Я отомщу за тебя, Гамбол

Пенни шла по набережной. Отсюда открывался хороший вид на горы — главную достопримечательность штата Невада, не считая Лас-Вегаса и всех связанных с ним вещей. Она около двух часов бесцельно бродила по тропинкам и дорожкам, по которым проходила пара-тройка людишек, которые почему-то не спали. Самочувствие у феи было отвратительным. Не только из-за того, что она встала в три часа ночи, но и из-за того, что все её мысли были забиты огромным потоком мыслей: — Ну и зачем ты это сделала? — шептал голос внутри Пенни. — Из-за твоей трусости все наши планы пошли насмарку! Зачем мы тогда вообще сюда попёрлись? — Не слушай её. — говорил другой голос, противопоставлявший себя другому. — Гамбол прав, это бессмысленно. Даже если бы ты отомстила, ты бы не смогла залечить свои душевные раны. — Не лезь, куда тебя не просят! Если бы не твои дурацкие советы, мы бы довели дело до конца! А теперь что? Подонок на свободе, чувствует себя победителем, а мы и рады, получается? — Это ты не лезь! Не толкай девочку на преступную дорожку! Пенни схватилась за голову, сдерживаясь, чтобы не закричать «Заткнитесь оба!». Всё-таки мама была права, после возвращения в Элмор надо сходить к психологу. Иначе такими темпами придётся идти к психиатру. Только когда солнце начало восходить, и небо из тёмно-синего начало окрашиваться в оранжевый, она поняла, что пора возвращаться домой, пока никто не проснулся. Пенни достала из рюкзака телефон, открыла фронтальную камеру и принялась рассматривать все ссадины, порезы и ушибы, которые она получила в схватке с Джулиусом. Хотя нет, важно другое — как она объяснит, что ложилась спать она абсолютно чистой и без повреждений, а проснулась со всем этим чудесным набором задиры? — Скажу, что встала сегодня ночью, подвернула в туалете ногу и упала. А откуда порезы? Ну там, эээ… туалетной бумагой порезалась? Хотя ладно, потом придумаю. В глаза девушке бросился небольшой не то ресторан, не то кафе. Она впервые осознала, что последние дни практически ничего не ела. Видимо, самое время это исправить. Зайдя в здание, чей фасад украшен стилизованным изображением кружки, она увидела интерьер, характерный для типичной забегаловки. Стены окрашены в белый, весь пол обставлен плиткой. Напротив друг от друга были две кассы и два стола с диванчиками вместо стульев. Над одним из таких столов был плоский телевизор, который, однако, не работал. Да и вообще из-за того, что за окном поздняя ночь, плавно сменяющаяся ранним утром, в кафе царила полная тишина, сопровождаемая лишь жужжанием лампы. Никого, понятное дело, не было, кроме Пенни и кассира, который смотрел на неё, выпучив глаза. Он явно не ожидал, что кто-то припрётся в такую рань. — Можно хот-дог, пожалуйста? — подойдя к кассе, проговорила Пенни, опустив глаза вниз. Спустя полминуты ожидания, заказ Пенни был готов. Поблагодарив продавца и протянув ему два доллара, она уселась за пустой стол. Укус — и половина булки с полуфабрикатом уже были во рту. Это не самый лучший хот-дог, который она ела в своей жизни, но в её ситуации даже это — деликатес. Почувствовав удовлетворение от продукта, она сама не заметила, как опрокинула голову вверх и погрузилась в очередные воспоминания.

***

На сегодняшний вечер передавали ясную солнечную погоду. Однако вместо палящего солнца, над Элмором взошли грозные серые тучи. Дождь в итоге так и не пошёл, лишь несколько капель упало на землю, да вдалеке прогрохотала гроза. Однако, видимо, даже природа решила поменять планы на день в связи с чрезвычайным событием, которое и должно было произойти в пять вечера. Возле входа в церковь стояло большое скопление народу. Родственники, одноклассники, в конце концов, девушка — все, кто знал Гамбола. На похороны, разве что, не пришёл Ричард, который был в отрубе, Джулиус и его банда, и, может, ещё пара человек со школы. Большинство — в похоронных костюмах и с зонтами в руках, на всякий случай. Открытый гроб сквозь плач вынесли на улицу и понесли в сторону городского кладбища. Благо, оно находилось не так далеко. Носильщики медленно шагали к кладбищу, пока вместе с ними шагали и гости церемонии. По бокам от гроба шли Николь и Пенни. Обе рыдали навзрыд, и вообще, были самыми громкими на этих похоронах. Остальные либо тихо проливали слёзы, моментально смахивая их платками или пальцами, либо вообще не плакали, а лишь сохраняли угрюмый вид. Джудит Фитцджеральд, при виде своей безутешно рыдающей дочери, также с трудом сдерживала слёзы. Патрик слегка приобнимал её за плечо в утешении. Городское кладбище было не совсем городским, ибо находилось в пригороде Элмора. Но его порог был быстро преодолён. Процессия продолжала идти прямо, минуя тёмного оттенка могильные плиты, на которых были цветы, плюшевые игрушки, имена и даты рождения и смерти. Все дошли до свежевыкопанной могилы, на которой была пока ещё безымянная плита. Гроб с уже бледным телом Гамбола поставили возле могилы. Родственники и друзья покойного встали совсем рядом с ним. Николь, Анаис, Дарвин и Пенни по очереди подошли к открытому гробику и простились с Гамболом. У Фитцджеральд уже начали подкашиваться ноги, а сама она с огромным трудом сдерживала поток слёз. Лишь объятия со стороны родителей помогли ей сдержать эту бурю эмоций.

***

— Эй, девушка? — возле неё стоял тот же самый продавец, что продал ей хот-дог и трепал её по голове, от чего она проснулась. — А, что? — недоумённо пробормотала Пенни. — Вы прямо тут уснули, похоже. Зачем вообще приходить посреди ночи, если ты не хочешь спать? Ладно я, на ночной смене работаю, но вы… — Извините. — сказала Пенни, опустив глаза. Она встала с места и пошла к выходу. — Эээ, погодите! Фитцджеральд обернулась, продолжая ходить со всё тем же меланхоличным выражением лица. — Поскольку вы — наша тысячная покупательница, то… От имени нашего кафе я дарю вам вот этот воздушный шарик. — парень взял в руки летавший недалеко голубой воздушный шарик и протянул его Пенни. Надо же, она сама не заметила этот шар, зайдя в кафе. Голубого цвета… Ассоциации напрашиваются сами собой. — Правда? — слегка удивлённо спросила Фитцджеральд. — На самом деле нет. Просто сегодня приходил клиент, а его малолетний отпрыск оставил здесь свой шарик. Ну и что ж… Мне он всё равно не нужен, только место зря занимает. — Ну, спасибо… Наверное. — Кстати, а вы довольно красивая… Может, сходим куда-нибудь? Например, в менее отстойное кафе? От такого неожиданного предложения Пенни вмиг покрылась румянцем, несмотря на то, что этот парень ей был безразличен, и связываться с ним узами отношений она не собирается. — Воу, спасибо за комплименты… Я подумаю. — ответила фея, разворачиваясь и спешным шагом идя к выходу. — Эй, погодите! А как же взять номер телефона? — кричал продавец вслед. Но его никто не послушал.

***

Она молча стояла над свежей могилой, не обращая внимания на уходящих гостей. Немного приблизившись, она упала на колени и начала плакать. Громко и чувственно. Плач с каждой минутой становился всё громче. Патрик вышел осмотреться, и, увидев эту картину, хотел было прервать и успокоить дочурку. Но в последний момент Джудит взяла его за руку и посмотрела ему в глаза. Без каких-либо слов, он понял, что хочет сказать жена. И именно поэтому, он передумал, ибо понял, что лучше дать ей проплакаться и успокоиться самой, чем мешать в такой момент. Поэтому он вместе с супругой ушёл за пределы кладбища, как можно терпеливее дожидаясь, когда дочь всё же отпустит и они вместе пойдут домой. А Пенни всё плакала. Сильно надолго её не хватило. В конечном итоге, она перестала плакать и просто начала дышать, продолжая стоять на коленях. Именно в этот момент, она начала чувствовать что-то другое, кроме бесконечной печали. Она начала чувствовать… гнев. Пенни чувствовала, как с каждой секундой её стояния на коленях у могилы своего парня, чувства гнева и подлинной ненависти начали преобладать над грустью и скорбью. Дыхание из медленного и глубокого превратилось в быстрое и прерывистое, ладони сжались в кулаки, на лице появился оскал, слёзы начали капать ещё сильнее прежнего. Казалось, что Пенни вот-вот завопит по всю глотку, но нет. Она ударила кулаком по земле, на которой чуть ли не лежала, после чего практически шёпотом произнесла: — Я отомщу за тебя, Гамбол.

***

Пенни снова стояла у набережной. Она смотрела на солнце, восходящее снизу. В руке у неё — воздушный шарик голубого цвета, который туда-сюда мотался из-за продолжавшегося ветра. Домой она не спешила, до утра ещё достаточно времени, да и к тому же кто-нибудь из семьи хотя бы раз вставал посреди ночи, чтобы, скажем, выпить воды, и видел, что на кровати Пенни вместо неё самой были лишь простыни. Она вспоминала о той клятве, которую она дала на могиле возлюбленного. О клятве, которую она нарушила. — Как же я устала. — прохрипела Пенни, опуская вниз свои глаза, из которых текли слёзы. Она всё ещё думала о том, что произошло сегодня ночью. О том, что будет дальше с Джулиусом — поймают ли его или спустят на тормозах? А даже если и поймают, то что с ним будут делать? Ведь никакого наркопритона, как сказала Фитцджеральд во время звонка в 911, нет и не наблюдалось. Она думала о видении, которое ей пришло, пока она была в отключке. Вернее, о той личности, которая к ней пришла. Пенни готова была поклясться, что узнала в ней Гамбола, но почему-то она не была уверена в этом. Не очень-то это было и похоже на его риторику. Она думала о том, что сказать родителям. За пару часов синяки и ссадины точно не заживут, поэтому с этим придётся что-то делать. Попытаться как-то скрыть. Или всё-таки придумать оправдание. А оправдание, чёрт его дери, никак в голову не приходило. Может, не заметят? Нет, раны на пол лица трудно не заметить. Но самое главное — она думала о своём решении покинуть логово Джулиуса, так и не исполнив свою кровную месть. Она поклялась на могиле возлюбленного, что отомстит за него, и в итоге нагло нарушила свою клятву. От осознания этого факта, слёзы закапали ещё сильнее. — Чтоб тебя! — Пенни пробубнила это, со всей силы сжимая зубы, чтобы не закричать. — Я поклялась, я надеялась, а я… я… — Да, я знаю… Что было, то прошло. Надо отпустить и двигаться дальше. Пенни удивлённо обернулась. По набережной шёл какой-то мужчина лет сорока, разговаривающий по телефону. Судя по шатающейся походке, он был явно нетрезв. Непонятно, о чём он говорил со своим собеседником, но слова, которые он говорил в трубку, очень подходили под её ситуацию. Поэтому она начала прислушиваться. — Я обещал Нэнси, что достану для неё это кольцо. Но это можно сделать, только если ограбить ювелирку! А я в тюрьму не сяду, мне ещё алименты платить. Да пошла она знаешь куда! Люди вообще не достойны того, чтобы из-за них идти на жертвы. А ведь этот нетрезвый гражданин прав. Хоть Пенни даже под веществами не будет так отзываться о своём покойном возлюбленном, она окончательно про себя решила. Любовь — это сильное чувство, но не стоит из-за этого чувства портить себе жизнь. Джулиус непременно получит своё наказание, рано или поздно, без её помощи. Ей нужно лишь забыть про всё это и идти дальше. Да, это будет непросто. Да, она ещё долго будет корить себя и плакать в подушку. Да, ей ещё долго будут сниться кошмары на эту тему. И да, будут даже попытки накинуть на себя петлю. Но всё это пройдёт. А пока, сделав глубокий выдох, Пенни разжала пальцы на правой руке и подняла голову вверх, наблюдая за помчавшимся в свободное плавание воздушным шариком голубого цвета. — Ещё увидимся… мой мурзик. — сквозь слёзы прошептала Пенни, наблюдая за тем, как шарик улетает в бескрайнее небо, всё дальше и дальше.