Здравствуйте, я - Ведьма! Книга 3: Война миров

Прошли три дня, отведённые для сборов в поход. Сегодня в полдень мы должны были отправиться в путь. Солнце уже было высоко, и близился час отправления, мы с Чарой, как и все, вышли на площадь, ожидая назначенного времени. - Ах, - вздыхаю и присаживаюсь на мешок с одеждой, - как же здесь было хорошо, и как же не хочется уходить… - А мне казалось, тебе не по нраву эльфийский уклад жизни. - Чара, мне по нраву всё, что означает для меня покой и уют. - Давно ли ты полюбил покой? – друг ухмыляется и садится на свой багаж. – Помнится мне, ты всегда стремился к обратному. - А с недавних пор мне полюбился уют и покой. Человеку всегда хочется того, чего у него нет. - Может быть, ты и прав… - Чара вздохнул и отвернулся, наблюдая за заканчивающими свои сборы эльфами. Туда-сюда сновали представители бессмертных существ, солнце нещадно светило и, хоть жара оно не несло, но глаза слепило, принося дискомфорт и заставляя щуриться. - Элиот? - А? - Ты слышишь? Поднимаю взгляд на встревоженного друга. Тот качает головой и поднимает палец вверх, указывая в небо. - Слышишь? Что-то гудит. В самом деле. Прислушавшись, я смог различить неприятный слуху гул, что, несомненно, приближался. Нет, неужели опять дракон? - Мне кажется, стоит уйти с открытого пространства. – говорю, вставая и делая шаг в сторону дома, но меня остановил крик некой женщины. - Чёрная птица! Смотрите! Подняв взгляд, я обомлел, а внутри у меня всё оборвалось, съёжившись и сжавшись. В небе, уже преодолев черту города, летел самолёт. Такой же чёрный самолёт, какой мы видели на драконьей горе. Они пришли. Мы опоздали. - Чара, Чара, - кричу, хватая друга за руку, бежим! Тащу друга в сторону укрытия, расталкивая народ, но тут меня оглушает грохот, разрывающий мирное небо в клочья. В ушах загудело. Все звуки и краски в миг смешались в одну ужасающую палитру. Уже невозможно было отличить голоса толпы от голоса моего собственного разума. Рука друга выскользнула из моей. Обернувшись, я увидел огненный снаряд, стремительно снижающийся по покатой траектории. - Чара, - кричу, хватая друга и сбивая его в сторону, - бежим! - Нам не укрыться! – криком отвечает он, сдерживая меня от побега. Неужели он решил так быстро сдаться? Опешив, опускаю руки и смотрю потерянным взглядом на друга. Совсем рядом проносится снаряд, оглушая меня, заставляя закрыть уши руками и закричать, принося ужасную боль моим напряжённым до предела барабанным перепонкам. - Ааааа! – кричу, сжимая свою голову, приседая. На глазах слёзы, внутри паника. Неужели, это конец? Огненный снаряд ловко проносится между домами, врезаясь в один из них, стоящий на отшибе, разрывая его в клочья и подкидывая высоко в воздух камни и доски. Грохот и гул стоял невозможный. Все кричали, куда-то бежали. Кто-то, особенно отчаянный, не двигался с места, стремясь дать бой, кто-то бежал, хватая детей и уводя их в укрытие, кто-то бежал, пытаясь спасти лишь себя. Новый разрывающий рёв механизма и второй снаряд вырывается из стальной чёрной птицы, опускаясь к нам. Было ли страшно? Нет. Было ужасно страшно. Такой паники и беспомощности я никогда доселе не испытывал и едва ли когда-то ещё испытаю. Что может быть страшнее бомбардировки с воздуха огненными снаряда, в то время, как у тебя есть только меч, да стрелы? Снаряд стремительно приближался, оглушая, заставляя горячие слёзы опалять побледневшие щёки. Я давно уже потерял и руку Чары, и его голос, неотрывно следы за огненным шаром, несущим разрушения и смерть. В последний момент инстинкт самосохранения вновь проснулся во мне, заставляя срываться с места и бежать. Бежать, как никогда не бежал, в поисках укрытия и возможного спасение. Рука моя схватилась за ручку нашего дома, но открыть дверь не успела: меня оглушил новый взрыв, сбивая с ног взрывной волной, забрасывая какими-то щепками и мелкими камнями. Убрав руки от лица, я порадовался тому, что легко отделался, и что меня не засыпало чем-то тяжёлым. Но радоваться было рано. Сколько у них ещё зарядов? Что у них в планах? Известно что – уничтожение. Новый виток гула заставил моё сердце споткнуться и забиться с неистовой скоростью. Ладони вспотели, ноги не слушались, подкашиваясь и затрудняя движение. Судорожно двигая конечностями, я пополз вперёд, но что-то заставило меня обернуться. Обернуться и тут же пожалеть об этом. Если это мой последний день – не говори об этом. Я хочу верить в то, что новый день придёт. Обернувшись, я увидел, что самолёт завис не так высоко над крышами домов. Но не это было самым страшным. Самым страшным было то, что его пушки были направлены прямиком на тот дом, у которого находился я. Нервно сглатываю, соображая: каковы мои шансы убежать? И даже, если в меня не угодит снаряд, каковы шансы, что меня не заденет взрывная волна? Не отрывая взгляда от самолёта, не слушающимися пальцами цепляясь за шероховатую стену, я пытался встать на ноги. Раздалась новая волна гула, что означало, что вот-вот вырвется из своего дома снаряд, что обещал стать последним, что я увижу. Руки, как назло, не слушались, ноги подкашивались, даже зубы начали стучать от нервного перенапряжения, не говоря уже о полном хаосе в мыслях. Наконец, мне удалось подняться на ноги я побежал. Побежал вдоль построек, побежал так быстро и так далеко, как только мог. И тут моё сознание оглушил гул выпущенного снаряда, что вмиг сравняло с землёй все мои надежды. Я бежал. Бежал, закрыв глаза, которые жгли слёзы и раздражала набившаяся в них пыль. Бежал. За спиной раздался взрыв, означающий, что ещё один некогда жилой и счастливый дом превратился в руины. Останавливаюсь и оборачиваюсь. Дом, в который попал последний снаряд, полыхал огнём. Точнее, полыхало то, то от него осталось. Это был дом Яньи, той самой женщины, что сделала меня рыжим. Отчего-то, на секунды ужас отступил, и его место заняли мысли-волнения за Янью: успела ли она покинуть дом, ведь она же не должна была идти с нами? А ещё, вопреки здравому смыслу, я переживал за Манька – её змея, как бы я не относился к пресмыкающимся тварям, тварь-то это живая и не менее достойная жизни, чем я. Мне показалось, что в толпе мелькнули растрёпанные светлые волосы Яньи, что порадовало меня. Она жива. Жива. И это отлично. Теперь бы ещё и мне выжить… Над моей головой вновь послушался гул, только… Только какой-то странный, будто двухголосый. Напрягши слух и память, я стал пытаться определить, что за такой странный звук раздаётся с небес? Второй гул, перекрываемый шумом самолёта стал отчётливее и уже полностью выделился из общей колеи звука. И тут послышался оглушительный рёв. Я поднял глаза и вновь обомлел. Сзади к самолёту стремительно приближалась та самая гигантская рептилия, что пугала нас последние дни и чуть не убила до этого. Новый рёв, вырвавшийся из пасти ящера, заставил меня зашипеть и закрыть уши. Рептилия, двумя взмахами гигантских кожистых крыльев приблизилась к техническому средству, приподнялась над ним и вцепилась мощными лапами и огромными когтями в его крышу. Даже здесь, внизу, я явственно слышал скрежет разрывающегося метала, и, кажется, даже слышал изумлённые и испуганные крики тех, кто был за штурвалом самолёта. Гигантская тварь вновь взревела, делая резкое движение и вырывая крышу механической птицы. Это невозможно, но мне показалось, что я увидел ужас на лицах тех, кто был в кабине. В следующий миг дракон подкинул самолёт, словно тот был пушинкой, и сомкнул на нём мощные челюсти. Зверь мотал головой, вниз сыпались запчасти и части покрытия машины. Покончив с расправой, рептилия вновь переместила машину в лапы и полетела прочь, унося уже ничем не опасный прибор за черту города. Даже не моргая, я наблюдал за тем, как зверь, зависнув в воздухе, подкидывает машину и выпускает столп огня, обхватывающий металлический кузов. Пару взмахов крыльев и зверь уже на достаточном расстоянии, чтобы обернуться и насладиться картиной полыхающей и стремительно падающей машины. Остатки самолёты упали на землю, лишив меня возможности досмотреть действие, но звук взрыва позволил мне понять, что эта боевая машина больше никогда не причинит нам вреда. Это было самым поразительным и самым неожиданным, что я видел за всю свою жизнь. Ещё пару секунд я стоял, смотрю в сторону, где нашёл своё последнее пристанище самолёт. Потом, отмерев и более или менее придя в чувства, я неспешно двинулся в сторону площади: сил и возможности идти быстрее у меня просто не было, слишком уж сильным было эмоциональное потрясение. Приближаясь к площади, я усилено вглядывался в лица горожан, желая найти среди них лишь одно. Что-то вновь заставило меня обернуться, и я увидел то, что заставило меня истошно закричать – дракон развернулся и стремительно приближался, верно, летя к площади. Мои мышцы вмиг перестали быть деревянными, и я сорвался на спринтерский бег. Перепрыгивая какие-то вещи, брошенные испуганными горожанами, доски и камни, отлетевшие от разрушенных домов, я даже не замечал всех этих преград. У меня в голов стучало только одно – предупредить, спасти. Пока не поздно. Беги, Элиот! Ворвавшись на территорию главной площади, я затормозил настолько резко, что из-под подошв моих кроссовок посыпались горсти земли и мелких камней. Прерывисто дыша, я искал глазами друга. Искал, не находя. Быстрым взглядом уцепившись за небо, я увидел, что дракон уже над площадью. Плюнув на осторожность, я побежал через площадь, даже не смотря под ноги, озираясь по сторонам и крича: - Чара! Чара! Где ты? – друг не отзывался. Горожане заметили дракона, и крики ужаса поднялись с новой силой. Все и так боялись этого зверя, а после того, как тот растерзал на наших глазах самолёт, он вызывал и вовсе животный первородный ужас, который явственно читался в глазах. И тут я увидел друга. Вмиг позабыв и об ужасе, и обо всех кричащих горожанах, и даже о гигантской рептилии, я побежал к нему, пересекая площадь, на ходу вцепляясь в его кофту и прижимая к стене. - Чара, Чара, - сбивчиво тараторю я, - я так испугался… - Элиот… - глаза друга неестественно округляются, и он смотрит куда-то за мою спину. Я хотел обернуться, но то, что я услышал, сняло потребность в этом действии. Я явственно услышал шум от взмахов огромных крыльев совсем рядом. Через секунду земля вздрогнула, и послышался душераздирающий крик какой-то женщины, где-то заплакал ребёнок. - Мы дадим бой! – крик Аларма. Изумлённо округлив глаза, я обернулся. Этот мужчина, в самом деле, собирается дать бой дракону? Я смотрел на рептилию, чья огромная голова была в каких-то десяти метрах от нас с Чарой. Из ноздрей животного ещё вырывался дым, перемешанный с искрами. Зверь смотрел прямиком на нас, что заставляло прижиматься к стене и стараться слиться с ней. - Элиот, - дрожащим шёпотом говорит Чара, - он смотрит прямо на нас. - Вижу… - Кажется, ты был прав… - он громко сглатывает. – Прав, что дракон преследует нас… - Сейчас, конечно, не самое подходящее время для признания моей правоты, но я всё равно рад, что ты не боишься признать свою ошибку… За спиной и по бокам от дракона начали собираться вооружённые эльфы. Но всё оружие в их руках вызывало лишь смех и жалость: что дракону меч или стрела? Так, заноза… Дракон обернулся, уставившись на вооружённых эльфов, заставляя тех невольно вздрогнуть. - Только не нападайте, - умоляюще шептал я, в надежде, что меня услышат на расстоянии, - только не нападайте… Вы разозлите его… Дракон фыркнул и издал звук, напоминающий смешок. Ей богу, не знай я, что дракон не умеет смеяться, я бы решил, что он потешается над нами, над нашим бессилием… Зверь поднял голову и заревел, заставляя некоторых бросить своё оружие и закрыть уши, я же просто морщился и сильнее жался к стене, терпя невыносимую боль в ушах. Дракон вернул свою голову параллельно земле, сделал странное движение мощной изогнутой шеей и… Я не поверил своим глазам. На влажной поверхности моих застывших в немом ужасе и удивлении глаз отражалась картина того, как от дракона начинает исходить огнеподобный свет и он начинает стремительно уменьшаться. Кажется, я забыл, что нужно дышать. Лёгкие подавали в мозг отчаянные сигналы о том, что нужно вдохнуть, но мозг был глух, сконцентрировав весь свой фокус внимания на обращающейся рептилии. Когда зверь достиг совсем малых, по сравнению с исходными, размеров, он стал обращаться и внешне. Первый исчез внушительный заостренный хвост, затем чешуя сменилась кожей. Зверь встал на здание лапы, что быстро удлинялись, становясь ногами. Передние лапы же обрались руками. Последним штрихом стало обращение морды драконы в человеческую голову. Вместо огромной рептилии перед нами теперь стояла девушка. Длинные, медного цвета растрёпанные волосы, юбка в пол с рваным подолом, миниатюрный топ, множество браслетов и росписей на руках. Она была боса. Щиколотки её украшали браслеты, а ступни, так же, как и руки, украшали неведомые узоры и орнаменты. - Меня зовут Дора. – первой заговорила девушка. – Я обратилась, только чтобы дать вам понять, что меня не нужно бояться. - Ты… - Чара заикался и не мог подобрать слов. – Ты… Ты кто? - Да, - кивнул я, - кто ты? Как ты… - я даже не знал, как сформулировать свою мысль. - Я уже сказала, что меня зовут – Дора. – повторила девушка. – Я – обращенка. Пожалуй, вам большего и не нужно обо мне знать. - Но ты нас всех спасла? – возразил я, делая шаг вперёд. = Почему ты не хочешь рассказать о себе? - Спасла. – кивает. – И, может быть, помогу вам и впредь. Но пока мне нужно лететь. – она посмотрела в небо, прищурившись от палящего солнца. – У меня для вас есть сюрприз. Я вернусь с ним позже. - Мы не остаёмся здесь. – сказал Чара. - Знаю. Я достаточно долго за вами наблюдаю. Я найду вас в пути. – разворачивается и быстро начинает уходить, едва не врезаясь в стоящих на её пути эльфов. – Позволите пройти? – спрашивает девушка, и эльфы тут же расступаются, не рискуя преграждать путь дракону. Девушка быстро скрылась из виду, а через минуты две над городской стеной вознёсся дракон, размашистыми движениями мощных крыл набирая высоту и скорость. - Теперь я видел всё… - растерянно произнёс Чара, кладя ладонь мне на плечо. - А мне что-то подсказывает, что это далеко не первый сюрприз от нашего амбициозного проекта… Аларм, - обращаюсь к разговаривающему неподалёку эльфу, - что мы будем делать с отбытием? - Ничего. Мы отбудем сегодня же. – он посмотрел на небо. – Через час. - А как же город? – спрашивает Чара. - С городом всё будет в порядке. Оставшиеся восстановят разрушенные дома, позаботятся о раненных и похоронят убитых, если они есть.