Now What? || Что теперь?

Серая комната с серыми обоями, серым полом в шахматном порядке, серым столом и двумя серыми стульями. Серая лампа слегка раскачивается из стороны в сторону над двумя существами в этой комнате. Одно существо улыбнулось другому, 6 глаз медленно моргают, но никогда не закрываются одновременно. Бейдж на одежде гласил: «Доктор Ксерафин». Он был одет довольно небрежно для терапевта. Впрочем, на этот раз это был не сеанс терапии. Это была последняя встреча с пациентом, который сейчас «полностью выздоровел», как ему нравится думать. На самом деле это не так. Существо, сидевшее перед своим терапевтом, щелкало ручкой, пытаясь заполнить тишину, пока доктор не торопились подписывать какие-то документы. Он недовольно зарычал, но терапевт никак не отреагировал. Закончив подписывать бумаги, он отложил серую ручку и повернул бумаги к своему пациенту. — Мистер Сайфер, мне понадобится ваша подпись здесь и здесь. Ксерафин показал, где ставить подписи, своими фиолетовыми пальцами, которые были достаточно длинными, чтобы указывать на оба места одновременно. Сайфер перестал щелкать ручкой, взял бумаги и быстро подписал их. Его подпись была длинной, но в ней было только его имя. Билл Сайфер. Кто-то однажды сказал, что чем больше эго человека, тем длиннее его подпись. Самолюбие Билла, должно быть, было изрядно поколеблено, учитывая, что она раньше была намного длиннее и обычно писалась более аккуратно. Когда он закончил подписывать, бумаги свернулись в маленький свиток, и терапевт собрал их в маленький стеклянный контейнер. Затем он отдал контейнер Биллу, все еще жутко улыбаясь. — Вы можете сохранить это на случай, если оно понадобится вам или вашей страховой компании. Спасибо, что вы здесь. Мы были рады видеть вас здесь, в Терапризме, мистер Сайфер, — Ксерафин продолжал говорить, а Сайфер продолжал щелкать ручкой. — Я думаю, вы добились большого прогресса за эти 3 года, что были здесь, и мы все очень гордимся вами. Я надеюсь, вы тоже гордитесь собой. Мы снова свяжемся с вами по поводу вашего запроса о реинкарнации, — Терапевт улыбнулся еще шире. — Вы особый случай, мистер Сайфер, так что это займет некоторое время. Извините за это. — Да, конечно, доктор Ксерафин, — пробормотал он. Комната открылась, как картонная коробка, и терапевт ушёл вместе с двумя очень высокими и тощими охранниками, которые, очевидно, все это время находились в тени. Билл их даже не заметил. Они стояли так тихо и неподвижно, а их шаги не производили никакого шума, когда они уходили. Было какое-то тревожное чувство. Как будто все, что он сказал, не предназначалось ему. Было такое ощущение, что ему солгали. Прежде чем треугольник успел еще немного поразмыслить над этим, позади него появилась стена. Она была абсолютно черной, без света и тени. Казалось, что она поглощает и то, и другое. Билл огляделся и подошел к ней вплотную, и она тут же с огромной силой втянула его в себя. Билл закричал, когда стена выбросила его из Терапризма обратно в жалкую и холодную пустоту между временем и пространством. Царство кошмаров. Дом, милый дом, или что там еще... — Хорошо, — он оглядел пустоту. Жуткая тишина была почти угнетающей. — Я закончил терапию. Что теперь? Он нашел ближайший метеорит, на который можно было сесть, и затих, посмотрев на стеклянный контейнер. Он почти мог видеть в нем свое отражение. У него был уставший вид, галстук-бабочка был небрежно повязан, и выглядел он настолько неопрятно, насколько может быть неухоженным желтый треугольник. Присмотревшись внимательнее, он смог разглядеть мелкие морщинки на своем теле. Он дотронулся до них рукой, но прикосновение все равно было обжигающим. Гигантская трещина пересекала все его тело. Внутри него можно было увидеть целую галактику звезд, облака космической пыли и абсолютную красоту, искаженную сбоем. Ошибка. Взломанная вселенная шифров и кодов. Казалось, что она сочится из него, как кровь, такая медная и жгучая. От одного прикосновения к ней казалось, что тысячи огромных осколков одновременно проникают под тонкий слой грязной кожи. Поэтому он немедленно отдернул руку, зашипев от боли. Затем он снова затих... Время пролетело незаметно, и он увернулся от него, как от мяча, летящего ему в лицо. Пустота вокруг него казалась еще более гулкой, чем обычно. Он попытался придумать способ заполнить тишину. — Встретимся вновь... Но не знаю когда... — он снял шляпу и закрыл глаза, когда начал петь. Его голос был хриплым и неподготовленным. — Но я знаю, что мы встретимся ещё... Его голос эхом разносился по пустому пространству. Чем больше он пел, тем прерывистее он звучал. Слёзы текли по его лицу, выжигая коды галактики. Галактика с глюками, которая истекала кровью из тела Сайфера. И пока демон терял бдительность, находясь в полном одиночестве, двое близнецов выпрыгнули из шумного автобуса прямо в грязь. — Фу! Мерзость! Мерзость! — громко жаловался мальчик, выбегая из слякоти, но большая свинья побежала за ним, заляпав его джинсы. Девочка, которой принадлежала свинья, хихикнула. Она слегка дернула свинью за поводок, и животное остановилось. — Не волнуйся, Диппер, нет ничего такого, что не смогла бы отмыть стиральная машина, — сказала она, улыбаясь и жуя жевательную резинку со вкусом клубники и вишни. Оба ребенка не были до конца уверены, что значит «клубнично-вишневый» — это «клубника с вишней» или «вишневая-пластиковая-соломинка». Учитывая, сколько микропластика в наши дни содержится в продуктах питания, оба варианта вполне вероятны. — Тогда ты и вымоешь это! — Диппер выпрямился и поправил свои недавно приобретенные очки. Оправа была такой знакомой. — Пухля — твоя свинья, и это была твоя идея выпрыгнуть из автобуса вместо того, чтобы идти пешком, как нормальный человек, Мэйбл! — С тобой неинтересно, Диппер, — Мэйбл надула губы и чуть не подавилась жвачкой в процессе. Её брат покачал головой, после чего взял свои сумки. Затем оба, наконец, начали двигаться к своему конечному пункту назначения. Их окружал лес, но ненадолго. Скоро они доберутся до дома на окраине их самого любимого города в мире. Точнее, до хижины. Хижина Чудес. Самая странная достопримечательность в штате Орегон, если не во всем мире. Не потому, что в ней полно необычных или неестественных вещей (хотя большинство из них определенно подделки), а потому, что ни один из подростков понятия не имел, как она все еще функционирует. Люди любили это место, особенно туристы-идиоты, которые верили всему, что было достаточно интересным. Человеку свойственно хотеть верить в то, что тебе нравится, даже если это что-то абсурдное, вроде чучела белки с рыбьим хвостом. На самом деле это два разных мертвых животных, но они существуют, потому что Стэнли Пайнс — двоюродный дедушка близнецов — уронил чучело-белку в костер, и ему пришлось как-то её чинить. Первое, что он нашел, был пластиковый рыбий хвост, поэтому он склеил оба вместе, сказал «мда, достаточно хорошо» и просто оставил это в хижине. Турист подумал, что это часть выставки, поэтому Стэнли просто воспользовался этим. Несмотря на то, что хижина не была самым красивым или уютным местом, близнецам она нравилась. Пока в ней были семья и друзья, это был лучший уголок на планете. Это был дом. Это местечко, куда они могли пойти, когда жестокий мир вокруг них считал их слишком странными. Да, они могли посещать его только летом, но наслаждались каждым мгновением этого времени. Каждую секунду они были настолько странными, насколько это вообще возможно для человека. Когда они подошли к хижине, их сразу же встретил дядюшка Стэн. Мэйбл бросила все свои вещи и поводок Пухли и сразу побежала к своему дяде. Несмотря на то, что она была довольно тяжелой для старика, Стэнли всегда поднимал ее и крутил как минимум 3 раза. Да, он будет жаловаться на боль в спине в течение следующих двух дней, но это всегда того стоит. Диппер тоже положил свои вещи и подбежал, чтобы обнять его. Несмотря на то, какими разными они были и во многом расходились во мнениях, все они любили друг друга. Вот что такое семья. Чистая, безусловная любовь побеждает любые разногласия. — Как дела в старшей школе, детишки? — спросил Стэн, помогая близнецам донести их вещи до хижины. — О, все в порядке. Ещё год, и мы наконец-то будем свободны из этой адской дыры, — сказал Диппер. — Больше никаких старых капризных учителей... — подхватила Мэйбл. Старик хотел что-то добавить, но решил не делать этого. Если только дети тоже не назовут его старым и капризным, тогда он начнет перебивать. — Или идиотских хулиганов... — добавил ее брат. Потом они посмотрели друг на друга, и оба поняли, о чем думают. — Или отвратительная еда в кафетерии, — сказали они в унисон. От одной мысли о грязных помоях, которые они называли «картофельным пюре», у них побежали мурашки по спине. Стэн рассмеялся. — О да. Мои школьные годы были такими же несчастными. Но я справился. В основном с помощью моего кастета, конечно, — сказал он, ставя сумки посреди прихожей. Это был сувенирный магазин Хижины Чудес. Дверь «только для сотрудников» вела в настоящий дом. За кассой сидела молодая девушка с короткими, растрепанными рыжими волосами. Она разговаривала по телефону, когда услышала, что вошли близнецы. Из-за этого она тут же подняла голову. — Мэйбл! Диппер! — она выбежала из-за стойки встречать гостей. — Я думала, вы приедете на следующей неделе, в чем дело? — Мэйбл и Диппер несколько секунд молчали. Стэн на мгновение уловил беспокойство в глазах девочки. Диппер глубоко вздохнул и заговорил. Его дядюшка ничего не сказал. Может быть, ему просто показалось. Его внучатые племянники не стали бы скрывать что-то плохое... не так ли? — Планы изменились, и нам удалось выбраться пораньше! Но это же хорошо, так ведь? — На лице мальчика появилась улыбка. Он надеялся, что его бывшая пассия этого не заметит. — Нет, это здорово! — она рассмеялась. — Давай я помогу тебе с этими сумками. Зуса еще нет, так что вся тяжесть сейчас лежит на мне. — Всё в порядке, Венди, ты не обязана! — сказала Мэйбл, когда рыжеволосая уже забрала у нее огромный чемодан. — О, я знаю. Пошли, ребята. Стэн улыбнулся, хоть и немного волновался, когда Венди помогала детям подняться на чердак. Здесь они останавливались каждое лето. Места как раз хватало для них двоих, а через большое треугольное окно солнечный свет проникал во всю комнату. Мэйбл немедленно начала распаковывать свои фотографии и постеры и расклеивать их именно там, где она делала это в прошлый раз. Она узнала это по пятнам клея, оставшимся на потолке и стенах. Диппер достал дневник, который он вел, — на нем была изображена сосна и цифра 2. Было нетрудно догадаться, от кого он позаимствовал эту идею. Он открыл его и начал писать. «Первый день лета 2015 года в Гравити Фолз». Мэйбл написала то же самое в своем ярко-розовом дневнике синим маркером, сразу же приклеив туда наклейки и клей с блестками. У нее это стало своего рода привычкой. Глядя на то, что другие люди назвали бы ребячеством, она чувствовала себя хорошо и даже счастливо. Хотя синий маркер не был привычным для нее. Когда они начали распаковывать свою одежду, комнату внезапно осветила молния. Начался дождь, и деревья, видневшиеся из окна, стали едва различимы. Мэйбл спрыгнула с кровати и достала свой плащ и резиновые сапоги. — Я пойду побегаю под дождем, ладно, пока! — объявила она высоким голосом своему брату, судорожно натягивая ботинки и дождевик. Диппер был сбит с толку. — Что? Почему?! Мэйбл, льет как из ведра, это плохая идея! — закричал он. — Но это весело! Я отлучусь ненадолго, не волнуйся. Я просто хочу немного побегать! — сказала она, прежде чем выбежать из комнаты. Диппер вздохнул. Он был слишком измотан, чтобы спорить с сестрой. — Хорошо, хорошо, но, пожалуйста, будь... — дверь в комнату захлопнулась. — Осторожнее... Мэйбл выбежала из хижины и без колебаний ступила под дождь. Дядя кричал, чтобы она была осторожна, и девочка побежала прямо в лес, помахав на прощание рукой. Дождь был сильный, да, но звук капель, бьющихся о крышу хижины, о стволы деревьев вокруг неё и стекающих с любого небольшого холма, который там был, был довольно приятным. Она прыгала по грязи и большим лужам, хихикая при этом. Оказаться совсем одной в лесу под дождем было совсем другим опытом. Было громко и тихо одновременно. То, что она просто обожала. Она остановилась на секунду, чтобы перевести дыхание и осмотреться. Она осторожно села на пенек, не заботясь о том, насколько он был мокрый. Мэйбл замолчала, посмотрев на лужу под собой. Там она могла видеть свое отражение. В конце концов, это был не какой-то стеклянный контейнер, это была вода. Достаточно прозрачная, чтобы показать, как она промокла. Ее волосы, которые скрывались под пастельно-розовым капюшоном плаща с кошачьими ушками, были еще не очень мокрыми. Она все еще не жалела, что коротко подстриглась в ванной, обесцветила по крайней мере полтора дюйма волос и покрасила их ярко-розовой краской. Это было то, в чем она действительно нуждалась после того неприятного расставания, которое произошло всего за неделю до их отъезда в Гравити Фолз (хотя это определенно было к лучшему — ее бывшая девушка была ходячим красным флагом). Ее родители были не в восторге от ее новой прически, но им пришлось привыкнуть к ней, потому что пути назад не было. Она по-прежнему носила яркие свитера, теперь с удобными шортами, на которые она приклеила самодельные заплатки. На её руках было полно разноцветных браслетов из бисера, а на лице были наклейки. Это был модный выбор. Она посмотрела на свои руки. Ее ногти были слегка обкусаны. Они были розово-желтыми, покрытыми блестками, с маленькими цветочками на них. Мэйбл вздохнула. Ей хотелось хотя бы немного поплакать, но она не смогла. Поэтому она просто встала, наступила на лужу, словно пытаясь стереть свое отражение, и снова зашагала, на этот раз спокойнее. Она сделала глубокий вдох и прислушалась к пению птиц вокруг нее и к шуму дождя, дополнявшему их песни. Но через несколько минут пение стало отдаляться, и все вокруг нее стало немного темнее. Несмотря на дождь, было оглушительно тихо. Она остановилась, чтобы оглядеться, и деревья вокруг нее показались расплывчатыми. Трава становилась жухлой. Цветы увядали. Солнце не могло проникнуть в эту часть леса, и казалось, что оно не хотело этого. Ей показалось, что она видит глаза в темноте деревьев, когда оживленный лес перестал двигаться. Все стало серым. Она обернулась и увидела замшелую статую в центре небольшого проема. Это был треугольник с рукой, тянущейся к небу. О нет. Мэйбл услышала знакомый смех. Что-то, что считалось таким веселым, заставило ее кожу побелеть от страха. Она подняла глаза и увидела его. — Так-так-так-так-так-так-так-так! Что это у нас тут? — Билл заложил руки за спину и начал кружить вокруг Мэйбл. Девочка попятилась. Она не могла составить предложение, она просто заикалась. — Я знаю, я знаю! Ты потрясена, увидев меня, не так ли? Ты, наверное, подумала, что я мертв, да? Я как таракан! Живучий! — Как ты здесь оказался?! — это было первое, что Мэйбл смогла выдавить из себя. — Что, ты думала, что вам удалось полностью закрыть пропасть между Царством Кошмаров и Гравити Фолз? Ха! Размечтались! Нет, пока все эти странности просачиваются в этот мир, я смогу навещать вас! Разве это не потрясающе? — он рассмеялся, немного раздраженно. — Но... Но почему?! Почему ты вернулся?! — снова спросила Мэйбл. Биллу потребовалось несколько секунд, чтобы придумать ложь. — Вам, людям, всегда нужен какой-то ответ или причина для чего-то. Почему я не могу просто сделать что-то? Я ведь не причиняю тебе вреда, терроризируя тебя во сне, не так ли? — он снова рассмеялся и сел на шляпу своей статуи. — Но если тебе действительно нужна причина... Давай предположим, что я в гостях! Конечно, почему бы и нет. Похоже, мне больше нечем заняться. — Ну, сделай это где-нибудь в другом месте! Тебе здесь не рады! — закричала Мэйбл. Её голос слегка дрожал, но она изо всех сил старалась это скрыть. Билл оценил ее попытку, несмотря на то, что она была довольно жалкой. — Вау! Это не очень вежливо, верно? В конце концов, я твой гость! Я бы не сказал ничего подобного, если бы ты была в моем Царстве! Сейчас я бы, наверное, смотрел, как ты бесцельно плаваешь среди хаоса, словно червь в открытом космосе... Но суть от этого не меняется! Увы, ты не навещаешь меня, не так ли? — На твоем месте я бы не ходила туда! — она подняла камень и бросила его прямо в глаз Биллу. Он попал прямо в цель, и он взвизгнул от боли. — А-а-а! Черт возьми, зачем ты это сделала?! — он тут же закрыл лицо руками, но был вынужден отдернуть их из-за шрама. — Не очень-то мило с твоей стороны! — Ну, я больше не такая милая и очаровательная, Билл, — она подняла ещё один камень, готовая бросить его в любой момент. — Ладно-ладно-ладно, ты можешь остановиться! Боже, — он снова рассмеялся, что сбило Мэйбл с толку. — Не думаю, что ты сильно изменилась. Ты все такой же великий агент хаоса, каким и была! Это у нас общее, Падающая Звезда! Двое из... — Не называй меня так, — Мэйбл сжала камень в руке, прерывая демона. — Не называй меня Падающей Звездой. Сделаешь это снова, и я брошу еще один камень в твой глупый глаз. — Ха-ха. Обожаю этот дух. — Возвращайся к своим друзьям. Держу пари, они будут в восторге от встречи со своим маниакальным лидером, — ее слова заставили Билла на мгновение остановиться. Его глаз забегал по сторонам, снова подыскивая подходящую ложь. На этот раз Мэйбл заметила в его поведении тревогу. Она расслабилась, но не бросила камень обратно на землю. Прежде чем он успел что-либо сказать, она заговорила снова. — Что? Они бросили тебя? — Ну, меня не было некоторое время, было бы справедливо, если бы они занялись чем-нибудь другим, пока меня не будет. Н-но я уверен, что они скоро вернутся, — Билл оступился, но все еще сохранял самообладание. Он изо всех сил старался не думать о том факте, что Приспешники действительно бросили его. В конце концов, он обещал им дом и с треском провалился. — А пока я могу позволить себе немного попутешествовать. Царство кошмаров в любом случае не так уж интересно. В отличие от Гравити Фолз, это, по сути, пустота, — его глаз изменился, показав нечто, похожее на план вселенной. Он продемонстрировал своё Царство. — Я могу переделать его по своему желанию, но, боже, боже, оно... пустое. Через некоторое время начинаешь впадать в депрессию, особенно если ты уже знаешь каждый уголок, а их не так уж и много. Глаз Билла снова стал нормальным. Мэйбл на мгновение замолчала. Она внимательно посмотрела на Билла и, наконец, увидела то, чего не заметила раньше. Огромная трещина поперек его тела. Как она могла этого не разглядеть? Она посмотрела на разрыв, затем на глаз Билла. Несмотря на то, что у него не так много черт лица, чтобы выдать свои эмоции, Мэйбл почувствовала, что что-то не так. — С тобой что-то не так, — тихо сказала она. — Конечно, так и есть, малышка! К чему ты клонишь? — он все еще говорил уверенно, но Мэйбл ухватилась за тот короткий момент, когда она почувствовала его страдание. — Я не это имела в виду. Я говорю... с тобой что-то случилось. — С каждым постоянно что-то случается. Боже, это твой первый день на Земле? — он знал, что она что-то заподозрила. Просто продолжай вести себя как сумасшедший. В какой-то момент она пойдет дальше... верно? Но Мэйбл этого не сделала. Это была одна из её самых раздражающих, но замечательных черт — она никогда не сдается. Если ты солжешь, она не оставит тебя в покое, пока не добьется от тебя правды. Билл, конечно, знал это, но он всегда верил, что достаточно умен, чтобы обмануть любого. Но не настолько в последнее время. — Нет, Билл, ты либо не понимаешь меня, либо избегаешь правды. Я отчетливо вижу гигантскую трещину на твоем теле, и то, как ты лжешь, просто... немного жалко, — она осторожно положила камень на землю и скрестила руки на груди. Она все еще была зла, но в то же время обеспокоена. — Ой! Уф! Это больно, Звездочка! — драматично воскликнул Билл. — О, подожди, нет, мне наплевать, — он подлетел к ней поближе. — Послушай, в каком бы состоянии ни находилось мое тело, это не твоя забота. Если быть до конца честным с тобой, мне тоже все равно! Все тела так или иначе в какой-то момент распадаются на части и тонут в бессмысленности, так зачем беспокоиться? С таким же успехом я мог бы заняться шрамом, но я здесь! Это было очень-очень больно. — Ты вообще физически способен говорить правду? Типа, вообще? — воскликнула Мэйбл. — Что с тобой случилось? Ты не такой, каким я тебя помню, и это очень странно, — она протянула руку, пытаясь дотронуться до трещины, но Билл тут же отлетел. Он стал ярко-красным, а его глаз стал чернильно-черным. — НЕ ПРИКАСАЙСЯ КО МНЕ! — закричал он. Мэйбл сделала шаг назад. Билл тяжело дышал и на несколько мгновений растворился в своем гневе. Но потом он увидел страх в глазах девочки. Он не планировал, что все пойдет именно так. Поэтому он сделал один очень глубокий вдох и вернулся к своему обычному состоянию. — Я могу говорить правду, да. Но ложь намного слаще, не так ли? А я очень люблю сладкое... — он сокрушенно вздохнул, но все еще продолжал вести себя уверенно. — Но ты угадала! — в воздухе рядом с Биллом появился большой игровой автомат, и через несколько секунд значки приземлились на 3 падающих звезды. — Ка-Цзин! — воскликнул Билл. — И поэтому мне нужна твоя помощь! — Э-э... нет. Я не собираюсь тебе помогать. Ни за что! — сказала Мэйбл, несмотря на то, что ее внутренний голос умолял ее выслушать его. — Я знаю твои уловки, Сайфер! Ты собираешься заставить меня заключить с тобой сделку, а потом предать! — О, когда я это делал?... — он вспомнил инцидент с Носочной Оперой. — Я имею в виду с тобой, — затем он вспомнил, как поймал ее в ловушку в пузыре после того, как забрал у нее Трещину и разбил её. Билл посмотрел на Мэйбл, и она раздраженно приподняла бровь. — Хорошо, прекрасно. Однако я обещаю, что на этот раз я тебе не лгу! Клянусь своим сердцем и обещаю умереть! — он показал обе свои руки и перекрестил пальцем то место, где у человека должно быть сердце. Мэйбл не знала, было ли у демона вообще сердце, но решила не думать об этом в этот конкретный момент. — Хм... Так в чем дело? — Мэйбл наконец расслабилась, но была готова наброситься на Билла в любую секунду, если понадобится. Несколько мгновений Билл молча парил в воздухе, нервно перебирая пальцами, пытаясь придумать способ не потерять ту малую толику достоинства, которая у него еще оставалась. — Мне было плохо. Сильно... Очень, — когда Билл пробормотал последнюю часть, глаза Мэйбл расширились. — И я провел последние 3 года в месте под названием Терапризм, где кучка тупых докторов пыталась... «вылечить» меня. Он заключил слово «вылечить» в очень жирные кавычки. — Теперь я свободен!.. Но мне некуда идти. Царство Кошмаров — это пустота, приспешники двинулись дальше и нашли новые дома, и теперь я здесь, в Гравити Фолз, умоляя РЕБЕНКА о помощи. Это глупо, — Он скрестил руки на груди и отвернулся от Мэйбл. Он заметил, что она расстроена. — Терапризм?... Подожди... Тера– Ты ходил на терапию?! — голос Мэйбл звучал слегка взволнованно. — Не смейся надо мной! — Я и не собираюсь! Это вообще-то немного странно! Межпространственная терапия! — она рассмеялась, но не над Биллом. Просто для нее это была очень неожиданная концепция. — Что ж, я надеюсь, это тебе как-то помогло! — Я бы не сказал. Буквально все, что я там делал, это отвечал на глупые вопросы и делал альбомы для вырезок, — лицо Мэйбл просияло. — А, блин. — Ты делал скрапбукинг?! Это восхитительно, о боже! — у нее затряслись руки. — Мне нужно, чтобы ты мне показал! — Никогда! — громко сказал Билл. — И это не то, о чем мы говорим!.. Тьфу. Мне просто нужно, чтобы ты немного составила мне компанию. Вот и все. Для этого нам даже не нужно пожимать друг другу руки. — Ты обещаешь не причинять вреда моей семье? — тихо спросила Мэйбл. Она подумывала о том, чтобы помочь ему. Это было глупо, и Диппер уже утащил бы её, если бы был здесь. Но его здесь нет. — 387,44 миллиона процентов... Мэйбл, — ответил Билл с радостью в голосе. Демон приземлился на землю, и все снова стало обычным. Вдалеке пели птицы, и ветер дул девушке в лицо. Затем, всего несколько секунд спустя, к ним пришло осознание. Дождь. Он по-прежнему лил как сумасшедший, поэтому, как только все пришло в норму, на Билла и Мэйбл вылилось огромное ведро воды. Они сразу же промокли насквозь. У девочки даже не было времени надеть капюшон, а у Билла просто не было возможности защититься. Они посмотрели друг на друга и бросились в лес. Билл полетел за Мэйбл, у которой на уме было только одно место. — Так куда ты меня теперь ведешь? — В хижину! — Ой-ой.