Герой пустоты/Void Hero

Что он сделал? Это были мечты? Надежда на его собственную причуду? Что дало им право решать, что он был хуже? Потому что он был без причуды? Было ли это его жаждой героизма или то, как он скрывал свое сердце? Было ли его восхищение теми, у кого были причуды, которые делали его слабым? Он хотел, чтобы они просто остановились. Перестали причинять ему боль и смеяться над этим, как будто он был какой-то... букашкой, на которую они могли просто наступить ради забавы. Учителя, ученики, прохожие, которые думают, что кто-то другой поможет. Когда на самом деле никто бы этого не сделал. Даже не Всемогущий герой номер один. Глава одной из крупнейших групп борцов за права безпричудных не считал его достойным своей мечты. И когда город потряс взрыв, Изуку сидел прямо там, надеясь, что кто-нибудь, хоть кто-нибудь, спасет его. У него болели глаза от слез, сердце горело, и начинала болеть голова. Ему нужно было домой. Холодный ночной воздух обжег влажные дорожки от слез, которые каскадом стекали по его лицу. У него не было денег на поезд, благодаря Бакуго и его потребности забрать у него ВСЕ. Но примерно через полтора часа ходьбы он, наконец, добрался домой. Хорошо это было или плохо, но его матери не было дома, чтобы увидеть его покрасневшее от холода и печали лицо. Ее не было рядом, чтобы сказать ему, что все будет хорошо, или что она всегда будет рядом с ним. Но... ей нужно было работать, ее работа была важнее, и он никогда не захотел бы лишить ее этого. Смирившись с болью в костях и сердце, Изуку привел себя в порядок. Слизистый злодей ужасно вонял, и он больше не хотел находиться в этом отвратительном зловонии. Быстрый душ и свежая одежда облегчили боль, но… но что может вылечить разбитые мечты? Скорее всего... скорее всего, сон. Его комната, казалось, издевалась и кричала на него, пока он лежал там, погружаясь все глубже и глубже в пучину печали. Если тогда он не мог быть героем, возможно, пришло время раскрыть те старые заметки архитектора, которые он писал о Цементосе. Когда сон наконец забрал его, а голоса не могли выразить свою ненависть к нему, он не мог не пожелать, чтобы следующий день был лучше. —————————————————— "Нет разума, чтобы думать". В своих снах он никогда не контролировал ситуацию. Годами они повторяли слова, сказанные, чтобы принизить его в течение дня. Ночные кошмары заставили его заново пережить худшие дни и вспомнить самые печальные со сверхъестественной ясностью. Сначала он не придал этому значения; это были сны. В конце концов, он забудет их. Но он так и не сделал этого. "Воли нет, чтобы сломить". В конце концов, он начал верить голосам. Их ненависть охватила его, и вой сирен в его голове сводил с ума. Он не мог сопротивляться. Не против зла из его снов. Не тогда, когда они говорили правду. Он был бесполезен. Он был слаб и напуган. Он не заслуживал своей мамы, и он заслужил, чтобы его отец бросил их. ИЗ-ЗА него все пошло прахом для него и его мамы. ЕМУ не следовало рождаться. И он не мог отрицать, что они были правы. "Нет голоса, чтобы кричать о страдании". Поскольку его сны, кажется, становятся только хуже. Стало сложнее выступать против травли, против вопиющего безразличного отношения к его жизни. Крики боли о помощи превратились в тихие рыдания и всхлипывания, поскольку он больше не мог заставить себя заботиться. Ожоги, порезы и синяки на его коже, казалось, сливались со всем. Казалось, он больше ни на чем не мог сосредоточиться. —————————————————— Он был в яме топлесс. Она бесконечно тянулась к небу, но, несмотря на то, что шансы были против него, он продолжал подниматься. Голоса заставили его потерять равновесие и упасть. Шрамы отвлекали его внимание, когда он больше всего в нём нуждался. Из-за отсутствия какого-либо привода яма, казалось, казалась еще выше. Но наверху всегда горел свет. Поэтому он продолжал пытаться. С каждым оскорблением в его адрес он поднимался еще на дюйм, каждый порез, ушиб и ожог заставляли его усерднее работать, чтобы ЧЕГО-ТО добиться. Было ли это сном или реальностью, ему НУЖНО было достичь хотя бы этого. По крайней мере, он бы чего-то добился. Слова Всемогущего, гнев, презрение его учителей, неприязнь и боль от его одноклассников. Безразличный характер всех тех, кто проходил мимо него на улицах, тот факт, что он не мог заставить себя поговорить со своей собственной мамой ни о чем из этого. Эмоции подавляли его, но, в конце концов, он выбрался на свет. Его конечности горели, а сердце болело еще сильнее, когда он понял, что сделал это. Это был сон, но он сделал это. Он взбирался в этом сне с четырех лет. С тех пор, как ему впервые сказали, что он бесполезен и никогда ничего не добьется. С тех пор, как он получил свой первый ожог и презрительный взгляд от Бакуго. С тех пор, как он перестал думать о Каччане как о Каччане. Он всегда соскальзывал на вершине ямы. В своих снах он падал обратно в бесконечную тьму пустоты. И был вынужден просыпаться рано утром. Но он сделал это. Он сидел в этом сияющем свете сна, наслаждаясь ощущением, что наконец-то чего-то достиг. Боль в его сердце утихла. Жжение в груди, охватившее его сердце, казалось, оставило его в покое. Но как только затишье достигло апогея, открылись шлюзы. Все злые мысли и желания захлестнули его. Это желание иметь причуду исчезло, когда Изуку было восемь, и забыто, когда ему было десять. Его желание иметь кого-то, с кем можно дружить, возненавидел весь мир. От первого ожога до последнего. Каждое наполненное ненавистью оскорбление, каждый взгляд, который говорил ему, как они сожалеют о том, что он был без причуды. Единственный друг, которого удалось заполучить, ушел от него, когда он узнал, что у него нет причуды. Слово "прости" было единственным словом, сказанным его мамой, чтобы смягчить его боль. Всемогущий решает отказаться от своего образа героя только для того, чтобы причинить ему боль. А потом сон закончился. Ненависть. Радость. Нужда. Боль. Все исчезло в одночасье. А потом он остался один, на стенах стоял один герой. Голос этого единственного героя, насмехающийся над его мечтой. Пустота, которая поглотила его, когда ему было четыре. Жгучая ненависть в нем. Его желание доказать, что этот сукин сын неправ, овладело им. Он не просто был бы героем, не стал бы доказывать их неправоту и останавливать. Он стал бы Героем номер один. Он займет место, которое удерживает Всемогущий, и узурпирует его для себя. —————————————————— Он все еще был в холодном поту от нахлынувших эмоций из своего сна. В этот момент это было обычным явлением, но он чувствовал себя немного более отвратительно, чем обычно, поэтому принял душ. Сначала ничто не привлекло его внимания. Его покрытая шрамами кожа была усеяна веснушками и болезненными напоминаниями. Но по какой-то причине некоторые веснушки выглядели… темнее. Похоже на то, когда кто-то наносит черную краску на свою кожу, только, как бы усердно Изуку ни оттирал пятна, они никогда не светлели. Изуку начал пугаться, когда заметил, что некоторые из них увеличились в размерах с тех пор, как он начал принимать душ. Не сильно, но беспокойство овладевало им, пока он продолжал принимать душ. Паника только усилилась, когда в его кудрях были спрятаны два бугорка, которых там раньше не было. Выбежав из душа и вытершись, он натянул какую-то одежду. В его голове роились вопросы: “Что, черт возьми, происходит?” “Это сделала какая-то причуда? Если да, то почему?” и многие другие подобные. Он должен рассказать своей маме... но что, если она ему не поверит? Он знал, что она поверит, но... но он не мог не думать о худшем. Он должен был разобраться во всем самостоятельно. Если не ради своей безопасности, то ради своей мамы. Пара часов прошла, пока он исследовал сны и даже некоторые теории о причудах без связок. Он наткнулся на статью о том, что для активации некоторых причуд требуется время и внешняя стимуляция. Некоторые из наиболее распространенных были эмоционально зависимы для своей первой активации. Чем сильнее могла быть сила, тем больше положительного и отрицательного опыта должно быть у человека с дремлющей причудой. Чем дольше причуда оставалась инертной... Тем сильнее она мутировала. Допустим, сила была телекинезом, но тогда. Она была скрытой и превратилась в причуду манипулирования массой и гравитацией. Самая длительная задокументированная активация причуды произошла у ребенка до восьми лет… Ему было четырнадцать. Причудой восьмилетнего ребенка была способность к огню, которая позволяла ему телекинетически управлять пламенем и выделять тепло, приближающееся к уровню Старателя. Со временем Изуку собрал и продал большую часть своих товаров Всемогущего за деньги. Ему нужно было немного потренироваться, чтобы попасть в UA, поэтому он отложил кое-что для этого. Даже с причудой, которая потенциально может делать все, что ему нужно для тренировки. Но на эти деньги также была куплена толстая шапочка, чтобы прикрыть растущие рога на его голове, а также дополнительная одежда с длинными рукавами и перчатки, чтобы скрыть тот факт, что его левая рука теперь была черной. Он надеялся, что мутации в его теле замедлятся. Но со временем его кожа потемнела. Единственным местом, где не становилось темнее, было его лицо, которое побледнело. Белки его глаз становились темнее, но, слава богу, медленно, и зелень его глаз, казалось, тоже немного потемнела. Но одежда и изменения освещения в его внешности, казалось, изменили цвет.… что ж... разозлите одного померанского шпица. Это и Изуку избегали мины "блондинка фугас" и убегали от нее. Но, в конце концов, удача отвернулась от него на третьем уроке в школе. Казалось, что две недели отсутствия общения с Бакуго разозлили его еще больше, чем когда-либо, и, как только учитель вышел, он напал на Изуку. Взрыв был большой для Бакуго, и его растрепанные и сожгли тряпку на правой руке, но вместо боли он почувствовал… холод. Жара на него нисколько не подействовала, и проверка руки показала, что черная кожа даже не обгорела. Черная кожа, которую мог видеть каждый. Страх пронзил Изуку, когда он выскочил за дверь, едва схватив свой рюкзак. Он слышал растерянные и сердитые крики своих одноклассников, но ему было все равно. Он бежал домой, поезда в последнее время становились все более заполненными, и он не мог сидеть в них из-за своей причуды, черт возьми, он все равно вряд ли мог в них сидеть. Он добрался домой в рекордно короткие сроки, даже не запыхался после бега на длинную дистанцию, и обычная боль от бега отсутствовала. Поспешно открыв входную дверь в квартиру, он столкнулся со зрелищем, которое на самом деле не хотел видеть. Или чтобы его видели другие. Его мама была дома. И кто-то схватил его за шапочку… Отлично. 11 месяцев до вступительных ЭКЗАМЕНОВ в UA.