Здравствуйте, я - Ведьма! Книга 3: Война миров

Как и сказал Аларм, через час мы покинули город. Массивные ворота тяжело закрывались за нашими спинами, оставляя позади спокойные дни, проведённые в эльфийском городке. Кто бы знал, что среди боевых эльфов так спокойно жить… После переклички выяснилось, что убитых среди населения нет, только раненые, и то, раны были не серьёзными. Нашлась и Янья, за которую я так переживал, и Маньок нашёлся. Оказывается, они покинули дом буквально за минуту до того, как его разнёс снаряд. Эльфийская интуиция, что ещё тут сказать. Город оставался всё дальше и дальше. Солнце покинуло зенит и медленно, незаметно глазу скатывалось к западу. В большинстве своём мы шли молча, только некоторые эльфы обменивались парой-тройкой слов, вяло что-то обсуждая. Гномы выглядели угрюмо, периодически поглядывая то на эльфов, то на небо, то на нас с Чарой. После таких взглядом они перешёптывались, о чём-то кивали друг другу и возвращались к молчанию. Меня не особо напрягала тишина с их стороны, точно так же, как молчание эльфов. В конце концов, мы все были в одинаковой ситуации, и я не меньше других был ошарашен и выбит из колеи случившимся. А, самое главное, я понимал, что это только начало. Начало всех тех приключений, а, скорее, ужасов, что спешат произойти с нами. - Ох… - тяжело вздыхаю и опускаю голову, следя за дорогой, исчезающей под копытами моего коня. - В чём дело? – участливо спрашивает Чара, подводя свою лошадь к моему коню. - Волнительно как-то… - Не волнуйся. – легко улыбается и тянется ко мне рукой. – Если у нас это не получится, то у кого же получится? Помнишь? - Помню, помню… Я не отчаиваюсь, Чара. – натянуто и слабо улыбаюсь. – Я просто боюсь, что может произойти что-то настолько страшное, что навеки изменит наши жизни. - Ты же не думал об этом, когда собирался сбежать из нашего родного мира? - Это не то. - То, Элиот, то. Не после того ли решения наши жизни круто и навек изменились? - Если капать совсем уж глубоко, то всё круто и навеки изменилось, после решения моего отца бежать, дабы спасти себя и нашу семью от суда и позора. Не будь этого, не было бы и революции, и реформации законов. Наши бы отцы не познакомились, а, значит, и мы бы друг о друге не знали, потому что, до реформы, ведьмы и эльфы никак не пересекались. К тому же, не будь всего этого, не было бы и меня, потому что моя мать осталась бы своим законным мужем. Так же, не было бы и тебя, потому что твой отец не познакомился бы с твоей матерью. - Вообще-то, мой отец попал в тот мир независимо от твоего. - Может быть. – киваю. – Но ведь именно мой отец вытащил твою мать из воды и привёл в их дом, где они и познакомились? - Ты прав, в чём-то, но зачем копать так глубоко? - Ты сам начал поминать прошлое и прошедшие решения. - Я просто хотел сказать, что ничего не случается просто так. – примирительно улыбается и берёт меня за руку. – Я хочу, чтобы ты не боялся будущего. - Я не боюсь будущего. – откидываю с глаз свои отныне морковно-алые волосы. – Я боюсь, что будущее может отнять у меня то, что составляет моё настоящее. - Всё-таки, никто не умеет говорить такие речи, как ты. – друг легко бьёт меня кулаком в плечо. – Вот, победим и я заставлю тебя пойти в политику. - Иди ты. – беззлобно огрызаюсь. – Я потому и бежал из нашего мира, чтобы избежать участи того, за кого всё решают. - Твои родители – самые знаменитые в нашем мире борцы за права личности и свободу решений любого индивидуума, как они могли тебя принуждать к чему-то? - А вот так. – развожу руками. – Считали, что желают мне добра, а сами вынудили бежать… - слегка погоняю коня. – Твой-то отец никогда за тебя не решал… - Нет. – Чара вновь меня нагоняет. – Может быть и решал бы, но у него никогда не было времени. Сам знаешь, как трудно нам всегда было. - Потому что идиотизм у вас, как видно – это наследственное. Сколько раз мои родители предлагали вам помощь? - А ты бы сам согласился на такое? Согласился на подачки? - Чара, разве помощь друга – подачка? - Ты понял меня. - Вообще-то, нет. Поясни. – Чара вздыхает и опускает пушистые ресницы. - Элиот, ты же знаешь, что мой отец очень гордый. Точнее… Он знает, что может всего добиться сам, вот и добивается. Он считает так: «если я живу плохо, значит, я на такую жизнь наработал». - Не очень логичное утверждение. Вон, сколько десятилетий и даже веков ведьмы не работали, но состояние у всех нас было и есть приличное? - А у нас не так. – пожимает плечами. – Просто, Элиот, мой отец не хочет ни от кого зависеть, это для него, своего рода предательство самого себя. - Разве, если бы мы помогли вам, это вогнало бы вас в зависимость от нас? Какой вздор! - Может быть… Я никогда не анализировал слова отца, я принимал их, как должное. Наверное, все дети принимают родительские слова за догмы? - Нет. – снова погоняю коня, Чара быстро ровняется со мной. - Не всем быть такими, как ты. - Какими же? - Революционерами-нигилистами. Подвожу коня максимально близко к его лошади и обнимаю одной рукой за плечи. - Чара, если бы я знал, как вредно для тебя пребывание в мире людей и технического прогресса, я бы в жизни не взял тебя с собой. Что за ругательство только что прозвучало в мой адрес? Ну-ка, поясни! Друг пару секунд хлопает ресница, а потом заливается звонким смехом. - Элиот, ты про нигилиста? - Про него самого. – прищуриваюсь, смотря на друга. - Нигилист - это вовсе не ругательство. Нигилист – человек, отрицающий осмысленность человеческого существования, значимость общепринятых нравственных и культурных ценностей. Человек, не признающий любые авторитеты и всё обесценивающий. Разве это не твой портрет? - Я тебе сейчас дам, портрет! – тяну друга за ворот и с силой взъерошиваю его волосы. – Тоже мне, набрался непонятных определений и теперь пытается казаться умным, оперируя ими! - Ну, надо как-то зарабатывать себе статус. – театрально вздыхает друг. – Не все же рождены под звездой, кому-то надо и самому утверждаться в этой жизни. - Зачем же мучится и сражаться за место под солнцем, если есть связи? – друг вопросительно поднял бровь. – Ты сам сказал, что не всем быть рождёнными под звездой, явно и прозрачно намекая на меня. Что ж, поясняю за свои слова – у меня есть место под солнцем, а у тебя связь со мной, что, автоматически, выбивает и для тебя местечко под светилом. - И тут мы возвращаемся к вопросу о моём отце и принципах. Думаешь, я захочу пользоваться твоим успехом? Не для того отец всю жизнь старался и трудился, воспитывал нас, чтобы я за чужой счёт жил. - А кто тебе предлагает жить за мой счёт? Я только лишь собираюсь помочь тебе устроиться, так толчок и возможность для старта, так сказать, остальное будешь делать сам. Так согласен? - Это мне уже больше нравится. - А хочешь совсем сам – вперёд. Мы, как-никак, идём воевать за мир, а это очень хорошая возможность засветиться и прославиться. Только, - сурово смотрю на товарища, - давай так, чтобы слава твоя не стала посмертной, ты мне ещё нужен по жизни. - Как же оригинально ты объясняешься в чувствах. – усмехается Чара. – Ты в самом деле боишься меня потерять? - Да. – хмурюсь. – И давай не будем больше об этом. – друг понимающе кивнул, погоняя коня. Может быть, более правильной позицией во всех взаимоотношениях и является искренность, но я так не мог. Не могу я выдавить из себя эти приторно-сладкие слова, что разрушают любую броню и самооборону. Не могу. Не скажу же я ему, как умилялся, смотря на него спящего? Или, как искал его, наплевал на собственную безопасность? Не скажу. Он видит это, наверное, видит. И этого достаточно. В конце концов, он же мне друг, а не возлюбленная. С чего бы мне объясняться ему в любви? В самом деле, какие бы там странные отношения между нами не были, какую бы порой недружескую нежность я к нему не проявлял, он всегда будет моим другом. Я его люблю, очень люблю. Но это совершенно иная любовь, чем та, которую испытывают к возлюбленным. Да и в любовь между двумя посторонними людьми я уже и не верю. В самом деле, у моих родителей всё хорошо уже много лет, но они и знают друг друга с детства. Родители же Чары недолго знали один одного, и что из этого вышло? Чарина мать ушла. Ушла. Не остановили её даже маленькие Чара с Мирой. Вот вам и вся любовь. Нет любви. Есть привязанность. Есть дружба. Есть удобство, когда вам просто спокойно быть вместе, когда такой союз удовлетворяет ваши потребности. Ещё есть выгода. Много чего есть, из-за чего люди сходятся и даже строят семьи, но любовь сюда никак не входит. У моих родителей была дружба. У Чариных – любовь. И что победило, товарищи, в итоге? Что является сильнейшим клеем для семьи и просто двух человек: конкретная дружеская связь и привязанность или какое-то абстрактное чувство. Как можно так много надежд возлагать на чувство, которому даже чёткого определения нет? Никто не может сказать конкретно, что чувствует влюблённый. Да, говорят про эйфорию, учащённое сердцебиение, рассеяность. Но эти приметы можно подвести под симптому множества болезней. По сути, так и есть: влюбляясь, ты заболеваешь, а когда любовь проходит – выздоравливаешь, наконец, прозревая и видя объект своей страсти не через призму симпатий, а по-настоящему. В такие моменты и наступает то, что называется – разрыв. Так было и у меня с Урсулой, так было и Чариной матери с его отцом, так у всех. Так зачем же ввязываться в предприятие, которое заранее обречено? Абсолютно не зачем. Любовь приходит и уходит, а чувства иного порядка остаются. В конце концов, чувство привязанности оно сродни голоду – ты не можешь игнорировать его, если оно уже появилось, ты можешь только удовлетворить его. Удовлетворить едой или человеком… Чара касается моей руки, смущённо улыбается. Указывает пальцем в сторону наших соратников. Задумавшись, я совсем не заметил, как свёл коня с дороги. - Спасибо. – шепчу, улыбаясь в ответ. – Я последнее время слишком много думаю. - Порою, философские размышления полезны нашей душе. - Ага, особенно, когда, задумавшись, ты въезжаешь в столб. – ухмыляюсь и направляю коня в сторону главной дороги. - Какой ты вредный. - Я – это я. – поднимаю палец вверх. – Люби меня, терпи меня, в противном случае – не держим. – делаю размашистый жест рукой и ударяю коня по бокам, срывая его в бег к горизонту.