11. Изменить
12 мая 2025 г., 15:42
Таверна на сегодня была закрыта, и это для Адамая было огромным облегчением. Что делать, будь клиенты или хоть кто-то из постояльцев, он не знал. Всего на два дня, даже меньше — ему завтра придётся возвращаться в королевство Садида на похороны Арманда — но от этого легче ему бы не было. Слишком много времени прошло… Альберту решение вряд ли далось легко, всё же тот был энутрофом и прибыль терять не любил — но при этом оставался более чем чутким человеком. А дракону было откровенно не до того, чтобы с чем-то возиться…
Просто пытался прийти в себя и заново наладить отношения с младшими.
— Так… Вы ведь позавтракали? — чувствуя себя откровенно по-дурацки, спросил он.
Вопрос был идиотский, Альберт наверняка перед уходом сыновей накормил, да и месье Джейсон, который согласился немного приглядеть за ними что когда Адамай провожал энутрофа в королевство Садида, что завтра, когда будут хоронить Арманда: белый дракон там обязан присутствовать, да и Альберт всё же пришёл к выводу, что ему, если успеет перед кем-то показаться, тоже лучше там быть. Да и в целом оба хотели проститься с молодым королём садида… Хоть и не были близки — но всё же и не был тот посторонним человеком.
Чиби и Гругал на ночь оставаться без близких боялись — но yж пару часов спокойно выдержат даже два дня почти подряд.
А сейчас — вон, смотрят на него настороженно — и как на дурака.
— Ага! А то ты не знаешь, — скрестил руки на груди Гругал, явно стараясь скрыть тревогу за самодовольством и наглостью. Адамай вдруг подумал, что всё же вопреки прошедшим годам вполне узнаёт младшего брата.
— Папа кашу приготовил… — неловко кивнул следом Чиби на плиту. — Там и для тебя есть. Сказал обязательно передать. Что ты опять поесть забудешь точно.
— И всё-то он понимает… — пробормотал белый дракон. Альберт был прав. Сегодня дракон не завтракал. Да и в целом в последние дни ел больше урывками, случайно, разве что буквально два раза полноценный приём пищи был…
… А вот Юго так к еде за все эти дни и не притронулся. Человеку бы плохо стало — а Юго будто только начал сторониться близких контактов с другими людьми, да и с самим Адамаем не особо много говорил.
Что будет, когда близнец захочет есть, дракон старался не думать. Но твёрдо для себя решил — поможет.
В нём достаточно энергии, чтобы хотя бы раз поддержать близнеца. Выйдет больше — значит, будет и дальше.
Будь он расторопнее, Юго бы Тороссу не попался!..
— Так… Одному есть как-то не очень. Может, сладости пока с чаем поедите? Альберт упоминал, что оставил пирог, да и я мармелад недавно видел…
Когда приходил просить, чтобы энутроф поговорил с Юго. Альберт по ходу дела доставал порой то одно, то другое — хоть почти всё время и занял рассказ, порой дракона буквально заставляли и что-то есть…
А Чиби и Гругал чуть встрепенулись.
— Нам папа про пирог не говорил… — растерянно пробормотал дракончик. — Будем.
— Возможно, решил оставить честь сообщить мне, — вздохнул Адамай, открывая шкаф и доставая пирог. — Или же просто запамятовал.
С учётом всех новостей — и немудрено… Пирог был вчерашний, но всё ещё явно достаточно вкусный: Джейсон весьма недурно пёк… Адамай провёл рукой — и выпечка враз чуть ли не пошла паром, как будто только что сделанная. Нагревать продукты нужен был филигранный контроль, и дракон вкладывал самый минимум сил. Благо, что для него такая процедура была в прошлом привычна.
А вот младших братьев такое весьма удивило. Адамай пожал плечами в ответ на их сияющие глаза.
— И нечего так на меня шокировано смотреть. Вырастите — сможете лучше.
— Ещё когда вырастем… Что ни делаем, вечно говорят, чтобы подросли сначала, — пробурчал Гругал, взгромождаясь на стул. Чиби уселся рядом, поглядывая время от времени на Адамая. Тот, будто не обращая внимания на настороженные взгляды, вскипятил чайник, достал конфеты — неужто успели мармелад доесть, сластёны?.. А, нет, вот где — и наложил немного каши себе.
Еда «детская», но достаточно вкусная и сытная. Альберт толк в готовке знал. Адамай начал работать ложкой, пока младшие себе накладывали пирог.
Видеть потаённый страх Чиби было больно. Действительно больно, белый дракон даже не ожидал от себя, что так отреагирует. И это при том, что как раз элиатроп и старался смягчить злость своего близнеца и будто б помочь Адамаю заново освоиться…
Но сейчас «заводилой» был именно Гругал. Для старшего дракона не составляло труда увидеть некоторую наигранность в его бодром бурчании: не того обдурить хотели. Он с Юго много лет прожил… А когда даже «внешние» эмоции по связи кажутся правдивыми, то невольно будешь обращать внимание на более мелкие указания…
Но пока Адамай ничего не говорил. И не знал, что сказать — и не был уверен, что надо. По крайней мере, младшие братья хоть готовы его слушать… Насколько — другой вопрос. Но они готовы.
Вспомнилось, с каким взглядом дракона встретил месье Джейсон. Да и в целом случайные встречные в деревне… Настороженность, недоверие — но без серьёзной опаски. Они не знали, что происходило с Адамаем в эти два года. Только знали, что была между братьями ссора.
И в целом за два года его отсутствия «в жизни» мир не перевернулся. Многое осталось, по большей части, таким же, каким и было. Его проблемы — не центр вселенной ни разу… Так почему, дурак, некогда решил, что только они и важнее всего?..
В очередной раз вспомнился брат. У Юго даже в те годы усталости было кое-что, чего у самого дракона не хватало. Решимость. Близнец мог колебаться, сомневаться… но ответственность он на себя принимал. Порой срывался… Но всё же он двигался вперёд.
А как легко для Адамая оказалось возложить всё на других. Ушёл? Так это Юго довёл, сволочь. Убивал? Так это Оропо подбил, гад… Как удобно оправдываться. Постоянно искать мелочные оправдания, что это не я, это обстоятельства вынудили…
Вот только кому-то и обстоятельства эти не мешают. Так может, проблема не в них, а? Ещё б сумел понять это раньше…
Тишина давила. Это было не то молчание, которое порой повисало над столом в былые годы: когда все знают, кто что скажет, и оттого просто нет нужды говорить. Слова не имеют значения. Это была тишь, когда никто не знал, что будет дальше — и потому не рисковал разрушить равновесие.
Ответственность за первые шаги Адамай возлагать на младших не собирался. Не настолько низко он ещё пал, чтобы быть не в силах сам что-то сказать.
— Как доедите, отдайте посуду, я помою.
— Мы и сами можем, — чуть мотнул головой Чиби. Белый дракон пожал плечами.
— Как знаете, настаивать не стану.
Младшие братья продолжали без особой радости есть сласти, а Адамай задумался, насколько же быстро пролетят года.
Последний семейный приём пищи казался невероятно далёким. И в то же время — будто провал во времени, не было всего этого промежутка.
А младшие уже стали чуточку взрослей.
«Ушки» у шапки Чиби чуть подрагивают, загнуты назад. Волнуется — и ещё слишком маленький, чтобы спрятать эмоции и через крылья. Но уже не просто беспомощный котёнок, уже и коготки есть явно, пока небольшие, но лишь дайте время…
У Гругала волосы забраны в низкий хвост. Просто бечёвкой, а ему и хватает, видимо. Белые метки на коже с годами переменят форму — а может, и останутся прежними. Адамай не знал. Наставник мало рассказывал о своём детстве… Просто не помнил его.
Сейчас белый дракон смотрел на младшего брата — и в кои-то веки не видел в нём учителя. Раньше и не понимал, как сильно грудь от этого сдавливало…
Сейчас Чиби и Гругал — всё ещё дети. Но Адамаю и Юго было двенадцать, когда всё началось — а этим осталось меньше четырёх лет до того же возраста. Они ещё будут взрослеть… Интересно, когда Адамай осознает, что они уже и впрямь выросли? Лишь бы не проморгать…
… А ведь ему повезло. Действительно повезло.
Удайся план Оропо насчёт Юго — и что б сталось с младшими? Элиотропу до них дела не было, говорить о них он откровенно не любил… А те в свою очередь были привязаны к старшим. Адамай узы с собой разорвал, и только надеяться остаётся, что получится сплести ниточки во что-то новое. А к Юго после его ухода наверняка оба только сильнее потянулись… Лишились бы и его — что б стало? Они сильные, как и все в их роду, не сломались бы… Вот только какой ценой ещё?
Да и Альберт…
Адамаю было бы проще утянуть за собой Оропо в смерть и просто переродиться уже вместе с Юго, чем снова смотреть в глаза тем, кого знал по «прошлому».
Оропо… вот что, что с тобой произошло, ты же не был таким безумным…
… Да только и ответить уже некому. Может, вдруг близнец унаследовал память — но Адамай молился, чтобы такого не случилось.
Тем более что и так пару раз улавливал мысли брата… Хотелось подойти, встряхнуть, рявкнуть, чтобы тот перестал страдать ерундой. Вспомнил, каким был раньше — и сравнил бы! Никто не заменял «настоящего Юго», тьфу, вот пришло же близнецу в голову… Но каждый раз тот будто ускользал.
Адамай признать бы своего близнеца сумел всегда. Да, он звал братом Оропо — но это не значит, что он не осознавал различий. С самого начала их видел, просто трактовал в удобном ключе…
Однажды всё это придётся рассказать и младшим. И только от того, как сейчас получится отношения заново выстроить, и зависит… Пожмут ли они плечами и скажут, что каждый страдал дурью, бывало, но ты, Ад, что-то переборщил, а теперь давай поужинаем — или же в их янтарных глазах, одних на двоих, отразится разочарование.
— Надо будет прибраться в таверне. Альберту ещё на «санитарный день» ведь закрываться придётся? Лучше пусть тогда нынешний день в этот счёт пойдёт, — вполголоса сказал Адамай. Что младшие вряд ли обрадуются, он и так понимал, но ему нужна как воздух была от них хоть какая-то реакция.
Хм, и правда. От того, насколько синхронно Чиби и Гругал вздрогнули и уставились на него, что-то внутри кольнуло. Интересно, у них с Юго бывает так же?.. Братец был слишком независим и себе на уме, но всё же и связывало их двоих куда больше, чем просто какие-то пустые слова о родстве.
— А с чего мы убираться должны?! — возмутился Гругал.
— Мы и так убирались, у себя, недавно! — вторил ему Чиби. Адамай вздохнул.
Делать так, как поступил бы брат, ему откровенно не хотелось. Но выбора не было, да и… брат бы просто в такую ситуацию не попал, сумел бы раньше выскочить.
— Буду откровенен. Меня эта гнетущая тишина ни разу не прельщает, и я хотел бы с вами нормально поговорить. Но за едой разговор у нас очевидно не клеится, а за работой ещё может выйти, — он посмотрел на младших. — Я не знаю, с чего начинать разговор. Всё я вам рассказывать не могу, ибо вы слишком мелкие, но при этом и заставлять вас начинать беседу я не могу ровно по этой же причине. Я старше, мне и разгребать последствия своей дури.
Искренность — едва ли не самое страшное оружие речи… Только надо к месту применять. Юго и Оропо умели, но близнец ещё и умел завести в клубы предположений и догадок — а элиотроп просто бессовестно и правдоподобно врать.
Злость у младших поутихла. Они растерянно переглянулись, а потом нерешительно кивнули.
— Ладно… Тогда давай уборку, — наконец выдавил Чиби, а Гругал кивнул.
— Спасибо. Я пока со своим разберусь, а вы не торопитесь. Хотя и всё в себя не запихивайте, обед и ужин у нас всё ещё остались… Ну и вы до сих пор сырое мясо едите?
Прямо спрашивать, «не случилось ли чего нового» и «что было интересного», было бесполезно. Адамай по Юго знал, расспрашивал его о приключениях в своё время. Так взглянешь — ничего особого интересного, мол, и нет… Хотя если в моменте рассказывать, то куча всяких мелочей найдётся. Тормошился брат сравнительно легко, да и сам порой справлялся, начиная рассказывать — но какой опыт в разговаривании людей у Адамая был, тот оттуда.
Младшие и сами не хотели оставаться в молчании, лишь перебрасываясь дежурными фразами, будто чужие. Но они были ещё слишком юны, чтобы самостоятельно понять, что делать… да и возлагать за них ответственность за свою дурость белый дракон не хотел. Хватит того, что они пострадали уже от его обиды на другого человека.
И надо будет потом с каждым поговорить отдельно. Они хоть и братья-близнецы, но всё же две разные личности, а не один разум в двух телах… О чём так часто порой все забывали. Да и он сам тоже с Юго частенько подзабывал, что не всегда они согласны должны быть.
Сейчас от близнеца чувствовалось… ничего, проклятье, не чувствовалось, разве что при очень большом желании получилось истолковать как волнение. Или страх. Или ещё что-нибудь. Эмоции были настолько слабые, что годились только констатировать, что разговор с Альбертом начался. По-хорошему, не стоило б оставлять королевство Садида на это время… но всё же белый дракон достаточно знал близнеца. Приёмного отца он достаточно любит, чтобы просто в память о былом сдерживаться — и при этом говорить так, как есть. Да и Юго проблемы вскрывать любил с каким-то даже садистским удовольствием… Не отмахивайся Адамай когда-то — может, и не было б нынешних бед.
— … Юго вот так и пытается всех как-то устроить и пристроить хотя бы на ближайшие пару дней, — вполголоса рассказывал Адамай, орудуя шваброй. Младшие протирали столы, стулья и полки. — Ничего обещать не стану, но поглядите ещё на него.
Обязаны. Братец, чтоб, не смей уходить… От надежды, засиявшей в глазах до того понурого Чиби, дракону стало даже не по себе.
Даже если уйдёт, придётся доставать… Но пожалуйста, пусть всё же Альберт справится и вправит мозги на место. Надо было и самому говорить с Юго… но белый дракон боялся. Нашёл, на кого спихнуть ответственность — и мог только надеяться, что решение окажется лучшим.
И при этом когда всё же пытался найти близнеца — тот словно сбегал.
— А чего он сам не явился? — проворчал Гругал. Сейчас тот был уже в форме дракончика, и Адамай периодически отвлекался на младшего брата: слишком тянуло на него посмотреть. Но в истинном виде тот и не изменился практически, разве что чуть покрупнее стал. Всё те же детские пропорции… Впрочем, у самого белого дракона тело меняться начало только в Братстве Забытых. А это ему уже почти двадцать было… — Хоть бы тебе помог! А то говоришь что ни попадя…
— Вот это я понимаю достижение, — закатил глаза Адамай. — Даже восьмилетние дети понимают, что мне нужна нянька, чтобы общаться нормально. А если серьёзно… Юго довольно сильно устал. У него нашлось бы время и для вас, но он в круговороте всём этом просто слишком увяз. Я тоже прошлую ночь не спал, чтобы сейчас тут с вами перебрасываться словами…
Оправдывать брата сверх меры белый дракон не собирался. Но это не отменяло, что близнецу сейчас банально не до того, чтобы вспоминать о младших братьях и приёмном отце. Возможно, он бы и сам вспомнил через пару-тройку дней… В любом случае, от суждений Адамай воздерживался. Пусть судят сами младшие братья — но всё же не хотелось, чтобы осудили. Не заслужил Юго…
— Угх… — послышался сдавленный выдох. Адамай дёрнул от неожиданности ухом, а затем посмотрел на Чиби.
Руки у маленького элиатропа дрожали. Да чтоб… Мысленно Адамай себя обругал последним дураком.
— Я знаю, что вы волнуетесь, — вздохнул Адамай. — Даже с учётом, что он в последние годы наверняка не раз и не два надолго уходил из дома, а в былые времена и мы оба могли отлучиться. Но понимаю, что сейчас обстоятельства другие… Поэтому, Чиби, скажи мне кое-что, — убедившись, что младший брат поднял на него глаза, дракон продолжил: — Юго вас за всё это время хоть раз подводил? А то меня два года не было, может, порядки у него изменились там…
— Ну… — Чиби отвёл взгляд, — он опаздывал пару раз, папа очень сильно волновался. Нам не говорил, в чём дело… А потом говорил, что у Юго были причины. И Юго очень рад был возвращаться.
— Так с чего ты боишься теперь? — Адамай подтянул телекинезом один из диванчиков и сел на него. Младшие братья после призывного кивка, чуть поколебавшись, залезли следом. — Он не я, чтобы просто забить на всё и пропасть надолго. А я хоть и был в последние пару лет той ещё гадиной, но врать по-прежнему не люблю.
Но недоговаривать умеет.
Возможно, Чиби и Гругал заметят, что что-то не так. Они весьма смышлёные. Ложь, что всё в порядке, их успокоит, вот только слишком дорого может в итоге обойтись обман. И не только Адамаю, но и Юго, пускай тот и явно тоже не хотел бы давать младшим лишние тревоги…
Однажды… однажды, если близнеца действительно выйдет удержать, если всё затянется на годы — им придётся рассказать, что действительно произошло. Нужна будет подстраховка… Но не раньше, чем они вырастут — или если каким-то образом слишком многое поймут или увидят сами. Хватит с них пока и того, что именно они — наследники Адамая и Юго… и если со старшими братьями что-то случится, то продолжить всё придётся в конце концов именно младшим, пока таким юным.
— Тогда почему нас папа с собой не взял? — буркнул Гругал. — И почему Юго сам сюда не пришёл?!
Сидел брат на некотором расстоянии, с потаённым испугом и вызовом смотря на Адамая. Растёт воитель… а вот Чиби и впрямь пока ещё «тихий»: только что тревога в нём и есть. Но близнецы много что делят на двоих — а значит, ещё не раз всплывут у них общие черты… Да и раньше оба так поразительно усидчивы были.
— У Юго и возможности толком прийти не было, — возразил Адамай. — Помните же, что я говорил об элиатропах? Для вас это сейчас просто кто-то из слов, а вот мы сражались с ними бок о бок, и они доверились Юго. Может, и мне в какой-то степени, но я так себе с организацией масс, — с сарказмом заметил дракон, чуть выигрывая время. — А сейчас их нужно где-то поселить, кого-то к врачам отправить, сказать, что делать… Я тоже могу этим заниматься, но одновременно и мне, и Юго сейчас их лучше не покидать. А я уже здесь.
Конечно, в самом крайнем случае есть и Амалия, но… урх, прибил бы брата.
Только за то, что молчал.
— Но почему тогда мы не можем все к вам пойти? — задал вопрос Чиби. Мелкий, а проницательный…
Тут с ответом было сложнее… Но Адамай и думал, какие вопросы могут задать младшие, и всё же был в какой-то мере находчив.
Да и… Всё то же влияние брата.
Искренность — лучшее оружие.
— Потому что мы все всё ещё хотим вам спокойное детство. И будем держать вас подальше от того, что нам пришлось пережить, как можно дольше, — качнул головой Адамай. — В королевстве Садида был тяжёлый бой. Я и Юго впервые увидели сражение в двенадцать, Альберт — в пятнадцать. И будь у нас возможность, мы бы оттянули всё это ещё дольше. На себя мы ещё не повлияем — но вам дать как можно спокойную юность ещё можем попытаться. Стой вопрос жизни и смерти, думаете, я бы не потащил вас к Юго? Но сейчас всё не так плохо. Вы станете со временем старше, столкнётесь со многим сами… Но пока мы можем, позвольте вас беречь, а? Мы тоже не хотим волноваться.
Чиби стиснул зубы, будто вот-вот не выдержит — и польются слёзы. Гругал — тот просто едва ли не пыхтел.
— Мы не…
— Маленькие, — отрезал Адамай. — И тот факт, что, например, меня на диком острове в вашем возрасте одного оставляли, и учили вовсю магии, на самом деле ничего хорошего не значит. Я всё же считаю, что вам надо быть готовым к будущему, и вы наверняка помните, как мы с Юго ругались из-за этого. Но тут случай, когда и я скажу, что лучше ждать.
Чиби резко вскинул голову, яростно на него смотря, Гругал сощурился. Но Адамай и ухом не повёл.
— Можете сколько угодно сверлить меня взглядом. Мы будем откровеннее с вами, когда вы будете старше. Не потому что не доверяем, а потому что хотим защитить. Догадаетесь в итоге до чего-то сами — придётся нам объяснять раньше. Но прошу… — голос на мгновение сорвался, — не торопитесь вы так!.. Годы пройдут для всех очень быстро…
Младшие братья ещё какое-то время смотрели на него. Какие уже пылкие… И впрямь когда станут постарше, можно будем с ними о многом говорить… Хотя Адамай и хотел бы сейчас их задержать детьми. Просто чтобы получше запомнить их такими…
… Хватит и того, что теперь они так и будут расти в стороне. Да, наверняка не раз и не два будут дом навещать он с Юго, и младшие братья будут в королевство Садида приходить — но это не то самое всё же, что и жизнь под одной крышей… Адамай достаточно пропустил, чтобы не желать терять ещё что-то.
И при этом не пропустить бы момент, когда они станут взрослыми… У него с младшими тринадцать лет разницы. Много, действительно много — но при этом впереди может оказаться вечность. И эти годы со временем станут ерундой… Нехорошо будет, если по привычке так и станет считать несмышлёнышами.
И в мыслях в итоге чуть не пропустил едва слышный шёпот Гругала. Проклятье…
— Тогда почему эти два так долго тянулись?..
— Потому что менялось всё — а вам пришлось вынести куда больше, чем стоило, — прикрыл глаза Адамай. — Я не знаю наверняка, что сказал вам обо мне Юго и что вы решали. Но достаточно знаю его, чтобы посчитать, что он и рад был бы вас поддержать, но получалось у него это далеко не всегда: самому было ещё хуже. А Альберту тоже далеко не в радость смотреть было на это… Из меня паршивый родственничек вышел, — он поморщился, — и я не знаю, насколько сейчас имею право претендовать на ваше хорошее отношение. Но… я постараюсь, чтобы стало пусть и не как прежде, но лучше, чем было в этот срок.
Младшие братья переглянулись, а Адамай подумал, что, возможно, не стоило их так грузить откровениями… Они хоть и на редкость умные — но всё же дети восьми лет. Порой и старше кажутся, пробиваются у них странности иногда — но всего-навсего дети…
— Боитесь? — тихо спросил он.
Ответили младшие не сразу. Почему-то сразу поняли, что имеет в виду.
— Просто… Ты слишком другой сейчас, Ади, — теребя шапку, под нос ответил Чиби, не поднимая глаз. Гругал кивнул. — Не боимся. Просто не понимаем.
Вот как…
— Если хотите, могу вам рассказать всякие истории, которые слышал или какие со мной в то время происходили. Вдруг интересно вам будет?
— Истории вроде той, где ты чуть на мелководье не утоп? — фыркнул дракончик. Адамай качнул головой.
Такое только ещё при жизни наставника было… Но, вот чудно, даже сейчас призрак старого учителя не заслонил младшего брата.
— На мелководье не тонул… А вот с высокой башни меня скидывали, — припомнил он. — Но и слышал я рассказов изрядно… Как вам, например, история об иопе, который обрёл бессмертие, ибо знал, как и что приготовить?
— Серьёзно?! — прыснул Гругал. — Врёшь!
— Сам-то я его не видел, но говорят, он и драконов бы попытался съесть, коль дотянулся б… А Голтарда, представьте, и вовсе правда хотел слопать. Начало у этого было очень давно…
Младшие всегда любили страшные сказки. И счастливые — тоже. А у Адамая сейчас всяких припасено…
Любовь к хорошим историям Альберт всем своим сыновьям привил. А белому дракону и хорошо сейчас рассказывать…
— А… А как же уборка? — недоверчиво спросил Чиби.
— Насчёт неё не волнуйтесь, — махнул рукой Адамай. — Изначально просто предлог был…
Усилие воли — зашебуршали тряпки по столам и по полу, улетел на кухню таз с грязной водой… Послышался изумлённый выдох — и невольно дракон чуть улыбнулся.
У него действительно были сейчас проблемы с контролем магии. Слишком привык к дофусам и их подпитке. Но всё же за последние дни он немного вспомнил, каково быть без них — а контроль для телекинеза во многом восстановил. Далеко не во всём, но на такое… хватит.
— А потом и расскажете мне, что у вас тут творилось, хорошо? Всё ещё над железками вздыхаете, или уже в кузню пускают? Так вот, начало у этого было очень давно…
Тащить младших братьев, сейчас таких маленьких и беззащитных, в полное разрухи королевство Садида к сломленному Юго казалось кощунством. И тем не менее — изначально именно это и хотел Адамай сделать. Он любил Чиби и Гругала — но близнецом дорожил больше всего на свете. И надо его как-то удержать — нужны все средства…
… Вот только пока разговаривал с Амалией насчёт Альберта, и выяснилось, что, возможно, и переборщил с волнениями. И решил в итоге всё же рискнуть… Юго и так из-за отца вспомнит о братьях — а им по возможности всё же лучше не видеть пока лишнего. Спокойнее будут… Да и братец если сохранил к ним привязанность, то пассаж не оценил бы.
Адамай вполголоса рассказывал младшим то одно, то другое — а у самого из головы не выходил разговор с Амалией. И что по ходу него выяснилось.
Вот хоть бы кто ему сказал, а?..
Белый дракон предпочёл бы сейчас не связываться с принцессой садида. Во-первых, у него эмпатия к людям всё ещё не сдохла, и он не Юго, чтобы даже без неё как-то утешить суметь. Он и с ней не сможет. Во-вторых, Амалия — часть Братства Тофу. Того самого, которое Адамай едва не расколол собственными руками — а может, и всё же расколол, время покажет.
Вот только брат был дракону куда дороже всех остальных, и мелькнула, когда он стучался в дверь, лишь тень сожаления. Открыла Амалия через несколько секунд — и первым же делом вздрогнула.
О да, Адамай был прекрасно в курсе, что теперь может запросто пугать людей. Вот только сейчас цели не стояло.
А садида довольно быстро отошла от оторопи.
— А… Адамай, это ты. Что-то срочное? — пробормотала она. Дракон качнул головой.
— Не чтобы «нестись и бежать», но хотел бы решить побыстрее. И не надо на меня так смотреть, — устало выдохнул он, — дело касается Юго и его состояния.
Слова подействовали на Амалию будто магически. Если до этого она ещё была слегка растеряна и будто действовала по инерции, то теперь словно расправила плечи.
— Проходи, — она посторонилась, пропуская его внутрь.
В её покоях дракон бывал раньше, ещё давно — но заносило вместе с Юго. С тех пор внутри мало что изменилось, насколько он мог судить. Амалия опустилась на одно из кресел около небольшого стола и кивнула на противоположное. Садясь, Адамай заметил на другом столике ближе к окну саженец.
— Не могу убрать от себя, — проследив за его взглядом, тихо сказала Амалия. — Всё ещё даже осознать не выходит… А похороны… похороны будут уже через четыре дня.
На последних словах она сглотнула: было видно, что говорить тяжело.
— Прежде всего — за это прости. Будь я расторопнее, чем Эфрим — и смог бы попытаться помешать Ротальстрому. Вряд ли бы вышло в любом случае, но попытаться мне стоило б. Людям противостоять дракону не стоит.
Адамай прекрасно понимал, что его вины во всём — едва ли малая часть наберётся. Просто неудачное стечение обстоятельств. Но основной «личной» боевой единицей здесь оставался он — и всё же не мог разорваться на две части.
— А то я не знаю… Думаю, Ева много что рассказала б мне, — устало ответила Амалия. — Но об этом в другой раз. Ты не мог на две части разорваться, — и от того, как это повторило его собственные мысли, дракон поёжился, пропустив даже явный укол. — Что ты хотел?
— Насколько ты в курсе, что произошло с Юго? — прямо спросил дракон. — Я знаю, что вы говорили, но он только отмалчивается. А прямо спросить у него… Долго объяснять.
— Он рассказал мне, что его обратили, если ты об этом, — кивнула Амалия и зябко поёжилась. — Не показал, только глаза… О Садида, я всё ещё поверить не могу…
— Тогда хоть проще… Ты должна узнать уже была б, что с годам у него характер только хуже становился… Прежде чем будешь возражать — я жил с ним до девятнадцати лет, и если за полтора года что-то изменилось к лучшему, то я хоть здесь спляшу чечётку.
Амалия, вопреки опасениям дракона, возражать не стала.
— Ближе к делу, — только едва слышно прошептала она. Видимо, вспомнила что-то своё из не самого приятного…
— Так вот. Юго в себе был раньше часто не уверен. Сейчас на первый взгляд это не так — но я не могу ручаться. А ещё знаю, что несмотря на все свои проблемы, он действительно стремился к лучшему и безопасность дорогих людей ставил выше своей. И сейчас я боюсь, Амалия. Что этому огрестовому придурку пришла в голову мысль уйти в никуда, как Нора и Эфрим — лишь бы якобы никому не навредить!
От его слов садида вздрогнула. А Адамай продолжил.
— Может, я зря накручиваю себя, и его слова перед тем, как он пошёл с тобой разговаривать, лишь были похожи на прощание… Может, он всё же сумел где-то сам найти в себе силы бороться, хотя сомневаюсь, он когда в Некромир попал, уже держался на одних остатках воли… Я не хочу терять близнеца, Амалия, просто из-за того, что его переклинило после всего случившегося. Он сейчас контролирует себя, он не одержимая голодом тварь — и, проклятье, я чувствую, с какой тоской он размышляет о пустоте. Поэтому прошу, чтобы ты помогла. Если можешь говорить с ним сама — молю, говори… И хотя бы позволь мне привести сюда Альберта, может, и младших. Если кто-то и сможет помочь вправить Юго мозги на место, то они…
Амалия в ответ прерывисто выдохнула.
— Значит, и мне не показалось… — пробормотала она, судорожно сжимая подлокотник кресла. — Насчёт Альберта и Чиби с Гругалом не переживай. Я уже приказала отвести тебе и Юго гостевые покои, места там хватит и им. Я не могу пока совсем как хозяйка распоряжаться, чтобы отдельные и им давать…
— Спасибо, — тихо сказал Адамай. Он не сомневался, что Амалия поможет, достаточно знал её — но всё же облегчение её ответ принёс. — Правда спасибо. Я понимаю, что после Оропо поверить сложно, но я действительно не хочу терять Юго.
Если б брат умер в Некромире — белый дракон бы постарался кое-как продержаться так, чтобы закончить начатое им. Чтобы не было стыдно перед близнецом, чтобы было кому передать всё.
А потом бы убил себя.
— Поверить как раз легче, чем кажется, — Амалия внимательно посмотрела на него, и от её проницательного взгляда дракону стало не по себе. Юго порой смотрел точно так же. — Ты не в никуда ушёл, а к «копии» Юго. Действительно бы его ненавидел — Оропо бы отверг. А так ты просто хотел, чтобы Юго тебя устраивал. И был рядом с тобой.
В голосе садиды слышалась усталость. Вряд ли толком спала сегодня ночью.
— Какие же вы все проницательные, — криво усмехнулся дракон. — Чувствую себя тупым в вашей компании. Неудивительно, что Юго за тебя в своё время зацепился.
Амалия прикрыла глаза, и Адамай успел заметить, как те блеснули выступившей влагой.
— Зацепился… Да и я тоже за него. А теперь… Знаешь, такая ирония, — она тихо вздохнула и вымученно улыбнулась, — любить друг друга, но так и не разобраться в чувствах. А в итоге женимся, считай что, по расчёту.
Дракону показалось, что мир в один миг вздрогнул.
— Женитесь… — медленно проговорил он. Амалия удивлённо посмотрела на него.
— Ты ещё не знал?.. Мы с ним ещё в том разговоре решили…
— Да Юго, понимаешь, мне как-то сообщить не удосужился…
***
___
Едва только Юго ушёл от комнаты, где говорили Адамай и Амалия, как шаги сами собой стали тише. Около двери же специально наступал звонче… Ощущения были… странные. Он понимал, что был далеко не подарком, особенно в последние годы. И что в целом порой что жене, что брату нужно куда-то высказаться — а он не всегда подходит на роль того, кто может выслушать. У Адамая никого нет из тех, с кем мог бы поделиться, не считая самого Юго и отчасти Альберта. Амалии же осталась только Евангелина — и судя по последней встрече, общение прошло не столь гладко, как хотела б садида. В случае друг друга же они по крайней мере знали, о чём говорит второй. Забавно. Сам когда-то просто выплеснул эмоции «Руэлю», наплевав даже на то, что это ни разу не он был — просто хотелось высказаться, — и это услышала та, о ком говорили. Сейчас вот оказалось наоборот. Ещё несколько торопливых шагов по безлюдным коридорам — и Юго нырнул в портал. Вывел тот его в всё те же покои, в которые заходил так редко. Пыли на столах не было. Какого-то беспорядка — тоже. Будто забыли навечно комнату, едва подготовив к чьему-то въезду. Шторы были задёрнуты. Полумрак давил, но открывать окно элиатроп не стал. Только чуть наклонил голову — и искры вакфу послушно зажгли светильники, озарившие комнату мягким светом. Где стояло зеркало, Юго знал. Хотя и не смотрелся в него практически никогда. Отражение было не неприятным. Просто чужим. И всё же сейчас он сделал несколько шагов навстречу глади, всматриваясь в то, что там видел. В кого. Высокий рост и намёка не оставлял, что когда-то стоявший напротив — он ли? — даже и до полутора каметров много лет не мог дорасти. Довольно мягкие черты лица, но при этом — будто кто в своё время кистью провёл, нарочито делая их острее, чем должны б. Чуть иначе смотрятся глаза, и в глубине карих радужек практически видно, как вспыхивает стазис. Немного задранный нос вот будто бы прежний. Чуть нахмуренные брови всё же не такие, как раньше. Сейчас уже не нахохленным тофу делают. Одежда вот и впрямь такая, какую бы прежде носить не стал. Пусть и с сожалениями потаёнными — но не стал бы, слишком казалась вычурной. Даже не вычурной. Просто к нему не подходящей. Отчасти потому и носил всё те же майки со штанами по колено раньше — а толку-то, если он от попыток хотя б в одежде показаться старше чувствует себя отвратительно… Сейчас отвращения не было. Основной цвет — такой же тёмно-синий, какой был и у прежнего костюма. Но теперь единым облегающим комбинезоном одежда не была. Рукава теперь были свободные, расширялись от локтя к запястью — а там оканчивались двумя треугольными «лепестками» с голубой окантовкой. Перчатки на руках доходили до локтя, и при очень большом желании всё же обнажённой немного кожи получилось бы показать — но желания не было. Серебристый пояс со знаком портала перехватывал переходящие из ночной сини в дневную штаны. Такой же градиент был и на невысоких сапогах. Голени при этом были затянуты как прежде, и в иной ситуации бы показалось забавным. Голубой плащ, на котором теперь на спине был тот же символ, что на пряжке, лежал на плечах вполне себе естественно. «Рога» у капюшона теперь были не двумя прямыми палками, а именно рога и напоминали. На шве, слишком явном тут — в других местах видно не было — были «заплатки», как на старых шапках. И на этом сходство и заканчивалось, кроме цвета. Юго медленно, не отрывая взгляда от зеркала, снял капюшон и обнажил голову. Чуть отросшие после взросления волосы поначалу мешались, потом — привык. Да и не настолько отросли, чтобы имело смысл стричь. Теперь, правда, всегда лежали ещё более взъерошенными, чем раньше, будто «острее». Перекрасить их, цвет глаз иной — и уже б того, кем назывался, признать оказалось бы куда сложнее. «Король элиатропов», «Изумрудный страж», «Хранитель», да даже «Король-Бог»… Такое отражению в зеркале спокойно подходило. А «Юго из Амакны» назваться бы сумел? А? Язык уже не поворачивался. Хотя когда-то давно он не название расы в замену отсутствующей фамилии использовал, а страну, где вырос. Любил родные места, даже жаждя узнать весь мир. Морок — не «зелье превращения». Просто маскировка, придающая ему такой вид, какой он бы имел, останься человеком, убирая визуально последствия некромизации. На то, что переиначил так, как хотел бы выглядеть, а на деле всё не так «страшно», бесполезно списывать. Глаза в отражении вспыхнули пурпуром — и кожа окрасилась бледно-серым. Вспыхнули узоры всё тем же цветом стазиса, змеёй пронеслись по крыльям пурпурные ответвления, запали щёки. Вид — будто голодал давно уже. И всё же отражение изменилось не настолько. По сравнению с тем, как изменилось в принципе. Вдох — морок вернулся на место. Всё такой же, какой был. Меняй тот что-то — не сумел бы Юго каждый раз одинаковый создавать. Выдох — зеркало осыпалось осколками. Как осыпалась его предыдущая жизнь. Элиатроп обессиленно упал в кресло. Вообще он мог бы уйти от двери, за которой говорили Адамай и Амалия, практически бесшумно. Разве что бы брат случайно понял по связи снова. Но почему-то скрываться желания не было. Только посмотреть, что они будут делать. Потому что ответа на вопрос, что делал бы он нынешний, узнав, что некогда его слышали, у него не было. По привычке он ожидал, что чужие шаги услышит издалека, но, как и до этого, первым выдало видение вакфу. Расстояние в нём было сложно определить, и скрип двери раздался раньше, чем Юго думал. — Здравствуй, — тихо сказала Амалия, подходя ближе, но садиться куда-либо не торопясь. — И тебе доброго вечера, — безжизненно отозвался Юго. — Забавно, не находишь, сейчас всё произошло? Я, к слову, так и не сказал ведь ничего толком по поводу того, что наговорил о тебе Сифо, когда тот Руэлем прикинулся. Прости. — Не торопился ты с этим, — качнула головой Амалия. — Но принимаю. И, Юго, я и Адамай… — Почему не говорили со мной об этом — вполне понимаю, — всё так же ответил элиатроп. — Сейчас реакция моя сама за себя говорит — и это я даже не могу понять, что со мной, ибо банально не настолько чувствую. Что было б, не будь той пелены между разумом и эмоциями — не хотел и думать. Они у него были довольно яркие прежде. — Юго… — Амалия осторожно протянула к нему руку, и, увидев едва заметный кивок, провела ей по волосам, чуть задев крылья. По телу прошла волна дрожи. — Я не в тебе сомневаюсь. А в себе. Элиатроп перехватил её запястье и поднял голову, чтобы смотреть ей в лицо. На мгновение — будто вернулся в былые дни. Вот точно так же вечно приходилось поднимать… Ощущение показалось настолько неправильным, что Юго резко встал с кресла. Теперь уже наоборот, приходилось опускать взгляд. Казалось куда удобнее. Правильнее. — Были бы у тебя ещё причины сомневаться. Ты терпела всё, что я творил, практически до последнего — а я тебе отказывал в такой малости, как возможность меня понять, — он отпустил её запястье, а она сжала его плечо. — Если б мы были в других обстоятельствах, если б у нас было больше времени — возможно, я б и предложил сначала попытаться друг друга нормально заново узнать, прежде чем переходить к таким отношениям. Тогда бы тебе не пришлось сейчас задаваться такими вопросами — а я б, возможно, не казался самим себе самозванцем. — Ты куда больше похож на самого себя, чем ты думаешь, — возразила Амалия. В голосе слышалась печаль. — Не того, кто измывался надо мной и всеми окружающими и считал это нормальным… А кто когда-то позвал идти вместе с ним до Ома. — В двадцать один похож больше на двенадцатилетнего ребёнка. Какая прелесть, — ровно отозвался элиатроп. Жена сжала его плечо сильнее. — Дурак, — неожиданно зло бросила она. Прерывистый выдох помог ей вернуть спокойствие. — Ты тогда не был замкнут на себе настолько и умел пользоваться головой… Но и прежде чем ты что-то скажешь — поняла, что люблю, я уже спустя годы. И отдавала себе отчёт, кого люблю. Со всеми твоими чертами характера. Не достоинствами и недостатками — а ими. — Может, и отчасти хорошо, что со мной такое произошло… По крайней мере, я хоть смог сломать это колесо бесконечной злости на всё. — Рука легла на спину Амалии. Что Юго всегда нравилось в ней, так это её решительность. — Только с чего ты решила тогда, что предаёшь меня? — Потому что с тобой было трудно, — прикрыла она глаза. — Всё равно что с огнём танцевать — обжигает. И всё равно слишком сильно манило тепло, чтобы не пытаться, и сгорать в ложной надежде. А потом… потом будто кто-то чаяния услышал. Словно на проверку — поддамся я едва ли не незнакомцу — или буду верить в призрака… Даже если это один и тот же человек. И отказать тебе, Юго… Знаешь, это слишком сложно. Особенно когда я столько ждала — и в итоге пришлось самой просить тебя остаться. Я сомневаюсь в себе, а не поддалась ли на внешнюю картинку, пытаясь убедить себя, что люблю за душу, — она положила вторую руку ему на бок, и прищурилась. — Но, веришь ли… я действительно убеждаюсь всё больше, что ты остался собой. — Вот как? И с чего же? — Демонстративно уйти, раскрыв, что слышал всё, что о тебе говорят — более чем в твоём духе. — На её глаза, чуть высокомерную сейчас и гордую улыбку, на неё всю он порой был готов любоваться вечно. Даже если они нарочиты. Впрочем, просто «любоваться» б не сумел. — Не мог ты уйти бесшумно? Вполне мог… Ты порой тот ещё садист, Юго… Понравилось, что я сейчас к тебе пришла объясняться? Ммм? Она знала, как заставить его прийти в себя. Только раньше вот он бы засмущался. Не сейчас. Сейчас напротив. Хотелось смущать её. Баловство, но чего б нет? — Если б только объясняться — было б слишком больно даже сейчас, — он прижал жену к себе, смыкая руки за её спиной. В том, чтобы шептать на ухо, было что-то особое. — Не слишком люблю чувствовать, что заставляю людей плясать под свою дудку… Но ты меня так легко считываешь и не стесняешься прямо сказать. Вот это — понравилось. Более чем… Вряд ли он в ближайшие месяцы действительно рискнёт. Но его королева слишком манила, чтобы удержаться хоть от чего-то. Юго немного отстранился, смотря уже ей в лицо. Лёгкий румянец на её щеках смотрелся даже забавно — но не скрывал, что она гордая и прекрасная воительница. Даже если она и сомневается в себе… Элиатропу, пожалуй что, и понравилось, почему именно. Даже сейчас он хотел, чтобы она не могла отвести от него взгляда. Ему нравилось быть желанным. Чтобы в её мыслях был только он. Чтобы из её взгляда ушли и те толики неуверенности и смущения, которые он видел, когда она смотрела на него. Чтобы испарились все её сомнения. Она и так была его, а он — её, но просто знания и слов Юго было мало. Хотелось раз за разом ощущать всё, и даже если раньше он и о таком побоялся б помыслить… Прошлая жизнь всё равно рассыпалась осколками. Пусть он и остался собой — но не таким, каким был прежде. И некоторые изменения ему были всё же более чем по душе. Ушло время, чтобы признать… Даже если изменения «слишком большие» — плевать. Он уже не вернёт назад того, каким был раньше — и лишь отчасти хотел. Только из-за проклятья некромизации. Даже если и сомневался прежде «для приличий»… Теперь — плевать. Нарочито подавлять себя и скрывать из-за какого-то «стеснения» он не будет. — Я довольно редко тебе это говорю… Я люблю тебя, Амалия, — на одном выдохе прошептал Юго, не отрывая взгляда. — Люблю. Он прижал её к себе — а она плотно сомкнула руки в объятьях. Вкуса Юго не чувствовал и не мог, но ощущал её губы — и, похоже, Амалии тоже нравилось всё. Сегодня так и не зайдут дальше, он слишком боится сорваться, слишком сильно шепчет вакфу… Но такая малость — на неё не повлияет даже его проклятье. — Я солгал тогда, потому что испугался. — Такой наивный дурак был, думая, что так будет лучше. — Тот поцелуй ошибкой не был. Пусть он не знает, сколько ему отведено времени в здравом уме, пусть Амалия смертна — это не лишит всех прекрасных мгновений, что могут у них быть — и которые мог потерять, колеблясь. Он будет наслаждаться, чтоб, каждой той минутой, что отведена, и не станет жалеть о решении: об отказе сожалеть бы пришлось куда больше. Как же он хотел ощущать всё полноценно. Чтобы разум щекотала не только её вакфу, но и запах её волос, вкус губ. Даже если придётся сдохнуть — он возродится в полной памяти и тех же годах, но уже тех, кого любит, не оставит. И сможет снова чувствовать, как человек. Пусть кто угодно что угодно считает по поводу того, сумел ли остаться Юго собой, или же его место кто-то «занял». С него сомнений уже хватит — и без того терзался сколько недель. Люди меняются со временем — так с чего не может измениться он? Что-то — последствия проклятья, что-то — пыток. А что-то — просто то, что он наконец повзрослел. Волосы Амалии чуть «щекотали». Как хорошо, что она решила опять отращивать… — Знала б ты, как тебе идёт не короткий хвостик, а копна… — он запустил руку в них, стянул ленту. Те рассыпались по плечам, и Юго на несколько мгновений зарылся в них. — А так скоро у меня отрастут длиннее, чем у тебя… — Только слишком сильно не увлекайся. Хотя и совсем короткая стрижка тебе тоже не нужна… — Элиатроп ощутил, как жена перебрала несколько его прядей. — А я в какой-то момент поняла, что не хочу быть послушным красивым украшением кому-то. — Ты и сейчас прекрасна. А украшением не была и никогда, — тихо фыркнул Юго. — А если с Евы пример взяла, то я вот так и не понял за все эти годы, зачем она себе волосы обкорнала… Может, пояснишь, к слову? Я правда лишь предполагать могу… — Так психологически легче, — Амалия провела рукой по своим волосам. — Хотя и ты тоже прав… Еве и сейчас с короткими удобно и больше нравится. А я вот порой скучала… И, эй… не ты ли говорил, что и хвост мне неплох, да и дело моё? — Говорил, и от слов не отказываюсь. Но раз ты всё равно говорила, что решила… — он провёл носом по её щеке, — мне не терпится увидеть. А следом снова поцеловал. Будто только больше себя дразнит, чем хоть какое-то облегчение получает… Но он не навредит ей, не станет вредить — и ручаться за себя полноценно не может. Его слишком часто пока почти срывает, и счастье, что находит, на ком ещё выплеснуть всё… И всё же, если б мог, растянул бы этот момент на… В голове резко что-то стрельнуло. Не больно — но слишком неожиданно. И непривычно. Не как, как по связи с Адамаем. Что-то другое. Пара мгновений, чтобы хоть как-то интерпретировать… Проклятье!.. Юго резко отстранился от жены, прерывисто выдохнул. — Амалия, прости. Скоро вернусь, — торопливо бросил он — и нырнул в портал. Он не был уверен в том, что увидит по другую сторону. И очень, чтоб, надеялся, что сейчас ошибся.***
Стоило б уже возвращаться, но на предложение Рестора пройтись до соседних Заап пешком Ильва ответила согласием. — … Я бы прямо туда не переместила, но путь бы сократила, — заметила она. — А если бы в два захода, то и вовсе смогли бы за минут 10, наверное, добраться. Точно судить она не могла, в видении вакфу расстояние было не определить, а она ещё и была в нём отнюдь не мастерицей — но всё же «узлы» энергии она чувствовать умела, так что прикинуть, куда предложил пройти садида и сколько бы ушло по порталам, она вполне могла. — Меня ваши порталы… — он поёжился. — Не из привыкших я, или почему там её величество не мутит… Лучше пешком. Да и ты ведь всё равно хотела окрестности здешние осмотреть? Вот и начнёшь сегодня. — Ещё бы успеть чего-то, кроме мелочи… Ильва поправила котомку. В отличие от части товарищей, она всё же просьбу Юго не знакомиться с этим миром в одиночку выполняла: Рестор на просьбу помочь и показать дорогу в Аструбе ответил согласием, хотя и сам, как оказалось, не особо её знал… Но там и у местных смогли спросить. От того, как много в городе было разных людей, у Ильвы мурашки пробежали по спине. И у всех свой бог, получается?.. Как только живут в мире… Так ведь куда проще спорить постоянно. От слов Бальтазара и Норы отмахнуться просто так не выходило. Признавать неправоту учителя было для элиатропки тяжело, даром что зерно сомнений заронилось, ещё когда в Эмруб пришёл Килби — и только проросло от слов Юго, когда тот пришёл забирать дофусы. За время службы Богине, когда они помогали жителям этого мира, Ильва видела и часть той жестокости, о которой говорили ей другие — и при этом помощь и взаимовыручку. Если только к бедам спешить, то всей картины и не увидишь… Юго и Адамай тоже рассказывали, «помогали» в прошлый раз Чиби и Гругал, и что-то из того, в чём для них не было ничего странного — слишком мимоходом упоминали — для элиатропов было необычно в лучшем случае. И даже в рассказах этих мелькало то, что от других Ильва не слышала… Хотелось увидеть всё самой. Почувствовать до конца, узнать… Ощутить себя в итоге частью этого мира. Она не хотела здесь быть просто ненадолго зашедшим гостем. Дорога через пастбища гоббалов продолжала бежать прямо, то тут, то там проскакивали мелкие звери… и растения. Ильва поёжилась. — Что-то не так? — встревожился Рестор. Элиатропка качнула головой. — Ничего, просто не люблю растения на ножках… Лию в… где же это было по вашим названиям… Амакна, вроде б, цапнула одна роза такая, жёлтая, — заметив даже в вечернем мраке, как изменился в лице садида, она торопливо закончила: — Богиня исцелила её, мы сразу принесли обратно, даже недомогания почувствовать толком не успела она. Но цветы здесь… странные. В память некстати влез обронённая королём фраза про то, что у него где-то был многоголовый гигантский подсолнух… Пошутить про «с детства к миграции к садида готовился» можно было б, но не хотелось. Что здешняя флора и фауна может быть порой — и даже чаще всего… — далеко не милосердной, а Юго и Адамай — не видеть в этом и малейшей проблемы, Ильва уже поняла. — Странные… Пожалуйста, передай всем вашим, чтобы больше к тем розам не лезли. И вообще к незнакомым цветам не лезли, — пробормотал Рестор, даже споткнувшись по пути. Копьё он сжал побелевшими пальцами. — Их укус смертельно ядовит, даже в лучшем случае часов двенадцать у человека есть, не больше. Отдельного антидота нет, только сок Северома, а его… легенда это, короче. Ильва прикрыла на мгновение глаза. О том, что им во время «спасений» десятки раз грозила смертельная опасность, о которой были просто не в курсе, а Богиня исправляла все последствия, она уже поняла… Вот только легче от этого не становилось. … Севером? — Юго говорил на днях мне, чтобы я сообщила всем с отравлениями не тянуть и сразу идти к госпоже Таисин. Мол, даже для худшего у неё есть сок Северома, универсальное противоядие, — покосилась элиатропка на садида. — И тут я точно не ослышалась, поклясться могу. Рестор развёл руками. — Не знаю, у нас легендой считается, байкой обычной. Хотя тут с вами какие-то легенды не оживают… — скептично сам же себе возразил он, а затем помассировал лоб. — А вообще… Я слышал что-то, будто бы их величества ещё в юности столкнулись с теми розами, и про Севером тоже что-то было. Но это наверняка не скажу, про приключения Братства Тофу слишком много баек рассказывают. Лучше спроси как-нибудь напрямую… а здешних живых растений не бойся. В Амакну те отсюда мигрировали, что верно, то верно, но тут уже давно климат всем тем розам и подсолнухам не подходит. А от кустов мяты вреда нет, даже если бегают. Хотя странно, я не слышал, чтобы тут что-то было живое, кроме трикнидов… — Пожалуй, ты прав, — вымученно улыбнулась элиатропка, «прикрыв» видение вакфу. Пользы от него было ей сейчас мало, а вот нервничать заставляло. — Зря переживаю. И… слишком много баек? Тяжело было расслабиться после всего. Сначала весь этот мир казался причудливой игрой — а потом стал даже слишком реальным. — Ты говорила, его величество вам про этот мир рассказывает, — покосился на неё садида. — Неужто про свои приключения молчит? Ильва качнула головой. — Скорее просто сейчас не считает нужным говорить, — попыталась она выразить своё ощущение. — Он нам сначала рассказывает об истории в целом — а потом о современных реалиях. Ну и в конце кто ему какие вопросы задаёт. Если не может ответить, то записывает, на новой встрече обговариваем. И… А, ладно, — махнула она рукой. — Ясно. Может, со временем и расскажет… Но вообще про Братство Тофу в своё время слава шла по всему миру. Они пока путешествовали то там, то здесь, активно помогали людям… Порой в такое вляпываясь, что я так и не понимаю, как живы остались. Ну а в глуши обычно не до записей или чего-то такого, вот и шло всё из уст в уста. Так что всю правду только они сами и знают… — Ощущение, что завидуешь даже, — заметила элиатропка. В ответ Рестор рассмеялся. — Ну, когда принцесса твоей страны спасает королевство и даже весь мир, а ты в кадетском штаны на философии просиживаешь… Невольно проникаешься. Так что не завидую, тут другое, — пожал он плечами. — Хотя вот сам бы я и снова таким путём прошёл. В стражу и после наёмничества примут, а там опыт можно быстро получить, вот только не моё это. О, скоро уже и до леса дойдём, а там и Тайнела рядом… Ильва с облечением выдохнула. Всё же слишком долго идти она не хотела: просто не была привычна. В компании прогулка была и приятна что, пожалуй, но всё равно в те же походы её б не затащили. Рестор тем временем продолжал объяснять о местной флоре, а люди на тропинке, освещённой лишь случайными фонарями, окончательно исчезли. Ильва была б в принципе удивлена, что та освещена, если б не знала, насколько остров на самом деле небольшой: тут, по сути, повсюду кто-то был, просто в некоторых местах чуть меньше. — … так вот, ну а трикнидов ты, думаю, видела. Они здесь агрессивные, но на тех, кто отпор может дать, не нападают, сразу чуют, так что тут переживать нам нечего. Даже странно, что умные такие… — Так в них же людские души, — непонимающе посмотрела на него элиатропка. — Не во всех вроде б, но… Я вообще думала, что они как лисальды. Так и не поняла, к слову, а чем те отличаются от остальных рас. А вопрос был хороший. Даже если Рестор сейчас ответит, надо будет и у Юго спросить… Потому что это определяло, по сути, и статус элиатропов в этом мире. Ильва уже успела узнать, что в местном пантеоне было двенадцать богов — но ведь были и второстепенные божества, которым тоже кто-то поклонялся. И двое даже «вознестись» успели, похоже, раз мир изначально был Миром Десяти… Да и верований здесь было тоже не двенадцать, а только из как раз «основных», как сказал Юго, почти два десятка. Рестор же от её слов споткнулся. — Людские души?.. — пробормотал он, затравленно на неё посмотрев. Элиатропка непонимающе развела руками. — Нам это ещё Богиня говорила… Она-то видеть души может. Можно ещё и у Юго или Адамая спросить, те тоже должны уметь, король говорил, что это даже местные драконы умеют… — Да нет, я верю… Просто история, что изначально трикниды — обращённые люди, очередная байка. Говорят, было в Амакне дело в начале тысячелетия… — Рестор поёжился. — Я хоть и садида, а вот деревом всё же стать не хотел бы… Ну а насчёт лисальдов… Да их в принципе вместе с кволиками и хряками разумными монстрами считают. Ну и трулли туда же. А где-то не считают. У нас вот и про разумность буйволков, говорят, раньше болтали, шаманы-то у них есть какие-то… Но там разума точно не больше, чем в моей алебарде, вот клянусь тебе. — Алебарде, которой у тебя нет, — педантично уточнила Ильва. — Насчёт буйволков с тобой согласна… Ладони непроизвольно сжались в кулак. Хорошо, Райя почти не пострадала… Устроил бы Юго снова облаву — элиатропка бы опять пошла за ним в первых рядах. — … Но я ведь лисальдов видела. У них дома там, деревня, божеству какому-то мелкому вдохновляются. В чём разница с пандавами или экафлипами? Или, как там… угинаками? Тоже ведь зверями выглядят. — … Если его величество вам стабильно на такие вопросы отвечает, моё ему уважение. Ну тут же… Аргх, так понятно, что и объяснить не могу, — Рестор помассировал висок. — А, вот что. Мелкому божеству, мел-ко-му. Оно вообще не из пантеона. Экафлип в числе десятки был, а у Пандавы вера сначала в одном регионе была, вот там и закрепилась. Да и выпить везде любят, вот легко и пошло, видать… Ну а угинаков, к слову, и правда не везде за людей считают даже сейчас, хотя вот давно появились… — Странный мир, — пробормотала Ильва. — Хотя кто бы говорил… Откровенно со всеми Юго и Адамай говорить не стали. Достаточно прямо приводили примеры, мягко осаживали — но, по сути, помогали постепенно менять мнение. С некоторыми же побеседовали после первого конфликта с садида. Как-то слишком просто считать себя лучше других, если живёшь под сенью одной из создателей вселенной и по заветам мира и любви, в то время как остальные так легко поддаются конфликтам. Перворождённые не стали никого прямо обличать. Просто сначала посоветовали задать вопрос, а сработали ли эти заветы и где теперь Богиня. Нормальный разговор, что в этом мире хоть и не все принимают любые народы, элиатропам так считать даже банально нельзя, был уже после… На благодатной почве: подготовили умело… Праматерь — сбежала вместе со всеми, кто был внутри. Да, в итоге ради защиты, в итоге её найдут… Вот только сколько уже пройдёт времени? Невольно Ильва прерывисто выдохнула, но в ответ на встревоженный взгляд Рестора махнула рукой. Вспоминать об оставленном младшем брате, который не прошёл отбор Норы, было тяжело. Сколько ещё пройдёт до того, как встретятся?.. Спасла этот мир от конца далеко не Элиатроп — хотя какой-то воистину невообразимой силы для этого не требовалось. А что до заветов мира и любви… Предательство Килби достоянием среди детей Эмруба не было: они знали, что он спровоцировал войну, но до самого появления старейшины никому и не сказали, роковая ли то случайность была — или же он специально подвёл всех под гибель. Один из тех, кто про эти заветы и говорил, стал причиной Исхода… Бальтазар — просто предпочёл не спорить с матерью, и только что старый учитель из прежних авторитетов ещё и остался более-менее. Хотя и об этом мире не вполне прав был он… Нора — ушла в никуда вместе с Эфримом. А остались здесь с ними те, кто призывал не смиряться. Те, кто подняли на бой, окончившийся победой, кто потом и дальше их на произвол судьбы не оставил. Хотя в бой элиатропы пошли из-за Юго — а уже после него с ними чаще Адамай возился до недавнего времени… Теперь выравниваться началось. Усталые слова белого дракона, что они с близнецом не два комка теста, чтобы слипаться до обезличенной массы, хоть и звучали немного забавно, но всё же тоже заставляли задуматься… Ильва машинально качнула головой. Она знала прекрасно, что многие и сами по себе обратили внимание на всё это, и оставалось только гадать, как в итоге это изменит всё. Она была достаточно взрослой, чтобы более-менее знать и помнить прежнюю культуру элиатропов, хотя и не времён первого мира. Но то в принципе даже в Эмрубе едва ли десяток помнил, и то совсем маленькими детьми тогда были: сирот до лет четырёх-пяти после первой войны оттуда вытаскивать не торопились. А из тех, кто остался здесь, отобранных Норой, побороть страхи перед кошмарами и вовсе только Кристо смог… Но он и был, по сути, самым младшим из «старшего» поколения Эмруба. И Ильва сейчас прекрасно понимала, что «как раньше» уже не будет. Никогда. Что новые поколения вырастут в совсем других условиях. Вот только понимать и до конца осознавать — всё же немного разное было… — То есть основной критерий, по которому от разумных монстров отделяют — чтобы божество было в пантеоне? — спросила она у Рестора, припомнив, что Угинак считается одним из воплощений Экафлипа — но при этом был принят в таком качестве отнюдь не сразу. А вот про ту же Инали и впрямь Юго ничего такого не говорил… — Ну, как-то так и выходит, — пожал плечами садида, и, заметив, что элиатропка помрачнела, торопливо добавил: — И внешний вид тоже!.. Вы всё же люди, так что такое вам не грозит. Даже если и в родстве с драконами… — он покосился на её шапку, и по лицу прекрасно считалось, что представить до конца то, что скрывается под ней, он у Ильвы не может. Та по привычке чуть одёрнула ткань — хотя и прямо острого желания не испытывала. — Прекрасный критерий. Можно быть сколько угодно разумным, но если ты не похож на человека, то тебя могут посчитать зверем, — саркастично ответила Ильва. Рестор вздохнул. — Могут… И считают далеко не все и не всегда. Слишком много индивидуального. — Я понимаю… Просто тема, — Ильва помрачнела, — актуальная, так сказать. Будь в элиатропах больше драконьих черт, а не только лишь крылья на голове, которые так легко скрыть — и было б сложнее. В этом плане им повезло… Как и повезло с королём: Юго и впрямь по Миру Двенадцати был известен, сегодня обнаружить даже удивительно было. И «копии» его шапки в магазинах подарков и прочего, и самой заметить пару человек в таких… Рестор тогда пожал плечами и сказал, что это ещё основная волна давным-давно прошла. И сама Ильва пару раз тоже вопросы насчёт Юго получила, а не родственница ли ему. Было б даже лестно, но из всех оставшихся только Алан в родстве достаточно близком и был, правнук… А это даже в былые времена уже среди Перворождённых считалось достаточно далёким, чтобы относиться без преференций. — Справимся, — ободряюще улыбнулся Рестор. — А если у кого из ваших ещё проблемы будут, зови. — Не всегда же у тебя увольнительная, как сегодня, будет, — не сдержала Ильва улыбки. — А на службе — у нас проблемы далеко не всегда со зверями… — Стража и в людские конфликты вмешиваться право имеет, — хмыкнул садида, — так что остановить остановим, а там пусть по совести решают. Тем более что… вам ещё про работу ничего не говорили? — Только то, что подумают, куда нас пристраивать… Что, какие-то подвижки? — Его величество недавно спрашивал у капитана. Так что, думаю, ещё несколько дней, и будем вам список, где можно попробовать себя, включая нашу часть, — пояснил Рестор. — А там сослуживцам-то — и не помочь? — Вот как… Чем занималась стража в этом мире, Ильва ещё не до конца понимала. Сначала думала, что тем же, что и отряды Юго до Исхода, но те с людскими разборками не работали, мать говорила, что таким чаще Мина и Фаэрис занимались… А потом, уже после всей помощи жителям этого мира под эгидой Богини, и вовсе окончательно запуталась. Надо будет подробнее уз… — Стой! — Ильва резко дёрнула Рестора к себе, торопливо заозиралась по сторонам. Руки покалывало от вакфу. Мимоходом вспыхнувшее ощущение было слишком ярким, чтоб отмахнуться — и видение вакфу не могло ответить однозначно, ошибается она или нет… — Что случилось? — Не уверена, но… — Ильва вертела головой, проклиная, что действительно хорошо видением так и не овладела. Видит лишь немногим больше, чем глазами. — … Тут лес уже недалеко. Можешь почувствовать, там есть кто-то? Или что-то странное… Произносить вслух то, что ощутила, ей было слишком боязно. Рестору хватило и такого объяснения. Он нахмурился и перехватил короткое копьё удобнее. — Сложно сказать… Будто что-то прячет, — он закусил губу. — Сейчас попро… — Ложись! Ильва, крикнув, резко бросилась к земле, утягивая садида за собой. Над головой стремительно просвистели щупальцами лианы — а Рестор быстро возвёл над ними двумя купол. Два удара, две секунды передышки — пришлось снять. Быстро уворачиваться от просвистевшего грязно-розового клинка. Совсем рядом с ней. — Откуда здесь эта дрянь?! Ильва и хотела б ответить Рестору… Но сама не знала. И горло сдавило. Серая кожа. Горящие пурпурным глаза, лицо перекошено в гримасе. Она пыталась отбиваться, но что-то вдруг обвилось вокруг ноги, дёргая вниз. Потеряв равновесие, Ильва упала на землю. Некромы нависли над ней. Глаза горели пурпурным. Как та сила, от которой их когда-то уносил Бальтазар. На прикосновение сухих, пыльных ладоней она дёрнулась — но её руки уже держали. А некром облизнулся, проводя по ней когтями. — Какое пиршество… Нет! Не снова!!! Вот только тело оцепенело. Тварь напротив была ещё хуже, чем являвшиеся в кошмарах. Пусть и была всего одна. Тело было заковано в доспехи такого же цвета, что и клинок, слившиеся с телом. Броня переходила в кожу и кое-где обнажённые мышцы были будто кляксами. Шаг, два — и всё будто идёт ходуном, словно что-то пытается вырваться изнутри. Некромов же не осталось в Мире Двенадцати!!! Откуда?! — … Ильва! Да не стой же ты! Голос Рестора донёсся почти сквозь туман — и через мгновение над ней пронеслась лоза. Взмах руки с мечом — монстр играючи разрубил её. Шаг, ещё один. Движения дёрганные, будто не умеет вовсе ходить. Вот только силы это не уменьшает. А она сама по-прежнему будто во льду закована. Мгновение — Рестор вклинился между ней и тварью. Несколько тычков копьём — та отлетела. Садида помог ей подняться на ноги. — Порталы использовать можешь? — быстро спросил он. Заплетающийся язык ответить словами не дал — она просто мотнула головой, вцепившись в руку Рестора. — Тогда — бежим! От того, как резко он потянул её за собой, она чуть не потеряла равновесие. И всё же — смогла удержаться. Фора у них была только в пару секунд. — Скоро лес, там сможем скрыться, — отрывисто говорил садида, явно стараясь беречь дыхание. Зачем, зачем вообще говорит… — Через него пройдём быстро, там в Заап Тайнелы — и вызовем кого-нибудь. Только продержись! Даже кивнуть не вышло — но он и не смотрел на неё. И хорошо… Тварь была резвой. Раз заметив в видении вакфу, её уже упустить из виду оказалось невозможно. Она всё это треклятое время была рядом. Почти на границе восприятия — и пряталась между полных вакфу живых существ. Как только хватило мозгов?! Ильва ещё никогда не была так рада лесной чаще. — А теперь — прыгай! Приземлились они уже на лиану, быстро заскользившую по земле. Удержаться было трудно — но не сложнее, чем в цепочке порталов. Ильва смогла наконец прерывисто выдохнуть. Садида в лесу ведь куда сильнее, так?.. … А некром, внезапно оказавшийся впереди, знакомо протянул вперёд руки. Лоза остановилась, резко выкинула их вперёд — каким-то чудом Ильве хватило сил на один портал. Всего один — но меч вонзился не в них, а в землю. Рестор быстро перекатился, вскинул копьё. Несколько удавшихся тычков — всё впустую. Свист — верхняя часть древка упала на землю. Элиатропка подняла трясущиеся руки — луч энергии откинул тварь назад, не дав добить садида. Через мгновение от земли поднялись тёмные, будто жидкие копья. Буквально одно движение — и некрома как подняло что-то в воздух. А пики, идущие из сросшегося со стазисными доспехами тела, помчались к ним… И одновременно Ильву оглушил рёв. — Стой!.. Я сказал — стой!!! Вспышка. Звук короткого обмена ударами. Затем — уже перестало слепить глаза… — Что?.. — хрипло пробормотал Рестор, держась за рану на боку. Ильва подползла к нему и едва не вцепилась в руку. Взгляда, впрочем, они оба не отрывали от одного и того же. Некром лежал на земле. Дёргался — но путы стазиса не давали ему шевелиться. А над ним, вонзив меч в грудную клетку твари, склонился король. На правду всё было не похоже. Будто иллюзия, которую уже при смерти создал мозг в спасении. Но… Болела ударенная в какой-то момент коленка, сырая земля чуть продавливалась под тяжестью тела, Рестор тяжело дышал и у самой дыхание прерывистое, всё никак не насытиться воздухом. А Юго так и сошёл будто со старых фресок их народа. И теперь Ильва действительно понимала, почему за ним в легендах так легко шли в бой. «Хранитель элиатропов»… Но ведь и впрямь сейчас спас!!! Тварь продолжала дёргаться — но вырваться не могла. То, от чего они с Рестором так убегали, что так легко их одолело — сейчас лежало беспомощным, будто пойманный боу мяу. — Как же я ненавижу всех вас, — сухо проронил Юго, по-прежнему склонившись над монстром. — Надо было лично каждого прикончить, а не надеяться впустую, что сдохните с самим миром. Ильва не была уверена, что бешенство в голосе короля действительно было — но вздрогнула от его слов даже она. Некром попытался снова дёрнуться, но Юго придавил его ногой — а затем распрямился. Ильва встретилась с ним взглядом, и тот даже чуть приподнял в удивлении брови. — Хм… Знакомые лица. Ильва и Рестор, — он скользнул взглядом по ним. — Два вопроса, прежде чем вернёмся в королевство Садида. Из какой крысиной дыры выползла эта тварь, если я точно знаю, что все некромы вернулись к себе, и где мы сейчас в принципе? Из горла элиатропки вырвался истерический смех.
Примечания:
https://t.me/dawnshamster/312
Я очень, очень сильно залипаю на этот костюм из ммо
