What is love?

      Витрина магазина Цинсюаня была оформлена в темных тонах, и ходящие рядом гости, приглашенные на открытие, старательно соблюли дресс-код, одевшись во все черное. Возможно, если бы они жили в Европе, то со стороны выглядели так, будто собрались на ужасно стильные похороны. Хэ Сюань хоть и не был европейцем, но и он не мог отделаться от этой ассоциации.       — Только Цинсюаню могло такое прийти в голову, — он не заметил, как сказал это вслух, и Ши Уду улыбнулся его словам.       — Пожалуй, но это его и выделяет среди других, позже он сам объяснит свою концепцию. Я тоже не сразу в нее поверил, звучит несколько странно, но у него может получиться.       Автомобиль наконец остановился у входа, и мужчины один за другим выбрались наружу. Хэ Сюань расправил затекшие плечи и неуверенно огляделся по сторонам, он никого не знал из присутствующих, и его социальная неуклюжесть хоть и стала проявлять себя меньше с годами, все же иногда давала о себе знать. Например тогда, когда ему надо было выглядеть роковым мужчиной, чтобы произвести впечатление на бывшую любовь, а вокруг много странных людей, кидающих на него любопытные взгляды. Он что, так плохо одет? Хэ Сюань не успел толком разглядеть себя в отражении витрины, как Ши Уду потянул его за собой в сторону двери.       — Пойдем, нам надо зайти.        Внутренний интерьер, напротив, в своей основе имел белый цвет, позволяющий оттенить стоящие по периметру стойки с черной одеждой. Все вместе выглядело настолько стильно, что у Хэ Сюаня не повернулся бы язык назвать обстановку мрачной. Честно говоря, ему очень даже нравились и цвет стен, и обивка мебели, и детали декора. Не то, что ты ожидаешь увидеть в магазине одежды, но чем больше замечаешь деталей, тем приятнее становится здесь находиться. Хэ Сюань отвлекся от разглядывания настенного узора, напоминающего волну, на врученный ему бокал красного вина. Ши Уду подтолкнул его чуть ближе к центру, чтобы он встал перед ним, и Хэ Сюань наконец заметил в толпе собравшихся Ши Цинсюаня.       Рядом с ним стояла молодая девушка в непозволительно коротком черном платье и c недопустимо красивыми ногами, и по позвоночнику Хэ Сюаня пробежался противный, уже знакомый ему озноб. Как-то слишком подозрительно они шушукались, слишком близко стояли друг к другу, да и что это за многозначительную улыбку Цинсюань адресовал ей, прежде чем взять из ее рук микрофон. Хэ Сюань вдруг почувствовал себя абсолютно нелепым: пока его мозг строил планы по отмщению и следом дорисовал сохранившуюся важность для Цинсюаня, в реальности тот мог стремиться лишь обговорить название своего магазина. Теперь Хэ Сюань понимал, что за деловое предложение он хотел с ним обсудить до открытия.       Цинсюань взял микрофон в руки и вышел в самый центр помещения, а собравшиеся вокруг него гости зааплодировали, ожидая речь. Пока хозяин студии проверял звук, Хэ Сюань невольно залюбовался его плавными движениями. Цинсюаню всегда было свойственно какое-то изящество, с которым он делал обычные вещи. Больше всего Хэ Сюань любил наблюдать, как он готовит блинчики в доме старшего брата, чтобы накормить их обоих после работы. Он так ловко подцеплял блины лопаткой и переворачивал, что Хэ Сюаню казалось, будто он смотрит на работу профессионального шеф-повара. Час назад он злорадно хотел увидеть Цинсюаня раскаивающегося и отчаянного, но сейчас перед ним стоял уверенный в себе молодой мужчина, и таким он Хэ Сюаню нравился куда больше.       — Всем привет! — Ши Цинсюань улыбнулся и, покрутившись из стороны в сторону, несколько раз вежливо поклонился своим гостям. — Надеюсь, вы меня уже знаете, но я на всякий случай представлюсь. Меня зовут Ши Цинсюань, и я теперь владелец этой модной студии, чему сам не могу поверить до сих пор, — зрители зааплодировали, и Цинсюань еще раз поклонился, благодаря их за реакцию. — Я не буду занимать надолго ваше внимание, лишь расскажу пару слов о концепции. Наверное, вы уже заметили, что она отличается от того, что вы обычно видите.       — Ты поклонник Бэтмена? — кто-то из гостей перебил его, и Ши Цинсюань рассмеялся его шутке.       — Конечно, я люблю Бэтмена, но вдохновил меня не он. Многие считают, что черный цвет скучный, грустный, и, одеваясь в черное, люди как бы прячут себя за ним, не хотят выделяться среди других. Но я с этим категорически не согласен и собираюсь вам это доказать. Черный цвет, на самом деле, один из моих любимых. Он универсален. Он элегантен. Он не заставляет сомневаться и может выделить вас намного больше, чем самые яркие цвета. Ведь главное — это как ваша вещь сшита и как она на вас сидит, а наши сделают из вас настоящих звезд, — зрители снова прервали Цинсюаня аплодисментами, соглашаясь с его словами, но в этот раз он не стал ждать, пока они успокоятся, а заговорил громче, призывая к вниманию. — Не верите — посмотрите наши каталоги и примерьте то, что уже сейчас есть в наличии. И кстати, сегодня в честь открытия действует приличная скидка.       Последние слова гости поддержали с еще большим энтузиазмом, и Цинсюань, дав им время выразить свою радость, поднял руку, призывая замолчать. Шум тут же затих, и Хэ Сюань ощутил необъяснимую гордость, глядя на то, как естественно Цинсюань выглядит сейчас среди окружающих его людей и удерживает их внимание.       — В завершение хочу сказать спасибо моему старшему брату, ты моя опора, и без тебя я не стоял бы здесь сейчас. И моей постоянной музе, которая вдохновляет меня на протяжении многих лет, моему другу Хэ Сюаню, имя которого я позаимствовал для названия магазина и которому мы дарим пожизненную пятидесяти процентную скидку на нашу одежду.       Ши Цинсюань только успел положить микрофон, как его облепили со всех сторон, желая лично поздравить с важным событием в его жизни. Однако он уже заметил Хэ Сюаня и, вежливо принимая поздравления, продолжал понемногу пробираться в его сторону, время от времени посматривая на бывшего приятеля и проверяя, не собирается ли он от него сбежать. Хэ Сюань бежать не собирался, однако его план мести полностью сошел на нет, и теперь он не понимал, что ему дальше делать. Что магазин в его честь назвали, увидел. Что Цинсюань все еще окружен хорошенькими девушками, понял. Хэ Сюань догадался, что эта девица в коротком платье, вероятнее всего, его ассистентка или администратор. Однако чем больше он смотрел на их слаженное взаимодействие, тем быстрее уходило удивление и приятное волнение от речи Цинсюаня, а взамен просыпались тяжелые воспоминания другого вечера. Того самого, который Хэ Сюань предпочел бы навсегда похоронить в недрах своей памяти. Может, теперь и правда ему стоит пойти домой, раз больше тут делать нечего? Или все же попробовать изобразить из себя рокового мужчину, раз Цинсюань идет прямо к нему.       — А почему не бесплатно? — Хэ Сюань невозмутимо посмотрел на вставшего рядом с ним Цинсюаня, будто ничего необычного для него только что не произошло.       — Мы можем договориться, и ты будешь платить оставшиеся пятьдесят процентов натурой, — Ши Цинсюань лукаво улыбнулся, но не встретив в лице Хэ Сюаня поддержки его шутки, прочистил горло и потупил глаза. — Я имею в виду, что нам нужны модели для каталога, и ты бы очень подошел. Ты высокий, красивый и очень фактурный, то, что нам надо. Даже твои новые татуировки в тему, я хочу добавить архетипу нашего бренда дерзости, мои вещи созданы для людей, которые не боятся быть непохожими на других. Ай, ты наверное не очень понимаешь, о чем я говорю, давай я просто тебе покажу.        Ши Цинсюань схватил его за предплечье и потянул в сторону уже готовой коллекции, висевшей на длинной рейке для одежды. Он показывал ему вещь за вещью, рассказывая небольшие истории об их создании, и Хэ Сюань с удивлением отмечал, что они все будто созданы точно для него. Именно так он бы и одевался, будь у него вкус или хоть какое-то стремление выглядеть стильно. Желание выделиться иногда посещало его, но чаще всего побеждали комфорт и лень разбираться, что и как можно носить по всем этим новомодным правилам. Коллекция, созданная Цинсюанем, выглядела и правда хорошо и даже удобно, вот только голову Хэ Сюаня не покидал один назойливый вопрос.       — И что, есть желающие одеваться подобным образом? Ну, кроме меня.       — Не поверишь, — Цинсюань рассмеялся и гордо задрал свой немного вздернутый носик, чем очень напомнил сейчас старшего брата. — От первой коллекции уже почти ничего не осталось, все раскупили.       — Наверняка это твой брат купил, чтобы тебе не было обидно.       — Гэгэ, не будь таким вредным, — Цинсюань пихнул его локтем в бок, и улыбка Хэ Сюаня, уже было появившаяся в ответ на свою же острую шутку, пропала с его лица.         — Гэгэ…       — Ты против? — Цинсюань заметно нервничал и повернулся к стенду с коллекцией, чтобы поправить и так идеально расположенные вешалки, однако не удержался и посмотрел на Хэ Сюаня через отражение в зеркале, находившееся в углублении стены за одеждой. — Мы давно не общались, но до этого были близкими друзьями. И когда мы случайно столкнулись в баре, я подумал, что это знак, что мы можем, ну… Попробовать заново?       Хэ Сюань несколько секунд смотрел в его глаза через зеркало, не зная, что ему ответить. Проходить снова через пытку «дружбой» он не хотел, но и что сказать Цинсюаню в ответ на его искреннюю просьбу, тоже не знал. Понимает ли он, на что на самом деле пытается подписать его сейчас?        — Мы не сможем быть друзьями, Цинсюань.       — Почему? — рука, поправляющая последнюю вешалку, дрогнула, и он не с первого раза смог повесить ее на стойку, а потом все же развернулся к нему лицом, упрямо заглядывая в глаза и показывая, что не отступит просто так. — Почему не можем?       — Потому что ты никогда не был для меня просто другом, — слетевшее наконец с губ признание сняло груз с его сердца, хоть и подставило его тем самым под очередной вероятный удар.        Однако удара не последовало. Цинсюань не стал смеяться над ним, крутить пальцем у виска или спрашивать, на что он вообще надеялся. Вместо этого он аккуратно дотронулся до его ладони и устроил свои пальцы между его так, будто именно для них здесь всегда и было место.       — Я знаю. Пойдем, — он потянул его за собой из общего зала и, оглянувшись на оставшихся гостей, вывел в коридор служебных помещений.       Через пару шагов они оказались у обычной, менее пафосной серой двери, за которой расположился личный кабинет Цинсюаня. В отличие от основного зала, он был намного более простым и даже как-то слишком уютным для офиса. У окна стоял небольшой диванчик, накрытый пледом, подоконник украсили цветы, а на небольшом окне, выходящем во двор, висели огни в виде китайских фонариков. Рабочее место же поместилось в середине комнаты, чуть поодаль от окна, и состояло лишь из лампы, стола и офисного кресла.        — Да, на кабинет денег не особо осталось, но я поменяю здесь все в будущем, а может и нет, мне и так нравится, — Цинсюань улыбнулся ему и, отпустив его руку, предложил жестом сесть на диван.       — Тут хорошо, не меняй ничего, — Хэ Сюань закончил осматривать комнату и вернул свое внимание Цинсюаню.        Несмотря на предложение присесть, никто из них не двинулся с места, и они остались стоять напротив друг друга. Цинсюань опустил взгляд на свои ногти и стал нервно теребить заусенец на большом пальце. Хэ Сюань смог выдержать лишь несколько секунд, наблюдая, как он почти раздербанил себе руку в кровь, и со вздохом положил свою ладонь сверху, намекая, чтобы он прекратил.        — Когда ты исчез тогда, я тоже сильно переживал. Знаешь, это было очень обидно, вот так потерять друга, не понимая, почему он вдруг решил о тебе забыть.       Ши Цинсюань наконец заговорил и бросил на него упрекающий взгляд. Он попытался откусить заусенец зубами, но Хэ Сюань опять отнял его руку ото рта, и Цинсюань наконец успокоился, начав говорить более свободно и не опасаясь смотреть ему в глаза.       — Долгое время я думал, что это из-за меня, что я чем-то сильно тебя обидел, но никак не мог понять чем. Я много раз приставал к брату, спрашивая, почему ты тогда ушел, пока он однажды не рассказал мне правду. Сначала она шокировала меня, потому что я никогда не думал о тебе, кроме как о старшем друге, который ну… Мне как второй брат, только уже не родной, — Цинсюань пожал плечами, словно извинялся за свои старые чувства. — Но когда ты вот так исчез, и я стал много думать о том, что между нами было, я понял, что старался не замечать твои чувства, потому что они пугали меня. Ты ведь знаешь, что я и так как отщепенец в своей семье, я белая ворона, тот самый несносный ребенок, который постоянно умудряется нарушать правила и жить не так, как мне положено. Я провалился по многим пунктам и потому искренне хотел хоть в одном не разочаровать родителей и брата. Мальчикам ведь положено интересоваться девочками, и я активно ими интересовался, пока не понял, что мне нравится лишь эстетика женского тела. Мне нравится их одевать, а не раздевать. Я, правда, пробовал с ними встречаться, и голые женщины очень красивые и такие мягкие... — Цинсюань был вынужден замолчать, потому что Хэ Сюань шумно втянул в себя воздух и вытянул ладонь, призывая его остановиться.        — Оставь меня без подробностей своей сексуальной жизни.       — Извини, я не подумал. Я имею в виду, что женщины пробуждают во мне желание любоваться ими, но не вызывают никаких других эмоций, которые, по идее, должны. Да и не сказать, что мужчины тоже. Дело не в них.       Ши Цинсюань замолчал на какое-то время, вновь изучая свой злосчастный заусенец. Хэ Сюнь уже готов был снова перехватить его непоседливую руку, как Цинсюань поднял на него глаза, и в упрямом, устремленном на него взоре он отчетливо увидел хваткую породу братьев Ши. Если уж кто-то из них в тебя вцепится, сопротивляться будет достаточно сложно.       — Дело в том, что мне нравишься ты. Всегда нравился, я пока не встретил ни одного человека, с которым мне было бы так комфортно, как с тобой. Просто я, наверное, слишком медленно развивался. Мне нравилось проводить с тобой время и ни о какой романтике не хотелось думать, я не хотел ничего, знаешь... такого.       — А сейчас?       — Сейчас хочу.         Ши Цинсюань взял его ладонь и положил себе на щеку, мягко потершись о нее. В ответ на его действия внутренности Хэ Сюаня устроили свистопляску, а потом с размаху рухнули вниз, когда Цинсюань, спрятав пристальный взгляд за длинными ресницами, чуть повернул голову в сторону, зацепил губами его большой палец и мягко впустил его во влажность своего рта. Хэ Сюаню нестерпимо захотелось прижать этого наглого мальчишку к ближайшей стене и заставить выполнять все его красноречивые обещания, но вместо этого он вытащил свою руку и на правах «второго старшего брата» несильно шлепнул ладонью Цинсюаня по затылку.       — Ай, за что? — тот обиженно надул губы, получив совсем не ту реакцию, на которую рассчитывал.       — У меня руки грязные, стоматит заработать захотел? Иди рот прополощи теперь.         — Хорошо, — от обиды Цинсюаня не осталось и следа, он легко рассмеялся и игриво потянулся к его уху. — Как гэгэ скажет, так я и сделаю.       Он поднял бокал вина, который захватил с собой и оставил на столе, и демонстративно прополоскал им рот, тщательно перекатывая напиток из стороны в сторону.       — Только не глотай это, — Хэ Сюань оглянулся в поисках чего-нибудь, куда Цинсюань может сплюнуть свою сомнительную дезинфицирующую жидкость, но тихий смех заставил его обернуться назад.       — Надеюсь как-нибудь услышать эту фразу в других обстоятельствах.        Он поставил бокал обратно на стол, и между ними повисла неловкая пауза. Хэ Сюань со своей стороны так и не ответил на его признание, и Цинсюань чувствовал себя неуверенно, переминаясь с ноги на ногу.       — Скажешь мне что-нибудь?       — У меня будет два условия, — внутри себя Хэ Сюань уже почти все решил, однако не смог удержаться от маленькой мести и выдержал театральную паузу. — Мы не будем торопиться, и ты увеличишь скидку до ста процентов.       — Уф, какой требовательный клиент попался, — Цинсюань облегченно рассмеялся, — давай попробуем найти компромисс. Как на счет того, чтобы все-таки вернуть мне часть натурой?       Хэ Сюань сделал шаг вперед и оперся ладонями о стол по обеим сторонам от бедер Цинсюаня. Хоть он только что озвучил свое требование про нежелание торопить события, его разум все равно требовал хоть какое-то подтверждение, что к этим самым событиям вообще стоит идти, и чувства, что они испытывают друг к другу, имеют хоть немного общего с их сегодняшними личностями, а не банальная тоска по прошлому. И Хэ Сюань знал способ, как это можно проверить.       Ему никогда не нравилось целоваться. Раздражало обилие слюны, сталкивающиеся время от времени зубы, привкус другого человека, который оставался на его языке после обмена всевозможными бактериями. Как-то он разговорился на эту тему с сестрой, и она с подростковой непосредственностью ответила, что это потому что он целовал не «своего человека». На вопрос, многих ли Сюли уже целовала, чтобы экспертно заявлять такое, сестра не ответила, ловко сменив тему. Однако сказанное ей отложилось в голове Хэ Сюаня, и теперь он собирался проверить ее теорию.       Цинсюань, кажется, тоже догадался о его намерениях и, глупо хлопнув ресницами, нервно втянул в себя воздух в ожидании его действий. Хэ Сюань медленно опустил взгляд на его приоткрытые губы, прислушиваясь к тому, что творится у него внутри. Небольшое волнение, скопившееся в солнечном сплетении, приятно щекотало предвкушением долгожданного прикосновения. Тогда, три года назад, он много раз представлял, как поцеловал бы Цинсюаня, и сейчас реальный поцелуй немного пугал возможностью разочарования. Однако Цинсюань не дал ему долго сидеть в своих мыслях и, вцепившись пальцами в его футболку, с силой потянул к себе.       Первое прикосновение вышло неловким и скомканным. Их губы с нелепым звуком сомкнулись в быстром касании, и Цинсюань замер, не решаясь повторить свой смелый поступок. Хэ Сюань бегло скользнул взглядом по его напряженному лицу и, не найдя в себе желания прекращать эксперимент, уже более осторожно коснулся чужих губ своими. Они приветливо потянулись к нему навстречу, а затем ласково обхватили верхнюю, чтобы пройтись по ней языком. Хэ Сюань почувствовал его мокрое скользящее прикосновение, но оно не вызвало неприятных эмоций. Напротив, он двинулся своим телом ближе к Цинсюаню и, устроив руки на его спине, крепче прижал к себе. Цинсюань неожиданно охнул, почувствовав на себе сильную хватку, и Хэ Сюань воспользовался этим, чтобы углубить их поцелуй и сделать его более развязным.       Он все ждал, когда в нем проснется желание отстраниться, чтобы чужой язык перестал изучать его рот, однако вместо отвращения в нем лишь нарастало желание физической близости. Цинсюаня безумно хотелось трогать. Хэ Сюань сам не заметил, как его руки нагло вытащили заправленную рубашку из штанов, чтобы прикоснуться к мягкой коже спины, а не ткани. Он наконец оторвался от его губ, но лишь для того, чтобы спуститься языком вниз по шее и поцеловать ту самую милую родинку у ключицы, что не давала ему покоя целый год.       Цинсюань тихо простонал его имя и, сцепив ноги на его заднице, требовательно притянул к себе. Неготовый к таким приключениям стол опасно покачнулся под ними, и Хэ Сюань уронил на пол лампу, пытаясь удержаться на ногах и заодно удержать в руках Цинсюаня.       — Этого хватит? — он аккуратно посадил чуть не свалившегося за лампой на пол Цинсюаня и глупо улыбнулся сам себе. Сестра оказалась права. Он, определенно, до этого целовался с кем-то не тем.       — На первое время — да, — Цинсюань с деловым видом достал из кармана звонящий мобильник и удрученно выдохнул, глядя на экран. — Мне пора вернуться к гостям. Давай завтра подробнее обсудим твое предложение, я не распробовал все детали, нужно будет к ним вернуться.       Он открыл дверь кабинета, собираясь пропустить Хэ Сюаня вперед, только вот тот уже сидел на диване с одной из лежащих на нем книжек в руках.       — Я останусь здесь, не люблю людные сборища.       — Хорошо, — Цинсюань кивнул ему с улыбкой и оперся щекой на дверь, с таким теплом смотря на него, что Хэ Сюань почувствовал странное желание одновременно от этого взгляда спрятаться и всегда чувствовать его на себе, — если что, можешь уйти через служебный вход. В ящике стола есть запасной пропуск. Только не исчезай, пожалуйста, больше.        — Извини, тогда мне казалось, что это был единственный выход.        Они еще какое-то время молча смотрели друг другу в глаза, словно убеждаясь, что случившееся — часть реальности, а не плод их фантазии, и Хэ Сюань, проводив взглядом скрывшегося за дверью Цинсюаня, удобнее устроился с книгой на диване. Его мысли невольно вернулись в тот самый весенний день, когда Ши Уду присел к нему на лавочку, чтобы попросить быть его репетитором. Тогда Хэ Сюань думал лишь о дополнительном заработке и совсем не мог предположить, что потом будет целовать его младшего брата тайком от всех в рабочем кабинете. Даже спустя несколько лет, он все еще не понимал, почему люди так стремятся к отношениям, ведь они слишком сложные, тяжелые и иногда абсолютно непонятные. Почему он сам остановил свой выбор именно на Цинсюане? Почему не смог забыть его даже в отношениях с Минджу? Почему его сердце, будучи уже однажды разбитым, теперь вновь соглашается рискнуть и рвется в неизвестность?       У него больше не было юношеского оптимизма, обещающего бесконечную радость от присутствия другого человека в его жизни. Однако хоть теперь он не верил в вечную, счастливую любовь, его натура все равно желала верить хоть во что-то светлое. Он не готов был поставить Цинсюаня на место божества и поклоняться ему, как в песне его бывшей девушки, не хотел делать из него идола или снова идеализировать, как в первый год их неоднозначной дружбы. Хэ Сюань просто нашел для себя подходящего человека, и этому человеку очень хотелось верить.