Я хочу тебя слышать

Неделя без Хан Джисона. Учебные будни поглощают Минхо с головой, не давая даже вынырнуть, чтобы набраться сил и развеяться. Обычным студентам не приходится прикладывать столько усилий, чтобы запомнить материал, рассказать его по памяти и дальше валять дурака. Но для Минхо это очень сложно. Сначала нужно обработать информацию с учительских презентаций, убрать ненужное и сохранить важное, потом всё это заучить, не слыша собственного голоса, который всё это читает. Опора — буквы, а видит он глазами. Иногда засыпает прямо на паре или дома, тогда всё приходится заучивать сначала. Ему не очень нравится экономический, но нужно получить хотя-бы какое-нибудь образование. Инвалидность оплатит ежемесячную плату за квартиру, а дальше жить, развиваться и, наконец, слышать поможет только нормальная работа. Каждый вечер парни переписываются. Обмениваются рассказами о своём дне, говорят о том, что скучают по друг другу. Частенько Хан звонит Минхо и поёт ему в звонок. Хо, ничего не слыша, засыпает под убаюкивание волн в своей голове. Этот дуэт — тот, кто дарит звук, и тот, кто этот звук не слышит. Музыку можно ощутить сердцем, ведь в сердце зарождается любовь — она зародилась. *** В воскресенье назначена встреча. Джисон ждёт Минхо в их кофейне — сегодня пораньше, потому что им хочется провести побольше времени с друг другом. — Привет! — Хан машет рукой. Парень сидит за столиком и теребит в руках салфетку, потом поднимается, крепко обнимает Минхо. — Я очень скучал. — он говорит это на жестовом языке, а далее снимает с Хо ветровку, вешая её на вешалку. Парни заказывают латте и шоколадные пирожные. Джисон, как только освободился, решил назначить другу встречу. У него было всего полчаса, чтобы забежать домой, кинуть на кровать гитару, сходить в душ, переодеться из потной одежды в чистую и доехать на такси до кофейни. Поэтому Ли самостоятельно добирался до места встречи. — На улице стало гораздо теплее. — снова жестовый язык, который Хан за неделю успел улучшить и заранее подготовил какие-то фразочки, чтобы впечатлить Минхо. После тихого кофепития, сопровождаемого короткими переглядками, парни отправляются гулять. Они проходят по парку, заходят в библиотеку, в поисках комиксов, интерес к которым, на их удивление, у обоих совпал. — Я думаю, он умрёт в следующем выпуске. Минхо мотает головой, показывая на рисованого персонажа. — Не-ет, его ввели только в этой серии, думаешь, его убьют? Минхо кивает. Так они, закупившись комиксами, направляются к дому Хо. По дороге, как обычно, тишина и касание рук, трепет сердец и поток мыслей. Их пугают чувства к друг другу, но и забавляют. Минхо тащит Хана к подъезду, жестами говоря о котах — что именно, Хан понять не успевает и оказывается на лестнице. Пару этажей по ступенькам и вот они стоят у квартиры, дверь которой, скрипя ключом, открывает Хо. В доме тихо — также тихо, как и с Минхо. При входе порядок и какая-то пробирающая до мурашек пустота. Парни снимают одежду, моют руки и проходят на кухню. — У тебя так мило.. — Хан оглядывает помещение, замечая скатерть с клубничками и милую посуду — там везде котики! Минхо предлагает чай, наливая воду в чайник. Сам садится рядом, улыбается, ставя на стол корзину с конфетами. На входе появляется британец. Недовольной моськой он оглядывает Хана, ворчит и переводит взгляд на Минхо. Тот сразу подходит к коту, начиная гладить его пушистые бока, а тем временем из коридора прибегают ещё четыре кота. — Их так много! Ли подзывает друга к себе. Парень садится рядом на пол, а коты, кроме британца, сразу принимают его за своего и начинают ласкаться. Минхо хихикает, Хан смеётся, пытаясь удержать на себе пушистых и всем подарить достаточно любви. — Ты так на кота похож, Хо. — Джи тыкает смеющегося Минхо в носик, пока большой рыжий кот умудряется заползти к нему на шею. И как-то не нарочно между ними возникает долгий зрительный контакт, который медленно перерастает в поцелуй. Минхо прижимается спиной и затылком к стене, отвечая на сладкий конфетный поцелуй. Джи осторожно касается пальцами его ушей, переходя на скулы. Коты фыркают, ничего не понимают, а кто-то начинает тереться о вторую руку Джисона, оставшуюся свободной. Это непонятное, спонтанное действие заканчивается только тогда, когда до Хана доходит то, что он делает. Парень отстраняется, оставляя Минхо прижатым к стене с небольшим испугом на лице. — Ой, я случайно. — он чешет шею, пытаясь уткнуться взглядом куда угодно, лишь бы на в глаза Минхо. — Очень романтично это было, я подумал, что мы в книге, которую я недавно прочитал, там тоже было много котов, и вообще я... Джи не договаривает. Минхо прислоняется к его губам, прижимая к себе за талию. Он первый раз в жизни целует кого-то, кто сначала первым поцеловал его. Хочется целоваться — наконец он понял, что именно ему хочется сделать с Ханом. Поцелуй длится долго. Оба смущаются, не понимают, что они делают, зачем это и можно ли им, пока руки сами сжимают одежду, притягивают к себе и не отпускают. Бабочки взрывают живот, ноги немеют от удовольствия, пока между губами влажность — поцелуй мягкий. Отстраниться приходится, когда британец легонько кусает Минхо за ухо. Парень тихо вскрикивает и только тогда Хан замечает его краснющие уши и щёки. Ли смеётся, быстро жестикулируя — ругается на кота, а тот мурлыкает и довольно смотрит на обоих парней. — Воу.. Я, конечно, подумал, что поцеловать сейчас его будет реально романтично, но я не ожидал, что мы ещё раз засосёмся. — причитает Джи, а Минхо вопросительно к нему поворачивается. — Это было прикольно. Минхо самовлюблённо улыбается и показывает один палец, а потом прислоняет его к губам и вновь смущается. — Это твой первый поцелуй? — в ответ Хан получает кивок. — Мой, вообще-то, тоже. Вдруг свистит чайник, который, видимо, вспомнил, что ему давно пора закипать, но он словно ждал, пока парни насладятся друг другом и смогут его спокойно выключить. Джисон бежит к плите, поворачивает кнопку и начинает наливать чай, пытаясь привести мысли в порядок. Минхо гладит котов, смущается, ощущает неловкость, но одновременно радуется — ему это так понравилось. Чаепитие сопровождается болтовнёй Хана, который, по всей видимости, забыл, что его друг глухой. От волнения он бормочет всякую белебурду, рассказывая то о чём-то из детства, то о том, что он делал на этой неделе. Минхо молча кивает, угукает и пытается не засмеяться — он-то более менее успокоился, а вот Хан со своим волнением никак справиться не может. — Ой, блин, я дурак. — он закрывает рот рукой, удивлённо глядя на Минхо. — Ты меня слышишь? — в ответ парень мотает головой, отрицая. — А-а.. точно. И для кого я тут распинаюсь? Ну тебя, блин, что это вообще было между нами, мне теперь как дышать ровно рядом с тобой! Минхо хихикает, читая по губам некоторые открывки бурчания Джисона. Это забавно всё. — А ты что ржёшь! Мне из-за тебя неловко, надо же было так.. — он отпивает чай, чуть им не давясь. — Надо же было так... засосать, твою маковку.. Предупредил бы, сказал бы что-нибудь. А. Точно. Ну не смотри, блин!!! Минхо ничего не понимает, смеётся, наблюдает за ворчащим Джисоном, который становится краснее клубники на скатерти. Тот злится и смущается ещё сильнее, ещё быстрее начинает пить чай, а потом вновь им давится и продолжает ворчать. — Не смейся! — его не слышат (удивительно, правда?) — Ну не смейся, блин!!! Хан приподнимается и через стол чмокает Ли в губы. А дальше они пьют чай в тишине и с красными, как клубника, щеками. *** Вечереет. Солнце ещё не скрылось за горизонтом и широкой полосой нависает над городом. Облака сгущаются, дают место просветам, но грозятся дождём. Лёгкий прохладный ветерок раздувает волосы и щекочет щёки. — Минхо! — кричит Хан, машет рукой, радостно подпрыгивая. Ли спокойно идёт к нему навстречу, улыбается и лишь чмокает в губы, отчего Джисон замирает, вопросительно, но радостно смотрит на друга, берёт его за предложенную ладонь и шагает с ним по улице вверх. — Куда мы идём? — спрашивает Хан, свободной рукой пытаясь жестами что-то показать, поскольку его другую ладонь крепко сжал Минхо, грея своим теплом. Ли указывает вперёд и продолжает вести Хана за собой. Парни приходят на небольшую площадь. Посередине стоит сцена, вокруг суетятся люди, а прямо на ней происходит установка оборудования, ходят люди в рабочей форме, туда-сюда проносятся гитаристы и другие разукрашенные артисты. — Концерт? — Хан вопросительно поворачивает голову на Минхо, а тот кивает. — Ты невероятный. Ли утром прочитал в новостнике, что на площади в одном из районе их города будет проходить небольшой концерт, где выступят начинающие рок-группы с разными каверами на известные песни, в том числе — на «Smells Like Teen Spirit». Он подумал, что Хана просто обязательно надо сводить туда. — Нирвана? — Джисон пытается понять, о чём Минхо ему пытается сказать, однако понимает только тогда, когда друг показывает руками игру на гитаре. — Это мило, Минхо. Спасибо тебе! Концерт начинается совсем скоро. Количество зрителей увеличивается, на сцене начинается движ. Минхо лишь видит, как движется толпа, как вскидываются вверх руки, как радостно Джисон подпевает песни. Он счастлив, он улыбается, он смеётся, он смотрит на Минхо, своим видом заставляя его тоже улыбаться. — Я бы очень хотел, чтобы ты слышал. — он говорит это как-то отчаянно, а потом резко меняется в лице, когда группа начинает играть вступление песни Нирваны. И Минхо её слышит. Он слышит голос вокалиста, совсем другой, не такой как отцовский, как голос Джисона. Совсем другой, с хрипотцой. Он слышит звуки гитары, слышит барабаны, которые рассекают воздух и бьют в сердце, он слышит крики людей, слышит подпевающего Хана. Он слышит? — Джи? — совсем тихо. Музыка его перебивает. — Хэллоу, Хэллоу, Хэллоу.. А? — Джисон подпевает, машет руками, не замечает. — Джи? — повторяет он вновь. — Что случилось? Я плохо тебя слышу. — парень поворачивает голову. Перед ним обеспокоенное выражение лица Минхо, слеза, которая, скатываясь вниз по щеке, застыла на губах. — В смысле? — Я.. — Он произносит это осторожно, плохо, почти непонятно, но произносит. Потом указывает на уши и резко их затыкает. Непонятно, откуда он помнил слова, откуда мог знать, как звучит имя Джисона. — Хэй, Минхо? Минхо! Голову пронзает звон. Такое чувство, что все колокола с планеты, со всех церквей собрались у него внутри и звонят, звонят, звонят... Бьют по перепонкам, по зрачкам, по сердцу — по каждой клеточке тела. Джисон выводит друга из толпы, направляясь к лавочке. Боль утихает, звон уходит, а в ушах остаётся лишь писк, который только раздражает, но боли не причиняет. — Ты в порядке? В ответ кивок. — Что с тобой? Мне показалось, ты звал меня. Минхо быстро начинает жестами объяснять ситуацию. Слёзы сами по себе катятся, стекают вниз и растворяются в воротнике пальто. Джи его не понимает, достаёт из сумки блокнот и карандаш, отдаёт Минхо. «Я начал слышать, я слышал тебя, я слышал музыкантов, я слышал Нирвану, я слышал свой голос, я слышал, как зову тебя.» Джисон недоумевающе смотрит на него. В это сложно поверить. «Потом мне стало больно, очень больно, больно. Джисон, мне иногда кажется, что я начинаю слышать музыку. Это нормально или у меня галлюцинации?» — Зачем ему это, он же такой хороший.. — Джисон стирает слёзы, сам чуть не плачет. Сердце разрывается каждый раз при виде Минхо. Зачем ему эта боль? Концерт постепенно заканчивается, люди расходятся, а парни сидят на лавочке, о чём-то думают, держась за руки. — Получается, к тебе возвращается слух? — Джисон пару раз сжимает руку Минхо, чтобы тот повернулся к нему. — Слух возвращается? Ли жмется, пытается прочитать по губам. Кивает. — Это странно и необычно. Может, к врачу сходим? — на вопросительный взгляд друга Джисон сказанное пишет в блокноте. Парни идут по улице. Уже темно, совсем немного прохладно и влажно. На почках деревьев понемногу начинают появляться зелёные пушистые листочки, а земля постепенно покрывается молодой травой. В один момент Джисон сворачивает в цветочный магазин, за руку ведя за собой Минхо. Внутри значительно теплее чем на улице, пахнет различными цветами, а возле кассы, в больших пластмассовых вазах, красуются розочки — красные, бордовые, розовые, белые. — Можно пятнадцать розочек. Вот этого цвета. — он указывает на бордовые цветочки. Продавец тщательно выбирает самые свежие и красивые розы, оборачивает их в прозрачную обёртку, на которой красуются котики — это тоже выбрал Джисон. Парни выходят из магазина. Ли продолжает вопросительным взглядом сверлить то друга, то цветы. Они направляются к парку, подходят к лавочке и останавливаются прямо под светом фонаря. — Стоять. — Хан становится напротив Минхо, улыбается, смотрит ему в глаза. На жестовом языке, медленно, разборчиво, он начинает показывать уже заученный текст: — Не думаю, что нам дальше стоит оставаться друзьями. Я люблю тебя искренне, всем сердцем, и хочу заботиться о тебе. Я люблю тебя таким, какой ты есть, мне нравится проводить с тобой время, нравится понимать тебя и нравится то, что ты мне доверяешь. Я боюсь сейчас показать что-то неправильно, но ты мне стал слишком близок, чтобы оставаться обычным другом. Я тебя люблю, ты будешь моим парнем? Хан останавливается, неуверенно смотрит на озадаченного Минхо. — Я, видимо, что-то не так показал.. Вот блин! — он чешет затылок, паникует, но резко ощущает губы Хо на своих. Парень притягивает Хана за талию, впиваясь своими ручками в тёплую куртку, второй ладонью гладит щёку. Целует его нежно-нежно, пока внутри всё переворачивается с ног на голову и наоборот. Эти чувства пугают, но доставляют удовольствие. Ему очень нравится целоваться. Ах, нет. Ему очень нравится целоваться с Ханом. Они отстраняются, Джисон протягивает букетик, наблюдая за тем, как Минхо довольно разглядывает котиков и с наслаждением вдыхает аромат цветов. — Так ты будешь моим? — он говорит и дублирует жестами. Хо кивает. Джисон обнимает его крепко-крепко, пару раз чмокает в губы, в лоб, в щёки, теребит волосы, отлипляется и начинает перебарывать свои эмоции, прыгая и метаясь из стороны в сторону. Они идут, как обычно, в полной тишине, в темноте, которую своим светом разрезают фонари и звёзды с круглой луной в небе. Ладони крепко сжимаются, сердца колотятся одновременно, обертка с котиками шуршит в руке Минхо. Это приятное чувство — идти со своим парнем за руку, неся в руках букет от него, обцеловавшись в губы вдоволь. У самого подъезда Хан крепко обнимает парня и машет ему рукой, уходя к себе. Тепло остаётся до самой ночи. Минхо его хранит, передаёт котам, улыбается и слышит в голове песню Нирваны. Розочки красуются в вазе, внутри всё горит от счастья. Хо берёт телефон, открывает чат с Ханом и начинает печатать длинный-длинный текст с признанием. «К сожалению, я не могу тебе это сказать. Жаль, что не смог признаться в тот момент, когда признался ты, но я могу сделать это в сообщениях. Я очень рад, что встретил тебя. Время всегда проходило быстро и радостно, а ожидания наших встреч давали надежду на счастливую жизнь. Я никогда никого раньше не подпускал к себе настолько близко — в самое сердце, а ты залез именно туда и вылезать совсем не хочешь, да и я вынимать тебя оттуда тоже не горю желанием. Спасибо, что принял меня и что пытаешься меня понимать. Я счастлив при мысли, что тебе важно то, как я ощущаю этот мир. Спасибо, что пытаешься найти способы для нашего общения, поддерживаешь меня и даришь мне улыбки. Я тебя люблю, правда. И иногда мне кажется, что только с тобой я что-то начинаю слышать. Благодаря твоему голосу. Джи, ты невероятный музыкант, цепляющий людей не только своей музыкой, но и харизмой. Просто собой. Я хоть и совсем на мгновение слышал твой голос (всё же надеюсь, что правда слух в эти моменты проявился), но могу сказать, что он у тебя невероятный. Как и ты. Спасибо тебе за сегодня. За розочки и котиков, за нежные поцелуи и за встречу. Люблю тебя.» Ответ приходит лишь через десять минут, хоть и прочитал Хан сообщение практически сразу. «Хо-хошечка! Это очень-очень мило и нежно!» «Спасибо, что ты такой есть. Я тебя люблю сильно и буду говорить тебе это постоянно, пока ты не услышишь это. А когда услышишь, буду говорить тебе это ещё чаще.» «Давай завтра сходим в больницу? Если потребуется что-то оплатить за приём, я помогу — у меня есть накопления с концертов, я просто не трачу много денег.» Минжо читает эти сообщения, улыбается, гладит одного из своих котов, смущается.

«Это всё очень дорого стоит.»

«Посмотрим, что скажет врач. В любом случае, я хочу приложить все усилия, чтобы ты мог слышать. Я, конечно, могу быть эгоистом, сказав, что хочу, чтобы ты слышал мой голос, но я очень сильно хочу, чтобы ты смог услышать дождь, пение птичек, да просто жизнь. Все звуки на этой планете, она же так прекрасна!» После этого сообщения Минхо расплакался.