Несовершенство

— Дазай, да что ты там застыл?! Живо оторви свои конечности от асфальта, я не собираюсь снова опаздывать из-за тебя!       В любой другой раз Дазай бы начал жаловаться на то, что Куникида слишком быстро идёт, делать вид, что у него развязались шнурки или изображать внезапный приступ паралича ног, не позволяющий ему сдвинуться с места. Куникида ждал чего то подобного, потому, чтобы не тратить время зря, направился к напарнику сам, дабы утащить за шкирку. Только вот, ничего из вышеперечисленного Дазай не сделал. Он смотрел, как заворожённый, на стеклянную витрину какого-то магазина, и не шевельнулся даже когда ощутил увесистый подзатыльник. Вернее сказать, пошатнуло его знатно, да взгляд оставался все так же прикованным к одной точке, — Да на что ты так...       В этот момент Куникида направил свой взгляд на злосчастный прилавок, и застыл вместе с Дазаем.

* * *

Три недели назад

— Ну?       Дазай смотрел на Куникиду умоляющим взглядом, от нетерпения нервно заламывая пальцы. Он всегда испытывал лёгкое волнение, когда напарник начинал читать, но сегодняшний момент не сравнится ни с одним другим. Финальная глава. Самая ответственная часть из всех.       Куникида же за последнее время пристрастился к показательным выступлениям — исключительно, чтобы увидеть как бесится Дазай (садизм, оказывается, заразен), — и лишь после того, как отложил последние листы, деловито поправил очки, и выдержал небольшую паузу, начал говорить. Дазай не из тех, кто падок на ложные надежды, но он заметил заигравшую в уголках губ улыбку. — Что ж, это был долгий путь... — У нас с тобой, — его голос был готов зазвенеть от раздражения, и Куникида не смог сдержать глумливой усмешки, — Куникида кун, в социуме есть определенные роли. И, если ты не забыл, тот, кто издевается над людьми, это я, а не ты! Так что перестань тянуть кота за... кхм, за хвост, и просто вынеси чертов вердикт!       Чем больше закипал Дазай, тем сильнее Куникиде хотелось расхохотаться. Его настораживало, что он не сдержится и поддастся грешному желанию, и тогда неизвестно, захочет ли страдающий любовью к утрированию напарник вообще что-либо ему показывать. Нет, надо взять себя в руки.       Черт, а вообще Дазай ведь прав — обычно их роли были прямо противоположными. Иногда неплохо побыть на другой стороне. — Ладно, раз тебе так не терпится, мой приговор таков...       Пока Куникида делал глубокий вдох, чтобы окончательно решить судьбу бедной рукописи, Дазай даже задержал дыхание. — Мне... Понравилось.       Если бы Дазай не знал об исключительной искренности, присущей его напарнику, то непременно стал бы искать подвох. Он понимал, что подвоха не было, но убедиться все же хотелось. — Понравилось? Значит, он хорошо получился? И переправлять ничего не надо? — Все так. Я бы даже назвал ее «идеальной», если бы не мог придраться к некоторым словам, которые явно требуют замены и режут глаза, но это мелочи. Конец сам по себе вышел действительно идеальным. Он именно такой, каким и должен быть финал такой истории. Ты справился.       Дазая редко можно было увидеть невеселым. Серьезный, задумчивый или сосредоточенный над игрой в го — тень улыбки на его лице воспринимается всеми как что-то само собой разумеющееся. Сегодня на его лице было нарисовано нечто иное. В глазах словно вспыхнула лампочка, а губы намертво прилипли друг к другу, тщетно стараясь скрыть счастливый оскал. Выражение это выражало настолько искреннюю радость, что у Куникиды сердце сжалось от внезапного осознания, насколько фальшиво его обычное веселье. — Хах, ну конечно! Я всегда знал, что у меня есть дар к писательству! Эх, почему же я раньше не начал этого делать! Точно, я напишу ещё что-нибудь, и может даже какой нибудь рассказ! Надо столько нагнать, сколько же лет я потратил впустую!..       Дазай продолжал говорить подобную чепуху, наворачивая по небольшому помещению круги, и едва воздерживаясь от того, чтобы не выкинуть один из этих молодежных жестов а-ля фист пампа, которые так его раздражали. Куникида наблюдал за ним с лёгкой улыбкой на лице, и не мешал воспевать себе любимому дифирамбы.       «Придуривается ведь». — Ты будешь отправлять ее куда-то?       Дазай, не успев остановится, и продолжая двигаться по инерции, врезался в стол. Вообще, приложился он сильно, но от изумления даже забыл о боли. — Отправить? В редакцию, то есть, отправить? — Да, а что такого? Это полноценное произведение, вполне заслуживающее того, чтобы его выпустили.       Боль все таки накатила опоздавшей волной, и, потирая ушибленный бок и тихо шипя, Дазай снова сел напротив Куникиды. — Куникида кун, когда ты сказал, что тебе понравилось, я не думал, чтобы настолько сильно.       Дазай смотрел на напарника непривычно серьезно. — Не надо манипулировать мной, Дазай, я не буду повторять это снова! Я не знаком с тем, как работают редакционные организации, но насколько я знаю, особых проблем с тем, чтобы отправить эту рукопись, возникнуть не должно. Да и проблемы, вроде как, твой профиль.       На некоторое время комната погрузилась в молчание, прерываемое лишь завыванием ветра за окном. Сегодня они изменяли традициям, и находились не в офисе, — ввиду того, что Куникида позволил себе уйти раньше, — а у самого Куникиды дома. Дазай не стал припоминать его давнее обещание, мол, а как же «Ноги твоей в моем доме не будет», так как был не уверен, что ему действительно не закроют дверь прямо перед носом в последний момент. — Ты правда думаешь, — когда, в конце концов, Дазай заговорил, его голос был тихим и задумчивым, — что они могут это напечатать? — Если честно, я абсолютно в этом не уверен. Тут дело не в самом произведении, а в абсолютно несправедливом отборе действительно стоящих книг. Им может не понравиться одна строчка на первой странице, и к следующей они не притронутся.       Дазай хмыкнул — звучало совершенно не обнадеживающе. — И тем не менее, учитывая, что история превосходна, вероятность, что какая-то реакция да обратит на нее внимание, имеется. Тебе стоит попробовать.       Внезапно, на телефон Куникиды пришел звонок, в котором Йосано сообщала о срочном вызове, на котором должны присутствовать как можно больше людей. Двое напарников быстро собрались — то есть, это Куникида собирался как лихорадочный, а Дазай пребывал в куда более интересных для него сейчас мыслях. Он очнулся, только когда господин-не-терплю-опозданий потащил его к двери, буквально выталкивая из нее, и в этот момент у Куникиды появилось ощущение дежавю. — Возможно, я подумаю над этим.

* * *

— Поверить не могу...       С витрины книжного магазина, на Дазая и Куникиду глядел аккуратный переплет, подписанный именем доселе неизвестного писателя.

Дзеси Икита.

      Выживший самоубийца.       Не приходилось долго думать, чтобы узнать имя истинного писателя. — Так они правда связались с тобой?       Дазай кивнул, не оборачиваясь, и продолжая в ступоре смотреть на стекло. — Ты мне не сказал.       В голосе сквозила лёгкая обида. Не то что бы Куникида не привык, что Дазай не делится ничем и ни с кем. И он также знал, что никогда не являлся исключением. Но все же, ему казалось, что он заслужил право знать о такой вещи. — Они связались со мной всего два дня назад, — судя по отстранённости в голосе, в себя Дазай ещё не пришел, — Я хотел купить тебе одну в качестве подарка, вместо того чтобы просто рассказать, но не думал, что она попадет на прилавки так быстро.       В качестве подарка... Очень странные слова для Дазая, тем более странные, что обращены они к Куникиде. Возможно, он слишком наивно, но зародыши обиды уничтожились, как только он их услышал.       Если бы только он мог верить, что это не очередное представление — Вот оно как, — он смачно хлопнул Дазая по плечу, — Я рад за тебя, Дазай. Думаю, это событие заслуживает того, чтобы его отметили.       Дазай проморгался, наконец возвращаясь в реальность, и с радостным видом посмотрел на Куникиду. Он хитро сверкнул взглядом. — Отметили? Так ты приглашаешь меня выпить? — Не радуйся сильно, сначала мы закончим работу. Но после, так уж и быть, я тебя угощу.       Дазай, вприпрыжку, довольный и радостный, отправился в том направлении, в котором они шли ранее. — Раз уж такое дело, могу я сам выбрать место? — Валяй. — Ну, есть одно заведение на Гинзе... — На Гинзе?! Ты серьезно собираешься тащить меня в Токио, просто чтобы выпить?! — Куникида кун, поверь мне, это место стоит того, чтобы попасть в него из другого конца света, не говоря уже о ближайшем городе... — Да ну тебя...       Они ещё долго препирались, направляясь на очередное место преступления. Через несколько дней, получив от Дазая перевязанный бечёвкой, неаккуратно завёрнутый в пергамент переплет, Куникида застыл, открыв титульную страницу. В правом верхнем углу, мелким шрифтом было написано:       «В благодарность моему личному критику посвящается...»