Здравствуйте, я - Ведьма! Книга 3: Война миров

- Вы уверены, что это хорошая идея? – спрашивает Фрэнки, в который раз рассматривая наше свидетельство о браке. - Знаете, я не горел желанием связывать себя узами брака, пусть и фиктивного, с вашим сыном, но он настоял на том, что это обязательно для воспитания ребёнка. - Да, обязательно. – обиженно говорит Чара. - А почему вы должны его воспитывать? В конце концов, вы могли отдать его в приют, там бы ему подобрали… - У вас опять начинается? – возмущаюсь я, перебивая женщину. – Конечно, кидать детей для вас что-то, вроде хобби, так ведь? Никому я не отдам своего мальчика! – кричу я, выходя из машины и хлопая дверью. – Пусть он мне и не родной, пусть мне нет и семнадцати, но я не брошу его, просто потому, что не нагулялся! Договорив, дёргаю на себя дверь подъезда и буквально взлетаю по лестнице. Так же стремительно влетев в квартире, я, первым делом, кинулся в комнату Роберта, в которой он играл, сидя на полу. - Не брошу я тебя. – говорю, садясь на пол. – В их мире это нормально – бросать своих детей, но я воспитан там, где любят даже чужих и дают им должную любовь и воспитание. - Я и не думал отказываться от Роберта. Оборачиваюсь, Чара стоит в дверях, прислонившись к косяку. - А твоя… - не хочу называть Фрэнки матерью. – А женщина, родившая тебя и Миру, собиралась. Очень даже собиралась. - Даже, если она такое и предложила, - отвечает друг, подходя и садясь рядом, - она сделала это только для того, чтобы мы имели в виду все варианта. Она боится, что нам будет слишком сложно. - Именно поэтому она и бросила вас? - Элиот, мы сейчас не об этом. - Хорошо. – прикрываю глаза. – Как можно предлагать бросить малыша? Как, Чара? Это хуже любого самого страшного преступления. - Я не знаю. – пожимает плечами друг. – И, Элиот, даже, если бы мама хотела отдать Роберта, она не имеет на него никаких прав. По документам мы совершеннолетние, официально состоим в браке, и по всем законам усыновления Роберт принадлежит нам. Ни один суд его не сможет у нас отнять. - Это хорошо. – вздыхаю я. – Как бы я не относился к той новости, что у нас будет ребёнок, что на нас будет такая ответственность… - открываю глаза и смотрю на Роберта. – Но я не позволю предать этого мальчика. Не позволю ни себе, ни другим. - Я всегда знал, что ты самый лучший. – говорит друг, обнимая меня. Роберт откладывает игрушку, который был увлечён до этого, неумело встаёт и подходит к нам, пытаясь обнять маленькими ручками нас обоих. - Я вас люблю… - говорит малыш, а у меня внутри что-то теплеет. - Я тебя тоже. – отвечаю я, беря маленькую ручку. - И я. – говорит Чара, беря вторую ладошку малыша. И в этот момент всё стало как-то проще и понятней. Нет, не в том смысле, что будущее стало прозрачней – оно оставалось туманным, но в этом тумане прослеживалась твёрдая линия судьбы. Судьбы, которая свела нас с Чарой с рождения, которая забросила нас в другой мир и провела через кострища боя и ужас войны. Судьбы, которая позволила нам спасти всех: родных и далёких, знакомых и чужих, но сделала это ценой того, что семьи свои мы вовек теперь не увидим. В этой точке маленькой планеты, в этот момент бесконечной ленты времени мы все были в одинаковых условиях: потерянные и казалось бы одинокие. Казалось бы, потому что у каждого из нас: у меня, у Чары, у Роберта были двое других, была семья, пусть странная и ненормальная, не соответствующая не единому правилу общества, но соответствующая главному правилу семьи, которое так часто оставалось за скобками: правилу – любви. И ни возраст, ни раадная принадлежность, ни что-либо иное не сможет сломить нашу веру и нашу уверенность. Да, будет не просто, но, главное, что – будет. - Как бы отучить Роберта тащить всё в рот и кусаться? – спрашиваю я, отбирая у малыша свой кроссовок. - Элиот, будь терпелив, он всего четыре дня, как человек. - Нам предстоит много работы… - вздыхаю я, успевая отобрать у Роберта шнурок, прежде, чем он засовывает его в свой маленький ротик. – Роберт, неужели мы тебя так плохо кормим? – мальчик отрицательно качает головой, продолжая тянуться к шнурку. – Тогда зачем ты грызёшь всё, что видишь? - Возраст такой. – пожимает плечами Чара. - И с каких это пор ты стал спецом по детям? Это у меня есть младшая сестра. - Я просто предположил. - Кстати, - хватаю малыша прежде, чем он заползает под кровать, - нужно купить ему кроватку специальную, а то спит с нами всё время… - А точнее – на полу. – поправляет меня друг. Чара был прав, каждое утро, вне зависимости от того, куда мы клали Роберта, мы находили его на полу. То ли ему так было удобней, то ли ещё что-то… - Роберт! – прикрикиваю я, когда малыш пытается укусить меня за руку. – Нельзя кусаться. - Он же наполовину волк, не злись на него за его естество. – вступается за малыша Чара. - А я на все сто, и даже двести, процентов ведьма, сейчас заколдую его, чтобы рот не открывался, а расколдовывать буду только для приёма пищи. - Так нельзя. – качает головой друг. – Или ты забыл наш уговор? К тому же, не факт, что твоя магия подействует на оборотня. - Заодно и проверим. - Ага, а потом, когда он вырастет и попробует тебя загрызть, я, в ответ на твои крики, отвечу: «он просто хочет попробовать твою кровь на вкус, не волнуйся». - Кстати, шутки шутками, а такого исхода я бы не хотел. Нужно будет внимательно изучать его повадки, пока он маленький и не может нам навредить. - Я добрый… - говорит Роберт, надувая губы. - Добрый, добрый… - улыбаюсь я, гладя того по лохматой голове. – Но ты – оборотень, мало ли… - А это плохо? – наивно спрашивает Роберт. - Какая семья, - говорит Чара, - полуэльф, ведьмы и оборотень. Такая семья и в нашем бы мире считалась очень нестандартной, что уж говорить про этот… - Именно поэтому нужно, чтобы никто не узнал про наши «отличия». Или ты хочешь повтора войны? Боюсь, на вторую у нас сил не хватит. - Война! – радостно взвизгивает Роберт, вскидывая руку с игрушкой. – Хочу играть в войну! – начинает канючить малыш. - Да мы ещё от настоящей не отошли… - улыбаюсь я, косясь на Чару. - Отойти - не отошли, - говорит друг, подползая к Роберту, - а поиграть можно. Защищайтесь, мистер! – говорит друг, тыкая маленьким игрушечным мечом в Роберта. Мальчик радостно взвизгивает и утопывает прочь, туда, где валялся второй игрушечный клинок. - А мне меч? – надуваю губы я. - Нету, в наборе было два. – отвечает друг, не отрываясь от игры. – Бери топорик. - Я что – гном? - Ты можешь быть кем угодно, главное – верить в себя. – говорит друг и заливается смехом. Промедлением друга пользуется Роберт и тыкает того мечом, пытаясь повалить. Чара театрально закатывает глаза и падает на спину. - Вот, Элиот, настоящую войну мы выиграли, а эту не смогли… - Я победил! – радуется Роберт, прыгая вокруг. – Давайте дальше играть! - Но такую войну проиграть не страшно и даже приятно. – добавляет друг, вставая и подбирая своё «оружие». – Защищайся! Роберт взвизгивает и уносится прочь, смешно топая своими маленькими ножками, цепляется за провод телевизора, падает и утягивает телевизор за собой. Техника падает, разбивая широкий экран вдребезги. - Уф… - усмехаюсь я. – Вот и первые сложности взросления. Роберт садиться, смотрит сперва на разбитый телевизор, затем на меня, в глазах выступают слёзы. - Папа, я не специально… - пищит малыш, едва сдерживая слёзы. - Ничего страшного. – улыбаюсь я. – Главное, что он не на тебя упал, а то твой второй родитель напоил бы тебя эльфийским отваром и кто знает, что с тобою бы стало… - А вот не надо так. – возмущается Чара, складывая руки на груди. – Я прекрасно знаю рецепты целебных настоев. - Ага, я, конечно, верю тебе, но проверять не хочу. Пожалей ребёнка. – смеюсь и беру Роберта на руки. – Его и так будет колбасить раз в месяц, а ты своей настойкой ему устроишь внеплановый отжиг? – еле договариваю, давясь смехом. - Вот и разбилась наш корабль любви о скалы твоей иронии и жестоко юмора. – говорит Чара. – Мы разводимся, отдай ребёнка. – друг забирает Роберта, прижимая к груди и усилено играя избранную роль. - Конечно, - подыгрываю я, - дети же всегда остаются с матерью. Выражение лица Чары меняется, он поворачивается ко мне и вопросительно вскидывает бровь. - Не понял? Почему это я – мама? - Потому что я – папа. Роберт, скажи, кто у нас Чара? - Мама! – радостно отвечает малыш. - Это ты его научил, придурок! – кричит друг, пытаясь ударить меня и не уронить Роберта. - Но-но, не ругайся при ребёнке. Мы и так нестандартная семья, ты хочешь, чтобы нас ещё и неблагополучной признали? - Элиот, семья, в которой есть ты, априори не может считаться благополучной. - Так, Роберт, - спускаю мальчика на пол, - иди поиграй в другой комнате. Тут сейчас папа будет маму убивать. Друг вскидывает бровь и показывает мне средний палец. - Чара, дорогой мой неразумный друг, ой, - изображаю крайнее удивление, - мой дорогой супруг, ты хоть знаешь, что означает этот жест? - Знаю. - И что же? - Иди на **й. - Иди на **й! – тонким голоском повторяет Роберт и уносится прочь. – Иди на **й! - Браво, - поджимаю губы я, - звание «родитель года» определённо достанется тебе. - Сам виноват, нечего было меня спрашивать, пока Роберт не уйдёт. – надувает губы Чара. - Так он вышел! – развожу я руками. – Кто же знал, что он вернётся. - Придётся привыкать к тому, что нам теперь не двое, а трое. - Ты только сейчас это понял? – друг несильно пихает меня, я пихаю его в ответ. – Нам предстоит многому научиться… Со стороны кухни раздаётся грохот и звон стекла. - И лучше начать прямо сейчас. – говорит Чара, вставая и направляясь в сторону кухни. Валя Шопорова© 04.11.2016 – 12.12.2016 года.