Романова, какая же ты сука!

"— …А ты стояла и сопли жевала!.. "       Прокручивая в голове ссору, что произошла между женщинами несколько минут назад, Марьяну переполняло сожаление о сказанных ею словах. Её всегда тянуло к Виктории, ведьма даже восхищалась ею, а от мимолётного зрительного контакта сходила с ума. Одним словом — влюбилась. Эти чувства не оставляли Марьяну ни на минуту, Райдос всегда была её первой мыслью утром, когда будильник так жестоко прерывал сладкий сон с участием всё той же темноволосой жрицы. *Да что на меня вообще нашло?!* — рыжеволосая мысленно ругала себя снова и снова, наматывая круги по своей гримёрке — *Я собственноручно оттолкнула её. Блять.*       Не в силах самостоятельно справиться с чувством вины и сожаления, ведьма вышла из помещения, и ноги сами повели её в сторону гримёрной Виктории. Раздался робкий стук, после чего изнутри послышался низковатый голос: — Да?       Неуверенно открыв дверь, ведьма с виноватым видом предстала перед женщиной и уловила исходящую от неё неприязнь. Райдос окинула её недоумевающим взглядом. — Марьяна? — Вик… Прости. Я погорячилась на съёмках сегодня, не знаю что на меня нашло… Каждое слово давалось Марьяне с трудом, однако, её речь была искренней. — Романова, твоя прямолинейность периодически выходит тебе же боком, не замечала? — жрица поднялась со стула и сделала шаг навстречу ведьме, продолжая: — Не буду лукавить, ты и без того не сильно импонировала мне, но после этой выходки моё отношение к тебе стало ощутимо хуже.       Слушая женщину, Романова тысячу раз пожалела, что пришла к ней с извинениями, ведь её слова ранили хлеще раскалённого лезвия. Виктория подходила к ведьме с каждой секундой всё ближе, пока они не оказались в половине метра друг от друга. — Но я не в обиде. Все мы разные, нельзя забывать об этом.       Облегчение обрушилось на Марьяну, позволяя наконец выдохнуть. Она подняла голову и встретилась взглядом с собеседницей. Чёрные, как глубокая ночь глаза, казалось, испепеляли её, подчиняя себе безо всяких усилий. Женщина подалась чуть ближе, наклоняясь к уху Романовой, заставляя ту замереть в удивлении. — Вижу, как ты дрожишь. Знаю, что влюблена. Произнесённые полушёпотом слова ошарашили рыжеволосую, её ноги слегка подкосились, а голубые глаза распахнулись, демонстрируя растерянность и абсолютную уязвимость. Тем временем Виктория продолжала: — Ты так выбесила меня сегодня, что очень уж хочется проучить тебя разок.       Марьяна не успела даже вдохнуть, когда Райдос настойчиво прижала её своим телом к двери. Запястья ведьмы оказались в ловушке. Виктория одной рукой прижимала руки Романовой к двери, соединяя их вместе над головой женщины, а второй принялась медленно скользить по телу напротив, исследуя его, и совершенно не обращая внимания на шокированный взгляд девушки. Она и без того отлично улавливала все исходящие от Романовой эмоции.       Марьяна, чьи попытки оттолкнуть Викторию были заранее пресечены, во всяком случае сейчас не может даже дышать. Самая желанная, ранее недосягаемая женщина, нарочно возбуждает её, заставляя дрожать от смеси вожделения и изумления. От нехватки воздуха и переизбытка самых различных чувств картинка перед глазами рыжеволосой расплывается, удерживать равновесие становится невозможно, отчего она падает прямо в руки ласкающей её женщины. — Твою мать, отключилась что-ли? — Виктория среагировала быстро, удержала её и усмехнулась от того, как легко, оказывается, довести Романову до обморока.       Воспользовавшись удобным для неё состоянием Марьяны, жрица аккуратно подняла её на руки и расположила на чёрном кожаном диване. Пока та ещё не очнулась, Виктория скользнула взглядом по помещению, выискивая что-то, чем можно связать женщине руки. Её внимание привлёк кожаный ремень, свисающий со спинки стула.       *Прекрасно.* — улыбнувшись своей мысли, жрица поспешила ловко обездвижить руки Романовой, пока та только начала приходить в себя. Плотно зафиксировав ремень, немного пережимающий запястья ведьмы, Виктория закрыла дверь гримёрной на ключ изнутри.       Она присела рядом с Марьяной и, наклонившись, нежно коснулась её щеки, наслаждаясь моментом абсолютной власти, что сводила её с ума. Как только ведьма очнулась, голубые глаза распахнулись от удивления. Она вновь была ошарашена действиями этой непредсказуемой женщины. Марьяна испытывала всевозможные эмоции, но не страх. Она знала, что Райдос никогда не причинит ей вреда, и всё происходящее здесь и сейчас обусловлено полной уверенностью темноволосой жрицы в согласии ведьмы. Тем не менее, Виктория уточнила вслух: — Скажешь «стоп» — остановлюсь.       После сказанного она принялась искать во взгляде рыжеволосой одобрения и разрешения на дальнейшие действия. Марьяну захлестнуло предвкушение. Как же давно она грезила о прикосновениях и нежных поцелуях этой женщины. Удивление в голубых глазах сменилось на неподдельный интерес и вожделение. — Вик… Я хочу тебя. Прошу…       Виктория прервала её, вовлекая в неожиданно нежный поцелуй. От долгожданного соприкосновения губ обеих пробирала дрожь. Наслаждаясь сладким поцелуем, Марьяна захотела большего. Она приоткрыла губы, освобождая пространство для Райдос. Жрица вторглась языком, углубляя поцелуй и делая его более влажным, наполняя всепоглощающей страстью. С губ рыжеволосой ведьмы сорвался первый стон, отчего дыхание обеих стало ощутимо тяжелее и громче.       Виктория дополняла пропитанный желанием поцелуй своими прикосновениями к телу женщины под ней, повторно исследуя каждый изгиб шикарной фигуры. Отстранившись от губ Марьяны, жрица задержала на ней одурманивающий чёрный взгляд, считывая все желания перевозбуждённой женщины. Спустя мгновение она уже знала все слабости Романовой, чем поспешила воспользоваться.       Наклонившись ближе, её рука обхватила шею Марьяны, чувствуя мощную пульсацию под пальцами. От лёгкой асфиксии и такого чертовски желанного действия тяжёлое дыхание ведьмы перетекло в протяжные стоны, что заводили Райдос ещё больше, заставляя их одновременно почувствовать до боли сильное возбуждение в нижней части живота, нахлынувшее с новой силой. Не ослабляя хватки, жрица принялась стягивать ненужную ткань свободной рукой с тела под ней.       Перед Викторией открылся восхитительный вид: красное кружевное бельё сидело на шикарном теле идеально, подчёркивая все достоинства Романовой. Райдос настолько пришлось по душе это зрелище, что она решила не раздевать ведьму полностью. Огонь в её глазах разгорался с невероятной силой и скоростью.       Виктория втянула женщину в полный страсти поцелуй, требовательные движения её губ и языка олицетворяли собой нетерпение жрицы. — Какая же ты сука, Романова. — произнесла она сквозь тяжёлое дыхание, чем ещё больше завела ведьму.       Бельё Марьяны уже давно промокло насквозь, каждый поцелуй, каждое касание Виктории посылало по её телу новую волну дрожи и возбуждения. Безумие Райдос сводило с ума и её, заставляя ощутить лишь животную страсть и желание покориться этой женщине, отдать всю себя без остатка. Ощущение скованности в движениях от кожи, плотно обвязанной по запястьям вынуждало её чувствовать себя абсолютно беззащитной и доступной для жрицы, что доводило до головокружения обеих.       Виктория скользнула рукой с по разгорячённому телу ведьмы, освобождая её шею от давления. От касания к талии с губ Марьяны сорвался очередной шумный выдох, полный нетерпения. Райдос провела рукой ниже, касаясь бедра и приближаясь к промокшему белью. Каждое её действие сопровождалось сладкими стонами ведьмы, плавно переходящими в скулёж от перевозбуждения.       Решив больше не испытывать терпение обеих, жрица нежным движением провела пальцами по клитору женщины сквозь мокрую ткань, наблюдая за её реакцией. Ощутив долгожданное прикосновение, Романова вздрогнула, издавая протяжный стон, призывающий продолжать.       Виктория отодвинула кружевную ткань, открывая себе доступ. Широким движением собрала немного естественной смазки, в очередной раз дразня ведьму, после чего плавным, но настойчивым движением вошла внутрь двумя пальцами.       Влажные стенки внутри сжались, создавая сопротивление. — Викаа… — Марьяна произнесла имя жрицы сквозь стон, умоляя о большем, что стало последней каплей для Райдос.       Чёрный взгляд затуманился страстью и бесконечным желанием. Виктория слегка согнула пальцы внутри, касаясь самой чувствительной точки. Совершая грубые толчки, Виктория ускорялась с каждым разом, заставляя Романову окончательно терять рассудок. Голубые глаза закатывались, с губ один за другим слетали громкие стоны. Безумно правильные жёсткие движения посылали волну наслаждения по всему телу раз за разом. — Вика. Вика. Вика!.. — Ведьма бесконтрольно выкрикивала это имя, растворяясь в своих ощущениях.       Издаваемые Марьяной звуки выбивали жрице почву из-под ног, лишая всякой способности думать. Происходящее между ними насквозь пропитано животным желанием. Одна хочет полностью овладеть, другая — отдаться. Исполняя свои желания, женщины забыли абсолютно обо всём. Сейчас весь мир для них состоит из влажных поцелуев, обжигающего дыхания и головокружительных ощущений.       Не прекращая грубых движений внутри, Виктория протянула свободную руку к шее ведьмы, создавая идеальное для неё давление. Влажность внутри Романовой превратилась в обжигающий жар, стенки сжимались и пульсировали, отчаянно пытаясь получить разрядку.       Райдос резко замедлила движения, слыша недовольное хныканье. — Ты кончишь когда я решу.       Марьяна вновь прочувствовала мощный контроль Виктории, отчего возбуждение захлёстывало с новой силой. Ощущая себя в полной власти этой женщины, она заёрзала, умоляя продолжить столь необходимые сейчас движения. Заметив это, Виктория приподнялась, приближаясь к как никогда миловидному лицу ведьмы, после чего вовлекла её в очередной поцелуй. Жадно впиваясь в губы Романовой, она возобновила жёсткие толчки.       Голубые глаза закатывались от контраста ощущений, дышать стало как никогда тяжело. Отстранившись, Виктория ускорялась, наблюдая за её бесподобной реакцией, продолжая сдавливать пульсирующую шею. — Давай, моя девочка.       Услышав разрешение Райдос, Марьяна с головой погрузилась в свои ощущения, словно растворяясь в них. Чертовски правильные, грубые движения с каждым мгновением приближали её к долгожданному оргазму. Виктория не сводила глаз с выражения лица ведьмы, отражающего всю мощь её чувств. Ощутив уже знакомое давление, жрица принялась доводить женщину, делая более настойчивые толчки.       Спустя считанные секунды тело Марьяны задрожало как никогда ранее, пульсация внутри участилась. На неё обрушился сокрушительный оргазм, и столь желанная волна безграничного одурманивающего удовольствия захлестнула низ живота, распространяясь на всё тело, вызывая неконтролируемый протяжный стон.       Виктория с торжествующей улыбкой аккуратно освободила свои пальцы, довольствуясь безмятежным видом Романовой.       Дикая усталость пришла на смену возбуждению. Дыхание постепенно выравнивалось, возвращая женщинам рассудок. — Теперь я буду злить тебя чаще. — произнесла Марьяна едва отдышавшись. — Романова, какая же ты мазохистка. Уверена, что переживёшь второй раз? Обдумав ответ Виктории, ведьма продолжила: — В следующий раз мучиться будешь ты. Жрица бросила в её сторону удивлённо-заинтересованный взгляд, оставив это заявление без ответа.