Дети леса. Потерянное солнце

Караг Мия согласна, папа не против, а вот как быть с мамой? Захочет ли она праздновать человеческий праздник с моей человеческой семьей? А если нет, мы же не оставим ее одну-одинешеньку? — Не волнуйся, она вряд ли откажет, — подбодрила меня Мия, перепрыгивая через упавшие деревья. — И все-таки? — Да расслабься, а? Мы с сестрой в обличьях пум неторопливо направлялись к территории, которую волчья стая (не наша) любезно нам отдала. Она была довольно недалеко от школы, и именно там поселилась наша мама. В отличие от отца, я никогда не слышал от нее осуждения или неприязни в сторону Рэлстонов, просто ее не сильно увлекала эта тема. Возможно, Мия права и я зря переживаю. Не прошло и получаса, как мы увидели вдалеке знакомую и любимую самку пумы. Уже немолодую, к сожалению. — Котята, я так по вам соскучилась! — мысленно улыбнулась Нимка, подбегая к нам. Мы потерлись мордами и игриво пободались. Как же давно я не видел маму, я даже не осознавал, насколько я скучал по ней. Было так приятно снова увидеть ее. Каждый раз, когда я был рядом с родителями во втором обличье, мне всегда казалось, что я будто в детство попал. Вот я снова маленький котенок, который учится охотиться и которого старшая сестра вечно ввязывает в передряги. Тогда я и подумать не мог, что меня до такой степени увлечет человеческий мир, что я брошу все в лесу и уйду жить к людям. Без всякой подготовки, единственным моим оружием была история, что я якобы потерял память. Но я ни капли не жалею о своем импульсивном решении. Ни капли. — Мама, у нашего оборванца есть идея! — радостно замурчала Мия, набрасываясь на меня. Я успел отскочить от нее, из-за чего сестра недовольно фыркнула. — Да, мы за этим и пришли, собственно. Сегодня Рождество, самый важный, наверное, праздник для людей, и я сначала хотел отметить его вместе с Рэлстонами, но вдруг подумал: а может, с обеими семьями? — Ты что, хочешь нас познакомить? — ошеломилась Нимка, дернув хвостом. — Да, мам, будет весело! — прыгнула к ней Мия. — Я сама с ними тоже не знакома, но, судя по рассказам Карага, они просто лесистые люди! — Ну, даже не знаю... А что Ксамбер думает? — Он согласен! Благодаря его работе в школе он понял, что не все люди злы и коварны, как он думал раньше. — Хм-м... Мама, задумавшись, начала медленно нарезать круги по поляне. Мы с Мией терпеливо наблюдали за ней, периодически переглядываясь. Мы-то думали, что уговорить будет сложно отца, а оказалось совсем наоборот! Наконец-то Нимка остановилась и снова взглянула на нас: — А что твои люди думают по этому поводу? — Ну, Анна не против, Дональд тоже давно желает с вами познакомиться, а младшая сестра от вас не отлипнет — уж очень она полюбила пум после того, как узнала, кто я на самом деле. А Марлона в комнате запрем, если будет возникать. — Что ж, думаю, это должно было рано или поздно случиться, — вздохнула Нимка, — просто я не была к этому готова именно сейчас. Но я тоже не против. Когда выдвигаемся? Сестра от радости снова попыталась повалить меня на землю, и на этот раз у нее действительно получилось, однако я быстро скинул ее с себя. Счастливые, мы немного подрались, но затем успокоились. — Праздник сегодня, я предлагаю поступить так: сейчас мы втроем идем в «Кристалл», обсуждаем все нюансы с отцом, а затем к назначенному времени нас довезет Джеймс Бриджер. Помнишь его, мам? — Помню, высокий и бородатый учитель. Он будет праздновать с нами? — Нет, он куда-то там поедет со своим сыном, а может, в школе останутся, они пока еще не решили. Но лично Джо никуда не хочет, — сообщила Мия. На том и порешили, и мы отправились в обратную дорогу. Уже практически на крыльце я увидел незнакомую машину и уже напрягся, но, как оказалось, это были родители Джефри. — Счастливого Рождества, кошак! — пожелал он мне, открывая дверь автомобиля. — И тебе, пес! — пожелал я в ответ со всем своим добродушием. Волк в шутку закатил глаза и исчез в салоне машины, однако тут же вылез, будто что-то забыл: — Кстати, Караг, Тикаани остается, если тебе интересно! В ее деревне жуткий буран, как она сказала, и ее отец не может вылететь. — Оу, хорошо, что предупредил, спасибо! После этого Джефри уехал. Уезжали и остальные, например, Кимберли. Мы просто кивнули друг другу на прощание и она тоже скрылась в машине. Маме здесь было неловко, но я поначалу этого не заметил, поскольку шел впереди. Мия успокаивала ее, приговаривая, что ей тоже было неудобно в первые дни, но она быстро освоилась здесь. Пока они разговаривали, я быстренько сбегал к своему тайнику с одеждой, превратился в человека и снова вышел к матери и сестре, параллельно зовя отца: — Пап! Папа! Ксамбер не был обижен слухом и довольно скоро спустился к нам. Мне не нужно было ничего говорить, он сам увидел маму и бросился к ней. Нимка в свою очередь также попыталась обнять его как человек. — Кошечка, как я рад тебя видеть, — пробормотал папа, пока Мия прощалась со своими одноклассниками. Затем мы решили ненадолго оставить их наедине, все-таки они тоже довольно долго не виделись. Мия осталась неподалёку, а я пошел в свою комнату, чтобы позвонить Рэлстонам и сообщить хорошую новость. Анна прямо воодушевилась тем, что мои родные согласились провести с ними Рождество и спросила, что им приготовить. — Обычное мясо, мы же хищники. Оставьте на всякий случай еще сырое мясо, мало ли Мие не понравится стейк. Надеюсь, что все пройдет хорошо и я не буду жалеть о своем решении познакомить мои семьи. Не прошло и часа, как мы уже сидели в Тойоте мистера Бриджера. Все в человеческом обличье, даже мама превратилась в женщину среднего возраста со светлыми волосами. Она с интересом слушала, как Джеймс и Ксамбер, сидящий на переднем сиденье, обсуждали какие-то школьные дела. Периодически она спрашивала папу, каково ему быть учителем звериных языков, нравится ли ему это и тому подобное. В такой спокойной атмосфере мы доехали до украшенного дома Рэлстонов. — Счастливого Рождества и хорошо провести время, — пожелал нам Джеймс. — И вам с Джозефом хорошо отметить, — пожелал в ответ Ксамбер и последним вышел из машины. — На лаящую шавку не обращайте внимания, — посоветовал я, стучась в дверь. Я услышал, как нам бежит открывать Мелоди (я это понял по легкому и быстрому бегу), но перед этим она загоняла собаку с криками «на место! Бинго, на место! Ты все испортишь! На место!». После того, как Бинго оказался на неком месте, девочка заелозила замком и отворила нам дверь. Мелоди уже была полностью готова к празднику: разодетая в розовый свитер с оленем и теплые гамаши с какими-то скандинавскими узорами, на ее голове покоились оленьи рожки, словно корона, а светлые волосы немного растрепались. — Вы приехали! — воскликнула она вне себя от радости, улыбаясь своим наполовину беззубым ртом, и запрыгнула на меня с объятиями. Посмеиваясь, я поймал ее и потрепал по волосам, случайно уронив рожки. Их взяла Мия и примерила на себе. Лишь сейчас Мелоди вспомнила, что я не один. Она слезла с меня и внимательно оглядела членов моей семьи. Ксамбер смотрел на девочку с безразличием, Нимка — с тревогой, а вот Мия чувствовала себя как рыба в воде. Это почувствовала и Мелоди, и девочки сразу же разговорились. — Не переживайте, они правда хорошие, — заверил я родителей, после чего вошёл в дом. Словно этого и ожидая, с шумной кухни вышла Анна, вытирая руки полотенцем. При виде меня она прямо расцвела и уже собиралась обнять, но замерла как столб, увидев моих родителей. — Ксамбер и Нимка, верно? — вежливо спросила она. — Верно. Приятно познакомиться, Анна. — ответил мой отец и протянул ей правую руку. Я по-хорошему поразился: папа уже осваивает человеческие обычаи! Судя по всему, Анна подумала о том же, поскольку улыбнулась и пожала его руку. Тот же жест поспешно повторила и Нимка, чтобы не выглядеть невоспитанной. Моя приемная мама поприветствовала рукопожатием и ее. — А мимо меня сейчас просвистела Мия, да? — крикнула Анна в коридор. — Да-да, здрасьте! — прокричала моя сестра в ответ. Что ж, пока что все идет хорошо. — Очень вкусно пахнет, что это вы такое добыли? — поинтересовалась моя родная мама, оглядывая интерьер. — Это свиной стейк, почти готов. Вы предпочитаете с кровью или без? — Думаю, нам стоит попробовать оба варианта. — пожал плечами папа. Его взгляд смягчился. — Дональд, гости прибыли! — снова крикнула Анна вглубь дома, а сама пошла на кухню. — Ну, как вы? — спросил я родителей. — Такое ощущение, что я была ужасной матерью, — поникшим, встревоженным голосом пробормотала Нимка. — Нет-нет, что ты! — обнял я ее. — Ты отличная мама, о такой можно только мечтать. — Но я даже не умею готовить, мы все время ели сырое мясо... — И что, мам? Зато ты научила нас охотиться и выживать в дикой природе. Для оборотня это самое важное, что может быть! Эти слова успокоили ее. Наслаждаясь вкусным запахом, она подошла рассмотреть растения поближе. — Ну, а ты, пап? — У меня пока смешанные чувства, — признался Ксамбер, — но женщина и ее дочка кажутся хорошими. Поглядим еще на твоего второго отца и брата. — Не возлагай больших ожиданий на Марлона, он хоть и начал исправляться, но порой раздражает еще сильнее, чем Джефри, пытающийся что-то сказать на языке пум. — Не напоминай! — отмахнулся папа и я рассмеялся, стараясь игнорировать отчаянно лающего Бинго в кладовке. Вскоре все блюда были готовы, и мы прошли к столу. К нам присоединились как обычно надутый Марлон и Дональд, от которого немного пахло одеколоном. Мама сморщилась, но папа быстро ей объяснил, что у людей принято брызгаться этими зловониями. А мой приемный отец либо не заметил этого, либо тактично проигнорировал. — Наконец-то нам выпала возможность познакомиться с родной семьей Джея, — торжественно произнес он, усаживаясь на стул. — Нам было бы приятно, если бы вы называли нашего сына его настоящим именем, — вежливо, но не без грубых ноток сказал Ксамбер. Дональд в недоумении нахмурился, и Анна быстро его просвятила: — Джея зовут Караг, забыл? — Почему вы вообще назвали его в честь сойки? — поинтересовалась мама, и тут Марлон не удержался от того, чтобы не сострить: — А почему вы назвали его Карагом? — Ну-ка! — шикнула Анна и легонько шлепнула его по руке. — Веди себя прилично! — Я тоже не понимаю, почему вы продолжаете называть Карага Джеем, когда вы уже знаете его настоящее имя, — прокомментировала Мелоди, поедая картофельное пюре. Мия же в дискуссии вообще не участвовала, она была с головой погружена в стейк с кровью, проглатывая уже второй. В кухне повисла тишина, только тихая музыка играла из колонки в гостиной. Да уж, такая тишина куда хуже любого конфликта! Как хорошо, что это заметил не я один. — Мам, можно я подарю Карагу и его семье из подарки? — спросила Мелоди. — Подарки? — оживилась Мия. Девочка убежала на второй этаж, погремела немного, а затем спустилась снова с огромной коробкой. — Нельзя ли подождать? — Нет, папа, нельзя! — Мелоди поставила коробку на свой стул и начала в ней копаться. В первую очередь она достала со дна какую-то одежду и вручила мне: — Это очень теплый свитер, чтобы ты не мерз в школе. У тебя ведь как у человека нет такой хорошей шерсти, а зима холодная. Несмотря на то, что в «Кристалл» я и так на мерзну благодаря хорошему отоплению, меня ее подарок растрогал аж до слез. Я крепко обнял мою приемную сестренку, благодаря за такой хороший подарок. Однако надевать свитер я пока не стал, из-за активно работавшей духовки в кухне было довольно жарко. Тем временем Мелоди достала еще один подарок и подошла к моему отцу. — Караг рассказывал, как сильно Вам нравится природа, — начала она, не осмеливаясь заглянуть Ксамберу в глаза, — а теперь Вы работаете учителем, и у Вас уже не так много свободного времени. Поэтому это Вам! Сестренка протянула моему папе плеер с проводными белыми наушниками. Тот в недоумении повертел подарок, и Мелоди поспешила объясниться: — Я попросила маму установить на него природный шум, — она думала, что тогда Ксамбер все поймет, но, встретив его задумчивый взгляд, продолжила: — ну, знаете, шум водопада, деревьев, птички поют... — Пап, я все тебе объясню в школе, — спас я ее. Отец еще раз оглядел плеер с наушниками, на всякий случай понюхал их и тоже приобнял Мелоди. — Спасибо тебе. Я этого не забуду. Девочка облегченно выдохнула и с энтузиазмом пошла за следующим подарком. — Хочу отметить, что это подарки от каждого из нас, — с теплом сказала Анна, — даже Марлон приложил руку — заплатил за свитер для Карага. — Ушам своим не верю, — выдохнул я, взглянув на приёмного брата. — Я тоже, — пробурчал он в ответ. — Мия, это для тебя! — радостно воскликнула Мелоди, пробегая мимо своих родителей и раскладывая на столе три тюбика с неизвестным содержимым. — Я знаю, что ты очень любишь блинчики, и еще я знаю, что эти добавки сделают их еще вкуснее! Здесь кленовый сироп, шоколад и клубничное варенье. — О-о, я так хочу блинчики! — заныла Мия, прижимая к себе тюбики. — Могу сделать, если так сильно хочешь, — добродушно предложила Анна. — О, сделайте, пожалуйста! — взмолилась сестра. — Да, мам, сделай, — сказал Марлон. Остался только один член моей семьи, но и для него сестренка кое-что приготовила. Она смущенно подошла к моей маме, которая смотрела на нее, точно мудрый оракул на путника. Помяв у себя в руках какое-то украшение, Мелоди все же осмелилась вручить его Нимке. Это были бусы из янтаря и изумруда. Настоящих или нет — не знаю, но выглядело очень красиво. — Я еще не знаю Вас, но мама сказала, что женщинам нравятся украшения, вот я и подобрала для вас. — застенчиво проговорила Мелоди. Мама не ответила, щупая и разглядывая бусы. Папа, уже немного разбиравшийся в человеческих приблудах, помог ей надеть их. Лишь тогда Нимка заговорила: — Тема имен уже давно утратила свою актуальность, но я снова спрошу. Тебя зовут Мелоди, это очень красивое имя. Но почему? Кто-то пел, когда ты родилась? Похлопав глазками, Мелоди взглянула на Анну, которая уклончиво закусила губу. — Благодарю тебя, дитя, — улыбнулась Нимка и Мелоди с облегчением вернулась на свой стул к уже остывшим пюре с котлетами. Подарки для Рэлстонов приготовил только я. Для Анны я прикупил новые прихватки, поскольку в старых уже начали появляться дырки, да и в принципе они были непригодны для пользования. Дональд получил новую записную книжку для работы с пациентами, так как старая давно закончилась, а на покупку новой не было времени (я эту книжку не покупал, Брэндон отдал мне ее, ему она была не нужна, да и мне тоже). В качестве подарка Марлону я не придумал ничего лучше, как подарить ему новый мяч. Благо он меня не побил. А вот для сестренки у меня был особый подарок. По тому, как она любит свою коллекцию игрушечных лошадок нетрудно догадаться, какое животное ее любимое. Поэтому я договорился с Аяшей, ученицей третьего курса, чтобы она в один день прокатила на себе Мелоди. Взамен я буду должен ей несколько килограммов овса. Мы условились, что поездка будет на этой неделе, поэтому девочка уже не могла сидеть на месте. После окончания дарения подарков и трапезы мы переместились в гостиную, которая погрузилась сначала во тьму, а потом в яркие цвета диско-шара. Анна же предпочла готовить блины для Мии, и Нимка осталась с ней. Я несколько раз видел, как они о чем-то разговаривали. Дональд тоже пытался наладить контакт с моим отцом; вышло не сразу, однако в итоге они разговорились. Короче говоря, танцевали только мы вчетвером, Мия даже несколько раз упала от головокружения, а у меня начинали болеть шея и плечи от того, как долго и часто я сажал себе на шею Мелоди. Ей даже пришла в голову идея: подраться подушками, но не так, как это обычно происходит, потому что драться должны были только двое. Приемная сестра вновь залезла на мою шею, а Марлон усадил на себя Мию. Девочки вооружились подушками с дивана в гостиной, мы с братом приблизились друг к другу и они начали бить друг друга, размахивая подушками во все стороны и смеясь. Один раз даже задели люстру, но никто из нас не обратил на это внимания. Вдруг Мия ударила так сильно, что Мелоди просто упала с меня, а я отвлекся на эту битву и не держал ее крепко! Девочка с грохотом рухнула на ковер, и мы все замерли. Даже мамы выглянули из кухни, Анна ахнула. Мия в ужасе закрыла рот рукой. Но Мелоди просто прокряхтела и заметила, что у нее выпал очередной зуб. И, как ни странно, она этому очень обрадовалась: — Выпал, наконец-то! Мама, звони зубной фее! — затем резво вскочила на ноги и потянула ко мне руки, намекая на то, чтоб я снова ее поднял. — Мне не больно, не переживайте, продолжаем! — Дети, идите-ка на улицу! — скомандовал Ксамбер. — Весь дом сейчас разрушите своими драками! На улице мы бесились еще больше, устроили бой снежками и попытались слепить снежную пуму, но сдались на этапе головы. Мелоди показала Мие, как делать снежного ангела, пока Марлон просто рухнул в сугроб, наслаждаясь тем, как снежинки колют его лицо. Я зря переживал. Мои семьи нашли общий язык. Рождество в этом году просто кошачье! Тикаани Я не сильно расстроилась, когда папа по телефону сказал мне, что из-за жуткой непогоды он даже из дома выйти не может, что уж о самолете говорить. Все равно в этот праздник домашнее меню не меняется: овцебыки да овцебыки. А тут хотя бы Шерри пиршество настоящее устроила, ведь в школе осталось не так уж и мало оборотней. Среди них: я, близнецы-вороны, Куки, Лерой и так далее. Всех не упомнишь. Вокруг моих ног какое-то время вертелся Терри, подопечный Карага, но потом куда-то смотался. Я уже скучала по Карагу, в то же время я надеялась, что обе его семьи поладят и отлично проведут первое совместное Рождество. Как выяснилось, Джо и Джеймс Бриджеры решили тоже отметить в школе и никуда не выезжать. Остались, вроде бы, все учителя, кроме Билла и Сары по понятным причинам, Айсидора, уехавшего с Лу домой и Ксамбера Златоглаза, тоже по уважительной причине. Лисса Кристалл разговаривала по телефону с сыном, поскольку в России уже наступило Рождество. Когда она спросила, когда морские оборотни планируют возвращаться, Джек сказал, что в ближайшее время, но для начала они должны быть уверены, что в «Голубой риф» безопасно возвращаться. Лисса поинтересовалась, как же им это узнать, на что мистер Кристалл ответил, что Совет отправил доверенное лицо на проверку. Если Караг и я здесь, в Вайоминге, Тьяго и Шари вообще на другом материке, то становится понятно, кого же Совет отправил на разведку во Флориду — Сьерру. Ее отец все еще в плену Леннокс. Я его не спасла. Я так виновата перед Сьеррой. Это все моя вина. Я оставила Бенджамина и Фаррина там. Моя вина. Я могла им помочь. Это я во всем виновата. Сьерра меня ненавидит. Я саму себя ненавижу. — Ты чего, из мира выпала? — услышала я сбоку от себя знакомый голос Сумрака. — А, да так, задумалась просто. Уже начинаем? — Скоро начнем, да, но это будет скромный праздник, отплясали ведь вчера. После этого он ушел то ли в туалет, то ли еще куда-то. Я снова осталась одна, и тоска вновь накрыла меня с новой силой. Но как хорошо, что я вспомнила про кое-что, что может поднять мне настроение. Тот браслет, который подарила Валя. У Карага был такой же. Интересно, будет ли он работать на таком расстоянии? Я нажала на кнопку, но ничего не ощутила. Сломался, что ли? Или разрядился? Только я подумала о том, чтобы поставить его на зарядку, как браслет завибрировал на секунду, а из него раздалось «I love you». Работает! Просто мой сигнал, видимо, долго доходил до Карага, но в итоге дошел, и он ответил мне. Я нажала на кнопку еще раз, и секунд через 15 пришел тот же ответ. Мы собрались на третьем этаже, каждый набрал себе еды и напитков и уселся кто в кресле, кто на пуфиках, кто вообще на полу. Мистер Бриджер рассказывал нам истории из своей жизни, какие-то я уже слышала, но первокурсники слушали учителя с открытыми ртами. — А еще была такая ситуация, что я гулял в обличье койота и не заметил людской ловушки — медвежьего капкана, в который я и попался... Услышав слово «капкан», я замерла. Кусочки сухаря застряли у меня в зубах, а все тело как будто парализовало. Я только забыла об этой дикой боли, тогда мне казалось, что зубья капкана раздробили мои кости и превратили всю мою ногу в кровавое месиво. Нет, лучше не возвращаться к этому. Извинившись, я быстрым шагом спустилась на второй этаж, подошла к открытому окну и вдохнула морозный запах. Если закрыть глаза, можно подумать, что я в Нунавуте, борозжу снега в облике волчицы, а за мной пытается поспеть Нуник. — И вас тоже с Рождеством, — услышала я голос Лиссы Кристалл. Через секунду она вышла из своей комнаты и кивнула мне в знак приветствия. Она хотела было пойти к остальным, но вдруг собеседник сообщил ей что-то такое, от чего она остановилась и нахмурилась, глядя на меня. Я напряглась. — Да, мы знаем про трех оборотней немецкой школы, а что? По ту сторону трубки заговорили, но я ничего не разобрала. Однако то, как вытянулось лицо мисс Кристалл, как она в шоке выпучила глаза и побледнела, дало мне понять, что с нашими новыми сообщниками что-то произошло. — Какой ужас... — Энни и остальные в беде? — прошептала я, директриса медленно кивнула, а затем вернулась к телефону: — Конечно-конечно, пусть приезжают, мы предоставим им убежище! Убежище?! Зачем оно им понадобилось? Когда мы с Холли встретили немцев, я бы не сказала, что они нуждаются в укрытии. Лисса повесила трубку и объяснила мне всю ситуацию: — Дэвид Джонсон, насколько я знаю, рассказывал тебе, что на нас с Карагом совершили покушение в мотеле, когда мы были в бегах? Я кивнула. — Да, вас пытались взорвать. К чему это? Женщина вздохнула, ее голос дрожал: — С этими ребятами из замка Фалькенштайн произошло то же самое. — Что?! — воскликнула я. — Их тоже пытались взорвать? — Не совсем. Им в номер закинули что-то типа дымовой завесы, в которой содержались какие-то никотиновые вещества, судя по тому, что одна из них потеряла сознание. Меня снова как будто парализовало, но Лисса продолжала говорить: — Сейчас они летят из Монтаны сюда, их подобрал Совет на своем вертолете, параллельно с этим агенты обыщут их номер и окрестности в целях выяснить, кто и зачем хотел их вырубить. Или убить. А теперь вынуждена тебя оставить, надо сообщить об этом учителям и ученикам. Духи северные, да что ж такое-то творится? Даже в праздники наши враги не дают никому отдохнуть! Я не знала, стоило ли рассказывать об этом Карагу — он же все равно этих немцев не знает. Тревожить Холли мне тоже не хочется, пускай отметит Рождество без лишнего стресса. Вернувшись на третий этаж, я заметила, что известие уже горячо обсуждалось как среди учителей, так и среди учеников. — Поселим их в комнату для гостей? — спросил Тео своим грубым голосом. — Этот газ не заразен, интересно? — думала Шерри Плеск. — А они по-английски говорят хоть? — поинтересовался Оскар, лемминг с первого года обучения. — Только одна, — ответила я ему, привлекая к себе внимание, — да и то не очень-то хорошо. — Ну, с языком, думаю, проблем возникнуть не должно, — выпрямилась Лисса, — у нас в школе есть оборотни, говорящие на немецком. — Но Феликс ведь уехал. — возразила Джунипер Эш. — Я тоже знаю немецкий язык, если вы не в курсе! — довольно сообщила Амелия Паркер. — И, — продолжала мисс Кристалл, теперь глядя точно на меня, — насколько я знаю, ты тоже пристрастилась к этому языку. — Ой, да, но я пока только на начальном уровне. — пришлось мне признать. — В любом случае, ты будешь более лучшим вариантом, чем я, — сказала учительница звероведения и рисования. — ты с ними лично знакома, да и к ровеснице у них будет больше доверия, чем ко мне. — Мысленно общаться не вариант? — пробурчал Джозеф, закусывая жареной рыбой. — Пусть Тикаани попрактикует язык! Никогда лишним не будет! Ладно, она права. Примерно через полтора часа я издалека услышала шум вертолетных лопастей. Со временем он приблизился, приземляясь на площадку на крыше школы. Единственное, что я надела — меховую куртку, даже шапку не стала надевать. Вместе со мной к вертолету пошла Лисса, одевшаяся куда теплее меня. Когда он полностью прекратил любые движения, дверца медленно открылась, превращаясь в спуск. Изнутри салона высунулась темно-рыжая голова, заплетенная в два хвостика с множеством резиночек. Ренэта. Но не успела она что-либо разглядеть, как тут же поежилась и укуталась в свою бомжатскую ветровку цвета хаки. Черт, мы даже не подумали, что они, удирая прочь из отеля, даже одеться не успели, а на улице мороз. Ни секунды не думая, я окликнула Рэн, снимая свою куртку. Мисс Кристалл пыталась меня остановить, но я не давала ей этого сделать. Немка поймала одежду, однако на себя не надела, а исчезла в глубинах вертолета. Спустя время вновь вылезла, глазами ища что-то, затем сказала то, что увидела, друзьям. Они еще минуту переговаривались, прежде чем Ренэта наконец-то выскочила из вертолета и на всех парах припустила ко входу внутрь школы. Мы с директрисой даже сказать ничего не успели. Оказавшись в здании, девушка придержала дверь, пока следом за ней бежал ее длинноволосый друг... С очень бледной Энни на руках. На ней и была моя куртка, а сам Герман бежал почти нагишом, в одних черных джинсах и майке. — Беги за ними! — прошипела мне Лисса Кристалл, а сама пошла поговорить с пилотом. Меня два раза уговаривать не надо, и я тоже последовала за нашими гостями. Плотно закрыв дверь, я чуть не наступила на кроссовок Энни, которая сейчас лежала наполовину на полу, наполовину на коленях Германа. — Danke, — пробормотал он, отдавая мне мою меховую куртку. — Sie muss ins medizinische Zentrum gebracht werden, — сказала Рэн, а затем вскинула голову ко мне: — Wo? Ежу понятно, что единственным медицинским центром здесь был наш лазарет. Я махнула им рукой, призывая следовать за мной. Рэн шла на одной линии со мной, сзади нас Энни пыталась что-то сказать, но губы ее толком не размыкались. Как будто пьяная. Да лучше б пьяная была. По пути нам тут и там встречались любопытные лица, но никто не сказал ни слова, понимая, что гости по-английски не понимают, а мне не до интервью. — Миссис Паркер! — крикнула я одновременно в никуда и во всю школу. — Моего немецкого явно не хватит, мне нужна Ваша помощь! Благо наша учительница-мопс слухом не была обижена, и тотчас пришла в медпункт, пока я там стелила койку для пострадавшей. Когда Энни уже лежала на кушетке, я обратилась к Ренэте: — Das ist Mrs Parker. Sie ist eine unserer Lehrerinnen und spricht Deutsch. Рэн понятливо промычала и между ней и Амелией завязался разговор. Я понимала отнюдь не все, процентов 20, думаю, но мне было куда важнее помочь Шерри позаботиться об Энни. — Как ты себя чувствуешь, девочка? — спросила наша бобриха у пациентки. — Besser. — прошептала она, едва приоткрыв тяжелые веки, а затем закрыв их снова. — Ей лучше, — перевела я. — Сонный газ, это был сонный газ, — прохрипела Энни. — Усыпляющий, точнее. — побледнела я. Я знала только одного оборотня, у кого в арсенале был подобный газ. Гнилая змея Леннокс. Пазл складывается: на ее флешках была папка с видео клуба, она пригрела их и даже снабдила газообразным оружием, так как у клуба был зуб на этих немцев. Лидия втирается им в доверие, чтобы сделать из клуба мифических животных очередные шестеренки в своей бесконечной машине-убийце. Вдруг в дверях медпункта появилась Лисса Кристалл, все еще в своей шубе. Она жестом попросила миссис Паркер и Рэн следовать за ней. А через несколько секунд после того, кау затихли их шаги, вышла и Шерри. — Ингалятор в подвале, — прошептала она самой себе и была такова. Мы остались втроем: я, Энни на кушетке и Герман, сжимающий ее ладонь и смотрящий на нее со всей болью и сожалением. — Was ist passiert? — спросила я его тихонько. К сожалению, юноша лишь взглянул на меня и покачал головой, пробормотав лишь: — Dann. Больше мы пока не говорили, а тут уже и наша повариха-медсестра вернулась, подключила питание к ингалятору и дала его Энни. Та обхватила его своими побледневшими ручками и поднесла к носу. Я не сводила глаз с Германа, пытаясь мысленно проникнуть в его голову и узнать хоть крупицу того, что произошло. Но немец был непробиваем, а значит, прекрасно управлялся со своей двойной сущностью. Я потерла лоб, пытаясь переварить произошедшее и не взорваться. Параллельно я поглядывала на немку, которая с каждым моим взглядом розовела, а взгляд становился более ясным. По окончанию раствора в аппарате Шерри выключила ингалятор и поставила его на тумбочку рядом с койкой. — Я хочу спать, — сказала Энни и рухнула головой на подушку. Блондинистые пряди растрепались, словно искры фейерверка. — Уйдите, — замахала на нас рукой Шерри. Герман еще пытался как-то поспорить, но его протесты ни к чему не привели. Ему ничего не оставалось кроме как следовать за мной, а я, сама того не осознавая, повела его на третий этаж и в это время пыталась хоть как-то его разговорить: — Wer bist du in deiner zweiten Gestalt? — Schwarzer Adler. — обессиленно пробормотал он в ответ, поднимаясь за мной по лестнице. — Das ist schon seltsam. Der Adler ist das Symbol Deutschlands, aber schwarze Adler kommen nur in asiatischen Ländern vor. Я не поняла всей сути предложения, но смысл уловила по ключевым словам, которые мой мозг выделил. На нас сразу же обернулись все, кто продолжил праздновать Рождество и кого совершенно не интересовали нежданные гости. Черт, надо было в свою комнату вести его, наверное. — Не хочешь отпраздновать с нами? — любезно спросила Тень, протягивая Герману бокал с газировкой. Немец в легком недоумении и стеснении перевел свой взгляд черных глаз с нее на меня, и я перевела: — Sie fragt, ob du Weihnachten mit uns feiern möchtest. — Äh, nein-nein, danke, — стал он вежливо отказываться, размахивая ладонью так, словно у него случился нервный тик. Тень пожала плечами и посмотрела на меня: — Что-то у него совсем нет праздничного настроения. — Во-первых, в Германии, может, Рождество празднуют не 25 декабря. А во-вторых, было ли бы у тебя рождественское настроение после того, как на тебя и твоих друзей было совершено покушение? — Ты думаешь, я не в том положении, чтобы судить об этом? А ведь права, пернатая чертовка. Она уже столько вытерпела и кто знает, сколько и какие испытания ей еще предстоит выстоять. К нам быстро утратили интерес и продолжили играть в какую-то карточную игру. — Уно! — вскричал Оскар. — Ich kann es Ihnen sagen, aber reichen Ihre Deutschkenntnisse dafür aus? — Hoffnung. Чтобы не отвлекаться на шум, мы перешли в один из компьютерных классов и уселись на креслах друг напротив друга. Пока Герман подготавливался, я принюхалась к нему и поняла, что от него действительно пахнет хищной птицей. Действительно интересно, почему животное его второго обличья встречается в странах Азии, но он сам учится в Германии. Разве в азиатских странах нет школ для оборотней? Ни за что не поверю! Видя, как парню тяжело собраться с мыслями, я решила снова завести разговор с нейтральных тем, выкладывая свой немецкий на максимум. — Для начала расскажи о себе. Ты живешь в Германии или замок Фалькенштайн просто ближайшая школа для тебя? — Да и да, — вздохнув, ответил он, — я, как бы это смешно ни звучало, чистый немец. Родители, бабушки и дедушки по обеим линиям немцы. Живу я то в Вюрцбурге, то во Франкфурте-на-Майне. Но моя родина — Вюрцбург. Это Бавария. А еще во Франкфурте-на-Майне живет Рэн. — Ого, — вскинула я брови, — а она кто по национальности? Герман усмехнулся. — Наполовину немка, наполовину еврейка. Детство провела в Израиле, в Тель-Авиве, а потом переехала в Германию. На английском знает слов 20 максимум, — и это все равно больше, чем у меня — но как на иврите тараторит... — Интересно. А кто она во втором обличье? — Арабский серый дрозд-говорун, в Израиле водятся. Невероятно рисковые животные, впрочем, это оправдывает такое же поведение Рэн. В пасть крокодилу залезет и даже не задумается! — Прямо как наша Холли, — улыбнулась я, — тоже лезет во все передряги, не подумав. Это та рыжая коротышка, которая была со мной, помнишь? — Да. — Герман выпрямился, и я поняла, что он уже начал раскрепощаться. — Но какой бы бесстрашной ни была Холли, я уверен, что Рэн в сто крат безрассуднее ее. Полагаю, ты сейчас спросишь про Энни, поэтому буду действовать на опережение. Она единственная иностранка из нас, из Нидерландов. Во втором обличье обычная овечка. Я прыснула со смеху, но вовремя себя поймала. Как невежливо. Герман отвел взгляд куда-то в стену. — У нее идентичная ситуация с национальностью, что и у меня. Как минимум до бабушек и дедушек у нее все голланд. — Это так интересно. Думаю, я тоже должна что-то рассказать о себе. Юноша с улыбкой опрокинулся на спинку кресла. — Слушаю. — Ну, я как Энни — тоже не отсюда, я с Канады. Ты, скорее всего, не знаешь провинцию Нунавут, это север страны. Там моя деревенька, где все жители имеют второе обличье арктических волков. Климат там обычно такой, как в этом году, что я не смогла полететь туда на Рождество: снежные метели и бураны, которые не позволяют даже дверь на улицу открыть, морозы до -40°, а единственные животные, которыми мы питаемся благодаря охоте — овцебыки. — Вау, — выдохнул Герман, — теперь понятно, почему ты пожертвовала Энни свою куртку и даже не дрожала от холода. Тебе не было холодно! — Ну, не прямо чтобы совсем не холодно, — скептически закатила я глаза, улыбаясь, — так, легкий ветерок. На этом мы почему-то замолкли. Я заметила, как орел изучает меня, а я под таким взглядом даже не знала, стоило ли уже просить его рассказать об инциденте, из-за которого немцы попали сюда, или продолжать только подходить к этой теме посредством обычных досуговых разговорчиков. Small talk, как это здесь называется. — Знаешь, ты совершенно не похожа на девушек в нашей школе, — наконец произнес он. Меня как глыбой льда по голове ударили и я сказала первое, что пришло мне в голову: — У меня парень есть. — Ой, нет, нет! — замахал он ладонью, как припадочный. — Я имел в виду, что ты ну очень необычная, это был комплимент, а не выражение моей симпатии! Я вообще люблю... Вдруг он оборвался на полуслове, закрыв себе рот рукой. Ага, ну, тут только слепой или тупой не увидел бы, как он на кое-кого смотрел несколько минут назад. — Энни? — спросила я. — Ты влюблен в Энни? Герман выпустил воздух через рот, как лошадь и закрыл теперь все лицо руками. — Это же очевидно! — не смогла сдержать себя я. — Ты так на нее смотрел в медпункте, так ее ладонь держал, я изначально подумала, что вы встречаетесь! — Ох, я об этом мечтаю каждую ночь перед сном!.. — страдальчески пролепетал немец себе в ладони. — О-о, тут я тебя понимаю, — я похлопала его по плечу, — у меня так же было, даже хуже... Мы разговорились и смеялись, как дети. Я поначалу даже не обратила внимания на то, что совсем не ощущаю языкового барьера, лишь пару раз забыла какие-то слова или произнесла фразу неправильно. В любом случае, мы узнали друг о друге много нового. Оказывается, мы оба очень любим заниматься музыкой, а именно пением. Но если я была так, любителем, то Герман занимался профессиональным вокалом практически с детского садика. Он участвовал в бесчисленном множестве конкурсов пения, а один раз даже подался на детское Евровидение как артист от Германии, но не сумел пройти из-за своей непопулярности. Я же в свою очередь рассказала ему, что меня так привлекло к немецком языке, что я решила начать его учить. Причина до ужаса банальная и скучная, как по мне: я просто наткнулась на немецкую группу «Rammstein», которая с первой же песни, а именно «Feuer Frei!», запала мне в душу всеми своими составляющими, в том числе и языком исполнения. Я настолько загорелась, что полезла на «Ютьюб» глянуть подкасты на немецком языке, и вновь влюбилась в его агрессивную фонетику, некоторые бесконечные слова из десятка букв, а следом и в немецкую архитектуру. Кёльнский собор это нечто, это просто нечто! Но, конечно, я не забыла про главную суть разговора. Не забыл и Герман, и вот, что я узнала: — Мы просто были в номере Энни и Ренэты, обсуждали дальнеший план действий по этому клубу мифических животных, в частности по Софи и Питеру. Думали хватать и допрашивать, а что нам еще оставалось? Вдруг в один момент слышим какой-то шум, словно что-то большое вдалеке упало. Отвлеклись, подумали, что это соседи что-то уронили, и забили. А потом снова слышим шум, но уже в нашем номере. Смотрим на пол — а там какая-то приблуда, из которой распылялся усыпляющий газ! Я выскочил из номера самым первым, за мной девочки, но Энни споткнулась о край кровати и упала, за ней вернулась Рэн и помогла выбраться с зажатым носом. Таким образом, она меньше надышалась этой гадости, а вот Энни потеряла сознание. На этот балаган сбежалась администрация отеля и оказали ей первую помощь, пока Рэн звонила Томасу Брауну, члену евразийского Совета оборотней. Тот уведомил о произошедшем ваш Совет, а те выслали нам вертолет. Я уверен, что это были эти мифические подонки! Я тоже в этом не сомневалась. Ни у кого больше не было причин нейтрализовывать немцев. Но могла ли Фэй допустить такое? Вряд ли, она мне показалась разумной. Выходит, главенствует в клубе не она. А кто, тот козел, что ударил меня? — У меня есть информация о каждом члене клуба, но там все на немецком, посмотришь? — ссутулился Герман над телефоном. — Конечно. О своих врагах нужно знать все, особенно их слабые места. Я даже не заметила, как сказала последнюю фразу на английском. Сьерра По сравнению с Калифорнией во Флориде все еще стояло лето. Честно говоря, мне казалось, что оно отсюда никогда и никуда не уходит. Люди даже шапки и шарфы не носили, возможно, их здесь вообще было не найти из-за ненадобности. Вот и я несильно утеплилась: обычная осенняя курточка, под ней рождественский свитер в скандинавском стиле, штаны и лосины под ними. Из обуви я выбрала кожаные черные ботинки (кожа искусственная, конечно). Мне очень не хватало папы, и маме тоже. Она временно заняла пост директора и вела те предметы, которые преподавал папа. Я пыталась хоть как-то выйти на него, но все мои попытки потерпели неудачу. Моя успеваемость значительно ухудшилась из-за постоянного стресса и недосыпа, но Чарльз Проймис, наш новый учитель истории, человековедения и поведения в особых ситуациях, помогал мне исправить ситуацию. Он был умен, но иногда говорил такие вещи, которые меня напрягали. Например, он очень интересовался останками неизвестных животных, которые я продолжала находить в окрестностях. В школе никто не сумел их опознать, а зоологи, к которым мы с мамой обращались, либо исчезали после того, как получали останки, либо разводили руками. Ничего дельного, впрочем. Но руки опускать нельзя, особенно когда Совет дает новое задание. Оно, конечно, немного не соответствует моей «специальности», но больше некому. Мне поручено осмотреть школу «Голубой риф» и отчитаться о том, безопасно ли ее ученикам возвращаться туда. Так что вот, я уже прошла через пустую парковку, бродя сквозь спящие, опустелые хижины. Даже море как будто потеряло смысл жизни без своих друзей, оно совсем вяло плескалось о песок. Как тут пусто. Зайдя в само здание школы, мне стало тоскливо. Тут и там были признаки еще недавнего пребывания морских оборотней: недопитый чай на столе в столовой, тетрадка на полу, которую, видимо, случайно уронили, нерешенное уравнение на белой доске (на которой писали маркером) в кабинете математики. Конечно, тоска тоской, а бдительность терять нельзя, мой волчий нос был на страже, и пока что ничего подозрительного не учуял, лишь морскую соль. Я не могла выбросить из головы осознание того, как мои друзья и знакомые уезжали. Вот именно, что не уезжали, а убегали. Лидия Леннокс полностью отрезала их от внешнего мира, и, как только эта блокада дала трещину, ученики и учителя этой школы не теряли ни секунды, впопыхах запихивая в чемодан все самое необходимое, и сбежали со всех ног. Они оставили много вещей (а это я еще даже в хижины учеников не заходила), но выбора особо не было. Я, как следопыт, не могла не осмотреть каждое помещение с особой щепетильностью, вдруг агенты Леннокс или она сама спрятали где-то здесь прослушивающие устройства? Хотя вряд ли, что они собрались прослушивать в опустелом здании, но все же пройти мимо выше моих сил. Вдруг мой нос оживился, предупреждая меня о чужом запахе. Он был довольно далеким, однако в ближайшем окружении. Я попыталась как можно незаметнее прокрасться к источнику запаха (и в итоге поскользнулась на мокром полу, едва не рухнув. Ненавижу свою неуклюжесть!) и поняла, что он идет с улицы. Я выглянула в окно и выдохнула: это обычный почтальон! Вот это да, не думала, что эта профессия еще не вымерла, сейчас ведь все отправляют друг другу письма по электронной почте или мессенджерам. Беспокойно оглядевшись, молодой почтальон засунул конверт в почтовый ящик школы и поспешил смыться. Меня съедало любопытство, и я все же вышла к этому ящику. Кто узнает, что я читала письмо? Я все равно никому не расскажу, если это не а-ля дело государственной важности. А вдруг там детонатор, который взорвется, стоит конверту открыться? Тогда пусть лучше пострадаю я, чем обитатели «Голубого рифа», а то опять в панике сбегут. Однако нет, ничего не взорвалось, а внутри конверта было обыкновенное письмо. Дорогая Шари! К тебе пишет клуб мифических животных. Мы хотим выразить свое пожелание видеть тебя в наших рядах как русалку. Если вступишь к нам, ты прославишься на весь белый свет! Если заинтересовали, позвони по этому номеру: Далее шел мобильный номер. Ну нет уж, я знаю об этом клубе, они навредили Тикаани и по меркам оборотней их деятельность абсолютно противозаконна! Нечего там Шари делать. Я порвала письмо в клочья и выкинула в рядом стоящую мусорку. Возможно, почтальон был посланником от клуба, но бежать за ним я не стану. Что могу сказать: ничего подозрительного я не заметила, прослушек вроде бы нет, а единственная необычная в плохом смысле вещь была уничтожена. Ребята могут возвращаться. Так я и написала Дэвиду Джонсону. Я уже собиралась уходить, как вдруг услышала чей-то голос в своей голове: — Друг или враг? — Кто тут? — остепенилась я, бешено оглядываясь по сторонам. — В воде, дурочка, где ж акуле еще быть? — Чего? Акуле? Голос шел от пирса, туда ноги меня и понесли. Из морских глубин показалась огромная тигровая акула. Тьяго, — подумала было я, но эта особь была больше, да и стал бы Тьяго так со мной разговаривать? Даже не так, он узнал бы меня! — Почти угадала. Зачем пришла? — У меня поручение от Совета: проверить школу. А ты кто? — Стив, старший брат Тьяго. Когда они уехали, братишка мне все рассказал, что успел. С тех пор я охраняю «Голубой риф». Он также назвал имена друзей, которые могут сюда прийти: Караг, Тикаани, Холли, Брэндон, Сьерра, Алекс. Ты одна из них? — Сьерра, — кивнула я. Тигровая акула прямо встрепенулась, забрызгав меня соленой водой. — Сьерра! Тьяго просил передать тебе, если придешь, что они узнали, где держат твоего отца. — Что?! — вздрогнула я и чуть не проглотила свои волосы. — Это здание принадлежит этой гнилой пигалице Леннокс... Стив дал мне адрес и рассказал, как именно Тикаани, Холли и кому-то еще удалось отвлечь Лидию от «Голубого рифа». Со слов Тьяго, конечно. На этом мы разминулись, и я сразу же позвонила в Совет. Почему Тикаани не сделала этого сама? Мне пообещали, что Джесси Паркс со своим отрядом уже вылетели во Флориду, а я могу не переживать и возвращаться в школу. Лишь бы со мной ничего не приключилось. Эндрю Миллинг Я даже не до конца понял, что произошло в тот день, когда я стал чувствовать себя умершим. Точнее, понял, но так и не мог вспомнить лица тех, кто сотворил такое со мной. Помню лишь запах птицы, да и все тут. Охранники то и дело пытались меня расшевелить, да бесполезно. Впрочем, им это было только в радость. Ко мне также приходили и сотрудники Совета, которые потом постановили, что я уже не нуждаюсь в такой сильной охране. Как ни прискорбно, но они были правы: я даже головы поднять не могу! Отныне охранники патрулировали периметр вокруг моей клетки только днем, а ночью возвращались по домам. Я почти все время спал, а что мне еще оставалось? Но сегодня ночка выдалась бессонная. Началось все с того, что стеклянная дверь в мою клетку открылась (один охранник, кинув мне мяса, забыл закрыть ее), и я со своим затуманенным зрением с трудом узнал гостей. Поняв, кто ко мне пожаловал, я одновременно и обрадовался, и обозлился. Обозлился я, увидев своего старого друга, Элию Макалистера. Вернее, он был мне другом много лет назад, но когда мои Джун и Эвелин погибли, его и след простыл. Это была наша первая встреча за долгие годы. Я знал, что его сущность пумы претит ему, и он ушел из кинематографа в медицину. Обрадовался я, увидев его двоюродного брата. Мы познакомились на нашей с Элией любительской съемке, он тогда был кем-то вроде ассистента. В отличие от брата, он никуда не пропал после гибели моей семьи. Конечно, общаться стали мы намного реже, поскольку у Норриса появилась своя семья (аж трое детей!), однако мой друг полностью поддержал меня в моем желании отомстить людям и даже спонсировал мои планы. Весьма парадоксально, учитывая, что Норрис Филдс — человек, как и вся его семья. Но он знал об оборотнях. Я получил поддержку и предательство от тех, от кого совсем не ожидал. — Вы что тут делаете? — спросил я не без усилий. — Совет поручил мне осмотреть тебя. Я не сказал им, когда решу это сделать. А Норрис за мной увязался. — ответил Элия Макалистер, с упреком глядя на брата. — Выглядишь совсем неважно, Эндрю. — сочувственно произнес Норрис, совершенно не обращая внимания на брата. — Пока Элия будет тебя осматривать, я расскажу тебе, зачем пришел. Макалистер вздохнул и присел ко мне, прислушиваясь к моему сердцебиению и пульсу. А Филдс начал говорить: — Возможно, ты не знал, но Ребекка Янгблад уже давно за решеткой, а Лидия Леннокс скрылась на долгое время, но сейчас вновь набирает мощь. Мы хотим повторить День мести, но на этот раз направим больше сил на устранение наших противников. С нами множество союзников, в том числе и новых: клуб тройных оборотней, бывшие прихвостни Янгблад и последователи Леннокс, и даже кошки из России! Помнишь кошек? Я промурчал в знак утверждения. Даже не глядя на Элию, я мог сказать, с каким осуждением он смотрит на меня и на брата. Норрис мне еще с тех давних времен нравился тем, с каким энтузиазмом он берется за дела. Сам он являлся владельцем компании по производству различных автомобильных запчастей, неплохие деньги зарабатывал, он еще с юности интересовался машинами и постоянно жаловался, как люди бывают тщеславны и неправедливы по отношению к друг другу. Он не хотел вредить всем людям, лишь их части. Перед первым Днем мести я пообещал, что любой ценой заполучу компании конкурентов и затем передам их Норрису. У него в принципе нелегкая жизнь задалась, с юношества люди его избегали, насмехались над тем, что на его подбородке слишком рано проклюнулась черная борода и над тем, что он наш «мальчик на побегушках». Конечно, он им не был, он был мне таким же другом, как и Элия когда-то. Я знавал дочку Норриса, вот только совсем запамятовал, как ее зовут. Очень она любила читать, особенно про магических существ, среди которых были и оборотни. Она мечтала, чтобы все эти создания были реальными. Помнится, я что-то пообещал Норрису по поводу его дочурки, да что же? — Эндрю, мы отомстим за тебя этому мелкому опарышу Карагу. Он еще сто раз пожалеет, что не примкнул к тебе. Я поднял свою пумью голову и попытался улыбнуться. Это отлично. Именно этот паршивей ответственен за то, что я сейчас здесь умираю. Но я знал, что не он лишил меня жизненной силы. Впрочем, меня уже не волновало, кто это сделал. Я заглянул в глаза Норрису, и он уверенно улыбнулся мне. — День Х войдет в историю, Эндрю. Обещаю.