Глубже кожи

Я всегда ощущал себя абсолютно целостным, ресгибаемым, а теперь как будто бы раскололся надвое. Одна моя часть всё ещё та, прежняя: горячая, упрямая, неуёмная. А вторая... Вторая копошится в старых и новых ранах, ищет там что-то, причиняет страшную боль и заставляет смотреть на всё совершенно другими глазами. И на тебя, на мою драгоценную девочку, тоже. Бедная моя... Как же я виноват! Перед тобой, перед твоим Реми, перед вами обоими. Это я, я должен был остаться там, под руинами Геноши, под останками всех своих надежд и стремлений, а вы - быть вместе, быть счастливыми, несмотря ни на что. А вместо этого вышла какая-то дрянь. Нелепая дрянь, где окончательно потеряны мечты, где нет никакого просвета, где обрывается всё. И теперь тебе, моей девочке, очень плохо, так плохо, что ты снова ищешь у меня спасения. И я даю его тебе, но теперь уже без иллюзий, без самообмана. Я был слишком не прав, когда отказывался признавать всю тщетность своих попыток, когда силился подкупить ласками, когда надеялся на что-то большее с твоей стороны, чем простая потребность в прикосновениях. Я отдушина, просто отдушина, а не тот, кто нужен по-настоящему. Но я согласен. Да, чёрт возьми, согласен на эту роль, без притязаний. Лишь бы не видеть, как ты мечешься, как ищешь и не находишь успокоения. Я всегда буду с тобой, Роуг, я выпью всю твою боль, потому что ты очень глубоко во мне, гораздо глубже кожи, поверь мне. Мне больно, моя милая, очень больно. Одна моя половина всё ещё ждёт от тебя чуда - того, что вся моя жизнь, все мои чаяния и стремления, все невзгоды, свершения и ошибки чем-то трогают тебя, чем-то для тебя важны, а я сам тебе интересен. Она вопит о том, что мне всё ещё хочется счастья. А вторая половина баюкает тебя, словно дочку. Я сломан, моя красавица, и мне до смерти жаль, что я ничего не могу исправить, но ты... Ты лежи спокойно у меня на плече, будоражь своими пальчиками мою раненую плоть, но только не страдай так. А я ещё жив, Роуг, и ещё побьюсь за твоё будущее. Ломай меня - не ломай, а сдаваться я не привык и не стану. Особенно когда ты так близко. Я живой, Роуг, всё ещё живой, и мне есть ради кого вновь и вновь ломать этот мир, сгибая его, как кусок железа.