Снова и снова он атакует Чэн Луанем, изводя монстра и прощупывая его слабое место. Движения Лю Цингэ плавные, можно сказать элегантные, когда он уворачивается от режущих когтей, размахивающего хвоста и струй кислоты, которые в ярости извергает дракон. Однако чешуя существа оказывается почти непробиваемой даже для духовного оружия вроде Чэн Луана. Взрывы духовной энергии больше не пробивали шкуру, но они, по крайней мере, несколько дезориентируют его. В конце концов, Шень Цинцю удается произвести один такой взрыв прямо в лицо дракону, заставляя его на мгновение потерять равновесие. Лю Цингэ не упускает возможности ─ он немедленно бросается и наносит удар Чэн Луанем, аккуратно пронзая ногу ящерицы в перепонке между двумя его огромными когтями. Зверь рычит в агонии, втягивая поврежденную конечность. На следующем вдохе Лю Цингэ бросается под поднятую ногу и пронзает дракона Чен Луанем в открытый живот. Крик, который издает существо, оглушителен. У Шень Цинцю почти кружится голова от такого вопля. Но Лю Цингэ, кажется, не пострадал. Со свирепым рычанием он вытаскивает меч, оставляя огромную рану в брюхе дракона. Из раны вытекает дурно пахнущая смесь крови, кислоты и кишок, которая брызжет на пол и Лю Цингэ. Существо вопит, переворачивается на бок и дергает конечностями. Лю Цингэ уклоняется от его режущих когтей всего на несколько дюймов. С бешеной скоростью он бросается вперед и вонзает меч глубоко в грудную клетку дракона, нанося смертельный удар. Издав последний вздох, ящерица извергает изо рта последнюю струю кислоты. Шень Цинцю, загипнотизированный потрясающей дракой, свидетелем которой он только что стал, и таращащий глаза как идиот, не успевает вовремя отскочить в сторону. На него обрушивается кислота. К счастью, она не попала ему в лицо, но все его тело стало покрыто ярко-зеленой слизью. Шень Цинцю никогда не был так благодарен за все свои нелепые слои сянься одежды как сейчас, когда кислота немедленно начала проедать себе путь. Он издает несколько недостойный взвизг, привлекая внимание Лю Цингэ. Глаза Лю Цингэ перебегают с забрызганного слизью тела Шень Цинцю на озеро воды прямо за ним. Шень Цинцю слишком поздно осознает, что он собирается сделать. ─ Стой, нет! Вода… ─ Прежде чем Шень Цинцю успевает сказать что-нибудь еще, Лю Цингэ хватает его и перебрасывает их обоих через край в воду. Шень Цинцю погружается в шокирующе холодную воду. Он бесполезно бьется в объятиях Лю Цингэ, но слишком поздно: вода попадает ему в глаза, в нос, и, что наиболее важно, он проглатывает ее слишком много. Лю Цингэ,вероятно, ушел под воду вместе с ним, потому что, когда Шень Цинцю, отплевываясь, выныривает, другой мужчина тоже полностью промок и откашливался. Шень Цинцю отплевывается и хватается за край озера, грудь его тяжело вздымалась. У него очень плохое предчувствие по этому поводу. По крайней мере, импровизированный душ помог смыть с него кислоту. Его одежда наполовину разъедена из-за кислоты и свисает с тела клочьями, но кожа, кажется, не пострадала. На теле есть несколько ярко-красных пятен, по ощущениям напоминающие особенно сильный ожог, но он уже чувствует, как циркулирующая в нем ци начинает их заживлять. Однако кислотные ожоги ─ это действительно наименьшая из его забот прямо сейчас. ─ Лю Цингэ! Я говорил тебе не пить воду! ─ кричит Шень Цинцю. Его мысли в панике ─ будет ли тот же эффект, что и в оригинальной истории? Лю Цингэ смотрит на него в шоке. Шень Цинцю получает ответ на свой вопрос, когда внезапно слышит голос Лю Цингэ. Однако Лю Цингэ ничего не говорит ─ его губы не шевелятся. Нет, Шень Цинцю слышит голос Лю Цингэ в своей голове. Голос Лю Цингэ говорит. ─ Срань господня. Я вижу его соски. Они оба в ужасе смотрят друг на друга. В этот момент раздается радостный звон, и перед ним появляется системное уведомление. [Поздравляем! Активирована бонусная миссия: Делиться - значит заботиться!] ─ Блять, ─ чувственно говорит Шень Цинцю.