В мире серых простыней

Arctic Monkeys — R U Mine? За эти сутки Лисса выспалась, кажется, на год вперёд. Впрочем, половину ночи они провели бодрствуя и уже практически трезвые — она отказывалась объяснять себе столь резкий слом личности и измену жениху, поэтому предпочла отгонять дурные мысли. Неизвестно, насколько её хватит. Но пока ей было переменно хорошо. Ведь Нортон — живой, настоящий, любивший её Нортон — рядом, в одной постели, целует, держит за руку. Когда-то она непременно сломается, доведёт себя до предела самообманом и чувством вины перед Костей, но перед смертью хотелось хоть немного подышать этим сладким воздухом долгожданного счастья и свободы. Огнев вторгся в жизнь в самый неподходящий момент: через несколько дней у Диары показ, а она лицо бренда и должна представлять новую коллекцию. Последние примерки, репетиции — всё пошло прахом. Даже сейчас ей надо встать с мягкой постели и идти собираться на спонсорскую вечеринку. Костя бы непременно начал ворчать, почему она опять оставляет его одного вечером: разве ей так нравится проводить время в обществе напыщенных бизнесменов? Он не понимал, что это часть работы. Что она нужна Диаре. Долгие годы в Чародоле она была лучшей подругой, фрейлиной, советчицей, самым близким человеком и доверенным лицом — и пусть Дэлш не помнила ни дня из той жизни, её долг отплатить ей за преданность и верность. Но сейчас Лисса лежала в кровати с Нортоном, и было так легко — он просто спросил, какое именно платье ей нужно, чтобы не заезжать за ним домой, и его доставили через час. Огнев словно из кожи вон лез, чтобы казаться великим и могущим волшебником, который звезду с неба способен для неё достать, но делал это так легко и непринуждённо, что Лисса не чувствовала себя обязанной. Это старание стало серьёзным аргументом, чтобы задержаться в его квартире до самого вечера. Конфетно-букетный по-взрослому. Стоя перед зеркалом в ванной и рисуя стрелки, она слушала какой-то популярный синтвейв. Через наушники прорвался знакомый голос — открыв дверь и выключив музыку, она попросила Нортона повторить. — Ты бы многое изменила в своей судьбе, если бы могла? Вопрос застал Лиссу врасплох. — Наверное, всё. Я бы не боялась бороться и говорить правду. Усмирила гордость и научилась прощать. Она выглянула из ванной и посмотрела в панорамное окно — барабанил дождь, город покрылся сизой дымкой. Ничего не видно, только плотный туман, словно они впрямь парят над облаками. Вспомнился Воздушный замок и школа СветлоЧаса, в который Лисса хотела учиться, но не довелось: сначала Чёрная Королева сама обучала их с Нортоном часодейству, а потом отправила в Змиулан. И ведь в начале она ещё считала его братом — любовь пришла с возрастом. Они росли, менялись, а где юность — там неизбежная страсть. Столько усилий матушка потратила, чтобы разгадать тайны: как потерявшая память малышка оказалась в лесу под Чернолютом, почему у неё раздвоены крылья, и кто она сама — фея или полудух. Но главное, Нортону это было неважно: они, молодые и влюблённые, даже не задумывались над такими фундаментальными вещами. Хотя зерно сомнений, заложенное глубоко в душу Лиссы, проросло в самый нужный момент. Чёрная Королева не воспринимала девчонку без роду без племени в качестве спутницы своего сына — и Астрагор знал, когда напомнить об этом. Нарисовать судьбу брошенной опозоренной матери и дочери-бастарда. Обозначить это в момент её наибольшей слабости по причине простых изменений в организме только родившей женщины. Вздрогнув от неприятных воспоминаний, Лисса оглянулась в поисках Нортона. Он сидел на корточках и что-то настраивал в проигрывателе, а обернувшись, не без удовольствия протянул: — Белка рисует стрелки… — Почему Белка? — Рыжая, — по-доброму улыбнулся он. Всё-таки не помнит. Она даже не знала, радоваться или плакать. Да, если бы Нортон только сказал, что она была Белой Королевой, и лишь поэтому Белка — простила бы. Видит время, сразу простила бы всё. Да уже давно простила. Если бы только сказал… — Как ты нашёл меня? — выдавила она из последних сил. В горле стоял ком. Ночью она всё же полезла смотреть своё будущее и не увидела ровно ничего: просто синее-синее море, как бьющиеся о скалы волны у Черновода. Значит, нет смысла лезть глубже, время само на пускает её и вынуждает принимать решения исходя лишь их настоящего положения дел. Такое Лиссу пугало — она была талантливым часовым архитектором и видела практически всё. Всё, кроме нынешнего Нортона. Словно он был эррантией. Словно и не было его вовсе. — Мы люди одного круга, Лисса. Много где могли пересекаться. Эфлара. Остала. Чернолют. Змиулан. Две планеты сплелись в одну: на одной они родились и выросли, на другой обучались в Ордене Непростых. И туда же вернулись в этой странной реальности, чтобы позабыть о часодействе и начать всё с нуля. Только слишком стары они для этого дерьма. Не двадцать же лет — никаких нервов не хватит. А в Безвременье дочь. Королева Времени. Лисса гордо вскинула голову. — Как ты узнал о свадьбе? Я не сообщала прессе, мы планировали скромное торжество в кругу друзей… — Просто очень хотел помешать тебе совершить ошибку. — Сбывается всё, что ты пожелаешь? — Нет, но я к этому стремлюсь. — И чего же ты желаешь сейчас? — Чтобы ты не уходила. Нортон наконец поставил пластинку — красивый гаражный рок. Медленно приблизился и вдруг подхватил на руки, несмотря на все протесты Лиссы. Выходить через пятнадцать минут, она ещё не собралась… Но Огнев повалил её на кровать и сжал запястья, не давая пошевелиться. Его настойчивый взгляд отрезвил, заставил задать вопрос самой себе: чего она хочет на самом деле? Эфлара? Остала? Норт? Костя? Так ли нужен ей, в конце концов, этот светский сброд, или она просто сбегала от Лазарева под любым предлогом, лишь бы не оставаться с ним наедине и не врать о взаимности чувств? Да, Нортон слишком хорошо знал её. Знал привычки и потайные желания. Не помнил, но чувствовал. — Ты моя? — спросил Огнев. Лисса уверенно кивнула. Поцелуй — грубый, но такой страстный — стал финальным аккордом в её решении задержаться у Нортона. Может, даже навсегда. …time-traveling diamond Coulda shaped heartaches Come to find ya fall in some velvet morning Years too late She's a silver lining lone ranger riding Through an open space