Я хочу тебя слышать

На следующий день парни встречаются у той самой кофейни. Хо согласился вновь навестить врача впервые за последние двенадцать лет. На улице морозит. Ветер щекочет, кусает, а солнце, которое всё пытается выглянуть из-за туч, вовсе не греет. В больнице спокойно. Нет привычной суеты, стариков, детей, которые вечно бегают, кричат, поскальзываясь в бахилах на скользкой плитке. Из незнакомого кабинета выходит врач, оглядывая коридор и находя на скамейке лишь Минхо и Хана. Оба встают, и тогда он обращается к ним. — Здравствуйте, вы по записи? — голос спокойный, нежный. — Здравствуйте! Нам сказали, что на сегодня свободно и мы смогли пройти так. — объясняет Хан, сжимая ладонь Минхо в своих. Они проходят в кабинет. Врач усаживается за своё место — вытянутый длинный стол и большой крутящийся стул. — Так-с, — он открывает какой-то журнал, надевает очки, по виду очень хрупкие, и по очереди смотрит смотрит на парней, ожидая, пока кто-то из них что-то скажет. — Жалобы, вопросы, может.. — Он потерял слух в детстве. — обеспокоенно начинает Джисон. — Не слышит уже двенадцать лет, как и не разговаривает, а вчера на концерте он услышал песню и даже позвал меня по имени. Думаю, в подробностях он сам вам расскажет, точнее, покажет, напишет... Вы поняли, доктор. Врач достаёт лист бумаги из принтера, прилагает к нему ручку, подзывая Минхо взглядом. Тот вопросительно смотрит на Джисона. — Напиши здесь всё, что происходит. — вроде на жестовом языке, то ли просто обычными жестами Хан объясняет, что нужно сделать. Но Ли понимает его сразу. Минхо долго пишет, рассказывая в подробностях то, как он потерял слух, что он слышит, что слышал вчера, и каким чудом он смог назвать имя Джисона, почти полностью забыв, как звучат буквы. Хан думает, что это чудо, надеется, что музыка и правда исцеляет Минхо, детские воспоминания лечат, а забота, любовь и позитивные эмоции что-то там внутри подкручивают и потихоньку помогают ушам слышать. Он не знает, как всё работает, не знает даже толком причину, по которой Хо лишился слуха — Ли ему говорил, что потерял родителей и слух вместе с ними в аварии двенадцать лет назад, но это было без точности, как-то размыто, непонятно, брошено где-то в диалоге. Минхо осматривают. Над его ушами производят странные действия, что-то говорят и пытаются сделать так, чтобы он что-то услышал, но результата как будто вовсе нет. По крайней мере, так кажется Хану. — Какую песню вы вчера слушали? — вдруг задаёт вопрос врач, складывает используемые предметы на поднос. Ли хлопает глазами, ничего не понимает, ничего не слышит. — Это была песня «Smells Like Teen Spirit» группы Нирвана. Ему её папа в детстве пел под гитару, и вот вчера на концерте он под неё начал меня звать. — Это странно. Вам не показалось? — он вопросительно смотрит на Джисона. — Ли Минхо, конечно, написал, что услышал ваш голос ещё тогда, когда вы играли ему на гитаре. Такое возможно — он мог почувствовать звуковые волны и вибрацию, посчитать это за звук. Он же не глухой с рождения, мозг может вспомнить что-то из прошлого, даже если он не слышит сейчас. — А как он произнёс моё имя? — Глухие могут разговаривать, но им это тяжело даётся, потому что они не слышат себя и человеческую речь. Он может помнить звуки, но в своей голове он привык всё воспроизводить буквами. Скорее всего, он просто назвал ваше имя, помня нужные слоги. — Ну не может такого быть.. Я уверен, что он слышал.. Хан отчаянно опускает взгляд на свои руки, теребя в них талон. Ли грустно смотрит на него, будто всё понимает. — Он сказал, что голос отца в его памяти звучал по другому. Мой голос отличается, а ещё он слышал крики людей! Мы же на концерте были. — Обстоятельства, благодаря которым мозг вспомнил всё, что нужно, и воспроизвёл это. — врач смотрит на расстроенного Джисона. — Давайте проверим его слух этой песней. Только нам нужна версия без битов, тихая, чтобы он смог уловить именно мелодию, а не вибрацию. Джисон садится напротив Хо. Глаза вопросительно оглядывают взволнованное лицо, пробегают взглядом по коже, останавливаясь на каждой родинке и губах. Хан прикрывает рот рукавом и начинает совсем тихо напевать куплет «Smell Like Teen Spirit». На словах «hеllo» Хо хватает его за руку, обеспокоенно глядит прямо в глаза. Врач вмиг берёт нужные предметы, приставляет к ушам, смотрит. — Ты меня слышишь? — тихо спрашивает Хан, всё также прикрывая рот рукой. Хо кивает пару раз. Слёзы сами катятся по его щекам. Он слышит. Плохо, но слышит. Слышит, как звенят какие-то инструменты в руках врача, как какой-то ребёнок пронзительно орёт прямо у двери, как бьётся его собственное сердце, как радостно кричит Джисон, обнимает его крепко, слышит шорох одежды. — Это удивительно... После травмы его уши не воспринимают звуковые волны и не реагируют на них, но на обычную песню это работает. Вы меня слышите? Минхо поворачивает голову к врачу, кивает и улыбается. — Можете что-нибудь произнести? — Да... — тихо, осторожно, как мурчание кота. Сам Минхо пугается собственного голоса — так странно слышать что-то из тебя исходящее, так странно и непривычно вообще слышать. Он не совсем понимает, что говорит врач, что спрашивает у него Джисон, но что-то внутри будто переводит ему его родной язык, который кажется совсем чужим. — У него отличная память. Спустя двенадцать лет он помнит произношение некоторых слов. Время идёт, потихоньку всё утихает, сгущается и вновь превращается в тихий шум где-то внутри. Голоса растворяются в кабинете и становятся не слышными вовсе. Джисон о чём-то говорит с врачом, кивает ему. Тот что-то пишет, объясняет, трёт виски, хмурится. — Это всё поражает конечно. — он поглядывает на Минхо. — Запишитесь на полный медосмотр. Есть вероятность, что потеря слуха была не полноценной и его организм спустя большое количество времени восстановился. Тогда мы пропишем нужные препараты, рассмотрим другие варианты лечения и восстановления. Но если это настоящее чудо... это будет поразительно. Поэтому мой совет — говорите с ним больше, больше пойте и включайте ему эту песню. Видимо на неё у его мозга и ушей возникает такая реакция. Пусть он слушает её как можно чаще. И ещё — когда он будет слышать, учите его говорить. Но самое главное сейчас — дать ему больше сил и заботы. — Он очень одинокий человек, на самом деле. Я рад, что сейчас он потихоньку расцветает. — Вы большой молодец, поэтому продолжайте дальше. Это большой труд, — врач вздыхает смотрит на Хо, который молча смотрит на свои руки и ждёт дальнейших действий. — и, видимо, большая любовь. Пусть он слышит. Парни выходят из больницы и только тогда Минхо начинает теребить рукав куртки, требуя объяснений. — Ты начинаешь слышать и это чудо. — на слова Хана Минхо лишь вопросительно смотрит, прося то ли чётче сказать, то ли написать ему это. — Нет, не смотри на меня так. С этого момента я буду с тобой больше разговаривать. Минхо ничего не понимает, даже как-то грустит. Довольное лицо парня вроде говорит ему о хорошем, но любопытство берёт вверх, однако перекрывается грустью. — Всё хорошо. — он дублирует жестами, берёт телефон и пишет Минхо сообщение. «К тебе потихоньку начинает возвращаться слух. Нам нужно больше взаимодействовать, чтобы ты меня слышал, а ещё постоянно слушал Нирвану. Чуть позже ты пройдёшь медосмотр и тогда врачи точно выдвинут решение и пропишут какие-то процедуры и прочее. А пока мы с тобой будем познавать этот мир. Я буду учить тебя говорить.» Они решают съехаться. Это решение предлагает Хан, из-за чего ждёт минут пять ответа Минхо. Тот всё тщательно обдумывает и выносит своё решение. — Да? — Хан переспрашивает восторженно и получает в ответ кивок. — Я тебя буду лечить и любить! — он крепко обнимает Минхо, но парень его отталкивает. — Что такое? Хо жестами пытается ему что-то объяснить, а радостный, но обеспокоенный Джисон никак не может врубиться. Минхо ударяет себя по лбу, достаёт мобильник и начинает печатать. «Жить будем у меня, так как мои коты вряд-ли оценят такой переезд. И ещё!.. Кровать у меня одна, а дивана никакого нет, так что....)» При прочтении Джисон вскрикивает, закрывает рот рукой и удивлённо смотрит на парня. Уши краснеют, да и щёки начинают заливаться румянцем. — Мы спать вместе будем? — этот вопрос с очень очевидным ответом он произносит, слегла заикаясь. Минхо хихикает, ехидно начиная что-то печатать. «Так что поспишь с котами в лежанке. Думаю, им понравится такая компания)))» — Эй! — недовольно. — Минхо, это что такое вообще? «ЛОХ. Я пошутил. Только чур не брыкаться.» — Ты меня с ума свести хочешь? — смущается, но улыбается. — Ли Минхо, а ты тот ещё приколист. И флиртун. На этом парни расходятся. Мысль о том, чтобы съехаться, пришла Хану ещё тогда, когда он продумывал предложение встречаться. Ему показалось, что для них это будет нормальным, к тому же Минхо, наверное, нужна помощь и поддержка. Не хотелось его пугать таким решением, но и оставлять одиноким с пятью котами в маленькой квартире тоже не хотелось. Таким людям и квартирам нужно тепло, и котов недостаточно, нужна искренняя любовь. Вечером Минхо тщательно убирается во всей квартире. Пыль он вытирает даже в тех местах, где её вообще никак нельзя увидеть — ему хочется создать чистое и приятное место, чтобы жить с любимым человеком. Новое постельное бельё, вымытые шкафы, полы и полки, чистый ковёр без единой кошачьей волосинки, до блеска чистая ванная — это всё впервые в его жизни создавалось с радостью. Некоторые коты с недоверием смотрели на занятие Минхо (к примеру британец), а самые младшие (их двое) постоянно цеплялись за швабру, либо бегали за ногами парня. А Джисон в этот вечер собирает самое необходимое. Это необходимое состоялось из одной сумки с одеждой, рюкзака со всяким барахлом, двух гитар (он сделал очень тяжёлый выбор, так как он бы не донёс больше) и ещё одной сумки с аппаратурой, проводами и прочим. «Что делаешь?» Телефон в кармане вибрирует. На экране светится сообщение от Хана, отчего на лице Минхо сразу возникает улыбка. Ему до безумия нравится Джисон, до безумия нравится с ним встречаться.

«Занимаюсь небольшой уборкой. А ты?»

Хо оглядывает пространство вокруг себя: ещё бы чуть-чуть и он бы сделал полностью перестановку, переклеил бы обои и построил бы новый дом. Последнее преувеличено, но он был настолько воодушевлён мыслью о том, что скоро он будет гораздо больше времени проводить с любимым человеком, который заставляет его сердце биться, который заставляет его слышать. На самом деле, Минхо привык к своей тишине. Воспоминания из детства были совсем глухими, но он как будто бы помнил всё, что когда-то умел произносить в слух. Он и сам удивился, когда смог позвать Джисона, вспомнив лишь как произносится слово «джинсы». Тишина являлась его домом ровно до тех пора, пока в неё не ворвался Хан со своей гитарой, песней Нирваны и любовью. Благодаря ему Минхо захотелось услышать звуки, ему стало интересно, как звучат птицы по утрам, как капает дождь, как звучит его собственный голос. Ему правда очень сильно захотелось слышать. «Я закончил собирать вещи. И это.. извини, если мы торопимся. Я хочу тебе помочь, хочу, чтобы ты мог слышать. Надеюсь, я не тороплю события? Съехаться вот так резко и сразу это тяжело.»

«Джи, успокойся. Я тебе доверяю и очень тебя люблю. Если что-то не так будет — будешь спать на лежанке в подъезде :)) »

В этот момент Минхо представляет лицо Хана, со множеством странных и смешанных эмоций, где наиболее выделяются недоумевание и усмешка. «Обниму и никуда не пойду. С тобой в кровати явно удобнее будет, чем в холодном подъезде)»

«Ну тебя...»

Они переписываются ещё около часа. Всё это время Минхо смеётся, краснеет, смущается. В какие-то моменты Джисон начинал слишком сильно флиртовать, к чему Хо явно не был готов, поэтому даже налил себе воды и на пару минут вышел из сети, чтобы отойти. Говорить о совместном принятии душа было явно слишком... «Я же шучу. Но если ты захочешь...)»

«ДЖИСОН.»

«А что такое, ушки горят?» Ушки и правда горят. Такое чувство, что они прям сейчас сгорят к чёрту (особой пользы они всё равно не приносят). «Когда ты пойдёшь спать? Уже поздно, нужно поскорее заснуть, чтобы наступило завтра и мы встретились.» — спрашивает Джисон.

«Вот думаю скоро уже ложиться.. с тобой просто ну очень хорошо((

Мне завтра надо зайти в учебку, забрать какие-то бумажки. Поэтому сможешь после обеда? Нужно помочь привезти вещи?»

«Ой, у меня там совсем немного вещей! А хочешь я тебе сейчас на гитаре поиграю, чтобы ты уснул?» Минхо никогда раньше не говорил по телефону — Хан стал его первым собеседником. Но, чтобы Хо совсем не потерялся в пространстве телефонного шума в своих ушах, парни согласились включить видео. Джисон сидит на кровати в одной пижаме. Минхо привык видеть его в чём-то нарядном со множеством украшений и деталей, но видеть его таким... простым — слишком по-домашнему. Пуговицы светло-голубой рубашки сверху были расстегнуты, отчего из под неё показывались тонкие ключицы. Это слишком красиво. Сам парень сидит на кровати, скрестив ноги. Его пяточки, оказывается, такие маленькие! Волосы на голове растрёпаны, рукава рубашки засучены, а пижамные штанишки оголяют часть ног. — Ой! — вдруг говорит Хан, который всё это время настраивал гитару. Минхо так озадаченно и пристально засмотрелся на него, что Джисон испугался лица в своём терефоне. Минхо смеётся. Парень лежит на боку, укрытый одеялом. На нём белая футболка, увидев которую, Джисон просто пару секунд умиляется с внешнего вида парня. — Ты выглядишь очень мило. Сложно подумать, что вот этот котёнок, который сейчас валяется в кровати в этой полупрозрачной футболке и смущается, полчаса назад писал мне о том, что хочет целоваться со мной часами на пролёт. Минхо смущается, хоть и ничего не понимает. Ли удобнее ложится, зевает и продолжает смотреть на образ парня в телефон. Джисон что-то говорит, пальцами дёргает струны, видимо, настраивая гитару, а потом уши Минхо вновь пропускают в себя весь мир, слыша лишь дыхание собственного тела, сладкий голос Хана и звон струн акустической гитары. Песня льётся по его телу, приятно ласкает шею и обволакивает его всего. Это невыносимо приятное чувство — слышать музыку. Когда песня заканчивается, Хан тихим спокойным голосом спрашивает: — Ты слышишь меня? Минхо пытается понять, что это значит, ведь половина этой фразы звучит для него как иностранный язык для нас. В конце концов он кивает. — Повторяй за мной. — Хан влюблённо смотрит на него через экран. — Я. — Я. — осторожно повторяет. — Хочу. — Ха.. Хочу?.. — Тебя. — Тэбя. — Нет, нет! — Джисон разводит руками, смеясь с милого детского акцента парня. Он как маленький ребёнок, который только учится говорить. — Те. Тебя. — Тебя. — Слышать. — потом он проговаривает это чётче и по слогам. — Слы-ша-ть. — Сылышат? — Нет. Слышать. Ть. — Слышать. — Я хочу тебя слышать. — Я хочу тебя сылышат? Джисон смеётся, а Минхо вслед за ним. Голос Хана такой приятный, низкий, нежный, а смех пробирает до мурашек и смешит. — Почти. Но ты молодец. Я рад, что ты начинаешь слышать, для меня это очень важно. Хо улыбается. Не совсем понимает, что ему только что сказал Хан, но его мозг будто начинает вспоминать, как звучат буквы. Это поразительно, двенадцать лет прошло, как он что-то полноценно слышал. А ещё... ему так странно слышать себя и даже смешно со своего голоса — такой мягкий, какой-то не такой, каким он запомнил его в детстве. Хоть он и не мог говорить, подростковость над его голосом тоже сотворила чудеса. Хан вновь начал петь. Уже какую-то другую песню, но она тоже оказалась очень приятной. Текст был на корейском, его смысл с каждым куплетом немного становился понятнее, а язык всё больше всплывал у Хо в голове. Ему так нравится голос Хана — ей-богу, самое приятное, что я мог слышать, думает он. И сам не замечает, как половина слов в его голове не просто печатается текстом, а начинает звучать. И это радует до слёз. Джисон сыграл ему ещё несколько песен. Все они казались такими красивыми, приятными, что Минхо даже начал плакать — слышать музыку, столь прекрасное искусство, было для его глухой души огромным почтением. — Думаю, я сейчас усну. И ты иди спать. — Хан ставит гитару на пол, зевает и пытается накрыть ноги одеялом. — Джи, я хочу тебя слышать.