oh boy

      — Я только что распрощался с дамой из клининга. Если хоть один из вас запачкает хоть что-то, убью обоих нахуй, — нежно говорит Хосок вместо приветствия.       Щёлкает входная дверь, и Намджун, на автомате окинув взглядом затемнённые панорамные окна, набрасывается на Хосока — слизывает с губ сладко пахнущий и горьковатый на вкус бальзам, млеет от тёплых пальцев на задней стороне шеи, забирается руками под уютный кардиган, мнёт голый плоский живот, массирующими движениями прощупывает талию. Хосок весь подбирается и выгибается, прижимаясь ещё ближе и толкаясь языком в губы только для того, чтобы тут же отстраниться, оставляя Намджуна с нелепо распахнутым ртом и прикрытыми глазами. Он открывает их только тогда, когда получает лёгкий шлепок по заднице и слышит от Юнги насмешливое: — Ну-ну, Намджун-и, не распускай руки, ты не один.       И это оно. ***       — Ты готов? — Юнги спрашивает, не прикасаясь и не подходя ближе. Последнее, чего он добивается, это чтобы Намджуну стало хоть немного некомфортно. Предпоследнее — чтобы Намджун догадался, что он тоже ужасно тревожится. Юнги всегда колбасит от избытка ответственности перед тем, как попробовать в постели что-то хотя бы минимально рискованное — однажды он даже не пил сутки перед тем, как в первый после долгого перерыва трахнуть Намджуна в зад. Перед тем, как устроить Хосоку часовую сессию на каком-то диком навороченном японском вибраторе, он не пил двое.       И, конечно, у всех троих свежи воспоминания о том, как они впервые заговорили о чём-то подобном — в тот день они долго и лениво трахались на ковре в квартире Намджуна, причём ему пришлось поклясться матерью, что он только что из химчистки, иначе Хосок наотрез отказался даже снимать трусы. Только чтобы потом оказаться на этом самом ковре в коленно-локтевой и даже почти не ворчать после про стёртые колени и горящие ладони. Намджун лежал головой на бёдрах Юнги и поглаживал низ живота и пах Хосока, будто бы напрашиваясь на второй раунд. Юнги эгоистично высосал из него всю душу, и Намджуну совершенно не досталось сладкого хёна. Да, он мог взять, что хочется, но почему-то инициатива во время самого процесса всегда давалась ему непросто. Его это не особенно волновало, но что-то внутри хотело оттолкнуться ото дна и попробовать одну из крайностей — полное бездействие и игру с изнеможением.       Почему-то именно этот момент показался ему подходящим, чтобы поделиться охрененной, всесторонне выигрышной идеей. — Свяжете меня когда-нибудь? Я хочу понаблюдать и помучиться.       Намджун вспоминает это сейчас, сидя на диване со связанными за спиной руками и кляпом во рту, абсолютно голый, и кивает, дыша глубоко и неровно. ***       — Хоб-а, даже не смотри в его сторону, зачем? Большой мальчик сам справится со своей маленькой проблемой. Он же такой самостоятельный и независимый.       Намджун чуть не воет сквозь вонзившиеся в силиконовый кляп зубы и натягивает режущую запястья верёвку, наблюдая, как Юнги возит Хосока грудью по кровати, вышибая всхлипы и стоны. Хосок любит устраивать шоу, прекрасно зная, как выглядит со стороны.       Хосок и сам любит посмотреть. Именно поэтому он не перестаёт пялиться на член Намджуна, даже когда Юнги начинает толкаться сзади жёстче и глубже. — Куда ты смотришь? Что там такого интересного, чего нет у тебя внутри прямо сейчас? — Хён, давай… поможем ему, - Хосок звучит так непринуждённо, будто это не в его руках сейчас сосредоточена вся власть над ситуацией и не в его заднице поршнем ходит большой член.       Парадоксально, но именно Намджун оказывается в центре внимания. Это он на особых правах наслаждается (впрочем, это сомнительно) горячим приватным шоу, он ловит на себе их восхищённый взгляд Хосока и довольный — Юнги, и он чувствует себя таким желанным, хоть и изнывает от желания сам. Кажется, идея работает, и, вынося себя за скобки, он никак не теряет связи с любовниками, а просто… обособляется и принимает их совмещённую страсть. — Что? — Давай поможем Джуни, — Хосок умудряется вытянуться на руках и извернуться, заглядывая в бессовестное вспотевшее лицо Юнги. — Он бывает заносчивым и… самонадеянным. Но всё же он у нас такой хороший мальчик. Юнги смотрит ему в глаза, не прекращая трахать, и твёрдо гладит по плечам. — Захотел покататься? — Пальцы Юнги накрывают губы Хосока, и тот тут же прикусывает одну подушечку. — Ты ведь всё что угодно выдумаешь ради этих бёдер. — А ты нет? — Блять.       Юнги усмехается, рывком вытаскивает член и сползает с кровати. Наверное, никогда раньше Намджун не чувствовал, что они хотят его так сильно. Наверное, Намджун и сам никогда раньше так сильно их не хотел. — Маленький мальчик всё-таки не может справиться со своей большой проблемой, — тяжело шепчет Юнги ему на ухо, бережно расстёгивая кожаный ремешок на затылке. Сквозь звон в башке Намджун слышит, как где-то по полу лениво шлёпают босые пятки Хосока. Он двигает челюстью, закусывает щёки и медленно скользит взглядом от маячащего перед носом члена к лицу Юнги. — Просто скажи. Мы дадим тебе всё, всё, что ты захочешь. Даже если ты не сможешь это проглотить, — Юнги снова усмехается и прижимается ртом к его пересохшим красным губам, отстраняясь, как только он начинает отвечать на поцелуй. — Этим ведь всегда всё заканчивается. Юнги упирается между ног Намджуна коленом и слегка проталкивает его вперёд, отчего мошонка плющится, а блестящая головка члена бьётся о живот, и это первая прямая стимуляция за весь вечер. Собственное тело напоминает о себе, предвкушение удовольствия, которое обещают его мужчины, покалывает в кончиках пальцев, и Намджун чувствует, как далеко он был последние несколько десятков минут. Как он отвлёкся от себя, увлёкся сексом Хосока и Юнги и, как ни странно, получил больше, чем обычно. И это какая-то новая грань наслаждения под жирным слоем мазохизма — быть не у дел, сидеть связанным и брошенным, желанным, но не обласканным, единственным, кто не может взять, но при этом знать, что после этой пытки ждёт награда.       Что-то сродни тому, что он испытывал в момент перед тем, как схватиться за ручку двери студии Юнги, где они встречались, когда троим или двоим удавалось урвать хотя бы полчаса. Намджуну до сих пор нравится быстрый секс — неряшливые отсосы и дрочка по кругу со спущенными штанами, судорожный петтинг, но в глубине души ему всегда хотелось растянуть удовольствие и было жаль, что дверь всего одна.       Широкие ладони Юнги держат его лицо, заставляя смотреть прямо. — Не могу, — Намджун чувствует, как из глаз текут слёзы какого-то странного облегчения. — Не могу без вас, без вас обоих, — рот Намджуна приоткрывается в немом стоне, когда изящные пальцы Хосока наконец касаются его члена. — Вы… — Намджун чувствует, как его голос срывается и превращается в тихое хныканье. — Я вас так сильно хочу, пожалуйста, возьмите меня, я не могу больше, — он длинно выдыхает, в голове пусто. Вторая дверь наконец открывается. — Вот так, молодец, — Юнги ловко распускает верёвку, цепляет уши Намджуна пальцами, массируя чувствительные мочки, и медленно натягивает его податливый рот на свой мокрый от смазки член. Желание трахнуть это красивое раскрасневшееся лицо до пены из слюны с соплями велико, но это Юнги оставляет в прошлом и на потом, а пока он двигается уверенно и размеренно, убирая с головы Намджуна одну руку, чтобы держать его дрожащие пальцы. Скоро он за талию привлекает откровенно залипшего Хосока и говорит: — Хоб-а, залезай.       Хосоку дважды повторять не надо: он поворачивается спиной к Намджуну и опускается на член, который ощущается как кол даже после Юнги. Он движется вверх-вниз несколько раз, пока не ловит свой любимый изматывающий ритм. Онемевшие руки не позволяют Намджуну полно почувствовать близость его тела, но от этого контраста лёгкого дискомфорта и долгожданного наслаждения у него плавится мозг. Всё, что он может сейчас - это припасть лбом к плечу Хосока и угадать, что Юнги прижимается членом к его груди, немного подаваясь вперёд и заставляя завалиться обратно на Намджуна.       Намджун хватает их бёдра без разбора, вдавливает пальцы в кожу и даже царапает. Он прижимается губами к шее скачущего на нём Хосока и чувствует ими вибрацию утробного стона — так живо и ярко, что голос Юнги сверху, который слышен следом, кажется ещё дальше: — Умница, пососи ещё. ***       — Хосок-и, детка, ты невероятный, но я хочу в рот к Джун-и. Ну-ну, не сердись, надо делиться, — шлёпнув головкой по надутым губам Хосока, Юнги забирается на диван, и его распирающе толстый и длинный член мгновенно оказывается прямо у Намджуна в горле. — Я хочу хотя бы посмотреть, — канючит Хосок. — Намджун такой красивый с хером во рту, да, хён? - Он снимается с члена и, повернувшись к Намджуну лицом и не давая ему передохнуть, тут же плюхается обратно. — Да, — выдыхает Юнги, оглаживая скулы Намджуна и едва подаваясь в жаркий рот. — Очень красивый, — его взгляд блуждает от растянутых губ Намджуна к вздымающейся груди Хосока и обратно.       Это всегда загадка: откуда у Хосока такие сильные мышцы, чтобы долго и медленно подтягиваться на перекладине, и откуда у него столько выдержки, чтобы долго и медленно объезжать член. Намджун пытается изо всех сил не кончить раньше времени, пытаясь определить, в каком темпе его объезжают — навскидку выходит 62 бпм. Это не отвлекает нихрена, и он начинает в уме вычитать из шестидесяти двух тройку за тройкой. Сбивается на цифре сорок один, потому что на члене сжимается задница Хосока, по животу скребут его ногти, а лицо у него такое благоговейное, что кажется, что, пока Намджун в нём, он сам в себе.       Рядом скрипит кожа — Юнги усаживается на спинку дивана голой задницей и дразняще пробегает пальцами по шее Намджуна; оглаживает родинку, спускается к ключицам и, поднявшись обратно, обхватывает нежно — его ладонь накрывает больше половины окружности, а большой палец слегка сдавливает артерию. Юнги укладывает его голову на своё взмокшее бедро и проводит по лицу членом — его тут же перехватывает Хосок своими натёртыми губами и лижет мокро, задевая намджуновы щёки, и они вдвоём начинают сосать, сражаясь за первенство. Когда Намджун берёт до горла, Хосок умудряется куснуть его растянутую нижнюю губу.       Сейчас, когда он в Хосоке, а Юнги в нём, Намджун чувствует себя поразительно полным.       Целым.       Он полностью в их распоряжении. Но и они — в его.       Покрывая поцелуями оттянутую головкой щёку, Хосок принимается дрочить себе в сбитом темпе; он сводит брови, стонет гнусаво и протяжно и, наконец, кончает, пока Намджун подкидывает его на своих бёдрах и одновременно заглатывает член.       Проморгавшись, Хосок замечает, как на него смотрят, усмехается сквозь глубокие вздохи и, ещё крепче зажав бёдра Намджуна и упрёшись стопами ему под колени, впечатляюще откидывается назад, нашаривая на журнальном столике тот самый телефон с хорошей камерой и без сим-карты. Он фотографирует взмокшую грудь Намджуна с размазанной спермой и, кажется, ловит кадр, где Юнги слизывает с неё несколько капель. — Юнги, милый, кончишь мне на задницу? Хочу, чтобы Намджун-и ещё поработал языком.       Чтобы удержать мало-мальский контроль, Юнги приходится на мгновение зажмуриться, уткнувшись лицом Намджуну в солнечное сплетение, и пережать себе основание члена.       Юнги берёт себя в руки, и Хосок оказывается на диване со вздёрнутой кверху задницей. Юнги плотоядно награждает её шлепками и укусами, разводит половинки и, приставив головку к влажному отверстию, кончает на него после пары движений.       Хосок слегка шатается, то ли от всё-таки накатившей слабости, то ли от того, что сочно стекающая сперма щекочет нежную кожу, то ли от того, что он слышит, как властно Юнги приказывает Намджуну: — Вылижи его. Хосок сжимается, когда Намджун хватает его откляченный зад и делает то, что от него ждут — впечатывается в расселину лицом и широким расслабленным языком слизывает сперму, грязно хлюпая. Хосок совсем измотан, понятно, что во второй раз у него не встанет, но тем не менее он всё равно скулит и выдыхает тихое «блять-блять-блять».       Намджун кончает без разрешения, с коротким приглушённым криком и с языком у Хосока в заднице. — Ты всё-таки изгваздал мою мебель. Диван кожаный, ему ничего не будет, но эта пограничная ситуация давит бесцветным облаком неразрешённости. Намджун поднимает искренне виноватые глаза на перевернувшегся Хосока, ощущая поддерживающую хватку пальцев Юнги на бедре. Он всё ещё стоит на четвереньках, боясь пошевелиться.       Хосок смотрит не на него, а, похоже, Юнги в глаза — Намджун и представить не может, о чём они переглядываются, но он уже предвкушает дрожащими пальцами, что будет дальше.       Но невозможно подготовиться к тому, что из-за спины прозвучит низкое: — Давай, маленький, убери за собой. Хосок едва заметно кивает, поддерживая его под подбородок, и Намджун впервые испытывает в постели что-то вроде выброса адреналина на грани паники, той, которая колет, когда нужно быстро найтись с ответом на интервью. Только слаще и приятнее. Пальцы Юнги стискивают его ногу крепче, и Намджун решительно переступает по дивану чуть ниже, так, чтобы лицо оказалось рядом с остывающей лужицей, а задница упёрлась Юнги куда-то в грудь. От движения сперма немного растекается, и он ловит её пальцами. Он опускает голову, чувствуя в волосах сразу две направляющие руки, и слышит хосоково: — Если встанешь на пол на колени, будет, конечно, поудобнее. ***       — Вы оба такие ёбнутые, — восхищённо шепчет Юнги, наблюдая, как Намджун и Хосок мокро целуются, размазывая влагу по подбородкам. Намджун на коленях как обычно выглядит неотразимо и правильно. Хосок отрывается от посасывания языка Намджуна, смотрит в ответ вызывающе и демонстративно сплёвывает ему в рот вязкое и белое. — Не вздумай глотать, пока я не скажу, - он тянет на себя руку Юнги и кладёт её, дрожащую, на горло Намджуна. Юнги сдавливает его совсем чуть-чуть и стекает вслед на пол. — Вот теперь давай. Юнги разрывает на части. Он хочет закрыть глаза и не чувствовать в этот момент ничего, кроме шевелящегося кадыка под пальцами и запаха их тел, хочет передавить эту шею сильнее, чтобы Намджуну пришлось прилагать усилия и издавать сдавленные звуки в попытках протолкнуть собственную сперму, смешанную с его и Хосока слюной, в пищевод. Юнги хочет проворачивать этот трюк снова и снова, хотя он прекрасно понимает, что так остро, как в этот первый раз, не получится уже никогда.       Да и чёрт с ним, зато получится по-другому.       — Хороший мальчик. — Юнги проговаривает тихо и низко, с трепетом наблюдая, как Намджун плавится в его руках, хотя больше, казалось, некуда. — Как ты, маленький? — Юнги оставляет поцелуй на его виске и расчёсывает пальцами потемневшие от пота волосы.       Намджун утыкается лицом в бедро Хосока, вздрагивает от его поцелуя на родинке на загривке и выдыхает: — Охуенно.