К тебе вернется моя боль

Все ученики частной школы-пансиона «Логос» возвращались в старинную усадьбу после новогодних каникул. Но этот год изменит для многих не только взгляд на жизнь, но и саму жизнь. Он снимет розовые очки, покажет, как всё устроено без помощи взрослых, и научит не доверять никому, кроме себя. Останется лишь цепляться за ту хрупкую нить под названием — жизнь.

— У тебя точно всё в порядке? — Оливия вскинула бровь, забирая багаж у отца. — Выглядишь так, будто произошло что-то серьёзное. — Всё в порядке, Лив, — Павел едва заметно улыбнулся, затем кивнул в сторону позади неё. — Просто не люблю эти долгие прощания. Вон, кажется, твои уже собрались. Пора идти. — Я буду скучать, — тихо сказала она и крепко обняла его. — Хотя, скорее всего, на каникулах вы от меня устанете, — усмехнулась, но потом, чуть серьёзнее, добавила: — Только не забывайте звонить. Я вас люблю. И маму тоже. — Мы тебя тоже, доченька, — сдавленно ответил он. — И не сердись на маму, что не смогла приехать. У неё правда всё навалилось разом. Он отпустил её, как будто с неохотой, и снова попытался улыбнуться: — Ну всё, беги. Я бы с удовольствием остался подольше, но, ты же знаешь… дела. Оливия последний раз крепко прижалась к нему, затем развернулась и направилась к своим друзьям. Те сразу оживились: кто-то тут же обнял её, кто-то торопливо начал рассказывать, как скучал, а Максим, не удержавшись, закружил её в объятиях. Девушка засмеялась. Только одна в компании — его девушка — молча наблюдала за ними, явно не испытывая радости от происходящего. — Ну что, Морозов, в этом семестре решишь поучиться, или всё по старой схеме? — усмехнулась Новикова, когда Максим наконец её отпустил. — Имей в виду: теперь за списывание у меня платят. — Назови сумму — я сейчас папаню наберу, он оплатит твои услуги на год вперёд, — тут же парировал Морозов. Все рассмеялись. Их словесные перепалки давно стали чем-то привычным — почти дружеским ритуалом. Когда Оливия год назад только приехала, с Морозовым они не поладили с первого взгляда. В какой-то ссоре она задела его отца — и с тех пор он при каждом удобном случае подкалывал её. Однако со временем в этих словах появилась тёплая подоплёка — странная, острая дружба, из тех, что держится на взаимных колкостях. — Я не знаю, как вы, а я мечтаю о переодевании и еде, — бросила она на ходу. — Встретимся в комнате. Пока друзья направлялись к зданию, во двор въехала машина. Кто-то из оставшихся повернул голову. — Кажется, у нас пополнение, — поправляя волосы, заметила Кузнецова, кивнув в сторону автомобиля. — Ух ты, симпатичный, — усмехнулся Морозов. — Но пойдёмте, а то Лив нас сожжёт взглядом, если опоздаем. Я лично не рискую. Смех ещё звучал в воздухе, когда вся компания направилась в сторону школы. Лишь Дарья задержалась на шаг позади. Она посмотрела на спину уходящего парня, потом — на новенького. И на секунду задержала на нём взгляд.

***

— Моя любимая кровать! — с радостным вскриком Даша вбежала в комнату и запрыгнула на свою койку. Следом за ней вошла Вика. — Как же я по ней скучала, — вздохнула та, плюхаясь на матрас. — Ты, кстати, рано ушла, — заметила Вика, переодеваясь. — У нас новенький появился. — Новенький? — переспросила Оливия, оборачиваясь. — Серьёзно? И какой он? — Красивый, — неожиданно ответила Старкова. — Красивый?! — рассмеялась Виктория. — У тебя, между прочим, Макс есть. — Кстати о красивых... — Даша щёлкнула пальцами, словно вспомнив что-то важное. — Как прошли каникулы? Ты же вроде собиралась провести их с Лёшей. — Никак, — спокойно отозвалась Оливия, — мы решили расстаться. По обоюдному согласию. Каждый отдыхал по-своему. Виделись пару раз — и всё. — Что? — хором воскликнули подруги, ошарашенно уставившись на неё. — Но вы же никогда не ссорились... — тихо начала Даша. — Я думала... была уверена, что он — твой будущий муж. — Ты не ошиблась, — неожиданно спокойно сказала Оливия. — Он всегда будет частью моей жизни. Мы не враги, не чужие. Между нами осталась связь... но как между братом и сестрой. Мы выросли вместе, и это не выбросить из сердца. Он сам давно хотел всё обсудить. Она закончила переодеваться и взглянула на подруг: — Кстати, если помните, мы обещали зайти к парням. Девочки молча кивнули, быстро переоделись и направились к мужскому крылу, оживлённо обсуждая каникулы. Уже подходя к спальне, они услышали громкие голоса — кто-то явно ссорился. Они переглянулись. — Ты бы ещё соску с собой взял — тут таких не выдают, — язвил Морозов. — Придурок! Не трогай мои вещи! — рявкнул новенький, вырывая у него фотографию. Не раздумывая, девушки ускорили шаг и вошли в комнату. — Что здесь происходит? — первой заговорила Оливия. Её взгляд скользнул по лицам друзей, и вдруг застыл, остановившись на новеньком. — ...Андрей? В комнате наступила гробовая тишина. Все уставились на неё, а потом перевели взгляд на незнакомца. — Только не говори, что ты его знаешь, — буркнул Морозов, нахмурившись. — Это мой брат, — спокойно ответила она. Молчание затянулось. Никто не понимал, как это возможно: все были уверены, что Новикова — единственный ребёнок, да и фамилии не совпадали. — В смысле, двоюродный, — поспешно уточнила Лив и шагнула вперёд, крепко обняв парня. — Привет, Лив, — мягко улыбнулся он, отвечая на объятие. — Лив?! — переспросил Морозов. — Да ну, не может быть! — воскликнул Калинин, выходя вперёд. — Ничего себе. Ну, привет, брат нашей подруги. Он протянул руку: — Прости за грубость. Привыкаем к новичкам долго. Остальные ребята по очереди поздоровались с Андреем. Один лишь Максим всё ещё стоял в стороне. Но когда встретился взглядом с Оливией, нехотя кивнул и тоже подошёл. Когда шум немного утих, Оливия повернулась к брату: — Почему ты не сказал, что перевёлся в «Логос»? А где тётя Наташа и дядя? Она сжала его руки — взгляд требовал ответа. Андрей немного наклонился и прошептал, чтобы никто, кроме неё, не услышал: — Они… пропали. Их больше нет. Оливия застыла, глядя на него широко раскрытыми глазами. Мысли метались в голове: неужели это происходит с нашей семьёй? Затем — осознание: Папа знал. Конечно знал. Вот почему он был таким отстранённым в последние дни. Почему же никто мне не сказал?.. — Потом всё объясню, — тихо добавил Андрей. — Сейчас мне нужно к директору, подписать бумаги. — Я пойду с тобой, — быстро откликнулась она. Брат с сестрой вышли, оставив за собой удивлённые взгляды друзей.

***

Пока Оливия пыталась осознать, что близкие ей люди, возможно, навсегда исчезли из её жизни, за дверью шёл разговор, от которого, как она позже поймёт, многое зависело. Андрей и Надя находились в кабинете директора, подписывая какие-то важные документы — о значении которых Лив пока и не догадывалась. Она не слышала, что именно обсуждается за дверью, но не сомневалась: брату сейчас тяжелее всех. Неожиданно сверху раздался голос, заставив её вздрогнуть. — Почему ты раньше не говорила, что у тебя есть брат? — Старкова спускалась по лестнице с явным недовольством в голосе. Оливия обернулась. Подруги уже подходили, но разговаривать ей не хотелось. Она без слов приложила палец к губам, жестом «позже», и снова повернулась к двери, усевшись на широкий подоконник. Девочки всё поняли и больше не настаивали. Мимо прошёл преподаватель по истории. Подруги тут же оживились, поблагодарив его за хорошие оценки за четверть, но их внимание — как и всех в холле — тут же привлёк звук открывающейся парадной двери. Вошёл симпатичный брюнет. Уверенный шаг, лёгкая улыбка, взгляд сразу упал на девушку у двери. — Извините, вы не подскажете, где можно найти Виктора Николаевича? — обратился он к Оливии. Та даже не взглянула на него — её глаза оставались прикованы к кабинету. — Внутри. Но он сейчас занят, — машинально отозвалась она. Парень хотел было что-то добавить, но в этот момент дверь распахнулась. Первой вышла Надя. Увидев сестру, она бросилась к ней и крепко обняла, почти не сдерживая слёз. Оливия тоже прижала её к себе — молча, напряжённо, с тревогой в глазах. Их сцена выглядела трогательно и без лишних слов объясняла многое. Даже незнакомец замер, наблюдая. — Вадим! Рад видеть! — раздался голос Виктора Николаевича. Он вышел в холл, тепло улыбаясь брюнету. — Проходи, я сейчас к тебе присоединюсь. Парень кивнул, бросил последний взгляд на сестёр и скрылся за дверью. — Через полчаса — водные занятия, — обратился директор ко всем, кто находился в холле. — Не забудьте переодеться. Встречаемся у бассейна. Оливия и Андрей проводили Надю до класса, а потом, не спеша, отошли в один из пустых коридоров. Только там, подальше от чужих глаз и лишних ушей, они смогли поговорить по-настоящему. О водных занятиях они, конечно, опоздали — но Виктор Николаевич разрешил им присоединиться к остальным и занять свободные места. — Давайте поговорим о том, что значит быть успешным, — начал учитель литературы, остановившись у окна. — В этом мире успех — главная цель. И у вас, поверьте, есть всё, чтобы его достичь. Родители дали вам старт. Остальное зависит от вас. Главное — стать лучшими. Верно? — Конечно! — откликнулся Максим Морозов, лениво откидываясь на спинку стула. Он вытянул ноги в проход и с каким-то напряжением посматривал то на свою девушку, то на новенького, сидящего рядом с ней. — Ты или первый, или никто. Даша бросила быстрый взгляд на Оливию. Та спокойно пожала плечами — мол, ну а ты чего ожидала, это же Морозов. — А если у тебя нет таких возможностей? — громко спросила Лив. Ей не хотелось спорить, но видеть, как Макс унижает Кузнецову — особенно при всех — она не могла. Неужели ему действительно приятно давить тех, кто «ниже»? — Ты, что ли, теперь защитница слабых? — съязвил Тёмка, но тут же замолк: Морозов холодно глянул на него и резко махнул рукой. — Те, у кого нет ресурсов, — тем более должны пробивать себе путь, — спокойно продолжил учитель. — Без колебаний, без сантиментов. Или ты идёшь по головам — или тебя просто не замечают. Как говорится, цель оправдывает средства. Так ведь? Он оглядел класс, задержав взгляд на Андрее. — Андрей, как ты считаешь? — Нет. Не считаю, — отрезал тот. Голос прозвучал отчётливо и спокойно. Лив чуть повернула ладонь и сжала его руку — поддерживающе, почти незаметно. — Почему? — с видимым интересом спросил учитель. — Потому что ни одна цель не стоит того, чтобы терять себя, — ответил Андрей. — Если ты идёшь по головам, ты уже проиграл. Кто-то из девочек тихо выдохнул. Даша, переглянувшись с подругами, улыбнулась. А вот Морозов — напротив — нахмурился, заметив это. — Вот это я понимаю! — с усмешкой проговорил Виктор Николаевич, проходя между рядами. — Хоть один человек в классе говорит честно. Андрей прав. Быть первым — не главное. Главное — остаться человеком. Спустя несколько минут он завершил занятие и отпустил класс, напомнив, что скоро — обед.

***

Во время обеда Оливия пригласила Андрея присоединиться к их компании — пусть знакомится с друзьями поближе. Тот не возражал, но попросил взять с собой Надю: сестра ещё не привыкла есть в одиночестве. Девушка только улыбнулась и заверила — всё будет в порядке. Они вошли в столовую вместе. Андрей держал сестру за руку, а Оливия шла рядом. У стола их встретили приветливые взгляды — почти все, кроме одного. Максим сжал в руках пластиковый стакан так, что костяшки побелели. Его глаза метнули в сторону Андрея — колкие, колючие, без слов. Оливия вопросительно вскинула брови, но парень будто не заметил. — Подвинься, пожалуйста, — спокойно сказал Андрей, кивнув на пустующее место рядом с Морозовым. — А с чего это вдруг? — не торопясь отозвался Максим, раскинувшись так, будто ему принадлежала вся сторона стола. Его худощавая фигура занимала втрое больше пространства, чем нужно. — Младшим уступают. Или у вас тут не принято? — голос Андрея оставался ровным, но в нём чувствовалась холодная отстранённость. Он уже начинал уставать от этого перманентного хамства — но ради Нади был готов потерпеть. — Ну ты даёшь… Что ты, многодетный папаша? Это не маршрутка, понял? — буркнул Макс, но, заметив на себе тяжелый взгляд Оливии, нехотя подвинулся. Андрей придвинул стул, и Надя, сверкая глазами, села. — Андрюша, я не хочу кашу! Хочу бутерброд! — с детской прямотой заявила она. Макс хмыкнул, но воздержался от комментария — после укоризненных взглядов Даши и Оливии язвить стало неуместно. — Авдеева! — пронзительный голос завуча, похожий на ледяной удар, пронёсся по залу. Девочка вздрогнула. За столом все замерли. — Этот стол — для старшеклассников. Твой класс сидит вон там. — Пожалуйста, пусть она побудет со мной, — тихо, но твёрдо сказал Андрей. — Она пока не привыкла… скучает… А наши родители… они пропали, — последнее слово прозвучало особенно тихо. — Я в курсе, — коротко отозвалась Елена Павловна. — Но правила для всех. Надя, собирайся. Малышка сползла со стула и, не скрывая обиды, бросила взгляд на брата, потом на сестру. Затем, не говоря ни слова, пошла за завучем. — Не школа, а тюрьма, — зло прошептал Андрей. — Не переживай. Может, ей и правда стоит побыть с ровесниками. Так она быстрее привыкнет, — попыталась приободрить его Оливия. — Да и хоть немного отвлечётся… — Я за соком, — неожиданно поднялся Максим и ушёл от стола. — Слушай, Оливия, мы тут нечаянно услышали… — начал Калинин с лёгкой ухмылкой. — Это правда, что твоё сердце свободно? — Свободно? — с театральным удивлением переспросил Авдеев, бросив взгляд на сестру. — А как же Алексей? Мы же вроде с пятого класса вместе. — Вот именно! — подыграл Калинин. — Вся школа на вас молилась! — Всё у меня с Лёшей хорошо, — фальшиво-радостным тоном произнесла девушка. — Просто теперь мы как брат с сестрой. Так что ты всё ещё мой самый любимый брат. — А я?! — вдруг подал голос вернувшийся Морозов. — Ты ж говорила, что любишь меня как брата. Что, врала, Лив? Он специально выделил сокращённое имя, вызывая в девушке странную, неприятную дрожь. За столом все рассмеялись — кроме Оливии и Даши, взгляды которых стали холодными. Новикова молча сделала пометку: этот разговор нужно закончить при личной встрече. Никто, кроме семьи и Алексея, не звал её так. И если Макс не понимает границ — придётся объяснить. — Авдеев, — снова обратился к Андрею Морозов, уже с другим тоном. — Похоже, ты не единственный новичок в этом году. Он кивнул в сторону входа. В столовую вошли директор и незнакомый парень — тот самый, кого многие приметили ещё утром. — Это не он ли с тобой разговаривал? — понизив голос, обратилась Кузнецова к Оливии. — Я?.. — девушка замерла, пытаясь вспомнить. — Понятия не имею, о чём ты. Девочки напомнили, что утром, у кабинета директора, к ней подошёл этот парень. Но в тот момент Лив была слишком погружена в мысли, чтобы вообще что-то заметить. — Наверное, просто автоматом ответила, — пожала она плечами. — Даже лица не запомнила. Не видя смысла продолжать разговор, ребята начали расходиться. По пути девушки напомнили мальчикам про вечернюю встречу — у них, в комнате. Приглашение распространилось и на Андрея. Морозов снова хотел возразить, но промолчал. Ему и так было очевидно: внимание, которое привлекал этот «новенький с историей», начало его раздражать всё сильнее.

***

По уже ставшей традицией первого дня ребята собрались в комнате девочек. Полумрак, свет ночника и теснота спальни только подогревали атмосферу. Кто-то устроился на полу с подушками, другие — на кроватях. Тёплый плед, пара чашек какао, шёпот... и, конечно, страшилки. — Я тут такую историю слышал — закачаешься, — оживился Ромка, один из парней, сидевших у стены. — В глухом городишке, похожем на наш, появилась огромная чёрная собака. Говорят, каждый, кто её увидит… — он выдержал паузу, — умирает от разрыва сердца. Он замолчал, и словно в ответ на его слова с улицы раздался вой — протяжный, глухой, будто кто-то нарочно подгадал момент. Кто-то вздрогнул. Девушки переглянулись, одна из них плотнее закуталась в одеяло. — Жуть… Что это было? — шепнула Вика, с серьёзным лицом. Комната тонула в полутени. Лунный свет, пробиваясь сквозь занавеску, только сгущал мрак, отбрасывая по стенам беспокойные тени. — Кровь жаждет, — с мрачной важностью сказал Максим, обнимая Дашу. — Это же та самая собака — графская, людоедская. — Какая ещё графская?.. — переспросила блондинка, цепляясь пальцами за край покрывала. Даже скептики замолкают в такой момент. — Щербатова, — невозмутимо пояснил Макс. — Школа ведь раньше была его усадьбой. Где-то вдалеке снова завыл кто-то — теперь тише, но протяжнее. — Щербатов умер после революции, — уверенно заявила Кузнецова. Она встала и подошла к окну, откинув занавеску. Во дворе — ни души. Только белый снег, неровные тени от деревьев и тревожная пустота горизонта. — Конечно, умер, — усмехнулся Морозов, бросив быстрый взгляд на Артёма. — Но перед смертью, говорят, закопал в лесу сокровища. А на охрану поставил свою собаку. — А потом она сдружилась с волками, — подхватил Артём. — И теперь её потомство охотится на всех, кто забредает в лес. Деревенских уже почти всех перебили. Теперь, похоже, очередь дошла до нас… Он замолчал. Девушки не смеялись — в их глазах появилось что-то настороженное. Артём пытался придумать продолжение, но всё испортил Андрей: — Вы серьёзно? — усмехнулся он. — Лив, ты тоже купилась? Ты же раньше не верила ни в одну их байку. Оливия скептически прищурилась, схватила подушку и метнула в шутника: — А ну, вон отсюда, сказочники! Ещё скажите, что у вас тут хомяк-вампир завёлся. — А что? — оживился Ромка. — Видели тут как-то двухголового зайца. С клыками — во! — он развёл руки, изображая саблезубого монстра. — Всё, марш! — Вика, отступив от окна, разом посерьёзнела. — И так засиделись. Ещё проверка нагрянет. Да и завтра — первый учебный день в новом полугодии. — Кто о чём, а Вика — о школе, — хмыкнул Макс. — Но ладно. Пойдём. А то ещё подставим нашего новенького, — он кивнул в сторону Андрея, бросив тот самый кривоватый взгляд, с которым только он и умел «дружить». Последним вышел Артём, задумчиво теребя в руках плеер. — Знаешь… странное ощущение, — Вика, подойдя к кровати, замерла. — Всё время казалось, будто за нами кто-то наблюдает. — Это тебя парни напугали, — Даша уже устроилась под одеялом, выглядывая из-под него, как из домика. — Кстати… — Оливия повернулась к подругам. — Вам не показалось странным поведение Артёма в последнее время? — Я как-то не замечала, — пожала плечами Вика. — Может, покажется? — А мне кажется странным поведение Макса по отношению к тебе, — тихо заметила Даша, изучающе глядя на Оливию. — Ко мне? — девушка приподнялась на локте. — Да. Он начал снова заигрывать. Но… как-то иначе. Не так, как раньше, — в голосе Даши звучало осторожное напряжение. — Может, ты хочешь что-то сказать? Оливия на секунду задержала взгляд, а затем резко отвернулась, натягивая одеяло почти до самого носа: — Единственное, что скажу: у тебя фантастическое зрение. Видишь то, чего нет. Хочешь ответы — спроси у своего парня. В его голове я точно не копаюсь. Наступила тишина. Только где-то снаружи снова протянулся ветер. Или всё же вой?

***

— Девочки, проснитесь! — раздался в темноте хриплый, взволнованный голос мужчины. — Вика! Кузнецова! Это очень важно! — Что?.. Иван Савельевич?.. — сонно отозвалась Вика, приподнимаясь на локте. Глаза едва различали силуэт в полумраке. — Тише! — историк испуганно оглянулся. — Я пришёл предупредить вас. Очень прошу: скажите остальным. Здесь… здесь очень опасно. Попросите родителей забрать вас. Мне никто не верит, но я точно знаю... — Что вы имеете в виду?.. — осторожно приподнялась и Даша, по-прежнему не уверенная, спит ли она. Где-то за дверью послышались лёгкие шаги. Для Савельевича этот звук прозвучал, как удар молота. Он вздрогнул всем телом. — Я не могу говорить больше. Жду вас завтра, в десять вечера. Старое кладбище. Не опаздывайте. И главное — не доверяйте никому. Ни-кому! — он почти прошипел последние слова и исчез за дверью, как тень. Повисла тишина. Лишь тяжёлое дыхание трёх девушек наполняло комнату. — Что… это было?.. — прошептала Оливия. Голос дрожал, как струна. Слова Савельевича не звучали бредом — они тревожили на каком-то странном, животном уровне. — Может, он не в себе?.. — Даша натянула одеяло до подбородка. — Ну кто зовёт школьников на кладбище среди ночи?.. — Ага. В школе опасно, а на кладбище, выходит, Диснейленд, — язвительно отозвалась Вика. — По-моему, крыша у него поехала окончательно. — Наверное… — пробормотала Даша, но в её голосе не было уверенности. Они попытались снова лечь, но сна не было. Комната будто стала меньше. Темнее. Холоднее. Через несколько минут Оливия резко села. — Вы серьёзно думаете, что сможете уснуть после такого? — Она уже вставала с кровати. — Надо поговорить с мальчиками. Иначе точно сойдём с ума. Тихо выбравшись в коридор, они направились к комнате ребят. Там, на удивление, все ещё не спали. — Э… что случилось? — Артём скинул наушники, наблюдая, как девушки рассаживаются по местам: Даша — рядом с Максом, Вика — на край стула, Оливия — рядом с братом. — Слушайте внимательно, — тихо, почти шёпотом, начала Оливия. — Это важно. Очень важно. Она пересказала всё — без преувеличений, но и без смягчений. Каждое слово историка прозвучало вновь, теперь уже в темной спальне, под внимательными взглядами друзей. — Да это ваш Савельевич — маньяк, сто процентов, — усмехнулся Максим, откидываясь на кровать. — Типичный способ заманить девочек на свидание. Мрак, тайна, кладбище… романтично, чё. — А если он оборотень? — подал голос Ромыч. — Ну, реально. Притворяется человеком, а ночью — хоп! — и зубы! — И в кого он превращается? — хмыкнул Темка. — В хомячка, — без паузы выпалил Макс, и все прыснули. Но не успели разрядить атмосферу окончательно — где-то в коридоре резко хлопнула дверь. Все стихли. Проверка? Дверь распахнулась. На пороге стояла завхоз — Галина Ивановна, невысокая и строгая. — Ну-ка, по комнатам! Быстро! Девушки, с картинными гримасами в стиле «мы тут случайно», поднялись и потихоньку вышли. — Вот не повезло им с Галиной… — вздохнул Темыч. — Да ничего, — фыркнул Макс. — Она не настучит. Главное — что наш театральный вечер удался. Хотя… — он скользнул взглядом по Андрею, — не всем актёрам тут рады. Андрей промолчал. Только сжал челюсть. Он не смеялся.

***

Вечером следующего дня у ворот старого кладбища собралась небольшая группа. Ребята мерзли, кутаясь в капюшоны и шарфы, и украдкой косились на заснеженные деревья, словно ожидая, что из них вот-вот кто-то выйдет. — Сколько времени? — Даша растирала пальцы, пряча их в рукава куртки. — Одиннадцать, — ответил Максим, посветив на часы фонариком. — Савельич, видимо, решил вас проигнорировать. Или, может, увидел, что вы не в пижамах, и слинял. — Макс, ну хватит! — прервала его Кузнецова. — Я уже говорила — видел бы ты его. Он был напуган по-настоящему. До костей. Внезапно зазвонил телефон Оливии. Все вздрогнули. Девушка взглянула на экран и, увидев имя брата, отошла в сторону, отвечая. Остальные переглянулись, наблюдая, как с каждой секундой меняется её выражение — с настороженности на тревогу, затем на испуг. — Что случилось? — первой спросила Старкова, как только Оливия убрала телефон. — Надя пропала! — воскликнула блондинка. — Андрей сказал, что она ушла в лес. Одна... Мне нужно в школу. Срочно! — Мы с тобой! — тут же заявил Максим. — Не надо, — покачала головой Оливия, уже мысленно просчитывая путь обратно. — Оставайтесь здесь. Вдруг Савельич всё-таки придёт. — Только осторожно, ладно? — сказал Павленко. — Если что — звони сразу. Оливия кивнула и, не теряя ни секунды, побежала прочь. А ребята остались — мёрзнуть, ждать и всё чаще переглядываться в темноту. Прошло полчаса. Никто не появился. — Савельич в белых тапочках по кладбищу идёт… — начал нараспев Артём. — И кто его дождётся… — подхватил Ромыч. — Тот полный идиот, — закончил Максим. — Честно, ребят, это был самый глупый поход за всю зиму. Ответить было нечего. Даша, не сказав ни слова, пошла вдоль аллеи, вглубь кладбища. Снег хрустел под ногами. Покосившиеся кресты и ржавые ограды торчали из сугробов, как зубы старого зверя. Где-то вдали снова завыл ветер. Она уже собралась возвращаться, когда вдруг замерла. На тропинке впереди лежало что-то… странное. Тёмное. Чуть больше крупной кошки. — Что это?! — вырвалось у неё. Девушка невольно отступила. — Где? — подбежали остальные. — Что-то дохлое, — поморщилась Вика. — Фу… — Это заяц, — Максим посветил фонариком и аккуратно перевернул тушку ботинком. — Двухголовый… Вот это да. — Урод… — прошептала Даша. — Я видела таких в Кунсткамере. Но он... разрезан. Не порван — разрезан. — Это не собака, — покачал головой Темка, присев рядом. — Смотрите. Тут ровный надрез, как от ножа. Или скальпеля. — Кладбищенские опыты? Отличный повод срочно переехать… — буркнул Максим, отходя в сторону. Ему явно было не по себе, хоть он и старался этого не показывать. — А мне не нравится это место, — дрожащим голосом сказала Даша. — Такое ощущение, будто за нами кто-то наблюдает… Порыв ветра сорвал листья с деревьев и швырнул их прямо в лица ребятам. Луна нырнула в облака. Где-то слева треснула ветка. — Это, может, Савельич? — с надеждой предположила Вика. — Иван Савельевич! — позвала Даша, делая шаг вперёд. — Мы здесь! Кусты раздвинулись. Но появился не человек. Собачья морда, жёлтые клыки, капающая слюна. Огромное тело, почти бесшумное в снегу. Алые, звериные глаза в свете фонаря. — Мамочки… — выдохнула Даша. — Графская собака… — ВАЛИМ! — заорал Максим, схватив её за руку. В этот раз она не сопротивлялась.

***

— Андрей! — крикнула Оливия, вбегая в фойе школы и сразу заметив брата, который метался туда-сюда, будто ищет выход из горящего здания. — Где Надя?! — В лесу, — выдохнул он, глаза у него были бешеные. — Надо идти искать! Немедленно, пока... — Никуда вы не пойдёте, — раздался сверху спокойный, но холодный голос Виктора Николаевича. На лестнице стояли директор, завуч, физрук Павел Петрович и незнакомый шатен с проницательным взглядом — тот самый, с кем Оливию видели утром, хотя она сама того не помнила. — Моя сестра потерялась в вашем чёртовом лесу, а вы говорите — спать?! — взорвался Андрей. — Как вы это себе представляете?! Виктор Николаевич открыл рот, чтобы ответить, но неожиданно на сторону подростка встала Елена Сергеевна. — Не время для споров. Разделимся, так будет быстрее, — сказала она. Так образовались три поисковые группы: Виктор пошёл с Андреем, завуч — с физруком, а Оливию отправили с шатеном, которого до сих пор никому не представили. Андрей хотел возразить — кто он вообще такой? — но понял, что сейчас важнее не спорить, а найти Надю. — Надя! Надюш, ты где?! — голос Оливии тонул в ветре, фонарик тускло освещал снег под ногами, но не пробивал темноту дальше пары шагов. Сугробы становились выше, ноги тонули с каждым шагом. Девушка оступилась — и почти упала, когда сильная рука подхватила её за талию. — Осторожно, — прошептал шатен. Его голос был ровным, почти ласковым. — Держу тебя. Всё нормально. Идти сможешь? Оливия, прижавшись к нему на пару секунд, как будто забыла, где находится. Она взглянула на него и… замерла. Глаза. Такие глубокие, почти нечеловечески красивые. Что-то в них заставляло забыть про лес, про холод, про всё. Спохватившись, она отстранилась и смущённо прошептала: — Спасибо. Я в порядке… Просто не заметила камень. — Морозов, кстати, был прав, — усмехнулась она, чтобы разрядить обстановку. — Мои ноги явно растут из того места. — Мне нравятся твои ноги, — неожиданно серьёзно сказал он и провёл взглядом по её силуэту. Улыбка слетела с её лица — теперь она не знала, как реагировать. Повернулась, чтобы что-то сказать… но в этот момент услышала голос: — О-ЛИ-ВИ-Я! — Надя?! — воскликнула девушка и сорвалась с места. Она буквально вылетела из-за деревьев и увидела сестру — растерянную, заплаканную, дрожащую от холода. — Надюша! — Оливия крепко прижала её к себе. — А где Андрюша?.. — прошептала девочка, цепляясь за сестру. — Надя! Горе моё! — послышался знакомый голос. Андрей вынырнул из темноты, запыхавшийся, с растрёпанным шарфом и потемневшим от снега лицом. Он подбежал и сжал сестру в объятиях. — Ты чего одна пошла? С ума сошла? Оливия осторожно передала Надю ему. — Я ходила к феечке! — сбивчиво заговорила девочка. — Просила, чтобы мама с папой вернулись… А потом появился кто-то… страшный… Он меня за ногу схватил! — Опять ты со сказками, — с облегчением выдохнул Андрей и поцеловал сестру в ледяную щёку. — Ничего не сказки! Я видела его руку! — Наверное, это был гном, — подмигнула ей Оливия. — Он хотел отвести тебя в школу, но ты испугалась. — Гном?! Правда? Вот здорово! — Надя засмеялась, снова прячась между братом и сестрой. — Всё хорошо, что хорошо кончается, — вздохнул шатен, впервые подавая голос после её находки. — Но больше не убегай, ладно? — Пообещай, — серьёзно сказал Андрей. — Пообещай, что не уйдёшь одна! — Пообещаю… если и ты пообещаешь — быть со мной всегда! — Обещаю-преобещаю, — не шутя ответил Андрей. — И я тоже обещаю, — добавила Оливия, обняв обоих. Снег мягко кружился вокруг. Где-то далеко выл ветер. Но здесь, среди ледяной тьмы, им всем впервые стало по-настоящему тепло.

***

Заходя в свою комнату, Оливия едва успела снять куртку, как её окружили девочки. Вопросы сыпались один за другим — как снег за окном. Она выдохнула, коротко пересказала всё, что произошло, и, в конце концов, сама задала главный вопрос: — Ну и где же наш Савельич? — Кинул нас, — хмыкнул Максим. — Рассказал байку, дождался, пока вы впечатлитесь — и в кусты. — А вдруг с ним правда что-то случилось? — осторожно возразила Вика. — Ага, старческий маразм. Вышел искать клад, забыл, зачем пошёл, и лёг спать на скамейке, — фыркнул Ромка. — Ребят, давайте завтра. — Оливия села на кровать и устало провела ладонью по лицу. — Я очень хочу спать. Парни, поняв намёк, ушли в свою комнату, а вот подруги отпускать её не собирались. Укрывшись пледом и притворяясь, будто уже спит, Оливия ещё минут десять отбивалась от допроса, но в итоге сдалась. — Да, он меня поймал, когда я чуть не упала. Да, он сделал комплимент. Нет, я не спросила его имя, потому что была занята поисками моей сестры. — Ты хочешь сказать, вы провели час в лесу вдвоём — и ни слова о себе? — переспросила с издевкой Старкова. — А потом он сказал тебе, что у тебя красивые ноги, и ты до сих пор не знаешь, как его зовут? — Это звучит как первая глава любовного романа, — мечтательно протянула Кузнецова, сложив руки под щекой. — А мы можем устроить вам свидан… — начала было Старкова, но тут же замолчала: Оливия поднялась резко, будто по тревоге. — Так, всё! — хлопнула в ладоши шатенка. — Я рассказала вам это не для того, чтобы вы меня сейчас сватали с первым встречным! Мне не до этого! Я и думать не хочу о… этом! Она резко повернулась и направилась к двери. — Ты куда? — удивлённо спросила Даша. — Кушать. От стресса живот заболел, — бросила Оливия через плечо. На кухне было темно и тихо. Только скрип ножа по разделочной доске нарушал тишину. Девушка сосредоточенно резала хлеб, стараясь не думать ни о чём — ни о собаках, ни о девочках, ни о... глазах. — Ну и что ты тут делаешь? Голос, раздавшийся из темноты, ударил по нервам, как гром в тишине. Оливия вздрогнула и уронила нож. Металлический звон обрушился на пол. Резко обернувшись, она узнала его. Того самого. Шатена. Из леса. — А... это вы, — выдохнула она. — Напугали. — Прости, не хотел. Просто... ты так и не ответила, — он чуть приблизился, — что ты тут делаешь? — Есть хочу. Немного перенервничала, — пробормотала она, поднимая нож и отворачиваясь, чтобы не показать, как краснеет. — Та же причина, — улыбнулся он, не отводя от неё взгляда. — Кстати... — он щёлкнул пальцами, будто только что вспомнил, — мы ведь так и не представились. Он протянул руку: — Привет. Вадим Уваров.