oh boy

      Намджун ничего не понял. В голове не укладывалось, с чего Юнги просит о подобном и какое удовольствие ему будет смотреть, как Намджун развлекается с Хосоком, пока сам он валяется на больничной койке. *       Хосок разрывает жаркий поцелуй и, не отпуская лицо Намджуна, спрашивает: - Можно вопрос? - А? - Ты согласился ради Юнги, или потому что тебя самого это заводит? Намджун дышит ртом, его язык юркает между зубами. Пальцы на талии Хосока ослабевают и начинают выводить нежные круги. - А ты? Хосок молча пожимает плечами.       Они все привыкли к камерам, хоть небольшое волнение перед ними всё равно остаётся - хочется выглядеть на все сто, всё сделать идеально и не выкинуть ничего лишнего.       Поэтому, когда Юнги попросил Хосока и Намджуна снять для него грёбаное хоум-видео, они оба согласились не раздумывая, боясь признаться самим себе, как сильно привлекает мысль нарушить все границы дозволенного и наснимать настоящего компромата. *       Намджун устраивается в изножье кровати, поглаживая стройные икры Хосока, и, заметив в его руках телефон, решается попробовать кое-что, что не давало ему покоя уже несколько ночей подряд. Он смотрит в камеру, и ему хочется усмехнуться, потому что он напоминает себе безумного учёного, следящего за видеофиксацией полулегального эксперимента. Очень безумного учёного.       Намджун сползает на пол, подхватывает изящную стопу и подносит к лицу, до последнего прожигая взглядом будущего зрителя и, конечно, самого Хосока, который глядит на него через камеру, затаив дыхание. Почувствовав, что мышцы не напряжены и всё тело Хосока даёт добро, Намджун наконец позволяет себе рассмотреть его ногу - тонкая голень плавно перетекает в аккуратный подъём, на котором Намджун тут же оставляет почти целомудренный сухой поцелуй. Ступня под его пальцами выгибается, как спина Хосока, когда ему уж очень хорошо, и он идёт дальше - спускается взглядом к пальцам с немного отросшими ногтевыми пластинами и целует прямо рядом с ними, а потом ещё, ещё, и ещё, наслаждаясь нежной кожей и тем, как сладко подрагивает Хосок от этих поцелуев.       Тишина должна угнетать, но этого не происходит - Намджун ощущает себя так правильно, сидя на ковре в ногах Хосока и выцеловывая его пальцы с недобритыми волосками, что практически забывается. Не останавливаясь, он поднимает глаза на Хосока, и первым делом замечает не опешившее выражение лица, а его руки, крепко впившиеся в простынь; телефон валяется на кровати экраном книзу. По члену стекает капелька предэякулята, и Намджун отвлечённо думает, что это, должно быть, очень щекотно. Он готов броситься её слизывать, когда слышит хныкающую просьбу: - Пожалуйста, Намджун-и, ещё.       И Намджун слушается.       О, как же хорошо Намджун слушается. Поцелуи становятся небрежнее, быстрее и громче, мокрый язык нет-нет да и скользит по пальцам, а во время очередного поцелуя вообще проникает между большим и указательным. Хосок рвано выдыхает, содрогаясь всем телом, и Намджун вбирает в рот сразу два. - Блять, почему так приятно, - выстанывает Хосок, вовсю себе надрачивая, и это побуждает Намджуна пройтись по подушечкам языком с сильным нажимом и слегка прикусить кожу.       Со своей страстью пихать в рот всё что надо и не надо Намджун рано или поздно должен был оказаться вот здесь, с пальцами Хосока по рту. Вернее, с пальцами на ногах - с пальцами теми, другими, социально относительно приемлемыми, во рту Намджун оказался во время их второго или третьего секса, когда ему стало интересно, поместятся ли они там рядом с толстенным членом Хосока.       Поместились.       Сейчас во рту у Намджуна аккуратные жилистые пальчики, которые он обсасывает со странным удовольствием, возбуждаясь всё сильнее. Он хочет пройтись широким расслабленным языком по верхней части плюсны и задеть основания пальцев - и он это делает, потому что может, блять, себе позволить. Потому что ему позволяют. Хосок тает в его руках и рту, ступня чуть ли не пульсирует от неги, или Намджун уже начинает галлюцинировать. Кто знает. Он не может и не хочет об этом думать, когда Хосок перехватывает инициативу и надавливает ступнёй на толстые губы. Остаётся только покорно широко их разомкнуть и простонать, когда Хосок напрягает стопу и зажимает пальцами нижнюю губу.       Хосок берёт одиноко валяющийся телефон, на котором всё это время продолжалась запись, и садится на кровати. Он наводит камеру на лицо Намджуна, у которого тут же увлажняются глаза от странной смеси стыда и возбуждения. Обильная слюна стекает по ноге Хосока.       Намджун смотрит в камеру, когда плотно обхватывает губами пальцы, а Хосок с низким хриплым стоном властно, но не грубо хватает его за волосы и приказывает за кадром: - Вылижи меня.       Ступня пропадает изо рта, и Намджун видит, как Хосок встаёт на четвереньки и отклячивает зад, переключая камеру на фронтальную.       Намджун собирает остатки самообладания и сипло просит: - Подожди. Хосок оглядывается, не меняя позы, и смотрит из-за плеча прямо в глаза. Намджун переводит взгляд на экран. Не разрывая зрительного контакта с камерой, он забирается на кровать и покрывает Хосока всем собой, заставляя чувствовать себя таким маленьким.       Намджун прижимается тесно к влажной спине, целует нежную порозовевшую шею, лижет выступающие позвонки, цепляет губами красное-красное ухо и шепчет, зыркнув в камеру: - Ты сегодня принцесса. Сядь мне на лицо.       Ориентацию в пространстве Намджун теряет моментально, оказываясь спиной на пружинящем матрасе и ощущая вес чужого тела на своей груди; Хосок переступает коленями, пока не загораживает всем собой свет.       Принцесса усаживается Намджуну на лицо, и он пробегается ладонями по его ногам и нащупывает стопы, тут же принимаясь их поглаживать.       Зажмурившись, он чувствует, как Хосок, уже сидя на его призывно высунутом языке, пару раз содрогается и хихикает, привыкая к щекочущим прикосновениям. Член покачивается надо лбом, периодически по нему шлёпая, яйца ложатся на переносицу, и Намджун утыкается кончиком носа в чувствительную точку под ними, когда начинает упоённо лизать, зарываясь губами между ягодиц и время от времени целуя пульсирующую дырочку.       Хосок громко скулит, когда елозит по его рту, размазывая слюну, наводя так не любимый им беспорядок, и Намджуну передаётся это животное одурение. Он отчего-то боится открыть глаза, хотя сейчас у них нет никакой игры с депривацией; ему просто кажется, что, если он ещё и увидит такого Хосока, то его несчастный разум просто не выдержит. Хосок ускоряет движения, и Намджуну приходится напрягать язык всё сильнее. Завтра точно будет болеть уздечка.       Намджун открывает глаза и понимает, что боялся не напрасно. Прямо над его лицом Хосок дрочит свой сочный член, упираясь лбом в стену, а там, где обзор не закрыт, Намджун видит в зеркальном отражении фронтальной камеры всё тоже самое плюс свои горящие глаза.       Хосок даже не удосужился её переключить. Намджун вспоминает, что как-то раз Хосок позволил выдавить немного взбитых сливок (какая пошлятина!) ему между ягодиц, но “только слижи как-нибудь полегче и внутрь не вдавливай, я ебал потом шишки в жопе лечить”.       Хосок для него всегда сладкий.       Намджун никогда не забудет, что он даже успел макнуть клубнику в сливки, пока они не потаяли и не потекли по тяжёлым яйцам и бёдрам.       Сейчас и всегда Хосок сам по себе наивкуснейшая сочная ягода, которую Намджун однажды точно проглотит целиком и даже, кажется, не поделится с Юнги. Каждый раз, когда они вдвоём, он позволяет себе думать о таком, пока не кончит.       Хосок сдвигается, опуская яйца Намджуну в рот, а сам вставляет два пальца в разработаный языком мокрый анус. - Добавь свои, мне мало. И Намджун пихает по пальцу с каждой стороны, разводя ладонями половинки и обхватывая плоть свободными пальцами. Когда член Хосока проскальзывает в рот, а к лицу приближается камера, Намджун стонет высоко и криво.       Намджун чувствует его ритм на своём языке и сильнее давит на попу, буквально вталкивая Хосока в свою глотку, трахая себя его телом.       Спустя несколько вязких толчков Хосок фальцетит посреди стона, раскрашивает послушно подставленное лицо спермой и, держа телефон дрожащей рукой, другой неаккуратно её размазывает. - Вот так с тобой надо, да? Когда Намджун хнычет, Хосок заправляет пальцы ему в рот и тут же вытаскивает, будто бы дразнит. - Хочешь, чтобы я прикоснулся к твоему большому клитору?       Блять. - Да, - внутри Намджуна бурлит предвкушение, выплёскивающееся не до конца тяжёлым стоном. - Нет, не так. Давай, малыш, попроси как следует. Намджун чувствует себя пьяным и безумным, когда слушается и произносит: - Пожалуйста. Пожалуйста, пожалуйста, хён, потрогай мой… большой клитор. Вместе с неловкостью рвётся слабое, но ощутимое напряжение, и Намджуну даже на мгновение кажется, что он кончит и без рук Хосока. - Вот так, молодец, видишь, это совсем не сложно. Я погрею его у себя во рту? Сейчас, думает Намджун, когда он готов сорваться на долгожданный оргазм, вообще не вовремя. Но Хосок сползает прямо по его торсу, берёт член за щеку и, уложив голову на бедро Намджуна, снимает на камеру своё разомлевшее лицо.       Намджун кончает, стоит Хосоку напрячь язык и прижать им его член к нёбу. Сперма вытекает толчками, и Хосок, мешая её со слюной, тут же выталкивает жижу обратно; всё стекает по его губам и щеке, бежит вниз по яйцам Намджуна и блестит на видео так призывно.       Юнги точно такое оценит. *       Ещё дрожащими и наскоро вытертыми после душа руками Намджун отсылает видео в их чат, дописывая адресованное Юнги “как же я хочу и тебе отсосать”.       Намджун надеется, что Юнги помнит, как он кончал, потирая себя через джинсы, только от того, что Юнги разрешил пососать его роскошные длинные пальцы и не вынимал, даже когда подушечки сморщились от влаги. Намджун брал их до горла и ласкал языком нежную кожу между ними, заворожённо ощущая, как она ходит под его настырным напряжённым языком. “было больно, но я подрочил” “это просто пиздец как горячо”       Намджун точно не поделится Хосоком с Юнги.       Намджун просто-напросто однажды сожрёт их обоих.